Поломанные

      После возмущений Жени по поводу "сомнительной личности, вьющейся вокруг Ани не просто так" и после твёрдого Аниного: "Он пойдëт с нами!", компания из трёх молодых людей отправилась в парк. Собственно, в этом городке больше и не существовало мест, где можно было бы погулять. Парк да несколько популярных заброшек. Но там водился уже совсем другой контингент, который, возможно, устроил бы Серого, но не остальных.       Всю дорогу общались только Аня и Серый или Аня и Женя, и девушке постоянно приходилось вертеть головой в разные стороны, потому что, во-первых, Аня шла посередине, а во-вторых, неформалка наотрез отказалась контактировать с парнем и всем своим видом показывала, что он ей неприятен, на что Серёга лишь мысленно закатывал глаза и думал: "Да что с тобой не так?"       Они шли вдоль асфальтированной тропы, окружённой по краям кустами, когда разговор зашёл об учёбе и дальнейших планах на неë. Женя поделилась, что не знает, на кой лям она в десятый класс пошла и чего вообще хочет от жизни, о чем она раньше говорила Ане, но всё же снова сказала, чтобы поддержать диалог. Она понимала, что ведёт себя не очень красиво сегодня. Но почему-то постоянно забывала об этом и продолжала ворчать на парня.       Аня тоже уже говорила Жене, что скоро начнётся одиннадцатый класс, а после него она собирается в педагогический, на кафедру языков. Из-за Серёги девушки прогнали эту информацию ещё раз. Сам же парень начал долгий рассказ:       — Знаете, а я ведь отличником был, класса до седьмого. Вот только ухмыляться не надо! — добавил парень, услышав недоверчивый смешок Жени. — Когда в соседнем городе жил. Там такая же залу.. такое же захолустье, как и здесь, но учебных заведений, которые мне подходили бы, не было. Поэтому меня сюда отправили. Короче, я реально ботаником был. Не просто хорошие отметки получал, чтоб матери хвастаться. Мне нравилось учиться, узнавать что-то новое, разбираться в теме. Я был тем ещё активным учеником, участвовал почти во всех конкурсах, на кружки ходил: теннис, шахматы, бокс. На спортивную секцию меня мама заставила ходить... — парень сделал паузу, раздумывая, хочет ли говорить о своей жизни дальше. Всё-таки личное. Но увидел, что Жене совершенно похрен, (как ему показалось, потому что во время его рассказа она смотрела в сторону и была как будто не здесь), а Аня внимательно слушает, на что он и рассчитывал. Подумав, что откровенностью сможет расположить девушку к себе, Серый смело продолжил. — Ну, думаю, вы уже поняли, что меня воспитывала только мама. Отец ушёл за хлебом, когда мне было пять, и так и не вернулся, да и х... рен с ним. Кхм. В общем, мама целыми днями пахала на работе, чтобы прокормить меня, поставить на ноги. И всё равно мы были довольно бедной семьёй. Меня задирали в школе за поношенные старые вещи, ну и к тому же за то, что я ботаник. Мама хотела, чтоб я научился постоять за себя. А я вроде как и не против был отпор давать, вскоре даже смог всем своим обидчикам хлебала разнести. Ну и вертелся, как белка в колесе, между учёбой и кружками, и ингода подработкой, лет до шестнадцати. А потом всё окончательно по пиз.. А, ой... — парень, не привыкший разговаривать без мата, постоянно себя одергивал, чтобы не производить впечатление быдла, однако маты иногда проскакивали в его речи, о чем он, на самом деле, нисколько не жалел. — ... По наклонной пошло, в общем. Не знаю, что случилось, но мне стало абсолютно всё равно на свою жизнь и на своё будущее. Как будто, знаете, как лампочка перегорает, какое-то такое чувство. Сгорел, что ли. Раньше были цели, амбиции, хотел поступить в институт на достойную профессию, зарабатывать много бабла. А потом я и на обычного механика согласился. Просто чтоб корочку получить. Так и попал в местный тех, в котором сейчас типо учусь. А тогда хобби забросил, связался с дурной компанией. Они меня на всякие мутки выдергивали. Так, по мелочи — хулиганство, вандализм. Нас, кстати, не поймали ни разу. А моё граффити до сих пор на заброшенной больнице красуется! — в словах Серого прозвучала неподдельная гордость. Но лишь на мгновение. Дальше он продолжал серьёзнее. — Я начал пить, курить, чуть до дури не дошло. В это время меня пинком под зад выслали сюда, в надежде, что исправлюсь. Снимаю квартиру у какого-то там дальнего родственника, с которым мать договорилась, почти что бесплатно, ну и существую потихоньку. Вот.       — А пьешь ты, я так понимаю, чтоб в окно не выйти? — внезапно подала голос Женя. По мнению Серёжи, лучше бы молчала. Но раздражённый репликой парень не собирался оставлять колкость без ответа.       — Ну типо. Хотя пьяным на подоконнике валяться так круто, знаешь. Адреналин так и еб.. плещет. Попробуй, советую.       — Извини, я предпочитаю другие методы.       — Ребят, хватит уже! — кот Леопольд в лице Ани вмешался в их полушуточную, полусерьезную перепалку. На самом деле девушку даже малейшие намёки на самоубийство или вред себе напрягали. Особенно со стороны друзей. И пусть Серый не совсем ещё друг, но он, как минимум, человек.       Немного помолчав, она добавила:       — Суицид — не выход..       — ..Но неплохое решение.. — ответили ей одновременно два голоса. Серый с огромным удивлением посмотрел на Женю, а та, в свою очередь, с неменьшим удивлением посмотрела на него. Повисла тишина. Троица продолжала путь, но каждый думал о своем. Серёга — о том, что девочка шарит за ту же музыку, что и он; Женя — о том, что, у неё с этим зелёным огурцом больше общего, чем ей хотелось бы; а Аня — о том, что встретились, блин, два дед инсайда.

***

      Парень прицепился к подругам, как клещ. Каждый раз, когда девушки собирались у подъезда, чтобы потом пойти куда-нибудь гулять, он просился с ними, иногда не совсем в трезвом виде, появляясь из ниоткуда, будто следил за ними. Они не знали, что на самом деле так и было.       Серый хотел бы проводить время только с Аней, но, к сожалению, Женя была обязательным приложением к девушке, поэтому ему приходилось терпеть неформалку.       Девочка и парень постоянно препирались. Серёжа видел, что это не нравится Ане, но не мог переступить через себя и проигнорировать очередной Женин выпад. Из-за одного такого спора парень чуть было не рассорился с обеими подругами.       Случилось это, когда молодые люди возвращались домой и подходили к подъезду Аниного дома. Разговор каким-то образом зашёл о самоповреждающем поведении. Серый давно заметил шрамы у девочки. Ясен хрен, кошка не могла оставить таких ровных отметин поперёк руки. Но, в отличии от сердобольной Ани, которая, не мигая, смотрела на подругу, пока та говорила, парень не испытывал сочувствия к девочке. Даже наоборот, в какой-то степени осуждал её.       Серый хотел высказать своё мнение, поэтому обдумывал слова и особо не вслушивался в рассуждения Жени, а понимать предложения начал, когда девочка говорила:       — ... можно делать себе больно по разному: ошпариваться кипятком, резаться, бить...       — И все эти способы — признаки слабости, — едко перебил её парень.       — Правда? — не менее едко парировала девочка. — Но что, по твоему, делать человеку, если он не может по другому?       — С этими вопросами к мозгоправу. Но точно не выставлять результаты этих "способов" напоказ, надеясь, что кто-то увидит и пожалеет. Особенно это касается порезов. Позерство какое-то.       — Позерство? — Женя помрачнела и нахмурилась, чего Серый благополучно не заметил. А Аня вот заметила и насторожилась состоянием подруги.       — Да. И вообще, если жизнь опротивела, так сразу и ебашь вдоль, зачем ныть и тянуть кота за...       — Серёжа! — возмущённо воскликнула Аня. Она явно была зла. — Ты сейчас лишнее сказал.       — Можешь даже не пытаться объяснить ему, — угрюмо процедила Женя, — он всё равно не понимает.       — Понимаю больше, чем ты думаешь! — зло бросил парень.       