Их общая тайна.

Ничто не разжигает страсть так, как запретная связь, создающая массу «препятствий», которые усиливают сексуальное возбуждение. Некоторым нужен такой уровень острых ощущений или волнения, который достигается только при нарушении запретов. © Маша Халеви. «Полиамория. Свобода выбирать»

Прошло около получаса, прежде, чем дух, что вела его, оперевшись о стену пошарпанного здания, начала затяжно глубоко дышать. Лексус видел, как ей было тяжело находиться в их мире своими собственными силами — потратив большинство на сумасшедшую пробежку, к которой, бедняжка, явно не была готова — однако не мог сказать и слова против, наоборот, он беспрекословно, а главное — молча, послушно шёл за ней, одновременно запоминая и зарисовывая мысленную карту. Довела их девушка, кстати, почти до черты города, где большинство зданий, судя по внешнему виду, совершенно не эксплуатировались, ну, а если и были таковыми, то явно для грязных целей. Например, чтобы спрятать похищенную Заклинательницу. Удержав злобный рык в себе, Дреяр подошёл к розововолосой, мягко притронувшись к её плечу. Он посмотрел на неё с явным беспокойством, даже не собираясь это скрывать: не тот момент и не та ситуация, когда нужно подавлять свои истинные эмоции; смиренно выжидая, когда девушка соберётся с силами и обратит на него своё внимание. — Моё время на исходе, п-простите. — Овну до крови закушенных губ было стыдно, что, в отличии от Старшего духа, не могла помочь своей Хозяйке, да и, как ей казалось, лишь тормозила волшебника. Она была твёрдо уверена, что, даже без её помощи, Лексус уже бы нашёл Люси и помог ей, а она ведёт его непростительно медленно. И, девушка бы поняла, если бы он неожиданно начал кричать о её бесполезности, но мужчина послушно шёл за ней, даже не проронил ни слова. Вдохнув поглубже, на мгновение прикрыв глаза, собралась с последними силами и уже хотела оторваться от стены, как властная рука, положенная на её плечо, ощутимо сжалась. — Покажи направление и отправляйся обратно. — Твёрдо произнёс Дреяр чуть охрипшим от долгого молчания голосом. Прищурившись и вновь оглядев девушку, в уме он прикинул, что та, дай Фейри, продержится ещё минуты три в их мире, а после тупо свалится на землю и, к сожалению, маг молний не знал — пропадёт ли она после обморока или останется лежать на земле, что усложнит ему все поиски. Овну ничего не осталось делать, кроме как, сморщившись от своих же мыслей, вытянуть руку в сторону, показывая нужное направление пальцем. Громовержец, лишь на мгновение ощетинившись, предвкушая дальнейшие события, благодарно кивнул девушке и отпустил её плечо, отходя на шаг назад: — Клянусь, я верну её. — И произнесено это было с такой неоспоримой интонацией, что дух, отпустив всё своё напряжение, безмолвно заплакала, начиная кивать головой и медленно рассыпаться на золотые искры. У неё не было сомнений, что мужчина не сдержит своих же слов, к тому же, она, как и все остальные духи своей Хозяйки, знали об их неожиданной связи, а потому, пусть и скрепя сердце, безоговорочно ему доверилась. Дреяр не раз видел, как уходили в свой мир зодиаки, но каждый раз был для него каким-то захватывающим, что, моментами, у него проносились мысли: интересно, а при его перемещении, он тоже выглядит так странно, когда растворяется в золотых вспышках молний? Но думы эти были всегда секундными и не особо задерживались в голове. Да и его команда никогда особо не заостряла на этом своё внимание, расхваливая своего Лидера в отдельных и совершенно иных случаях. Ну, точнее, расхваливал в основном Джастин, Эвергринн сдержанно кивала или одобрительно хмыкала, а Бикслоу во всеуслышание подчёркивал, что: так им, гадам, и надо. Собственно, Лексус никогда не открещивался от лишней похвалы. Скорее наоборот, показательно ухмылялся и тешил своё и так непомерное на уже те моменты эго. Да, он всегда был самовлюблённым и такое отношение к его персоне лишь больше подогревало, чтобы что-то делать, чтобы показать, что он это может, что он такой, что он — лучший. И другого такого просто нет и быть не может. Наверное поэтому, ещё будучи подростком, он стал магом S-класса. Хотя и мало кто знает: