Морские волны

___ Скоро закат, и трава шелестит под легкими порывами ветра. И может счастье сегодня было бы непостижимо огромным, столь великолепным и ослепительным, что оно могло бы сравниться с пылающим солнцем, но осознание будущего омрачняет сильнее. Словно солнечное затмение, оно нависает над ярким огненным светилом, что не смеет противиться, поддаваясь черноте, затмевающей его. Обеим известно, что последует за этим днем. Это не секрет и не то, что следует пытаться скрыть друг от друга, хоть и каждый раз они стараются насладиться мгновениями друг с другом в той мере, в которой могут. Но сейчас, когда с длинными волосами самого дорогого в этом мире самоцвета играют предзакатные лучи.. Вновь в голове встают воспоминания. Воспоминания каждого раза, когда она, самая старшая из всех самоцветов, сильная и беззаботная, казалось бы несломленная всеми потерями жизни, отчаянно склонялась над чужой "кроватью", не в силах оторвать взгляда. Она подходит чуть ближе, когда ее улыбка становится больше похожа на трагический крик о помощи измученной души. Ее руки с аккуратностью касаются чужого лица, также, как и любит делать такая близкая подруга. Единственная, кому можно верить, единственная, с кем можно быть откровенной. Одна такая единственная.. Сколько бы новых самоцветов не появлялось на пуповине, кто бы не пополнял их ряды: никто не сможет сравниться с Падпараджей в глазах Желтого Алмаза. Сколько бы веков, пусть даже миллиардов веков не прошло бы, она - единственная. - Ты обеспокоена чем-то? И вновь она замечает, что в настрое произошли перемены. Ее проницательность раньше была пугающе точной, сейчас же обыденной ее привычкой, которой в итоге Желталмаз благодарна. Ведь не будь она такой, сблизились ли они? Разве кто-нибудь кроме нее смог увидеть эту ниспадающую тяжесть на чужих плечах? С ее лица пропадает такая типичная ухмылка, что, как правило, сияет даже когда она спит. И только чтобы посочувствовать близкой она отказывается от нее, не желая быть безразличной к чужому страданию. - Я хотела бы покончить со всем. Ее слова скрашиваются шумом травы, что возникает от поднявшегося ветра в это же мгновение. Желтые прядки волос поддаются порыву, заводя их блеск дальше за ее лицо. Падпараджа печально улыбается, поглаживая ее так нежно, как только может. Она знает, что должна ответить. Знает, как следует лучше поступить для самой девушки, но не может вынудить себя сделать это. Честность друг с другом иногда заходит дальше, чем следовало бы. - Ты устала, Желтый Алмаз? - Ты ведь тоже? Их взгляды сосредоточены только на глазах друг друга. Ни одна не пытается скрыть своего нутра и истинного чувства. Того, что играет где-то на подкорках взрослого, усталого сознания, не позволяя спокойно жить. И хоть ответа вслух друг от друга не следует, теперь все становится более чем понятно. Желли продолжает, все еще трагически-болезненно очарованная той, кто стоит напротив нее. - Я думала уйти в море. Но боюсь волны не расколют десятку. - Такая же расчетливая, как и всегда. Она сдержанно кивает, все больше поддаваясь ласке рук, облаченных в белые перчатки. Падпараджа чуть склоняет свою голову в сторону, в отчаянии сводя брови ко лбу. На ее лице стоит боль от тех слов, что она собирается произнести. Но ведь они обе тянутся к этому дну, не так ли? Пусть ей и больше всего на свете хотелось бы помочь Желли, она не может того сделать. Не может быть рядом с ней, не может утешать ее. Их чувства между друг другом в целом в таких условиях словно девиация, доставляющая сплошной дискомфорт. Им неподвластна перспектива, как аметистам например, спокойно со всей силы соприкоснуться друг с другом, да что говорить об этом: просто не могут быть вместе физически. Они даже не стояли в паре, с самого начала, еще до прогрессии изъяна Падпараджи, Адамант разлучил их, не подозревая, что будет твориться после. И не зря лишь потому что Желли бы болезненнее других напарниц перенесла бы потерю красного сапфира. Ведь сколь бы она не была привязана к ним, как бы долго с ними не общалась, они - все еще не она. - Ты хочешь пойти вместе? Ее лицо не искажается в огромном удивлении, лишь в печальной мольбе о том, чтобы это не оказалось глупой шуткой. Но судя по огорченному лицу Падпараджи, она явно серьезна. Да и увлечение глупым юмором и азартными играми скорее свойственно старшей из них. - Пад, ты великолепна, превосходна, восхитительна. Я не хочу тянуть тебя за собой на дно. Я просто должна была тебе сказать это. Чтобы даже если я найду способ.. Ее голова склоняется чуть ниже, на секунды лишая чужого лица своего взгляда, а после она вновь решительно вскидывает ее вверх, пока на лице стоит еще более печальное выражение чем до этого. Она продолжает, сделав совсем краткий вдох. - Ты знала, почему я сделала это, когда снова проснешься. Я хочу, чтобы только ты знала. Чтобы только ты знала, что я так устала, что больше не хочу ни патрулировать, ни заниматься чем-нибудь еще. Ни тем более беспомощно сидеть рядом с тобой, день за днем мечтая о том, как мы немного поговорим, когда ты снова будешь в сознании. Чтобы только ты знала, что я не хочу больше жить так. Чтобы только ты знала, что я сломалась, что больше не могу выносить этого чувства вины. И прошу, не делись этим.. Но Падпараджа прикладывает палец к своим губам, таким образом прося девушку остановиться. И она безоговорочно подчиняется этой просьбе, также, как и всегда перед ней. Она не может пойти против той, кого так сильно, так несвойственно самоцветам, любит. - Я тоже хотела бы, чтобы ты кое-что знала обо мне. Я устала также сильно от такой жизни как и ты, Желли. Устала быть зависимой от Рутил, устала чувствовать себя так, словно я просто ее собственность и не иметь возможности сделать с этим что-нибудь. Устала просыпаться раз в век и не видеть тебя, стоящей рядом, потому что ты на патруле и не знаешь, что я проснулась. Я не хочу спать всю жизнь и дальше. Какая разница между этим и той смертью, о которой написано в книгах? Ты не тянешь меня на дно, безупречный Желтый Алмаз. Самоцвет делает небольшую паузу, чтобы с особым пристрастием провести по чужим волосам. Также аккуратно как и всегда, хоть и хотела бы гладить ее так, чтобы она в полной мере чувствовала вес рук, так, чтобы чувствовала, что она рядом с ней прямо сейчас. Но не может себе того позволить, вынужденная сдерживать все чувства, что едва ли умещаются в каждой из инклюзий. Наверняка, потеряй Падпараджа хоть две трети тела, они бы сохранились. Каждая клетка тела трепетно хранит любовь к ней. - Мы наверняка обе на нем. И я бы хотела хотя бы вытащить тебя с него, потому что твое тело позволяет этого, но вот мое - нет. Я не могу быть рядом с тобой, Желли. Не могу тебе помочь, хоть и очень хочу. Также как и сейчас не могу касаться тебя по-другому, потому что не хочу разбить тебя. Они прекрасно знают, что разобьется именно Желли. Может и обе по глупости в юности пропускали все объяснения о вязкости и спайности, кичась исключительно своей твердостью, на деле же все складывается чуть иначе, что и выяснилось в один из разов опытным путем. И может это то воспоминание, над которым можно было бы вместе посмеяться, отдаваясь былым дням, но точно не в этот момент. Не когда они так устали предаваться только прошлому, что готовы на все, лишь бы избавиться от этого. Пальцы Желли в отчаянии сжимаются на чужой щеке, пока она с болью смотрит на нее. Она знает, что Падпараджа объективна, умна, что навряд ли станет врать ей, тем более так. И слышать, что она близка по положению к ее становится невыносимее чем переносить то же самое самой. - Ты уверена? - Абсолютно. Тем более, если ты останешься в море.. Даже если Рутил соберет меня на дольше чем сейчас, то какой мне от этого смысл? И только сейчас на лице Желтого Алмаза встает то беспокойство, которого не было до этого. Свободной рукой она даже импульсивно жестикулирует, помахивая перед собой. Она резко повышает голос, эмоционально заявляя: - Нет, Пад, если ты хочешь ждать и если я буду нужна тебе, то я не буду пытаться со всем покончить! Я не буду.. Но она вновь повторяет тот же жест. Вновь прикладывает палец к губам, вынуждая Желли прервать свои слова. Склоняется чуть ближе, также сильно, как и подруга, желая быть не на вынужденном расстоянии друг от друга. - Тише, тише. Я не хочу ждать. И не хочу, чтобы ты и дальше мучалась. Мы обе устали.. Она вздыхает, наблюдая за тем, как остатки солнечного света, что она не успела закрыть собой, сиянием переливаются в больших янтарных глазах. Словно бы сейчас из ее глаз польется та самая соленая вода, о которой и идет речь, но для самоцвета это ведь невозможно. Падпараджа продолжает, запечатляя на своем лице скорбную улыбку. - Так пойдем в море вместе? Эти слова звучат нежнее, чем должны были бы при этих обстоятельствах. Ее лицо все также скрашено больным утомлением, найти которое было так страшно найти в ком-нибудь еще. С другой стороны, не будь все так, Желли бы и не получила поддержки в своей нездоровой идее, что не сможет воплотить в одиночестве. Она больше не открывает рта, чтобы возразить. Вновь ветер буйствует, на этот раз приподнимая подолы просторных шорт. И вместе с ним Падпараджа читает по чужим губам: "Хорошо". Безмолвное, тихое и покорное соглашение на расставание с существованием, лишенным счастья