Выбор падшего человека

За окном тогда лил сильный дождь, кто-то из домашних суетился на улице, перекрикивая шум ветра. Даже в доме было прохладно — старшая горничная, Аделинда, ходила в белой паутинке, ещë с утра накинутой поверх еë плеч. Дилюк, уважаемый гражданин города Свободы и богатейший винный магнат, сидел за столом, задумчивый и тихий, глаза его были чуть закрыты — вечерняя прохлада клонила в сон. Сквозь дрëму он слышал звон посуды где-то на кухне, топот каблучков и мерный женский голос. Он слегка улыбнулся, когда голос позвал его, и закрыл глаза, притворившись спящим. Тогда топот стал громче и остановился около стула, на котором сидел хозяин винокурни. Нежные руки коснулись его плеча, заставляя улыбнуться ещë шире, тем самым выдавая себя. Запах еды — кажется, жареной рыбы — означал, что скоро вынесут ужин. Дилюк проснулся от резкого раската грома — лил сильный дождь, и даже лес был не способен защитить от него редких путников. Поднявшись и протерев глаза ото сна, грязный и насквозь промокший охотник подобрал с земли сумку с вещами и быстро, насколько это было под силу мутному сознанию, прикинул в голове, где же остановился он на сей раз. Последнее время он всë чаще кружил вокруг столицы, хотя давно уже планировал навсегда покинуть родные земли. Однако, как только выходило выбраться достаточно далеко, что-то обрывалось у него в душе, и Дилюк снова возвращался, злой на себя и на весь мир, и опять наматывал бесполезные круги по мондштадским лесам, охотясь и вылавливая рыбу до тех пор, пока не находил очередные неприятности. Рыцари редко заплутали в лес, а вот путешественники всë чаще останавливались и устраивали привалы в знакомых закоулках. Среди них были такие же охотники, иногда проходимцы из других регионов, ни раз Дилюку доводилось встречать дорогой местных отшельников, поселившихся в чаще у водоëма. И всех он старательно избегал, потому что знал — стоит путнику встретиться с ним, сразу же донесëт об этом в столицу, и месяц ещë поисковой отряд будет роиться в этих местах, словно пчëлы-работники, выискивая еду для семьи во главе пузатой матки. И только в Вольфендоме Дилюк чувствовал себя свободным от чужих глаз — люди там редко бывали, боялись наткнуться на волчью стаю. Быть может, в этом виновато его везение, но волков здесь он не встречал, зато слышал по ночам их протяжный вой. Теперь он быстро шагал по дождевым лужам, собирая ботинками мокрую землю. Терпеть любую непогоду он приучился уже давно — так сложилось, что постоянные походы стали неотъемлемой частью его жизни. А с потерей дома — единственной еë составляющей. Однако грозу охотник никогда не любил — грохот и дождь перекрывали посторонний шум, и он часто терял осторожность. Вот и теперь погода буянила не на шутку. Весной она всегда была непостоянной — солнце уже начинало греть, но ближе к вечеру холод стоял такой, что и не верится в скорый приход лета. А летом было очень хорошо — жара и лëгкий ветерок, дождям тогда только радовались, да и те были не такими бешенными, какие лили теперь. Дилюк решил, что было бы неплохо выбраться из леса и найти укрытие. Сквозь непрерывный гул, дорогой дальше, донëсся вдруг странный вопль. Охотник остановился, прислушиваясь — вопль повторился, но был ниже и звучал уже с другой стороны. Узнав в нëм волчий вой, он принялся оглядываться по сторонам, выискивая пару светящихся глаз, встречу с которыми так удачно откладывал до этого самого момента. Теперь Дилюк готов был проклинать ужасную погоду. Подождав ещë минуту, он медленно двинулся вперëд. Волков больше не было слышно, да и стали бы они нападать на него во время такого дождя? Вольфендомская стая редко досаждала людям, те, в свою очередь, тоже животных не трогали. Однако Дилюк находился на их территории, и лишний раз мозолить им глаза не хотелось. Вышел он из леса уже ночью. Очередной подъëм дался охотнику с особым трудом — за ночь у него затекла поясница (на сей раз он спал на голых камнях), а в голове стоял какой-то странный шум, похожий на чей-то тонкий, далëкий голос. Сначала он упорно его игнорировал, не желая скидывать с себя дремоту, а потом что-то лëгкое коснулось его плеча, и Дилюк в страхе открыл глаза. Перед охотником стоял незнакомец в длинной чëрной рубашке и пристально на него глядел. Это был юноша лет двадцати, невысокий, со стриженными волосами и светлыми глазами. Он держал Дилюка за плечо и говорил что-то невнятное прямо у него над головой. Первым делом охотник его ударил — парень от неожиданности, наконец, замолчал. Встав на ноги и стерпев резкое головокружение, он достал из кармана кривой ножик, выставляя его перед собой, чем тут же напугал своего незнакомца. — Помилуйте, господин, я вам ничего не сделаю, — затараторил юноша тихим и высоким голосом. — Ты, пожалуй, и ничего, — согласился охотник. — А я вот могу