какими именно трудами и упорством ему далось это звание; и даётся до сих пор. Мотнув головой, прогоняя непрошенные мысли о прошлом, когда он, ещё будучи ребёнком, ломал себе своими тренировками жизнь, послушно делая всё, что приказывал отец, Дреяр, оценивая обстановку, огляделся. Дух Люси окончательно исчезла, о чём свидетельствовал её уходящий из воздуха запах, что наконец развязывал ему руки. Хартфилии, конечно, не придётся по вкусу, если он переубивает всю ту шайку-лейку, которая посмела покуситься на его избранницу, да и вряд ли оценит по достоинству его полностью залитый кровью врагами вид, но у неё едва ли останется выбор. Всё естество Дреяра начало щетиниться и скалить, как внешне, так и внутренне, острые клыки, не предвещая кому-либо ничего хорошего. Слава Фейри, что он в данный момент совсем один: без своей команды, лишних свидетелей, кого-либо из гильдии, потому что, Лексус уверен, что если бы кто-то увидел его сейчас в таком состоянии, то заимел бы кошмары до конца всей своей жизни. Если бы, конечно, после увиденного, выжил. Ещё никогда он не был настолько заодно со своими инстинктами, которые, уже не науськивая, а конкретно поддакивая, твердили о том, что пора вернуть свою Амари под бок. Найти, спасти, защитить. Сделать своей. От последней мысли его губы растянулись в звериный оскал, а ноги, сорвавшись с места, понесли его в раннее показанную духом сторону. Он даже не обратил внимание на то, как по его скулам и шее стала проступать чуть заметная на его коже бронзовая чешуя с золотым отливом. Лексусу было вообще плевать на свои видоизменения, он подгонялся своими мыслями через полуразрушенные, местами уже обвалившиеся, зданиями. Его слух и обоняние стали острее, позволяя чувствовать всё вокруг себя: его гулко бьющееся сердце, как с дерева обломился и сорвался лист, как вдалеке течёт ручей, как в паре кварталов от него переговариваются со смешками несколько мужчин. «Нашёл.» Чешуя проступила сильнее, распространяясь на его височную часть, а оскал стал ещё более кровожадным. Он убьёт их всех, никого не пощадит, с особой жестокостью, чтобы они поняли — нельзя отбирать то, что принадлежит дракону. Добежав до нужной улицы, весь обращаясь в слух, Лексус зашёл в тень одного из рядом стоящих зданий, мысленно накидывая план. Нет, от идеи «разорвать всех в клочья» — он не отказался, однако, полностью подчиняться своей драконьей натуре не спешил. В доме всё же находилась Люси и, только Фейри знает, что он может сделать с ней в своём, м, забвении. Если просто испугается, значит, Дреяр ещё легко отделается, это он ещё будет в силах загладить, а вот если всё же перейдёт черту дозволенного… Встряхнувшись, прогнал мрачные мысли, вслушиваясь в доносящиеся голоса, в голове подсчитывая количество врагов. На таком расстоянии, пусть и с обострёнными инстинктами, мужчина всё же не может рисковать и, как придурок Драгнил, заявиться через парадную дверь и начать всем бить лица. Нет, он, безусловно, может, но где гарантии того, что его малышка не находиться в самом центре холла, привязанная по рукам и ногам, избитая до потери сознания и истекающая кровью? Глухой рык сорвался губ. Если Хартфилия сейчас в таком состоянии, то смерть для похитителей — слишком лёгкое наказание. Обогнув здание с торцевой стороны, с грацией самого настоящего хищника вышедшего на охоту, а маг молний таковым сейчас и являлся, осторожно ступая, не выходя из теней, подошёл к нужному дому, где, судя по разговорам, собрались похитители. Припав к стене с замызганным окном, осторожно, не напрягая зрение, заглянул внутрь, оценивая обстановку. Судя по тем очертаниям, что ему представились, перед ним стоял самый обыкновенный, в прошлом, жилой дом. Который, судя по всему, по каким-то причинам забросили. Только вот по каким — его не интересовало, однако, если в нём жили, значит обязательно, кроме парадного входа, есть ещё и чёрный. Усмехнувшись, облизнув в предвкушении губы, он оторвался от стены, всё так же держась тени, двинулся к предположительно находящейся, по его мнению, двери. И, как и всегда, оказался прав, дверь была ровно там, где он и думал, странным было лишь то, что похитители — либо