из-за разлуки двух родственных душ. Калечаще больно видеть это от той, в ком она видит так много, но еще больнее каждый раз видеть ее опечаленную улыбку. Еще больнее каждый раз при пробуждении осознавать, что она вновь оставила ее на такое большое время. Еще больнее понимать, что они не могут быть вместе всегда. Желтый Алмаз отстраняется, вместе с тем убирая руку с чужой щеки. Этот жест сопровождается легким, таким чувственным и приятным поглаживанием, словно она пытается утешить и любимую перед неизбежным. Перед тем, на что они обе решились. Ее рука скользит по чужой перчатке вплоть до кончиков пальцев, что она несмело сплетает. Пад может только усмехнуться этому жесту, хоть и чуть сжимает чужую ладонь. И вновь нужно быть такой осторожной. Но отпускать ее не хочется, да и никогда не хотелось. - Не боишься? А она только с доброй улыбкой отвечает, уже медлительно потягивая за собой вперед: - Чего уже бояться? Все равно нужно будет треснуть в море. Так, чтобы я не могла проснуться. Вместе они делают синхронные шаги к пляжу, проминая ногами шелестящую траву. К осени она стала суховатой, так интересно хрустит под ногами.. Может, им обеим стоило бы хоть раз услышать и хруст снега, но больше терпеть все это невыносимо. Пускай зимние шалости останутся на совести Аниты. Для них это слишком много. - Ты хочешь, чтобы я расколола тебя? - Не хотела бы заставлять тебя делать что-нибудь такое, но я не думаю, что можно будет поступить иначе. Ты ведь потеряешь сознание сразу как вытащишь из себя один из камней, что вставила Рутил? Она кивает, и Желли облегченно выдыхает, уже зная, как им следует поступить на морском дне. Ее не пугает перспектива смерти, ведь она, как и каждый самоцвет, воспринимает это просто как бесконечный сон. Тем более, этот бесконечный сон предстоит с ее любовью. Вплоть до того момента, пока их осколки не разнесет по разным частям бескрайних вод. И даже так, их снова разлучат. Может, им действительно не суждено быть вместе навсегда. - Не хотелось бы портить безупречный алмаз. Падпараджа заявляет это легкой шуткой, и такое разбавление болезненно честных признаний друг другу определенно не лишнее. Что и подтверждается тихим хихиканием второй и столь теплым взглядом. И ведь на самом деле, им нужна не смерть, а больше таких моментов друг с другом.. Но слышит ли кто-нибудь их мольбы? - Брось, я ведь самая "никакая" из алмазов. - Боюсь, что и Алма, и Борт не такие шустрые, как моя любовь. Не такие же веселые и очаровательные.. Словом, ты наконец-то научилась не проигрывать в карты? И резко с выражения лица умиротворения от изнеженности, оно меняется на недовольство. Светлые брови, что были расслаблены в возмущении хмурятся. И все также на ее лице сияет улыбка, что теперь выглядит даже слегка грозно, но Падпараджа так хорошо знает ее, что может только усмехнуться в ответ на такой жест. Быть может, она смогла бы запугать так Циркон, Фосфофиллит, Морганит, что ж, практически кого угодно, но не Падпараджу, что знала ее еще маленькой и неопытной дурехой, болтающей больше чем стоило бы. - Я проигрывала в карты только тебе. Никто не может обойти великолепную и превосходную Желли кроме Падпараджи. Наверняка ты просто жульничаешь. - Ха? Я? И каким же образом? Я также честна с тобой, как и ты со мной. Думаешь стала бы я обманывать тебя? На горизонте вырисовывается синяя полоска моря. Она делает шаг вправо, невольно соприкасаясь с самоцветом. Это было чрезмерно опрометчиво, но к счастью, в округе не раздается треска, только очаровательно милый и растерянный вздох Желли, что вечно склонна к тому, чтобы вести себя как влюбленная маленькая дурочка рядом с Падпараджей. Нравится ли ей то, что самый старший самоцвет так меняется рядом с ней? - Нет, не думаю. Но я говорю не про классическое жульничество.. Ты просто вынуждаешь меня отвлекаться от игры, когда так смотришь на меня и так улыбаешься мне. - Неужели? Не можешь устоять? Или голова перестает работать? Желли сжимает чужую руку чуть крепче, полностью забывая о вероятности любых повреждений. Она так счастлива просто быть рядом с ней сейчас, что хочет забыть о всех особенностях строения тела. Забыться в ней так сильно, чтобы весь этот мир более не существовал, свернувшись только до одного яркого минерала, пылающе, красиво и таинственно переливающегося наверное во всех оттенках красного цвета. И будь на самом деле вся вселенная ей, была бы превосходно идеальна, красива и великолепна. - Все сразу. И если бы голова и сейчас перестала работать в момент, когда небольшие очертания моря сменяются бесконечными и бескрайними пучинами вод, в которых можно так легко потеряться. Желли не знает, что больше играет в ее душе: беспокойство и страх, или же воодушевление и облегчение. Глаза обеих расширяются при взгляде на красно-желтую гладь воды, сегодня они смотрят на этот пляж не также, как раньше. В волнах можно с легкостью потерять их отражения, отблескивающие на тех. Сегодня небо решило сойтись в красно-желтых оттенках, словно бы судьбоносно предрешив итог сегодняшнего дня. И как спокойно выглядит море, что едва ли переливается, несмотря на приличную ветреность. Падпараджа оборачивается на девушку, с понимающей улыбкой. Она все еще так не хочет, чтобы конкретно для нее все кончалось так. Ее бедная, несчастная Желли, что столько ждала ради того, чтобы в итоге так и не оказаться рядом с любимой. - Не передумала? На ее лице вновь застывает та же печальная улыбка, что и до этого. Повернувшись, она чуть склоняет свою голову, позволяя золотистым лучам полностью слиться с оттенком ее волос. А если бы в них отражалось небо.. Быть может, хотя бы показалось бы, что Падпараджа стала ее частью. Что теперь можно отказаться от своего решения, ведь у нее есть хоть одно небольшое утешение во всей горести жизни. - Хочешь отговорить, моя любовь? Она вновь повторяет ту же фразу, что произносила до этого: - Жаль портить безупречный алмаз. - Падпараджа, ты единственная, с кем я буду рада такому. Ее ладони соскальзывают, расставаясь с чужим телом. И все, чтобы начать стягивать с себя серые перчатки, которые она постоянно носит. Они плавно скользят по ее стройным предплечьям, словно и сами хотели бы расстаться со владелицей. Падпараджа, хоть и вновь очарована всеми ее действиями, не может не спросить в недоумении: - Зачем? - Ох.. Материалы такого дорогого стоят. Может, кому-то понадобится сменная форма, а может Красноберилл сможет сшить из этого что-нибудь еще. Придерживая перчатку, она касается и второй, чтобы стянуть и ее. Внимательно ее глаза сосредоточиваются на подруге, что пока лишь наблюдает за этим, но не смеет приступать к каким-либо действиям. Со свойственной себе аккуратностью, Желли складывает элемент одежды на песок. Плавно приподнявшись, она делает пару шагов к Пад. Касается ворота ее рубашки, с деликатностью стягивая ее с девушки, растепленной таким жестом заботы. Она смотрит на умиротворенную улыбку Желтого Алмаза, что словно бы всю жизнь ждала этих возможностей позаботиться о ней так. - Почему ты вечно не застегиваешь ее, дурочка? - Мне кажется, что в этом нет смысла. Рутил после все равно расстегнет ее. А сейчас снимаешь ее ты. Она посмеивается, приподнимая руки, чтобы позволить девушке полностью избавить себя от верхней одежды. Камни, закрывающие ее изъян, сияют красным цветом, но отнюдь не столь многогранным и очаровывающим, каким переливается Падпараджа. Даже сейчас, пока ее волосы красиво преломляют солнечный свет, поглощая его в оранжево-красные оттенки, камушки имплантанты не могут похвастаться подобными отливами. Тем более, грубая обработка рук Рутил не обладает теми идеальной гладкостью и великолепием, какими обладает красный сапфир. На время отбросив рубашку в сторону, Желли с игривостью и шалостью хватается за белоснежную перчатку, что моментально вызывает печальную ухмылку. Хоть и так не хочется предаваться воспоминаниям снова, но кажется это было совсем недавно.. . . . - Желтый Алмаз, верни мне ее! - Попробуй догони! Словно красной тряпкой для быка издалека крошка Желли машет чужой перчаткой, все пытаясь раздразнить спокойную Падпараджу. Она так энергична и шаловлива, что просто находиться с ней рядом иногда становится трудно. И хоть Падпараджа знает, что была названа Адамантом сильнейшим самоцветом, также не может отрицать, что эта баловница шустрее ее раз в десять. И зачем кому-то настолько взбалмошному такие быстрые ноги? - Я все равно не смогу, даже пытаться не буду. Она произносит это, категорично скрещивая руки на груди, после чего на лице желтоволосой появляется щенячье грустное выражение лица. Она застывает на месте, абсолютно ошарашенная и огорченная тем, как нагло и строго с ней отказываются поиграться.. А казалось бы, они практически ровесницы.. Уже намного более медленно она делает шаги навстречу Пад, опуская голову так низко и печально, как только может. - Почему ты такая вредная?.. - Лучше бы восприняла это как комплимент. Ты быстрее всех, этого просто не отнять. - Ладно, ладно.. Отдам, раз ты такая вредина. Желли поднимает голову, протягивая белую перчатку в чужие руки, но стоит сапфиру попытаться потянуться за той, как резко она вытягивает ее из-под самых пальцев с задорной улыбкой. - Ха! И вновь она скрывается дальше по корпусу школы, молнией мечась в ровно противоположную