Рассыпаясь на части

Ну да, Армат влюбился, да, бросил своего бывшего партнёра ради неё! И что теперь? Главное, что они счастливы. Обращать внимание на чужое мнение было ниже его достоинства как тэнно. Кто-то из его друзей покачал головой, осудил. Что они говорили? Хрупкая, ненадёжная, что его бывший был лучше, что ему просто захотелось поиграться, и скоро он бросит её. Идиоты. Да, он тэнно, в них постоянности ни на грамм, счастья – ещё меньше. Так что толку было думать о завтра, если сегодня он был счастлив. Плевать. В них говорила зависть. В конце концов, его избранница – из редкой породы, найти такую и завоевать её ответные чувства было задачей может и не сверхусилий, но и не самой простой. Армат с ней впервые пересёкся, когда она ещё была в рядах Корпуса. Она тогда ещё выстрелила в него, не раз, не два, а дала целую очередь, и вместе с болью по его нервам электричеством пробежало вожделение и твёрдая уверенность, клятва самому себе – он её вытащит оттуда, станет ей верным и крепким плечом. Обративший внимание на этот мезальянс напарник Свен, которому Армат излил душу, с издевкой предложил представить его избранницу взору Лотос, явно намекая на её происхождение. Армат тогда не сдержался и от души в расхожих среди рабочих доков выражениях объяснил Свену, куда он должен деть своё мнение. Порывался оборвать контакты, но к счастью, до этого не дошло, да и Свен образумился и больше бестактных замечаний себе не позволял. Тяжело было, что оборвать связи с тем, с кем они были так близки до этого, оказалось невозможно. Армату приходилось выбираться на миссии с ним. Это было только вопросом эффективности. Только вопросом боевой мощи. И вовсе Армат не замечал, что на него бросают то ненавидящие, то молящие взгляды. Вовсе не задевает его ненароком случайной прилетевшей в его сторону взрывной волной. Не делают вид, что это технические неполадки мешают выстрелить вовремя. Он не мог себя винить. Как мог кто-то, кто видел, насколько она изящна и смертоносна, винить его? Как мог Армат, потратив столько сил, чтобы спасти её, помочь ей раскрыть свои лучшие стороны?.. Она засмеялась своим заразительным искрящим смехом. От её выстрелов последний гринир из числа достаточно тупых, чтобы попытаться взять на абордаж Рейлджек времён Старой войны, рухнул рожей в пол, и Армат поспешил оттащить свою возлюбленную, чтобы ни одна капля гнилой крови не попала на её сияющую броню. Это напомнило ему о их первом свидании. Лучшее свидание для таких как они не могло обойтись без пролитой крови. Прогуляться по равнинам Земли под светом возвращённой Луа… Ночь на Земле не опаснее дня, даже наоборот – отрядов Гринир куда меньше, они боятся призраков Старой войны. Так было даже интереснее охотиться, да и найти уютное уединённое место для отдыха оказалось проще. В их отношениях не обходилось без неприятностей, конечно. Они оба были оружием, просто разного происхождения. Сама идея её тела принадлежала Корпусу. Ни всей силы его любви, ни скудного запаса кредитов не могло хватить на то, чтобы навсегда уничтожить возможность её клонирования. Так что рано или поздно пришлось встретиться с её сестрой в бою – и это его неожиданно ранило, не столько физически, сколько душевно. Клон не проявила особенной злобы, никак не отреагировала на сестру, с которой тэнно сражался теперь плечом к плечу, лишь следовала своему долгу. Однако встреча так живо напомнила ему тот раз, когда судьба впервые пересекла их пути… чтобы сейчас показать ему, как на самом деле слаба связь между ними. Армату на секунду слабости показалось, что это бесполезно. В ту ночь она разрешила ему рисовать по себе. Да они были вместе уже какое-то время, но именно в ту ночь она стала по-настоящему его. С ритуальной торжественностью он переносил трафарет, навечно впечатывал краску, чтобы ничто и никогда больше не могло её свести. Гнев и обида улеглись, раны на варфрейме залатал Гельминт. Вот и сейчас татуировка выглядывала из-под его ладони. Нехитрый узор – всё-таки Армат, к некоторому своему сожалению, не мог похвастаться особенными художественными способностями, как некоторые – но он хорошенько постарался, чтобы никаких геометрических орнаментов, которые могли напомнить о её происхождении. Вышло на его вкус неплохо. Из варфрейма он не мог как следует поцеловать её, так что он просто приложился лицом к рисунку. Прильнуть, прижаться к ней щекой, дразняще провести пальцем вдоль её механизированного тела, заставить её недовольно заворчать… Забыть, где они находятся, что они не одни… Она всегда была так послушна в его руках, где бы они ни были. – Я понимаю, что ты ёбнулся, но можно хотя бы не на моём Рейлджеке? – тэнно Свену в первое время знакомства и работы с этим поехавшим наблюдать за всеми сопутствующими странностями и… похождениями было забавно, но только поначалу. Оперативник Гексиса из числа постоянного экипажа Рейлджека вежливо промолчал, сделав вид, что проверяет целостность шва обшивки. Оперативник Красной Вуали такими манерами не обладал, так что пауза была нарушена его кашляющим смехом. – Один случайный выстрел, и я клянусь, я выкину тебя отсюда в открытый космос! – А ты не завидуй! – огрызнулся Армат, но свою с некоторых пор слишком любимую штурмовую винтовку Амбассадор (электрическую, с широкими возможностями для модификации элементарного типа урона и двумя режимами стрельбы) опустил, не забыв томно вздохнуть. Свен был уверен, что эта одержимость долго не продлится. Они с подругой поставили по десять платиновых кредитов на то, сколько продержится его нынешняя “любовь”. Но срок, который установил Свен, истекал, и он начинал переживать. – Ебаный ты технофил…

***

Через три недели Свен выслушивал горячечный бред перевозбуждённого Армата, варфрейм которого только что разнёс в клочья гринирский Лич. Впрочем, бормотал тэнно не столько о Личе, а о великолепном Кува-Грэттлере в его руках… Ситуацию спасало лишь то, что свою платину у подруги Свен всё-таки выиграл. “Лучше бы ты с самим Личом сошёлся, вы хотя бы одинаково конченые…” – Свен ещё не знал, как он однажды пожалеет об этой мысли и как мысленная заметка "не заходить в чужой Рейлджек" встанет у него в один ряд с "на всякий случай не трогать его оружие".