идиоты, либо самоуверенны, либо ждут его. Ни около самого дома, ни возле дверей, в самих помещениях, кроме холла, нигде никого не было, что очень походило на ловушку. Он привык верить своей интуиции и потому, хорошенько всё взвесив, отошёл от чёрного входа, вскидывая голову на крышу. Затаиться и подождать? Голоса Люси он не слышал, а, значит, она точно без сознания и, видимо, пока в относительной безопасности. К тому же, если его ждут, то Дреяр сыграет на их терпении и начнёт действовать уже тогда, когда они расслабятся. Но в следующий момент тут же передумал, услышав звонкий хлопок и мерзкое гоготание. Они. Посмели. Её. Ударить. «Уничтожу.» Всю радужку заволокло золотом, рассеивая зрачок, тело объяли молнии и, совершенно не помня себя, в магическом ускорении, влетел в здание, хватая первого попавшегося похитителя за горло, тут же выжигая ему лицо бьющими вокруг него молниями и с громким хрустом ломая шею. Одному уже не повезло. Утробно зарычав в мертвое лицо, откинул от себя труп, впечатывая тот в хлипкую стену, делая пробоину. Дракону было плевать сколько вокруг него противников, он убьёт каждого; а того, кто посмел тронуть его женщину, он будет мучить, пока у того не лопнет от страха сердце. Медленно развернувшись, оглядел собравшихся в просторной комнате: трое мужчин, с диким ужасом в глазах и очевидным тремором смотрели на мага, не понимая, что сейчас произошло. Лексус фыркнул. «Слабаки.» В секунду переместившись к следующему, пока тот не вышел из своеобразного ступора, схватил ладонью за лицо, опрокидывая и впечатывая его в пол. Под ними затрещали половицы, жалобно застонав от подобного к себе отношения. Громовержец и рад был бы пробить им пол, но на периферии всё же мелькала мысль, да и запах ярко говорили о том, что их Амари рядом и от его действий она тоже может пострадать. И, магия, будто починяясь этим же мыслям, били во все стороны, кроме той, где действительно находилась светловолосая. Ударив головой противника о половицы ещё раз, вырубая, он обвёл взглядом помещение: в углу в полуразрушенном кресле сидела Заклинательница, её руки были связаны антимагическими верёвками, одежда была местами порвана и оставляла желать лучшего, а лицо повернуто на бок. От пощёчины она так и не вернула своего положения и находилась в обмороке. Она не наблюдает за ним. Она не узнает, что здесь произойдёт. Двое других наконец очнулись от созерцания, как оба окрестили в своих мыслях Дреяра, чудовища, направили перед собой руки, начиная формировать атакующую магию. Громовержцу хватило секунды, чтобы оказаться у одного из них за спиной и, совершенно не церемонясь, ударить по нему кулаком, со слышимым хрустом ломая позвоночник. Не умрёт, но больше не встанет. Последний, громко и неподобающе для мужчины, взвизгнул, направив в Лексуса огненную стрелу, которой он с удовольствием на лету перекусил, восполнив магический резерв, развернулся и на всех порах побежал к выходу. Громовержец покачал головой и, исчезнув, возник перед похитителем, хватая того за шею и встряхивая: — Зачем вам Заклинатель? — С рычащими нотками выдохнул прямо в лицо, заставив пленника дёрнуться и вцепиться в его руку. Похититель мерзко хватался, всаживая под кожу свои ногти, стараясь отцепить от себя Дреяра, хрипя от каждого потрескивания молний по помещению и своему телу. Лексус хмурился с каждой секундой больше, всматриваясь в омерзительное лицо, брезгливо фыркая на заплаканную рожу. — М-мы, — сквозь хрипы и стоны боли, не прекращая борьбу за свою жизнь, начал мужчина, — нам з-заплатили. — Кто? — Незамедлительно последовал вопрос, заставляя мага напрячься, чуть сжимая хватку на горле. В голове крутились шестерёнки: заклинатель нужен был не для задания, а для каких-то других целей. Всё было ловушкой. Для Хартфилии. Встряхнул похитителя, не давая тому упасть в спасительный обморок, а заодно и не дать сорваться себе, дабы получить нужные ответы. — Ну? — М-мэр. — Лексусу было этого достаточно. Сжав горло чуть сильнее, в этот раз удушая, но не убивая, через пару минут выпустил бессознательную тушку из хватки, что с громким стуком головы поприветствовала стонущие половицы. Громовержец, успокаиваясь и