сторону. Она застывает на месте, так и выжидая момента, когда Пад все-таки сдастся и побежит за ней. - Я тебе фору даю! Ну пожалуйста, Падпараджа! Ее слова звучат так жалобно и моляще, что становится даже жаль ее.. Кажется, Зеленый Алмаз тоже не любит такие игры или же по какой-то причине Желли нужна именно Падпараджа. Ладно, она попытается потягаться с этой сияющей молнией. Она медлительно скидывает обувь для удобства, после чего делает самый быстрый рывок в чужую сторону, вызывая у "соперницы" громкий, наполненный счастьем и удовлетворением хохот. ___ - Хотелось бы, чтобы так было вечно, да? Она задает вопрос, на этот раз не сопротивляясь стягиванию перчаток со своих рук. Не начинает требовать мигом вернуть украденное на место, не строит Желли хмурое и строгое лицо, как тогда. Лишь с нежностью смотрит на нее, более не имеющая возможность даже при желании отказывать ей в чем-либо. Ей так хотелось бы просто услышать вновь такой же искренний и счастливый смех, что она слышала тогда, много веков назад. Но к сожалению, Желли никогда ничего не просит. А возможно, если и попросила бы, то не стала бы от этого также громко хохотать, как тогда. Вероятно, есть единственное, что заставило бы ее осчастливиться, но то - неисполнимая мечта, стремиться к которой больше нет какого-либо смысла. - Да. Без патрулей, без твоего сна. Когда я просто приходила к тебе ночью, чтобы заставить сыграть с нами в карты. - А я сонно бурчала, что не хочу заниматься подобным, и вы достали меня со своим азартом. Она чуть приподнимает голову, придерживая обе перчатки в своих руках. Ногти отблескивают золотистым, как и всегда. Когда она еще не была главной патрульной, а только маленьким алмазом под опекой более старшего, Падпараджа часто могла заметить их. Помимо волос - единственная возможность увидеть истинное сияние идеального алмаза. На лице Желли застывает довольная улыбка, а тон становится чуть тише, видимо за переизбытком чувств. - Но ты ведь всегда соглашалась, когда тебя звала я. Пад кивает, наблюдая за тем, как также деликатно, как и до этого девушка складывает перчатки, повторяя то же с рубашкой. Кажется, она непреклонна в своем рвении оставить одежду, и Падпараджа вынуждена просто смириться с решением Желтого Алмаза. Она вытаскивает ноги из своей обуви, оставляя их совсем близко со сложенной стопкой. - И зачем складываешь? Все равно никто не отчитает, если мы просто кинем ее. Ее руки скользят по ногам, избавляя и от пресловутых чулков, что вечно соскальзывают. И в этой войне явно проигрывает сапфир, ограниченный своей ленью. Желли же напротив, всегда с иголочки, всегда надевает форму как положено. И снова. . . . Желли склоняется к полу, усаживаясь на колени. Ее собеседница только наблюдает, не понимая смысла ее действий. Аккуратно она натягивает чулки на свое законное место. Жест, что она то и дело повторяет, хоть и ей раз за разом говорят, что делать того не стоит. - Все равно сползут. - Если хоть кто-нибудь не будет тебе их поправлять, то ты вечно будешь ходить черти как. Она самодовольно приподнимается, упирая свои руки в бока. Так и насупилась, словно пытаясь размерами сравниться с Адамантом. Падпараджа только смеется над этим. - Решила поиграть в старшую? Ее лицо искажается в абсолютном непонимании и растерянности. Светлые бровки хмурятся, пока на лице отблескивает пятнышко золотого, вызванное слезшей пудрой. Возможно, она оставила этот небольшой кусочек где-то на своих перчатках, а возможно и чулках Падпараджи. Кто знает? - Вообще-то я правда старше тебя! - Ага. Вместе с этими словами, она стягивает чулок обратно, с вызовом смотря на самоцвета. Естественно, она эмоционально хмурится только сильнее, но вновь припадает к полу, касаясь белой ткани. ___ Тогда война чулков и Падпараджи скорее превратилась в обычную войну Падпараджи и Желли. Шутливую и детскую, в которой первая лишь хотела слегка подразниться, а вторая на полном серьезе не могла оставить "младшенькую" без внимания. Стоит ли говорить, что такие игры давным давно окончились? Вероятно, даже если бы Пад сейчас натянула чулки как положено, то алмаз бы совершенно не поняла того. Ведь в этот момент напротив нужно избавиться от всей одежды. Что словом Падпараджа успевает сделать быстрее Желли, которая, стоит только Пад небрежно кинуть чулки в сторону, стремится их сложить также, как и остальные вещи до. Красноволосая подходит к ней, приподнимая за предплечья. Теперь Рутил не сможет и слова сказать, даже если они повредят друг друга.. Манящее чувство свободы и вседозволенности. - Прекращай. - Пад, ну чего ты? И хоть ее интонация звучит как недовольное старушечье бурчание, с такой нежностью она касается чужих плеч своими, вместе с тем волнительно вздыхая. Ну неужели самый старший самоцвет так чувствительна к таким жестам? - Говорю же, нет смысла. И лучше не тратить время. Уже вечереет, Рутил может поднять панику. Ее пальцы скользят по чужой форме, расстегивая парочку пуговиц пиджака. Падпараджа давно отвыкла от этого вида. Как уснула в летней, так и в ней и осталась. Да и смысла менять нет никакого. Желли же, как и положено всем самоцветам, берет одежду, подходящую по времени года. - Ох, я даже не подумала.. - Поэтому хватит всей возни с твоей аккуратностью. - А тебе это разве не нравится? Она с игривостью шепчет это, позволяя стянуть с себя пиджак. Следом идет и галстук, и вновь надоедливые пуговицы, какими закреплены оба слоя одежды. Вот только здесь их больше и расстегивать их становится ленивее чем до этого.. - Мне нравится все, что есть в безупречном алмазе. Она только посмеивается, позволяя и рубашке кануть рядом со всей лишней сейчас одеждой. Ее ремень тихо шуршит из-за легкого трения с тканью шорт, когда Пад приходится чуть прокрутить его, чтобы расстегнуть. - Ты бы могла сказать это в лицо, а не таким образом. - Хочешь знать, что я говорю только о тебе? Боюсь, у меня только один любимый алмаз. - Неужели? Борт? Девушка кривит лицом, издавая тихое: "ээ..", лишь заслышав которое, Желли рассыпается в звонком смехе колокольчика. Конечно же, она все прекрасно знает, и прекрасно знает, кто ее любимый не то что алмаз, а самоцвет, но не может не подразниться. Всегда ведь они с Падпараджей так. - Не думала, что ты такая скромница, "старшая сестра". Вынуждаешь, конечно ты. И конечно безупречный алмаз, в котором мне нравится все - ты. На лице Желли застывает теплая и умиротворенная улыбка. Если бы она чаще слышала это от нее, если бы чаще могла говорить с ней.. Точно все сейчас было бы не так. И все же, сомневаться в последний момент глупо. Она перехватывает дело в свои руки, с лаской чуть отводит ладони Падпараджи, чтобы самой снять ремень и растегнуть пуговицу шорт. Ее собеседница более не мешает, чуть отходит, чтобы ей было удобнее избавиться от оставшейся одежды. И как же цепляюще она прыскает смехом, когда алмаз кидает шорты, даже не порываясь сложить те. Она, не стесняясь, снимает и обувь, и чулки, хотя обычно каждый из самоцветов заливается краской, стоит кому-нибудь кроме Рутил увидеть голое тело. Но, вероятно, это всего лишь излишка их особенных отношений, ведь Пад, также как и она, не испытывает никакого смущения. Хотя про нее и говорить трудно, она привыкла ходить нараспашку и лежать с открытым торсом у всех на виду. Желтый Алмаз поворачивается к ней, абсолютно оголенная, сияющая на лучах закатного солнца. И все же, она замечает то, о чем и можно было размышлять только что, легкий румянец отблескивает на ее щеках. Но словно бы желая поскорее избавиться от этого смущения, она берет чужую руку, делая шаг к сегодня подозрительно ласковым волнам. И все же, это не спасает ее от комментариев подруги. - Желтый Алмаз, ты смущена? - О, прости, я не привыкла ходить нараспашку перед всеми подряд. Ступни касаются воды, чуть проваливаясь в мягкий песок. Мигом с пальцев принимается слезать слой пудры, предварительно не закрепленный смолой. Что и правильно, они обе бы напрасно перевели материалы, вызвали бы подозрения к себе, да и в целом Падпараджа могла бы рухнуть без сознания только во время этой беготни. Они будут друг перед другом не только без одежды, но и без слоя пудры под ней. Звучит так странно и откровенно. - О, пускай любуются на эти дырки. Хотя наверное только у Рутил какое-то особое пристрастие. - Меня они раздражают. В плане, не сами они, а камни, которые Рутил выбирает. Совсем тебе не подходят. Она в недоумении смотрит на девушку, даже приостанавливаясь. Та повторяет то же самое, все еще придерживая руку Падпараджи. И хоть им стоило бы поторопиться, они столько болтают.. Может, это попытка скрыть неуверенность в своем решении? Сапфир проводит по вставленным минералам кончиками пальцев. Вместе с тем и просто по ее ногтям можно отметить, насколько неуместно они выглядят. - С чего бы это? Тоже ведь красного цвета. Ну, сейчас по крайней мере. - Твой камень самый красивый на свете. Ни рубин, ни гранат, ни что-либо еще, что можно найти на пуповине никогда с ним не сравнится. Только в твоих волосах можно найти тысячи оттенков, могут ли этим похвастаться другие минералы? С подозрительно хитрой улыбкой Желли оборачивается, потягивая подругу за собой. Ее ноги все больше проваливаются в морскую пучину, забирая за собой. И Падпараджа не противится этому стремлению погрязнуть в воде. Не противится