Рассыпаясь на части

Как бы её ни учили контролировать эмоции, тэнно не может подавить раздражение. Она никогда не использовала золото, выбирая цветовые сочетания для своего арсенала. Золото напоминало о них. Золото навсегда было запачкано. Оно очистится только тогда, когда о них будет стёрто любое воспоминание. Но пока она помнит – золото для неё табу. И всё-таки снова ей приходилось работать с очередным дураком, облачённым в бело-золотое. Как будто мало ему было этого сочетания в однообразной величественной (подавляющей волю) архитектуры затерянной в Бездне башни. Он что-то предупреждающе ей крикнул. Спинной мозг обработал информацию в обход высших мозговых функций, и на автомате она выстрелила в проход справа, где показались порабощённые Башней болванчики. Золото, золото, золото, слишком много его, а тэнно в варфрейме даже не может закрыть глаза, чтобы хоть секунду его не видеть. Он снова что-то говорил. Что-то самоуверенное, что-то одобрительное, что-то о том, как они неплохо сработались. Образно выражаясь, меня от тебя тошнит. Она кивнула и поспешила отвернуться. Наверное, это её проблема, что такая мелочь выводит её из себя. Просто… она никогда это ни с кем не обсуждала. Не то что бы ей даже было с кем это обсудить. Окантованные золотом наплечники упорно лезли в поле её зрения. "Хорошая работа." И в эту секунду она увидела не его. На секунду она увидела другую фигуру, высокую, царственную и ненавистную. («Хорошая работа, тэнно.») И этой секунды хватило. Оружие тэнно было воистину разрушительно, и всего один неожиданный для её спутника удар ощутимо повредил непоколебимого варфрейма. Выступившая на броню кровь разбавила наконец дурман бело-золотого. Тэнно пришла в себя. Она посмотрела на когти на своих руках и на отшатнувшуюся фигуру товарища, который наконец замолчал, потрясённый. Снова на когти. Удар пробил не только его броню. Этот удар пробил плотину её собственного гнева, так долго копившегося по капле. В Бездну контроль эмоций. Пусть лучше она сама станет братоубийцей, чем тэнно превратятся в тех, кого поклялись свергнуть. В Истерии она бросилась на соратника (противника). К его чести, на этот раз он среагировал быстро, блокируя первый удар, но потом ему не хватило уверенности в движениях. (Он правда боялся её убить?..) Когти снова вонзились под бронированные золотые пластины, раз за разом раздирая чужую плоть. Даже когда критически повреждённый варфрейм упал, теряя связь с управлявшим им тэнно, она остановилась не сразу. Ярость угасла. Стоя над поверженным, разорванным, освежёванным и выпачканным собственной кровью варфреймом (даже так он выглядит лучше, чем был, грязное мокрое неровное багровое мясо вместо ослепительного золота…), тэнно опустошённо пыталась придумать план действий. Теперь она ренегат. У тэнно не было строгого судебного кодекса, и она не была уверена, к какому наказанию её приговорят за это. Конечно, самого тэнно она не убила, только одну из его металлических оболочек, но и это был очень и очень серьёзный проступок. В лучшем случае за ней будут очень внимательно следить. Допросят. Отстранят от работы. В худшем… она не знает, что с ней сделают в худшем случае. Она не была уверена, что теперь вообще хочет общаться хоть с кем-то из них. Она теперь не была уверена, что вообще со времени пробуждения была вместе с ними. (Это не я сошла с ума. Это они сошли с пути.) Вскоре за её плечом встала источающая дым тень, в прежние времена заставившая бы её до предела сконцентрироваться и приготовиться к непростому бою. Нападать он не спешил, кажется, с интересом следя за ней. Она была наслышана о его мотивах. Он мстил за своих господ. А она только что убила своего собрата за то, что он показался ей одним из её бывших хозяев. Но какое значение это всё имеет теперь?.. Ручьи могут брать свои истоки в разных местах, но в конце образуют русло единой реки. Поднять оружие или руку – одно решение определит всю её дальнейшую судьбу. Она не раздумывала долго. Если это способ наконец унять собственное Беспокойство…