развеивая магию, огляделся. Вокруг была разруха и, не сказать, что мужчине было стыдно за свои действия, однако, прожиги то тут, то там от раскатов молний могут побеспокоить Люси и привести к нехорошим мыслям. Больше не стоя на месте, маг подошёл к креслу, тут же разрывая осточертевшие верёвки, от которых, с громким от него замечанием и фырканьем, останутся следы. Откинув подальше испорченный материал, Лексус уже было хотел поднять Заклинательницу на руки, как рядом с ней замерцала магия, из которой показался уже давно знакомый парень. — Тебе лучше молчать о том, что ты здесь увидел. — Прорычал маг молний с особой бережностью беря Люси на руки. Он отчётливо слышал её дыхание и стук сердца, но в её состоянии она настолько напоминала ему мёртвую, заставляя его кровь в венах холодеть. Локи, обведя взглядом помещение, сильно нахмурившись, кивнул. Паника, накрывшая его в мире духов сразу начала отпускать из своих объятий. Он ждал мгновения, когда наконец сможет помочь своей хозяйке и пройти в этот чёртов мир и, пускай Дреяр сейчас и выглядел, как самое опасное существо на свете, с Заклинательницей, рядом с ним, уж точно больше ничего не произойдёт. Не ожидая, когда мужчина придёт более-менее в себя, дух Льва, обойдя кресло, дошёл до первой бессознательной туши. Вытянув два пальца, он прикоснулся к шее похитителя, нащупывая слабый пульс. С некоторым облегчением и не привлекая пока к себе внимания, Локи благодарил, в какой-то степени, что Громовержец в такой ситуации всё же не потерял голову и, по большому счёту, избавился от угроз. Характерно ему. Хотя, пораскинув мозгами, рыжий, будь он на месте Дреяра, сделал бы точно так же. Без таких конечно разрушений, но пара трупов — это меньшее, за что их могли бы осудить. Главное, что с Люси теперь всё хорошо, что ей ничего не угрожает и, слава Фейри, она не видела всего этого кошмара воочию. А там, переговорив с Дреяром, когда он будет готов пойти на конструктивный диалог, они придумают, что сказать девушке, чтобы сильно её не волновать. А ещё ему следует принести мазь из мира духов, чтобы синяк на её щеке и отёк, которые он успел подметить, прошли как можно быстрее. Собственно, Льву даже и не требовалось что-то говорить. Что он, что блондин, оба понимали, что хотели сказать друг другу в такой ситуации, а потому, зачем тратить время на бесполезные речи, которые, к тому же, могут побеспокоить их милую Заклинательницу и вернуть в сознание раньше времени. Обойдя помещение, проверив состояния остальных жертв гнева Дреяра, который в это время конкретно брал себя в руки, возвращая себе контроль, не выпуская из рук светловолосую, Локи отметил, что, как ни странно, но тот поступил мало того, что сдержанно, но ещё и профессионально. С повадками бульдозера конечно, но что поделать. Дом, хоть и был слегка разрушен с одной стороны, видимо самый первый выплеск ярости и адреналина, но в целом стоял крепко и устойчиво. И совершенно не важно, что одна стена отсутствует и её обломки служат теперь некоторой могилой для безызвестного смертника. Локи презрительно фыркнул. Он настолько переживал за Люси, что чуть не довёл зодиакальный круг до истерики. Лексус внимательно смотрел за духом и каждым его движением. Как ни странно, но, может быть из-за своих врождённых кошачьих инстинктов, тот его послушал и молчал. Мужчина прекрасно понимал, что сейчас представляет опасность для всех, даже для него. Это не касается лишь милой Заклинательницы, что, даже не смотря на обморочное состояние, доверчиво прижималась к нему, кончиком носа упираясь ему в изгиб шеи, при выдыхании вызывая многочисленные стаи мурашек по всему телу. Если быть честным с собой, то именно эти ощущения и помогли ему так быстро вернуть контроль. Локи в это время не мешал. Он ходил от одного тела к другому, проверяя состояние каждого и, кажется, даже роясь в их одежде. Что именно там пытался найти рыжий — Дреяр не знал, однако, почти окончательно придя в себя, вновь заталкивая орущие инстинкты куда-то очень глубоко, подал голос: — Ты как хочешь, а её я забираю. — Развернувшись корпусом и сделав несколько шагов, прошёл мимо духа, на мгновение остановившись. — Их нанял