очаровательному Желтому Алмазу, ее рукам, ее сладкому голосу и нежным глазам. Ничему из этого. Да и не смогла бы, даже если бы хотела. Утешает только то, что Желли такая же. Также сильно очарована Падпараджей, также никогда не может расстаться с ней. - Так завалила меня комплиментами. Красноберилл бы точно на тебя обиделась. - Я бы умолчала об этом с ней.. Падпараджа посмеивается, все стремительнее и дальше заходя в воду вместе с ней. Шаг за шагом. Вот вода им уже по грудь, кажется, скоро они с головой уйдут в нее. Главное, чтобы никто не спохватился их именно в тот момент, когда они уже близки к цели. Девушка равняется с ней, стоит Желтому Алмазу застыть перед морем, что отражает ее белоснежное лицо. Она смотрит в ее отражение с заботливой улыбкой, также тихо и спокойно спрашивает: - Тебе страшно? В ответ она качает головой в некоторой неловкости и стыде, что точно лишние прямо сейчас. Да, Желли пугливая и часто бывает той еще трусишкой, но Падпараджа не может сказать, что когда-то была зла на нее за это. - Немного думаю. - Ты можешь передумать в любой момент, Желли. Я не стану судить тебя за это. Ее голова в решительности вскидывается на подругу, а на лице застывает выражение смешанных между собой отчаяния, твердости и упрямости. Ей явно не идет хмуриться так сильно на полном серьезе.. - Нет. Я не передумаю. Я не хочу больше жить так. Не хочу.. Под конец ее голос звучит менее строго, так мягко и надломлено, что это задевает каждую струну души Пад. Вязкое, неприятное чувство сожаления, светлое сочувствия и черное как мгла безнадежности, все вместе селится в ее груди в этот момент.. Алмаз же шагает в воду, проваливаясь в нее с головой, хотя именно сейчас ее собеседнице больше всего хотелось бы с лаской провести по ее волосам, чтобы пожалеть, утешить и принять эти чувства. Но даже когда она уходит вслед за ней на дно, не может того сделать. Словно под самым сильным гипнозом она застывает перед подругой, смотрящей на нее теми же янтарными глазами.. Но выглядит она совершенно иначе. Преломляющийся в воду голубоватый свет падает на ее лицо, но не портит этот невероятный золотисто-желтый оттенок. Выведенная до идеала в форме и цвете, она стоит перед ней. И знай Падпараджа о человечестве, о том, каким благородным камнем считается желтый алмаз, молчаливо бы согласилась с этим, не имея ни одного аргумента против и тысячу за. Она сияет так ярко и сильно, что наверное можно ослепнуть, но это зрелище более чем будет стоить того. Преломления света внутри нее, превосходные отблески от светло-желтого, близкого к лимонному, до теплого медового, похожего на оранжевый. Она стала прекраснее уходящего солнца, прекраснее моря и любого самого раскинутого и свежего цветка, а для этого всего лишь нужно было смыть с нее слой белоснежной пудры. Знай Пад, что за ней на самом деле скрывается столь неповторимая и восхитительная картина, давно бы окунулась с алмазом в пруд около школы, лишь бы полюбоваться. С огромным трудом, так тихо из-за поражения чужой красотой она практически шепчет: - Желтый Алмаз, ты.. Но она совершенно не реагирует на чужие слова, с таким же впечатлением проходясь взглядом по подруге. Как она и говорила, в ее теле можно найти кажется тысячи разных оттенков красного. От темного, холодного, приближенного к фиолетовому, до оранжевого, яркого и теплого на отливах волос. И все сияет в одной ней, в одной такой единственной Падпарадже, что сейчас даже не выглядит также, как и раньше, искаженная изумлением. И все же, как же она прекрасна.. Как же восхитительно красив ее камень, как же очарователен и упомрачителен в своей неповторимости. Она - настоящее произведение искусства, и будь Желли лунарианцем, не смогла бы не захотеть забрать именно ее. Только сейчас она на секундочку может понять их.. Наверное, быть рядом с чем-то настолько восхищающим бесценно. Хоть они и прекрасно знали, что войдя в воду вся пудра мигом пропадет с их лиц, судя по всему, это не та картина, что обе ожидали увидеть. Завороженные чистой и идеальной красотой друг друга, более не подравненные под единый образ из-за белоснежной пудры или формы.. Только сейчас можно задуматься об их настоящих различиях, заложенных вместе с появлением на свет. И сколь бы разными они ни были телом и душой, все еще так отчаянно тянутся друг к другу.. Это невероятно впечатляющее явление природы. Первой вновь может начать говорить Желли, на щеках которой оттенок наливается более ярким медово-желтым. Но теперь это естественно труднее заметить чем под плотным слоем пудры. - Я ведь говорила.. Про красный цвет. Ее голос не звучит также звонко и четко, как и всегда, поддаваясь смущению владелицы. И если бы Падпараджа не была в том же состоянии сейчас, то вероятно подразнила бы ее, но, к своему удивлению, начав говорить, звучит также, как и она.. - Я не могла подумать, что от чего-то можно ослепнуть. Ты точно не солнце, Желли? Наконец, чуть отмерев, она посмеивается. И все же, отводит взгляд в сторону, видимо более не готовая созерцать перед собой что-то, что вызывает в ней столько чистого восторга и восхищения. И ведь перед глазами все равно упрямо стоит этот превосходный красный цвет, высеченный в идеальную форму.. - Думаю нет.. Она смотрит чуть дальше, в море. Пустой песок, практически никакой растительности или живности.. Кажется, на этой планете больше не осталось никакого места для живых существ. Но они одиноки здесь, что же на луне? Интересно, есть ли там океан, и если есть, выглядит ли также, как и это море? Пустынное и покинутое.. Также ли одиноки лунарианцы, как и самоцветы на своей планете? - Я в этом сомневаюсь. - Хэй, если ты в ответ будешь перехваливать меня, то я захочу сбежать от тебя на другой конец моря, и ты знаешь, что у меня это получится. - Ох, какая злая Желли. Я просто очарована тобой. . . . - Я просто очарована тобой. В непонимании самоцвет уставляется на старшую, что со спокойной улыбкой смотрит на нее. Никогда бы она не подумала, что этот самоцвет когда-нибудь в этой жизни сможет быть не таким взбалмошным хоть на минуту. Но Желли впечатляет ее снова, давая познавать себя больше и больше с каждым мгновением, проведенным вместе. - Что ты так смотришь на меня? Я просто честна с собой и с тобой. Ты ведь этого хочешь? - Да, но.. Очарована? На ее лице теплится более эмоциональная и нежная улыбка, чем до этого. Ее лицо купается в лучах солнца, придавая новые силы для следующего дня. Хотя, Желли ведь и сама словно маленькое солнце. Иначе Пад не может объяснить, по какой причине рядом с ней тело наполняется энергией настолько, что она уже и не прочь побегать за ней, даже заранее зная, что в догонялках у нее нет никаких шансов. - Более чем. Каждый раз, когда смотрю на тебя.. Я так волнуюсь. В хорошем смысле. Ты неповторима, Падпараджа. Хотела бы я быть твоей напарницей. Пад посмеивается, склоняясь чуть ближе к самоцвету. Даже когда рядом солнце, хочется предпочесть ему ее. - Жалко, что нас так и не поставили в пару, да? ___ Сапфир подходит чуть ближе к ней, склоняя свою голову на чужое плечо в нежности. Золотистые руки касаются ее головы в ласковом поглаживании, что не может не ощущаться тем, что было просто необходимо все эти века. И даже вес ее ладоней ощущается сейчас совершенно по-другому за отсутствием боязни хоть чего-либо. - И я помню, что и ты мной тоже. - К сожалению, это правда. Падпараджа хмыкает, чуть с большим пристрастием прижимаясь к ней. Удивительно, как они были осторожны до этого, хоть даже такое давление не несет за собой трещин. По крайней мере, звука о них символизирующих не было. - К сожалению? Тебе что-то не нравится? - К сожалению, потому что иногда мне кажется, что я не могу вынести этих чувств. - Мне тоже. - Пойдем дальше? Думаю, чтобы нас не смогли найти придется остановиться чуть дальше. Ты ведь не устала? Не клонит в сон? Она отстраняется от девушки, только сейчас к своему удивлению отмечая, что на самом деле не чувствует, что могла бы скоро провалиться в забвение, хоть и провела в сознании уже достаточно много времени. Возможно, судьба сама подвела их к такому итогу, отдав Падпарадже чуть больше на сегодня? Наверняка это и есть то, как все должно получиться. Ее рука вновь сплетается с чужой. Создает красивое сочетание из красного и желтых оттенков, на переплетении которых сверкает красно-оранжевый. Видимо, отлив от камня сапфира чуть поглощает более светлый камень. И все же, это столь необычное зрелище.. - Нет, можешь не волноваться. Я в полном порядке. Сапфир совершает шаг вперед, потягивая за собой подругу, что только что сомневалась в том, стоит ли идти дальше. Ведь если Падпараджа рухнет где-нибудь посреди моря, то их план не только не задастся.. Но и Желли будет крайне трудно вытащить ее с дна обратно на пляж. А сколько придется объясняться перед наверняка разъяренным после этого мастером.. На сколькие вопросы ответить.. И все это вновь свалится только на плечи Желли. Хотя, учитвая то, что это было ее предложением, вполне справедливая плата в случае неудачи. - А если ты о том, почему я положила голову на твое плечо, то просто из нежности. - Хаа, неужели? - А что? Мне конечно не тягаться с твоей эмоциональностью, но может дашь мне фору снова? Невольно она хихикает, следуя за девушкой дальше. Все дальше и дальше заходя в море, что точно уже успело их