сделать. Говори, чего тебе надо? Юноша немного сконфузился и принялся щупать карманы, вытаскивая оттуда белый свëрток бумаги. Смотрел он неуверенно. — Вы же тот самый Дилюк Рагнвиндр? — спросил он, наконец. Дилюк слегка напрягся. — И что же, если так? — У меня к вам срочное дело есть, только будьте добры, опустите нож, — попросил его незнакомец. Дилюк медленно опустил руку. — Видите ли, король попросил передать это письмо, написанное лично Его Величеством, прямиком вам в руки. Но прежде я бы хотел торжественно зачитать его вам, дабы понять для себя, что вы о нëм подумаете. Охотник присмотрелся к аккуратному свëртку — и правда, на нëм стояла королевская печать. Первым его порывом было отобрать письмо и разорвать на мелкие кусочки, а посланника, Архонты знают, как его разыскавшего, прогнать с какими-нибудь особо грубыми, неприличными словами прямиком в столицу. Но вот уже письмо раскрыли, и любопытство взяло над охотником верх. — "Уважаемый всë ещë мною гражданин Мондштадта Дилюк Рагнвиндр, лично сообщаю Вам сии строки и буду краток, изъясняясь лишь о важном, мною выдвинутом деле, — начал зачитывать юноша, принимая слишком уж важный вид. — Как известно, ранее я лишил Вас некоторых полномочий, чем вызвал с Вашей стороны некое недопонимание, что привело в конечном итоге к обоюдным трудностям. Предлагаю же впредь заключить перемирие — Ваше возвращение, несомненно, принесëт городу долгожданное спокойствие, и Вы снова сможете свободно разгуливать по родным местам и заниматься любимым делом. Отмечу тут же, что у всего есть цена, и Ваши поступки — хоть я и готов оставить их в прошлом — совет предложил загладить одним чрезвычайно важным и полезным для города делом. Не стану утаивать, мне бы хотелось обсудить его с Вами лично, однако, из моих соображений, могу предположить, что явиться в королевский двор сейчас Вы опасаетесь. Поэтому, в угоду Вам, из нежелания и дальше вести с Вами борьбу, опишу это дело здесь, на бумаге, рискуя тем самым рассекретить ценные сведения..." Здесь юноша остановился, вглядываясь в охотника с нескрываемым любопытством. —Дальше не смею читать, это вы сами, — сказал он, замешкавшись, протягивая свëрток Дилюку в руки. Тот принял его с осторожностью — чувство собственного достоинства так и кричало ему покончить с этим письмом раз и навсегда, даже не вчитываясь в строки, написанные ненавистной рукой с позолоченными перстнями на жирных пальчиках. Но, в противовес самому себе, он этого не сделал, глазами уже находя то место, где ранее остановился посол. "Итак, на границе наших земель расположилась группа мятежников, желающих захватить столицу и устроить разгром на землях Мондштадта. Ещë недавно они заявили о себе через гонца — в подробностях пересказывать послание надобности не вижу, но характер у них сугубо варварский, что сразу видно по манере. Искать их нужно везде, где только могут скрыться дикари, подобные им. Я верю в Ваши силы, ведь эти земли Вы знаете лучше кого бы то ни было и не позволите неприятелю глумиться над ними. Если же Вы дошли до сего момента, и Морфей смог передать Вам письмо, то, от имени всего королевства, прошу Вас избавиться от этих людей, называющих себя егерями, как можно скорее. Они осторожничают, но примут любого, кто пожелает идти против Родины, в свою "стаю". С Вашей стороны достаточно будет убить их предводителя — без него эти первобытные дикари, словно младенцы. Я в том уверен. И не подумайте, что какая-то группа разбойников способна разбить нашу оборону — это сущий вздор. Сея группа слишком сильно жаждет внимания со стороны, что нам чревато последствиями, и поэтому совет сделал выбор их немедленно устранить, что я Вам и поручаю. Надеюсь, мои слова дошли до Вас, я же, со своей стороны, ожидаю от Вас согласия, считая письмо это нашим с Вами долгожданным сговором. С уважением, Король Мирон Мондштадский. P. S. Этого мальчика, послушника, я отправляю вместе с Вами, и если же Вы прогоните его преждевременно или вернëтесь с дороги уже без него, сговор наш считаю нарушенным. С уважением, Король Мирон Мондштадский." С каждой строчкой взгляд охотника становился всë строже, и к концу письма выражение его лица можно было сравнить с мордой дикого зверя — он был настолько зол, что, казалось, проглотит юношу, вместе с этой бумажкой, заживо. Парень и представить не мог, что так повлияло на его настроение, но письмо тут же оказалось валяться на сырой земле, втоптанное в грязь. — Катись к чëрту, — сквозь зубы процедил Дилюк, разворачиваясь куда-то в сторону гор. — Подождите, господин, вы не согласны? — раздался высокий голос позади него, но охотник уже ничего не слышал, мысли его занимала отвратная, высокая фигура короля, восседавшая на своëм широком троне, и его хитрые глаза, смотрящие на утреннее небо в ожидании чуда, которому, увы, не суждено случиться.