ублюдок-мэр для каких-то своих целей и, если у тебя ещё остались силы, передай это деду. Пускай решает это через Совет. — Я заберу их в мир духов. — Кивнул Локи, вставая с колена, по привычке поправив оправу на носу. На свой страх и риск он посмотрел на мага молний, отмечая, что глаза того вновь стали человечьими, а чешуя, которой было обрамлено лицо, стало намного меньше, хоть и не пропала полностью. — Двое без сознания, один убит, последний в критическом состоянии. — Плевать. Делай, что должен. — Фыркнул маг, продолжая свой путь с драгоценной ношей на руках. Позади себя он слышал, как появился ещё один зодиакальный дух, видимо пришедший на помощь Локи, дабы справиться со всем быстрее, но Дреяра это уже мало интересовало. Сейчас его главная цель — донести Хартфилию до их номера и позаботиться о ней. Так же, когда та очнётся, он непременно расскажет ей о духе-девушке, которая, борясь с собой и своими страхами, прошла через врата на помощь; как стойко та терпела пребывание в их мире при сильном магическом истощении. Вообще, несмотря на то, что розововолосая была слабой по силе, у Громовержца на это намётан глаз, та была, как и Хозяйка, сильна силой воли, что, несказанно, вызывало у Лексуса маломальское уважение. Может в этом и заключался секрет самой Заклинательницы? Ведь, если подумать, из всех духов, что он видел, никто из них, кроме как-раз Локи, не был физически или магически силён, Водолей — исключение. Дреяр поёжился. Эта бой-баба давала фору многим магам, а своим ядовитым языком могла любого довести до неконтролируемой истерики. И, что самое главное, иммунитет был именно у Люси. «Столько лет то провести под таким воспитанием.» — Усмехнулся в мыслях, переведя взгляд на лицо девушки. Остальные духи, которых он видел, его мало заинтересовали, хотя та же самая неординарная горничная с явным мазохизмом, отпечаталась в его памяти. Он неожиданно подумал: если духи похожи на Хартфилию в каких-то своих заскоках, то возможно ли, что у самой девушки тоже есть извращённые предпочтения? Лексус помотал головой. Нет, к мазохизму вряд ли. Она прошла через столько боёв, залечила столько ран, что удовольствием к подобному явно не дышала, но вот к ласке… Что-то его занесло. Маг молний вообще может ошибаться, что зодиаки берут черты характера Хозяйки, а он тут уже себе надумал. Дреяр решил идти по малолюдным улицам, чтобы не вызвать каких-либо подозрений и шепотков за спиной. Он понимал, как выглядит сейчас в глазах других людей и, к тому же, кто сказал, что на улицах не будет крыс ублюдка-мэра, которые могут побежать и донести ему о неожиданном провале. Нет, он этого не допустит. Локи позаботиться о неудавшихся похитителях, дед донесёт о случившемся куда надо, а сам позаботиться о блондинке и приведёт в порядок себя. Честно сказать, задержаться даже ради источников теперь не особо хотелось, ведь, кто сказал, что их теперь оставят в покое? Опасность для девушки могла быть на каждом углу. Для чего мэру нужен был Заклинатель — он не знал, но, беря во внимание многие прошлые события, когда Хартфилию хотели использовать в разных паскудных целях, задним мозгом понимал, что, пусть та и не сильна магически, но служила некоторым ключом к чему-то большему. Фрид как-то упоминал, что Люси, и подобные ей, служат каким-то мостом между мирами и, собственно, из пары случаев, те же Врата Затмения в пример, ярко подтверждают это. Шумно выдохнув, мысленно сетуя на всех и вся, кто хотел и хочет воспользоваться его Блонди, не заметил как дошёл до гостиницы. Оставаться здесь, когда возможно, об их остановке знают — нежелательно, но и, с другой стороны, выбора у них особо не было. Да в Ошибане много гостиниц, но брать ещё один номер на отшибе города будет достаточно нерационально и глупо. Зайдя в двери, даже не смотря на что-то сказавшую на ресепшне девушку, направился к лестнице, а там и к своему номеру. Аккуратно уложив девушку на кровать, Громовержец на секунду засмотрелся: неприятный синяк на щеке медленно наливался синевой, грозясь перерасти в серьёзную гематому, что, вызвав недовольный рык, бросался в глаза; волосы разметало по подушке, напоминая собой солнечный ореол; а маленький