затянуть. И только оно может сочувственно принять их, словно бы зная, как тяжела такая жизнь. Только оно не станет злиться или спрашивать, с какой целью они явились сегодня. Почему их пудра полностью слезла, почему не закрепили ту смолой, почему на них нет формы, в которой обычно они отправляются в воду при необходимости. Это новое пристанище для вечного сна, о котором Желли думала столько лет и к которому так болезненно близка Падпараджа. И более не придется просто мириться и молчать, не придется заталкивать эти мысли глубже. Есть место, где это будет возможно, где их вероятно не найдут. Тем более сейчас, в темноте ночи. А к утру волны заботливо разнесут осколки, пособничая парному "преступлению". - Я всегда дам тебе фору, но не думаю, что тут она нужна. Ее ноги проваливаются под мягким песком, снова и снова щекоча ступни. Она вновь продолжает, посматривая на собеседницу: - Как думаешь, у моря есть сознание? - Думаю нет. Хотя предположение увлекательное. - А если бы оно было? Как думаешь, остановило бы нас? - Тогда, мне бы пришлось тягаться с самим морем. - Почему? Она оборачивается на девушку, что явно ни до чего не догадалась. Дуреха да и только, придется объяснять все дословно так, чтобы она не упустила ни секунды пояснений. - Потому что все равно хотела бы исполнить желание своей любви. Ее голова чуть склоняется вбок. В раненной печали она спрашивает: - А вдруг я бы передумала? - Я бы все равно не пожалела. Старания стоят того, чтобы порадовать тебя. Тебе итак нелегко пришлось, и если я та, кто может сделать что-нибудь, то отдам все, даже если в итоге тебе это будет не нужно. В этот же момент ее лицо так красиво сияет в морском свете, плоховато доходящем до дна. И как тепло она улыбается, так тепло, что хотелось бы просто сжаться до самых маленьких размеров и оказаться в ее руках навсегда. Так, чтобы более никто не смог разлучить, так, чтобы теперь всегда быть с ней. Так, чтобы просто всегда испытывать это чувство оберегания и заботы. Единственная, кто может дать его самому старшему из всех самоцветов. Единственная столь надежная и сильная, что довериться ей хочется всецело, отдаться, не боясь подставы. И самое приятное из этого то, что Падпараджа благодарна этому, понимая, как дорого стоит такое отношение со стороны подруги. И все равно счастливому финалу здесь не быть. - Спасибо тебе. . . . - Спасибо! Огромное спасибо! Она шутливо кланяется, сбросив все карты на своих руках. Алма в восторге похлопывает, а вот Алек с недовольством смотрит в янтарные глазки, сияющие таким огромным удовольствием. - За тобой нужно следить, ты по-любому где-то жульничаешь! Не может такого быть, чтобы ты каждый раз выигрывала, Желли! - Алек, ты просто должна признать свое поражение и смириться.. Я понимаю, что вы часто недооцениваете старших, но.. Она казалось бы уже расплывается в ехидной улыбке, наполненной наибольшей издевкой, что она только могла бы выдать, но к своему удивлению, слышит за спиной до боли знакомый голос. - И это говорит та, кто сама не может успокоиться, когда проигрывает мне? Желтый Алмаз, стоит рассказать "младшим" как ярко ты реагируешь на проигрыш другой младшей. И хоть ее слова наполнены таким язвительным смыслом, Желли мигом оборачивает голову, невольно натягивая на лицо самую восторженную и счастливую улыбку из всех возможных. И даже если Падпараджа изначально хотела чуть испугать ее и подшутить таким образом, и сама не может сдержать нежности ни во взгляде, ни в жестах. В прошлый раз они не виделись, совсем.. Желли вечно то и дело так занята на разведке. Иногда хочется, чтобы хоть кто-нибудь да позволил ей чуть передохнуть. Вновь она приподнимает руку, поглаживая чужую голову также, как и делает всегда. И хоть для них это начало диалога невероятно привычно и является выведенным ритуалом нескольких веков, и Алек, и Алма замирают в некотором непонимании. - Ты проснулась просто чтобы повыпендриваться? - Да-да, приснилось, что ты опять заставила меня бегать по всей школе и сразу захотелось отомстить. Желли рассыпается в смехе, все также смотря только на нее. Весь мир вокруг сжался до нее, нее, только нее.. Как можно быть спокойной сейчас? Каждый раз, когда она засыпает даже на небольшой период времени кажется, что вся жизнь пролетает без нее. Все состоит из мучительного ожидания ее пробуждения, ведь ни с кем не становится так чистейше приятно и хорошо. Как бы девушка не старалась искренне наслаждаться временем и общением с другими, все это просто не то. - О, какая же злопамятность! - Как у Алек! Бодренько заявляет Алма, напоминая, что они тут как бы тоже есть. Но стоит Желли развернуться к ней с чуть раскрашенными румянами щеками просто от нахождения Падпараджи рядом, как ее глаза сияют совершенно новым пониманием ситуации. С мило-очарованной улыбкой она утыкается в свои руки, впечатленная тем, что "старшая сестра" выглядит так с кем-то рядом. Падпараджа ведь так редко просыпается, что она не могла даже представить, какие между ними отношения, хоть и Желли часто приходила к ней. Уже тише из-за утыкания в собственные руки она произносит: - Никогда бы не подумала, что сестрице Желли кто-то нравится! И будь рядом с ней кто-нибудь другой, а не Александрит, то сказал бы, что просто она слишком романтична и видит больше чем следовало бы в абсолютно обычных вещах, но.. - Неужели?! Ее щеки краснеют только сильнее от всех этих комментариев, а тем более посмеивание со стороны Падпараджи не может оставить равнодушной. Кажется, хоть она и выиграла, все сговорились против нее.. - Эй, а меня спросить не надо?! Отчаянно выдает она, после чего и поворачивается к девушке за спиной, что только пожимает плечами, так и спрашивая одним только этим жестом: "а я то что сделала?". Желли забавно хмурится в ответ, только и вызывая этим у подруги новый смешок. - Сейчас умру от страха, прошу, не разбивайте меня, госпожа Желтый Алмаз. - Пойдем-ка сыграем в карты! Она мигом тащит Падпараджу ближе к девочкам. Алек то совершенно все равно, пусть она и не настолько взрослая, как эти двое, все же много раз видела сапфир и со стороны, да и иногда болтала с ней. А вот Алма с некоторым страхом глядит на ту, хоть и только что так откровенно комментировала ситуацию. Хоть она и не самая младшая из всех, но все еще плохо знает Пад и, также как и остальные самоцветы, просто считает ее недосягаемо крутой и сильной. И все же то, как решительно старшая усаживает ее на пол, натурально вынуждает ее не сдержаться и добавить: - Точно что-то есть! И вновь красноволосая рассыпается в смехе, уже зная, какое смущенное выражение лица выдала самоцвет за ее спиной. - Алмазы особенно хорошо друг друга понимают, правда? Может ты и права. И хоть Пад ожидала какой-нибудь активной реакции от Желли, но она молчит.. Упрямо молчит, практически падает на пол с размаху рядом, а после и шустро хватает карты, принимаясь их перетасовывать с особым пристрастием. В этот же момент Алма, кажется уже впитавшаяся большим интересом к их отношениям, чем страхом перед Пад, продолжает диалог уже с ней. - Может и права? Значит Желли не признавалась тебе, но ты кажется все знаешь?! Желли, Падпараджа так редко просыпается, ты ведь не можешь просто упустить шанс, ведь так? Она оборачивает голову на Алмаз, со смущенным недовольством смотря на нее. И сидящая рядом с ней девушка только хмыкает, заявляя: - Это не необходимо. Не пытай Желли. Ведь на самом деле это ни к чему. Падпараджа все прекрасно знает, как Алма и сказала. Вот только, признание на самом деле было. Она ошибочно полагает, что Желталмаз недостаточно решительна, чтобы сказать такое той, кто ей так сильно нравится. Наверное это было так давно, что уже и не вспомнить, когда конкретно.. Падпараджа в целом теряет счет времени из-за своего сна. Но несмотря на это, тот день никогда в жизни не забудет. Когда Желли говорила так тихо, как никогда раньше, когда так стремила свой взгляд куда-то вниз, словно боясь, что это станет самой огромной ошибкой в ее жизни. И все же, после не пожалела. ____ Если бы не сделала того, то сейчас бы не шла рука об руку именно с этим самоцветом на верную смерть. Хотя можно ли это считать смертью? Они уже прошли достаточно много по этой пустоши, то и дело разговаривая ни о чем, словно бы и не собираются совершать чего-то подобного. И все же, откинуть мысли крайне трудно. Да и бесполезно, Падпараджа слишком проницательна, чтобы была хоть какая-нибудь возможность скрыть от нее свой настрой или истинные чувства. - Как думаешь, это и будет смерть? В нежности она прижимается к девушке, вместе с шагами касаясь ее тела. Кажется, теперь они более решительны в этих прикосновениях, что просто невероятны по ощущениям. Быть так близко с ней похоже на сказочный сон во время зимней спячки, прекращать который не захочется даже если на школу нападет самый огромный отряд лунарианцев. - Смерть ведь вечное бессознательное состояние? Фактически да. Но нас ведь все еще можно будет собрать. Так что, думаю это условная смерть. - Как же? - При условии, что мы с тобой навсегда остаемся в море - смерть. При условии, что когда-нибудь нас найдут - нет. Наверное, это не та вещь, которую хотелось бы попробовать, так? В ее словах не звучит сожаление или страх. Ровный и спокойный тон, никакой суетливости, наверное Падпараджа во всем такая. В отличие от