Все трое стояли у скамейки, ставшей внегласным местом собрания. Женя посмотрела Серому прямо в глаза, как-то грустно усмехнулась и, мрачно попрощавшись с Аней, пошла домой.       Наступил тот нечастый момент, когда девушка и парень оставались вдвоём. Но сейчас Аня находилась в раздражении. Повернувшись к Серому, она начала тираду:       — А если она сейчас возьмёт и твоему совету последует?       Парень молчал. Ему не было стыдно, лишь досадно, что они опять ссорятся из-за этой глупой малявки. А Аня продолжала:       — Серёж, совет на будущее: думай, прежде чем говорить что-то в таком духе людям. Ты ведь не знаешь, какая у них реакция. Может быть, человек вообще в пограничном состоянии находится, а ты своими словами подтолкнёшь его к ошибке.       — Когда это касалось меня, почему-то никого не волновало, что я чувствую! — случайно выпалил Серый. И тут же ему стало неловко за свою несдержанность. Очень жалко и нелепо прозвучали слова.       Возможно, в этом и состояла проблема парня. Год назад у него был сложный период, когда ему совершенно не хотелось жить. Все дорогие ему люди остались в другом городе. Здесь же он был один, наедине со своими демонами. Он не видел смысла вставать по утрам, ходить в техникум, не видел смысла в жизни в принципе. Доходило до того, что он, в очередной раз напившись, сидел поздней ночью на подоконнике, свесив ноги из распахнутого окна, готовый прыгнуть вниз. Одному дьяволу известно, почему не прыгнул. Парень топил грусть в алкоголе, устраивал пьянки и вписки, чтоб отвлечься. И это помогало. Но только до тех пор, пока не наступала тишина.       Ещё угнетало то, что он держал это всё в себе. Просто не мог сказать знакомым, как ему плохо, потому что знал, что его засмеют и скажут не выделываться. "— Руки, ноги есть? Крыша над головой? Еда? Вот и не ной тогда!" " — Ты же мужик!" " — Это все от безделья, найди работу." "— У других бывает и хуже."       Парень уже не раз слышал такие высказывания в свой адрес.       А матери — единственному человеку, кому было не наплевать на него, Серёжа ничего не хотел говорить. Она без того волнуется. Любит его, дурака.       После встречи с Аней негативные чувства немного притупились, не до них было. Но всё равно парень, хоть и не признавался себе, немного завидовал тем, кто мог заявить о своих проблемах, будь это открытая демонстрация травм или просто слова. И вместо осуждения, как он, они получали поддержку и сочувствие, которых ему так не хватало в своё время.       Такова была одна из причин, по которой Серого бесила Женя.       Всё это, только разве что менее подробно, парень рассказал девушке. Внезапная исповедь смягчила Анин гнев. Она уловила обиду и грусть в голосе Серого.       — Я сочувствую тебе, правда, — мягко начала она, — но неужели ты хочешь быть похож на тех, кто игнорировал твою боль?       Серёга задумался. Он правда сказал что-то плохое, или всего лишь открыл неприятную девчонке истину? А действительно, насколько этой Жене плохо? Может ли она по-настоящему желать смерти? Возможно, ей, как и Серому, не хватало определенного толчка для решающего шага. А он мог стать этим толчком...       На его лице мелькнуло что-то похожее на беспокойство, которое он тут же попытался скрыть. Но Аня все равно увидела и мысленно победно улыбнулась.       Внезапно у девушки из кармана раздался звук уведомления. Аня достала телефон, увидела сообщение от Жени, улыбнулась и прочитала вслух:       — "Не волнуйся, я дома и вскрываться не собираюсь."       Там было ещё: "Передай зелёному, что он придурок", но девушка благоразумно пропустила продолжение.       — Вот видишь, она не такая плохая, как кажется, — сказала Аня.       — "Подумаешь, предупредила. Можно было и без истерик обойтись", — мысленно закатил глаза Серёга.       Но саркастическое настроение парня улетучилось, когда девушка чуть-чуть смущённо добавила:       — И ты тоже.       — В таком случае, можно узнать твой номер телефона?       Аня лишь загадочно улыбнулась в ответ.