носик, чуть подёргиваясь от неприятных ощущений, приковывал к себе всё внимание. Наклонившись, Дреяр оставил невесомый поцелуй на виске светловолосой, секундный, мимолётный и, отпрянув, отправился в ванную, где сразу же, взяв полотенце, намочил его прохладной водой. Ему нужно сосредоточить мысли после произошедшего. Да, он никогда не отличался альтруизмом и не старался действовать по закону «героев», его поступок вообще перешёл допустимые границы, но, если подумать, он защищал девушку, согильдийца, возлюбленную. Покачал головой, выжимая из полотенца лишнюю влагу. Дед его поймёт, да и в гильдии тоже. Вряд ли найдётся кто-либо в Хвосте Феи, кто его осудит за подобные действия. Даже та же Скарлетт. Возможно она будет самой первой, кто, вместо гневных тирад, будет говорить слова благодарности о спасении и защите её «дочурки». Определённо так и будет. Выйдя из ванной, пройдя до кровати, маг присел на край, прикладывая прохладное полотенце к горящей щеке Хартфилии. Не лёд, конечно, но хотя бы поможет снять отёк. В какой-то момент, перебирая поминутно ситуацию, Лексус благодарил себя и заглохшие вовремя инстинкты, что сумел сдержаться и не поубивать всех в том злополучном доме. Поступи он так и, он уверен, простым выговором точно не отделался бы. Трое живы, смерть четвёртого можно списать на рухнувшую стену, Макаров умеет заговаривать зубы Совету, да и, благодаря послужному списку самого громового мага, мало кто осмелится предать того суду. Вызовут, послушают, сделают выговор и, возможно, повесят штраф, ну или административное наказание. Главное, что с его Блонди всё в порядке, а синяк — дело времени. Оставив полотенце на щеке, собрав волосы девушки над её головой, дабы не намочить и не причинить из-за этого ещё больше дискомфорта, Дреяр нахмурился. Тело Хартфилии было покрыто мелкими царапинами, что неприятно бросались в глаза; одежда местами порвана, что красноречиво говорило о её явном сопротивлении. Вздохнув и поднявшись, вновь прошёл до ванны, беря ещё одно полотенце. Проделывая с ним ту же процедуру, что и с предыдущим, мужчина пытался понять: как такая, допустим хрупкая, как сказал дед, девушка привлекала к себе столько неприятностей? Не знай он её столько лет, не следи за ней, то в один момент подумал, что Заклинательницу кто-то явно проклял, насылая на неё все беды: от мала до велика. Но, это же Хартфилия, маг Хвоста Феи, состоящая в сильнейшей команде их гильдии. Может в этом и крылась вся причина? А что? Её имя прогремело на весь Фиор достаточно рано, ещё задолго до Великих Магических Игр. Заклинательницу знали в Совете чуть ли не с первых дней её пребывания в гильдии, спасибо Фантом Лорду за то нападение, а, возможно, о Люси узнали и раньше, просто Лексус ещё тогда ей никак не интересовался. Даже о её существовании не знал, да и предположить не мог. Не свяжись она с безбашенным, неугомонным, вечно всё разрушаемым Драгнилом, то, возможно, всё повернулось бы иначе? Даже, если предположить, её бы вдруг привёл в гильдию тот же Фуллбастер, что, скорее всего, не произошло бы в силу его отстранённости и практически мёртвой эмоциональности, жизнь светловолосой повернулась бы иным образом. Скарлетт её убила бы ещё раньше, чем они отправились на первую миссию. Просто загоняла бы девчонку на своих спартанских тренировках и всё — не было бы у него наречённой, о которой он тогда даже и не думал. А что бы делал сам Лексус, если встретил бы её тогда в Харгеоне? Обсмеял и унизил? Отвернулся и бросил? Нагрубил и оставил? Хорошо, что они встретились при других обстоятельствах. От прошлого себя и своих поступков вновь стало тошно. Выдохнув и прикрыв глаза, он явственно представил эту картину. Он бы не привёл Люси в гильдию. Он бы не взял её в команду. Он бы не спас её с того корабля. Он бы не сказал ей ни единого доброго слова. Поморщившись, стиснул кулаки, выжимая всю влагу из полотенца, чуть ли не рвя то от натуги. Он благодарен Саламандру за то, что тот сделал. Неприятно признавать, что маг молний, Великий и Ужасный Лексус Дреяр у него в неоплатном долгу, но Драгнил, в силу своей дурашливости и простоты, вряд ли когда-нибудь стребует с него взаимный