Желли не начинает паниковать раньше времени и судорожно стремиться все исправить, только лениво принимается оценивать, насколько все на самом деле плохо. Не восхитительно ли такое спокойствие? Не дает ли истинное умиротворение во время каждой секунды проведенной с ней? Наверное, если бы Пад хотела, то смогла бы успокоить алмаз за считанные секунды, независимо от обстоятельств. Будь то настоящий конец света или по неудаче сломавшийся меч. - Так. И все же, мы с тобой продолжаем идти дальше, моя любовь. . . . Моя любовь. Это странное словосочетание впервые было услышано ими неясно в рассказах учителя или же книгах. А возможно и само собой пришло в голову за неимением других вариантов ласки. Когда свои чувства можно передать по большей части словами, стараешься извратиться так сильно, как только возможно. Все, лишь бы эта пылающая нежность не была вынуждена переливаться внутри, заключенная в инклюзиях. - Хаа, и как же я раньше не замечала, что моя любовь так много балуется? - О, по-моему ты просто слишком залежалась и теперь бурчишь. Падпараджа слегка посмеивается, смотря на сияющий алмаз перед собой. Номер один собственной персоной, самая прекрасная представительница их рода, хоть и многие не выделяют ее. В этом и ее прелесть.. Всегда поладит с кем бы то ни было. Вероятно, возжелай она искренне и всей душой, смогла бы разговорить даже Киноварь. И хоть она так естественно вливается в любые компании, они зря забывают, что Желли не такая же. Недооценивают, как кажется Падпарадже, переоценивают, как кажется Желли. Их дилемма кажется будет вечна и никогда не сможет разрешиться. - Может тебе стоит немного передохнуть? - Ох, это лишнее.. Она даже слегка теряется от такого прямого попадания в самое нутро, хоть и должна была бы привыкнуть, что подобное с Падпараджей не исключительно, а вполне регулярно. И сапфир так спокойно и тепло улыбается, что хочется убежать от нее со всех ног, лишь бы не чувствовать, что она видит ее насквозь и все равно так нежна к ней. Ведь это по мнению Желли несправедливо и не то, чего она заслуживает. Тем более от столь восхитительного самоцвета. - Давай, садись рядом со мной. Выдохни немного, Желли. Я хочу просто поговорить с тобой, мне не нужны сверхусилия. ___ - Мы обе очень устали. Будь все иначе, будь мы настолько же одинаковы по всем показателям, как и аметисты, не спи я веками.. Думаешь не шли бы мы сейчас? И только сейчас ее голос надламывается, наконец оголяя то, что на самом деле беспокоит Падпараджу. Не смерть и не бездонное море их окружающее, а всего лишь банальная разлука. Желли с нежностью поглаживает ее руку, зная, что вполне возможно оставила пару царапин, прикладывая больше силы, чем раньше. Но ей также больно думать об этом. - Думаю нет. Я бы.. Точно была счастливее всех, Пад. - Извини за это. . . . - Ты глупая?! Я думала ты умнее всех! - Что? Я просто извинилась перед тобой. Они обе напыщенно хмурят брови, не отставая от своего. Падпараджа лично вообще не понимает, что конкретно вызвало у алмаза такую ярую и яркую реакцию, ведь она на самом деле ничего такого не сказала, не так ли? - Ага! За то что уснула! Дурочка, даже не думай передо мной за это извиняться, это от тебя не зависит.. И только сейчас Желли становится печальнее, хоть и только что хмурилась.. Падпарадже приходится побороться с обмаканием тела и подняться, чтобы коснуться ее волос. Вновь погладить, как она с ней и делает.. Желли определенно нужно приласкать сейчас, иначе инклюзии будут мучительно биться в истерике просто от этого вида. - Я извиняюсь не потому что чувствую себя виноватой, а потому что мне жаль тебя. Желтый Алмаз, я хочу быть рядом. Больше всего на свете хочу. А тогда это было.. Особенно плохо. Мне жаль, что я оставила тебя в этот момент. - Просто оставайся со мной сейчас.. Мне не нужны извинения, я просто хочу говорить с тобой также, как и раньше. Я так скучаю по тебе.. Она поддается чужим рукам, облаченным в белые перчатки. Так печально приподнимает голову, пока с лица стирается выведенная до идеала широкая улыбка. Янтарные глаза вновь блестят самой глубокой печалью, что можно было бы найти в потемках чужой души. И только она может заставить Пад чувствовать такое ужасное сожаление. Просто посмотрев секунду этим взглядом. ___ - Это не твоя вина. - Мне жаль тебя. Когда ты была младше, на разведке я путала тебя с солнцем. Желли изумленно открывает глаза, даже не предполагая до этого, что чему-нибудь подобному было место. Она чувствует, как в груди растекается теплое чувство, а вот в относительно холодной голове встает вопрос. - А сейчас? - Ты такая же яркая, какой и была. Но иногда я вижу столько боли и печали в твоих глазах. Ты все еще солнце для меня, но мне всегда было страшно, что когда-нибудь я проснусь, и ты окончательно потухнешь. Даже если бы это на самом деле случилось, то я бы хотела по крайней мере видеть тебя в этот момент, быть с тобой в этот момент. Но точно не просто резко обнаружить, что моя любовь, мой свет, моя нежность и мое тепло угасло. Ее голос, трепещущий беспокойством и вместе с тем самой большой искренностью и лаской, словно оглушает. Речь не громкая, а вот слова.. Желтый Алмаз никогда не может устоять, в моменты что слышит подобное от нее, даже если по итогу содержание удручающе печально. Просто знать, что для той, кто является для нее всем, она ничуть не меньше ценна.. Дороже чего бы то ни было на этом свете. - Поверь, даже если бы я потухла для всех, то с тобой бы.. Никогда. Каждый раз, когда я видела тебя, во мне появлялись новые силы. - И все же, ты устала так сильно, мой безупречный алмаз. Мне так жаль.. С болью она произносит эти слова, приподнимая руку. Ее волосы касаются волос, а после и голова падает на чужую в желании быть с ней так близко, как только можно. Просто дать знать, что хотя бы сейчас она с ней. Физически, морально, во всех смыслах. Пойдет куда бы она ни захотела, когда бы ни захотела, по какой причине бы ни захотела. Просто, чтобы утешить ее, чтобы показать, как сильно любит ее и будет преданна ей, несмотря ни на что. И она прекрасно знает, что алмазу по силам оценить все это. Ведь Желли так чувственна ко всему, что ей дает любимая. Так ценит каждое слово и каждый момент, что от этого только больнее. Ведь прекрасно известно, по какой причине это происходит. - Все хорошо, моя любовь.. Все хорошо. Я просто благодарна, что ты рядом со мной сейчас. Мне большего.. Никогда не было надо. Даже увидеться с напарницами мне никогда не нужно было так сильно, как просто видеть тебя рядом каждый день. Она становится все более откровенной, уже зная, что вот-вот будет время остановиться. И ведь также как и Пад, что начала говорить также чисто и открыто. Более не стоит скрывать честных мыслей друг друга, не стоит сковывать чувства и мысли, ранее не озвученные. Сейчас самый подходящий момент из всех возможных. Именно сейчас они должны сказать все, что хотели бы.. - Я понимаю, моя любовь. Я понимаю.. . . . - Пад, я снова.. Снова потеряла напарницу. Желтый Алмаз склоняется над деревянным сооружением, в отчаянии глядя на любимую Падпараджу. Она снова заснула.. И именно в тот момент, когда сапфир оставила ее на неопределенный промежуток времени, она успела потерять Розовый Топаз. И хоть это совсем не впервой, сожаление и вина также велики, как и впервые. Помогает только их тихое обещание друг другу. "Приходи ко мне, когда тебе это будет нужно. Даже если я буду спать.. Выговорись мне, Желли" - такие слова звучали от самой дорогой на свете. И даже если бы самоцвет хотела отказаться от этого, сказав, что это поступок слабой личности, ей бы определенно не позволили. Ведь это меньшее, что Падпараджа может для нее сделать. - Мне так жаль.. Я так виновата.. Боже, мне так жаль.. Ее слова больше начинают напоминать бессмысленный бред, когда она утыкается в свои руки. Сегодня она не сидит на стенках беспечно, как делает в моменты желания "просто рассказать что-нибудь". Сегодня она вымаливающе стоит на коленях рядом, словно бы надеясь, что таким образом хотя бы Падпараджа простит ей это. Простит такую безответственность, такую ненадежность, то, какой отвратительной она оказалась. Но даже случись это, Желтый Алмаз прекрасно знает, что сама себя никогда простить не сможет. Никогда в жизни. Она потеряла каждую из тех, кто был с ней в паре. Каждую забрали на луну в тот или иной момент. - Пад, и как только меня можно уважать?.. И как только ты хочешь быть рядом со мной?.. Я просто.. Ее голос ломается. Волосы собственными ладонями сжимаются до звука треска. И ей стыдно, что она еще смеет жаловаться, смеет чувствовать себя так плохо. Ведь это ее вина. Ее и только ее. ___ Желтый Алмаз останавливается, наконец найдя то место, в котором они кажется достаточно отдалились от пляжа. Может, в качестве предосторожности стоило бы пройти чуть дальше, но чем больше времени проходит, тем выше вероятность того, что вскоре любимая заснет прямо здесь и сейчас, или же самоцветы наконец обнаружат пропажу двух душ. - Здесь? Падпараджа спокойно смотрит на ее руку, сплетенную со своей. На светлые волосы, отблескивающие в морской в воде, что лежат на ее плече.. Но она отстраняется, теперь обеими руками ухватываясь за девушку. Янтарные глаза сверкают возможно в последний раз. В отчаянии и надежде вместе. В боли и облегчении вместе. Наверное, сапфир никогда не узнает название тому чувству, что сейчас играет внутри нее от этой картины полного краха своей самой большой любви жизни. - Да. Ты ведь дашь мне какое-то время перед этим? - Конечно, моя любовь.. Сколько угодно. После этих слов на ее лице застывает очаровательно печальная улыбка. Ее руки в нерешительности приподнимаются, и она, словно вымаливая о последних мгновениях ласки, щеками прижимается к чужим рукам. Более не в белых перчатках, более даже не покрытых пудрой. И ее поглаживания сейчас становятся такими ощутимыми, такими болезненно нежными и теплыми, словно только в них Падпараджа вкладывает всю свою душу, всю любовь и все чувства.. Искажаясь лицом в отчаянной боли, Желли резко делает шаг ей навстречу, утыкаясь в плечи. Раздается звонкий треск от такой порывистости, и любимая вздыхает в растерянности. По инерции тянет руки, чтобы проверить, все ли с ней в порядке, но тут же встречает от нее же отказ. - Не надо, Пад.. Все хорошо. Я все равно сейчас разобьюсь. Пожалуйста, просто.. Прими это сейчас, прошу. Ее руки обвиваются вокруг чужой талии. Крепко, как никогда раньше не делала и даже не пыталась, она обнимает ее. И хочется просто взвыть, в тот момент, когда Падпараджа дарит такие же теплые объятия в ответ. Когда поглаживает спину, когда склоняет голову, закрывая все поле зрения вокруг своим прекрасным камнем красного сапфира. Взвыть не от боли, не от даже вселенской печали, а от любви к ней. От осознания того, насколько это было необходимо все время с начала ее существования, насколько же это желание на самом деле было сильным и отчаянным. Даже слишком громко и трагично, она судорожно произносит: - Я люблю тебя. Люблю больше всего. Люблю больше чем учителя, люблю больше чем всех. И я никогда бы не смогла избавиться от этих чувств, никогда.. Тебя никем не заменить, нигде не найти такой же как ты. Если природа на самом деле старалась над всем живым, то ты ее самое величайшее творение. Пад, я люблю тебя. Я так хочу, чтобы ты знала, насколько сильно. Ее слова пронизывают до самой души, проникают в каждую инклюзию, что трепещет в необходимости запомнить все так точно, как только возможно. Сапфир сжимает свои руки крепче, вновь слыша то, как потрескивает безупречный алмаз. На ее лице стоит выражение горечи, кто-то настолько великолепный и превосходный, настолько нежный и мягкий, настолько чуткий и любовный, кто-то настолько до боли любимый ей.. Окончательно сломлен. И будет сломлен и физически, ее же руками. Даже сейчас, в желании проявить любовь, в желании показать, что она рядом, что не оставит и не уйдет, она причиняет ей боль, вредит ей так сильно.. Если тела самоцветов не были готовы к любви друг к другу, то возможность этой самой любви - самая жестокая и несправедливо ужасная пытка их существа. - Желли, я хочу чтобы ты знала, что я люблю тебя также сильно. Хочу, чтобы ты знала, что без тебя все вокруг было бы бессмысленным. Хочу, чтобы ты знала, что ты навсегда останешься мне солнцем. Хочу, чтобы ты знала, как сильно я бы хотела изменить все то, что было. Как сильно бы хотела быть с тобой рядом каждое мгновение раньше, как сильно хотела бы быть с тобой в паре, как сильно хотела бы обнимать тебя так всегда, не причиняя тебе боли. Моя любовь - ты, безупречный алмаз. Не просто безупречный алмаз, а мой безупречный Желтый Алмаз. Я надеюсь, что по крайней мере это поможет тебе. Надеюсь, что так тебе станет легче, моя душа. - Ах, моя душа? Ты придумала что-то новое в такой момент? Падпараджа нервно посмеивается, но слышит по чужому голосу, как ее это тронуло. И действительно, знала бы она, в каком нежном трепете замерла любимая, слушая произносимые слова. Знала бы, что ее инклюзии также трепещут в отчаянном желании навсегда запомнить этот болезненный момент последней нежности. Знала бы, что ее лицо сияет той же горечью, что и ее. Знала бы.. - Ага.. Тебе не нравится? - Ничуть. Я рада, что для тебя я - твое солнце и душа, что для тебя я - безупречный Желтый Алмаз. Я так рада, что ты не считаешь меня отвратительной, Пад.. Ее голос ломается на последней фразе, оголяя ее истинные чувства к себе и своим поступкам. Падпараджа знает, по какой причине она категорична к себе, знает, что послужило причиной. Быть может, не будь Желтый Алмаз Желтым алмазом, то и ее жизнь сложилась бы иначе? Быть может, ей бы позволили не участвовать в разведке вовсе, заменяя это занятие на что-нибудь совершенно иное, но отнюдь не связанное с этим? Быть может тогда Желли бы и не потеряла своих напарниц, не была бы столь ранена этим? Быть может, Желтый Алмаз смогла бы быть счастлива, пусть и ее любимый самоцвет в практически вечном сне? - Я никогда не считала тебя отвратительной. Может, это просто не то, чем тебе стоило заниматься, моя любовь. - Это ведь совершенно невозможно. Я десятка, Пад. Она отстраняется, заглядывая в самые глаза. Оставляет руку на чужой щеке, с трепетом ее касаясь. Так печально улыбается, видимо и самостоятельно много раз размышляя о том, действительно ли разведка - ее занятие. Скорее всего она и нашла исчерпывающий ответ, с которым ей не удалось ничего сделать. В действительности, алмаз не должен заниматься чем-то кроме вечного патруля. Ведь ее показатели наиболее высоки, ведь она - идеальный самоцвет для подобного. И будет ли кто-нибудь на самом деле задумываться о хрупкости, о низкой вязкости, что уже ставит под сомнение ее недостижимое превосходство? Словно Желли никто и не хотел услышать с самого начала, ни одна живая душа, ни один брег моря, ни один лучик света, ни один даже самый одинокий цветок на холме. И лишь Падпараджа пришла. Лишь Падпараджа не стала закрывать ушей, слушая каждое чужое слово. Каждое светлое и радостное, каждое тяжкое и печальное, лишь бы продолжала говорить она и именно она. Ведь с самого начала было ясно - она единственная, кто сможет понять ее от начала до конца, что работало и работает в обе стороны к счастью или огромному сожалению. - Ах, я бы не хотела заканчивать на такой ноте. Все слишком печально, тебе не кажется? И вот, ее голос звучит вновь. С огорченной и чуть виноватой улыбкой, с сияющими глазами глубоко под водой. Ее руки, такие же хрупкие и аккуратные, как и всегда, дают самые трогающие поглаживания по щекам. Вероятно в последний раз. И в этот момент, момент повторения того, что происходило кажется в сотни раз, она привносит что-то совершенно иное. Плавно движется немного ближе, соскальзывая с чужих щек чуть ниже, лишь пальцами касается линии подбородка. А после и совершает необъяснимое, просто неописуемо неприличное и неправильное действие.. Она касается чужих губ своими с тихим звуком, похожим на один удар маленького колокольчика, замирает в этом положении. Даже не думает остановиться и прекратить такую беспринципность. Пусть прямо сейчас им на самом деле нечего терять, но так яро идти против всего, чему их учили, всем урокам в младшем возрасте.. Стоит ли говорить, что Падпараджа не может отказаться от этого неприличия? Все также она придерживает ее талию в своих объятиях, чуть погодя и вовсе перемещая одну руку на чужие волосы. В груди растекается волшебное чувство близости с ней вместе со сносящим голову чувством укрепления той связи и любви, что есть между ними. Это что-то совершенно новое, совершенно дикое и необузданное, что ранее не приходило в голову, будучи ограниченным нормами приличного и того, как нужно делать. И этому чему-то противиться просто невозможно, как стоя на грани жизни и вечного сна, так и в самое спокойное время. Но Желли отстраняется, прерывая это буйство красок из чувств, что кажется просто невозможно перенести ни телом, ни душой. Неясно, напуганная самими этими эмоциями или же тем, как это воспринимается любимой, есть ли в ее голове то же самое, также ли она перестает чувствовать здравость ума от одного этого действия. Ее взгляд встречается с чужим, восторженно безрассудным, наполненным чем-то настолько новым, что названия у того нет. Но все же, кажется стараясь думать менее ненормально, она переводит алые глаза чуть ниже, на чужие губы. Присматривается к ним так тщательно и внимательно, как только может. - Ты не треснула? В ответ алмаз рассыпается в неуловимом и легком смехе, что так быстро расплывается по всему морю. Он уносится вдаль, возможно и вместе с остальными чувствами и эмоциями. Наверное, это на самом деле идеальное место. - Это единственное, что тебя беспокоит? - Меня беспокоит то, почему ты отстранилась от меня. И если это не боль, то позволь мне. Она обрывает свои же слова, видимо не желая тратить время на дополнительные пояснения, ведь у них так мало времени. Поддаваясь друг другу навстречу, они снова повторяют то же самое. То же соприкосновение губ, то же дурманящее чувство, схожее с абсолютным безумием, но вместе с тем так нежно и трепетно ласкающее кажется вообще все органы чувств и восприятия. Наверняка если бы они сумели додуматься до этого раньше, раньше ослушаться всех наставительных слов мастера, то не раз бы Рутил проклянула за такие шалости. А быть может, в тайне от нее обе бы тихо склеивали неудачно отколовшиеся кусочки, смотря друг на друга влюбленными глазами? Быть может то и было бы затруднительно и нудно, но определенно бы того стоило.. Более чем. Но они для того не предназначены, о чем и напоминает тихий звук