долг. Открыв глаза, ещё раз проделал процедуру с полотенцем, прогоняя неприятные мысли. Сейчас он здесь, рядом с ней. Он изменился, практически по своей воле, с ощутимым стимулом, но сделал это. Не только ради неё, но ради их будущего. Вернувшись в комнату, оглядев светловолосую, принял поистине сложное решение: её надо вылечить. Способом, о котором знают только драконоборцы. Присев вновь на постель и беря девушку за руку, стал проводить по коже прохладной тканью, стирая грязь и немногочисленные кровяные разводы. Мягко проводя от локтей, по предплечьям, заканчивая на кисти, на котором тоже уже проявлялись синяки от веревок, Дреяр издал глухой рык. Как же ему сейчас захотелось вернуться и свернуть оставшимся в живых шеи. Но он не будет, он не оставит свою девочку. Поводя полотенцем ещё, когда полностью убедился в чистоте коже Хартфилии, нервно облизнувшись, наклонился, припадая губами к первой явной ранке на теле. Следом перешёл к другой, затем к следующей. Громовержец выцеловывал каждую царапину, что, после прикосновения, медленно затягивалась. Способ это был неординарный, да и действовал только между драконом и его Амари, но Лексусу было сейчас плевать на тонкости. Пусть Люси и не всецело принадлежала ему, но они уже признались, знали друг о друге, любили. Она вообще никак не должна была пострадать на этом задании, это был целиком и полностью его промах. Закончив с одной рукой, перешёл на следующую, проводя те же манипуляции с полотенцем. Лексус начал с более простых прикосновений, чтобы и самому морально подготовиться. Кожа Хартфилии была такой нежной, цветом напоминающая благородный фарфор, что, часто, сбивала с основной мысли. Дреяр боялся причинить ей ещё больше боли, сломать её, навредить. Этот страх начал преследовать мага в тот злополучный день, когда он понял — кем являлась для него Люси. И вместо того, как тот же самый Редфокс, который благоразумно начал уделять МакГарден внимание, Громовержец стал тупо избегать светловолосую. Держался от неё на расстоянии. Следил с высоты второго этажа, подмечая все её изменения. Каждый день, возвращаясь в свой дом, он с отчаянным прискорбием признавал, что влюблялся в неё всё больше и, дело даже не в инстинктах, которые каждый раз науськивали подойти, поцеловать, завладеть, а его собственные желания и прихоть. Он влюбился сам, без всей этой весны, что давили ему на мозг три недели в году. Скрепя сердце, буквально удерживая себя на одном месте, стараясь никак себя не выдать, он отпускал её на задания, с которых Заклинательница иногда возвращалась практически присмерти. Одним глазом подмечал: тепло ли она одета, не похудела ли, в хорошем ли настроении. И эти мысли были далеко не навеянными весной, а и во все остальные сезоны. А когда дед в первый раз смешал их команды, Дреяр даже растерялся. Он не знал — как вести себя с Блонди, постоянно срываясь на ни в чём неповинных тогда Джастина и Драгнила, на Люси же он вообще не смотрел, боялся сорваться и наговорить лишнего, чем не мало обижал ту. Эта была самая сложная миссия на его памяти, хотя и заключалась она в простом: найти, поймать, привести. Но даже тогда Хартфилия чуть не довела его до инфаркта, когда подставилась под явный удар. За своими мыслями он совершенно не заметил, как уже успел стащить с Люси штаны и уже протирал её ноги полотенцем, проходя от бёдер до колен и ниже. Сглотнув ком в горле, боясь поднять взгляд выше колен и лицезреть то, что ему не следует, резко встал и, не найдя идей лучше, как простирать от крови и грязи полотенце и вернуться с более свежим, не нашёл. Что тут же и сделал, рванув в ванную комнату, тихо матерясь под нос. Ему потребовалось около минуты, чтобы отдышаться. Она лежит там, такая манящая, привлекательная, совсем не сопротивляющаяся, и, чёрт возьми, желанная. Лексус готов был завыть в голос, но сдержался, переступая порог ванны, будто прыгая со скалы в пропасть. Он сел у её ног, мысленно усмехнувшись от двойственности: весь такой сильный, непоколебимый, практически неуязвимый маг был в ногах строптивой девчонки, которая сводила его с ума одним своим существованием. Мокрое полотенце он накинул себе на шею, чтобы приятный холод хоть как-то отрезвлял и удерживал его шаткий самоконтроль. Взяв правую ногу девушки, по щиколотке которой он тут же провёл носом, вдыхая одурманивающий запах, прикоснулся к ней губами. Из его груди так и рвался наружу довольный рык вперемешку со стоном. Не давая себе увлечься, Лексус стал подниматься выше по голени, задержавшись губами на острой коленке, подмечая про себя шелковистость её кожи. В их номере громко лопнула лампочка, заставившая Дреяра оторваться от одной ноги и приступить к другой. На какое-то мгновение он даже выпал из реальности, пока в нос не ударил резкий неприятный вкус её крови. Ох, он не понаслышке знал этот запах. Отпрянув от голени, на которой, мужчина даже не понял, как оставил багряный засос, взглядом прошёлся по обнаженной ноге, найдя то, чего так боялся. На внешней стороне бедра светловолосой была рваная рана, на первый взгляд — не серьёзная, но раз он сам решился её вылечить, то другого выхода не было. Выдохнув и очень медленно досчитав про себя до пяти, одновременно снимая с себя шубу и рубашку, оставив лишь полотенце, потому что ему стало до одури жарко, откинул те подальше, забираясь с ногами на кровать. Наклонившись и морально приготовившись, не забыв упомянуть грязными словечками затею деда и всё их задание, высунул язык и быстро, как только было возможно, широко мазнул по зудящей ране, вызывая болезненный стон со стороны Хартфилии. Лексус струхнул, тут же резко отпрянул от её ног и вглядывался в чуть наморщенное лицо. Подождав в такой позе чуть меньше минуты, не переставая при этом следить за мимикой Заклинательницы и, когда та расслабилась, вновь наклонился, проходя языком по ране снова. Кровь Заклинательницы будоражила рецепторы и, не удержавшись, он совершил самую большую ошибку в своей жизни — проглотил. Дреяр тихо простонал. Её вкус напоминал собой самую настоящую амброзию, пробуждая в нём всё то, что он так тщательно скрывал и запирал многие годы. Мужчина мягко водил губами и языком по царапине, пока та полностью не затянулась. Но он уже не мог остановиться. Обогнув тонкую ткань её нижнего белья, носом поддевая край порвано топа, который тот благоразумно не снимал во избежание срыва, приподнял ткань, припадая губами к плоскому животу, начиная целовать каждый миллиметр открытой кожи. Медленно, мягко, боясь разрушить момент, он прикасался к каждой родинке, к каждому тоненькому шраму и новым еле заметным царапинкам, заживляя их по пути. Со стороны светловолосой послышался тихий и робкий стон, распаляя Громовержца ещё больше, заставляя чуть ли не лечь на её ноги полностью, удерживая вес на одних лишь локтях. Когда ткань начала откровенно сопротивляться его движениям и опускаться обратно, мужчина, стараясь не потревожить, начал помогать себе руками, приподнимая топ как можно выше, открывая себе ещё больше манящего пространства. Руки остановились лишь тогда, когда он осознал, что полностью стянул с неё мешающуюся одежду и наткнулся взглядом на чёрный бюстгальтер, аппетитно поддерживающий, объёмную женскую грудь, выбивая из него весь воздух и здравый рассудок. Довольно рыкнув и отбросив ненужную тряпку, а заодно и полотенце, которое стало его раздражать своей прохладой, припал губами к боку, поднимаясь по рёбрам выше, не обделяя ни одну выпирающую косточку своим вниманием. Лексус понимал: то, что он делает — неправильно, ему срочно нужно остановиться, прекратить всё это, перестать идти на поводу своего желания, но он не мог оторваться ни на секунду. Наваждение, голод, жажда, пытка — вот, что он испытывал, пока поднимался поцелуями по нежной коже. Маг молний совершенно не заметил, как Люси открыла глаза, как сквозь пелену возбуждения следила за ним, закусывая свои губы, сдерживая стоны. Её даже почти не волновал тот факт, что он делал с ней это, пока она была без сознания. Лексус творил с ней что-то поистине необъяснимое, заставляя пальцы на ногах поджиматься и выгибаться в спине на каждое прикосновение. Но и её терпение было небезграничным и, когда мужчина стал целовать её меж грудей, иногда прикусывая и оставляя багровые метки, не сдержалась и, пальцами одной руки зарывшись ему в волосы, простонала: — Лексус…