треска.. Разрушивший небольшой момент идиллии и счастья, он словно внезапно появившееся облако лунарианцев на светлом и чистом небе. Также резко и быстро обрывает беззаботное мгновение спокойствия, оставляя за собой только чувства горести и потерь. Но если бы Желтый Алмаз сейчас обратила на это внимание, то пожалела бы так сильно, как не жалела во время даже потерь напарниц.. Девушка приподнимает руку, оставляя ее на чужом затылке. Это тихий жест, выражающий: "Прошу, не отстраняйся..", задевает самые струнки души. Падпараджа горестно ухмыляется сквозь поцелуй, но не смеет отказать любимой в просьбе, а та и вовсе прижимается с большим напором, видимо восприняв треск как момент, в который уже нечего терять. Рядом расплываются золотые песчинки ее губ, но мигом прижимаются морем к своему песку. Словно бы то откладывает сокровище в качестве оплаты за то, что скрывает пару от посторонних глаз, да и за просто дозволение исполнить задуманное. И ведь точно.. Вновь голова тяжелеет. Тяжелеет от мысли о том, что так не может продолжаться вечно. О том, что они все еще два живых организма, не рассчитанных на ту любовь, что требует душа. О том, что Падпараджа в целом не рассчитана была природой на долгое существование в связи с физическими изъяном, а Желли с течением времени приобрела моральный.. Время покончить это вязкое бремя, бесстыдно тянущееся веками. Время покончить со всем. Соприкосновение двух прекрасных минералов, вызывающее красивое преломление цвета, оканчивается. Глаза Желли сияют печально влюбленно, когда она с нежностью оглаживает чужую щеку. Ей так жаль, что все же момент беззаботности не может длиться вечно. - Ах, твои губы, любовь моя.. Ее ладони перемещаются с чужой головы на подбородок. Палец касается треснувшей части, и с беспокойным лицом Падпараджа проводит тем по чужим губам. Чувствует под ним скол, такой неправильный на гладкой поверхности прекрасного камня Желтого Алмаза. А та только вновь хихикает, словно и вовсе не обеспокоена совершенно ничем. И все же, как же печальна ее улыбка вновь. Лишь по янтарным глазам так легко понять, что что-то идет совсем не так.. - Не волнуйся об этом, просто трещина. Даже кусочка не отвалилось. Тем более.. Я думаю, нам пора. - Хах, хочешь оставить в голове лучший момент нашего общения? И теперь чужой взгляд наполняется такой заметной теплотой, что становится так трепетно нежно.. А как она склоняет голову, кажется чуть смущенная тем, что собирается произнести, а как делает голос чуть тише, словно боясь, что кто-то кроме той, кому эти слова и предназначены, услышит их.. Очаровательно больно. Падпарадже хотелось бы отпечатать в каждой из инклюзий все ее настроения, все ее взгляды, сияния и потускнения глаз, всю ее боль и всю ее радость, просто всю ее. Навсегда. - Конечно. Моя душа, моя любовь.. Моя память, моя беззаботность и мое счастье.. Спасибо, что ты была. Я любила тебя веками, буду любить и когда навсегда засну в этом море. Ее голос ломается на последней фразе, что она так отчаянно пытается скрыть, прижавшись к чужому плечу. Лицом она утыкается в изгиб между ним и шеей, попутно крепко сжимая чужую талию в своих руках.. А возлюбленная только и поглаживает волосы, безбожно упиваясь лаской слов, пусть и омраченную. И Желтый Алмаз вновь принимается говорить. Тихий шепот звучит в хрустально чистом и невыносимо огромном море. - Разбей меня, Падпараджа. Прошу. Я слишком устала, чтобы продолжать все это, но.. Ты самое дорогое и светлое, что у меня было. Ради тебя я бы сделала что угодно, прожила бы еще хоть тысячу таких больных веков, терпела бы усталость сколько угодно.. Но все ведь кончится сейчас, верно? - Кончится, моя любовь. Девушка припадает щекой к чужой голове. Ее брови изгибаются к переносице в напряжении, перед глазами стоит только теплое желтое сияние прядей чужих волос.. Она гладит ее так нежно, как только того позволяют руки, прижимает к себе так крепко, как того позволяет ее сила. Она знает, как разбить ее, но все же не сделает того, пока не скажет последнее, что Желтый Алмаз должна слышать. - Больше тебе не будет больно, больше ты не будешь страдать от вечной усталости.. Больше не придется терпеть и не нужно будет ждать меня. Все закончится сейчас, мой безупречный Алмаз. И я буду рядом, останусь рядом навсегда. Я тоже люблю тебя, безгранично сильно люблю. Я хочу, чтобы ты больше не мучалась. Хочу остаться с тобой, не хочу больше тебя оставлять. Желли трепетно вздыхает от сказанной нежности.. Проходит совсем немного времени, прежде чем в ее шее и талии появляется резкая, пронзающая боль. Еще никогда она не ломалась пополам в двух местах одновременно. Невольно тихий стон соскальзывает с ее губ, смешиваясь с громким звуком треска двух тел. Перед глазами стоит только красный отлив любимого драгоценного камня в момент, когда сознание постепенно покидает ее. Возлюбленная чувствует, как тело в ее руках обмокает, секунды погодя - как и вовсе больше его не держит. В резкости касается собственных живота и шеи со звонким звуком, не успевшая смягчить силы нажима. Она сломала ее. Расколола на три части свой безупречный Алмаз, свою любовь, свое солнце. И сейчас ее глаза смотрят пусто и безжизненно, словно секунды назад она не шептала нежно, утыкаясь в изгиб шеи. Ее частички, небрежно и явно болезненно отделенные друг от друга, застывают в воде только на секунды, прежде чем начать тянуться ко дну. Но Пад с болезненной резвостью их перехватывает, удерживая в своих руках. Ладони царапаются. Желли не заслуживает такого резкого падения на песок, пусть она и теперь на века без сознания. Пусть и так, Падпараджа останется с ней аккуратна, останется с ней заботлива, ведь это все еще ее Желтый Алмаз.. С деликатностью она осторожно спускает самоцвет на дно моря, укладывая ее так, словно бы поперек живота и шеи нет огромного скола, разделяющего те. С осторожностью прикрывает чужие глаза кончиками пальцев, чтобы она точно более не была вынуждена смотреть на горести и печали этого мира. Чтобы лишь вечно спала, видя красивые сны с воображаемой реальностью. Воображаемой реальностью, в которой более они не трескаются при касаниях друг к другу, где Падпараджа не страдает от своего изъяна, лишь то и дело дремлет где-нибудь от лени, где больше нет лунян, где больше нет утраты и тоски, где стоит только беззаботное счастье, освещаемое теплыми лучами. Прежде чем окончить нести и свое бремя, девушка с лаской оглаживает чужие щеки. Тихо шепчет, совсем близко склонившись к ее лицу. - Спи, жизнь моя.. Ты заслужила того, чтобы наконец отдохнуть. Пусть тебе снится лучшее, что я могла бы тебе дать. Ее голова опускается ниже, касаясь чужого лба, а инклюзии болезненно бьются о стенки собственных соединений внутри. В беспокойстве, печали, в самом глубоком ранении они паникуют, видя Желли такой. И хоть разум холодно повторяет, что она просто отдыхает, чего и заслужила, в чем и давно нуждалась.. Душа истошно рыдает самыми горькими слезами и обливается кровью, словно бы Падпараджа - живой человек. Живой человек, мягкий от кожи и строения тела, человек без прочности, с животрепещущим сердцем и так страстно и горячо любящий. Девушка опускает свою ладонь ниже. Касается искусственного камня, которого и не чувствует. Проводит по чуть небрежно отполированной поверхности, чувствуя на руках пару сколов и трещин. Глубоко вздыхает.. Хочет просто закончить прямо здесь и сейчас, чтобы более не мучать себя внезапно возникшим мнимым, но таким живым сердцем. И все равно не может заставить себя оставить пусть и бессознательную блондинку так просто. Резко она вскидывает свою голову вверх, вновь смотря на нее. Нее, сияющую и светлую, сверху до низу налитую желтым цветом солнца, жизнерадостности и счастья.. Ее губы вновь замирают в поцелуе, что после и вовсе раскидываются по всему ее лицу. В горечи она сжимает чужие локоны пальцами, в горечи вновь и вновь целует, так глубоко надеясь, что уставшие, спящие инклюзии все равно откликнутся на такой отчаянный зов и по крайней мере подарят Желли самый прекрасный сон во всей вселенной. И в этот же момент, она, видимо исчерпав лимиты всего своего времени, начинает засыпать. Резко, как оно обычно и бывает, в ее глазах внезапно темнеет, а в совсем мимолетные моменты прозрения перед ней стоит только родной оттенок. Пересиливая себя, заставляя себя держаться в сознании хоть секундой дольше, девушка едва ли контролирует свою треснувшую руку. И все, чтобы той коснуться чужой, сплетя пальцы вместе. Упав на чужое плечо она усмехается: ее оттенок явно чуть закрывает собой оттенок Желли, судя по огненно оранжевому цвету. И ведь не от того, что она ее затмевает, а от того, что хотела бы уберечь и защитить от всего больного, даже того, с чем возлюбленная уже успела столкнуться. Исполнив свое последнее желание, сапфир наконец позволяет своим тяжелым векам закрыть глаза. Она засыпает рядом, как и обещала. А море разрывается в самом сильном и неспокойном шторме, что только был за последнее время. Принимается буйствовать, волнами унося и пряча где-то далеко-далеко за собой две влюбленные до беспамятства души. И даже оно, в попытке помочь, разлучит их. Разлучит также, как их и разлучали всю жизнь.. Благо есть лишь в том, что того они не узнают, а в памяти останутся только последние мгновения рядом друг с другом. ___