Сладкий яд

Долгое время Сальери сидел в трактире. Он не ел и не пил. Ему было противно смотреть на еду. А на вино тем более. Сальери смотрел в пол. Он думал о Моцарте. "Что же с ним будет?". Хотя ответ на свой вопрос он уже знал. Было уже почти 12 ночи. Трактир скоро закрывался. Сальери сидел и не двигался с места. Ему было так страшно. Что там с бедным Моцартом. А что, если он уже умер? Что тогда? Но вот на больших часах пробило 12. Сердце у Антонио ёкнуло. Сальери вскочил с места и побежал сломя голову. На Антонио все косо посмотрели, словно на сумасшедшего. Но композитору было не до их косых взглядов, не до того, что они подумали в своей пустой голове. Он мчался на всех парах к дому Моцарта. А вот и он! Бедный дом Амадея, но довольно ухоженный. Точнее только часть его дома. Он был в несколько этажей. Но Сальери некогда было разглядывать жилище Моцарта, ему был интересен его обитатель. Он без стука ворвался в дом Амадея и закричал: -Моцарт! Моцарт! Из другой комнаты раздался слабый голос. -Я здесь, Сальери. Сальери чуть ли не бегом, спотыкаясь, пошёл на голос. -О Моцарт! Он упал на колени перед кроватью Вольфганга. Вид у Моцарта был... Бледный, слабый, лежащий на кровати несчастный Амадей. Его руки слегка подрагивали. -Моцарт... Сальери уже начинал плакать. -Что привело тебя, Сальери? -Моцарт... Я пришёл сказать... Я.. Я.. Он не смог договорить. Сальери вновь разрыдался и уткнулся в грудь Моцарту, заливая её слезами. Амадей хотел что-то сказать, но зашёлся в приступе кашля. Антонио, утирая слёзы, принёс ему воды и напоил из своих рук. -Спасибо, Сальери. -Моцарт... Я отравил тебя... Теперь.. Ты умрёшь. Сальери снова зарыдал. Он никогда не плакал так много. Но сегодня особый день. Раковой день. -Прости, прости, Моцарт, - лепетал Антонио - прости, я не хотел, я не думал. -Успокойся, друг мой. Моцарт холодной, дрожащей рукой стёр слезинку с щеки любимого Сальери. -Только скажи мне, - продолжил Вольфганг - зачем? -Ты так высокомерен, беспечен. Ты не видишь ничего дальше своего носа. Но твоя музыка... Она слишком прекрасна для этого мира. Я завидовал тебе. О, Моцарт, прости, прошу! -Я уже давно простил, Сальери. Амадей взял его руку. Сальери взглянул на лицо Вольфганга. Такое любимое и такое родное... Моцарт улыбался... Он также смотрел в глаза Антонио. -Прошу, сыграй мне на скрипке, Сальери... Антонио так не хотелось отходить от любимого Моцарта, но он послушно взял скрипку и начал играть. Играл на ощуп. Его пальцы гуляли по коротенькому грифу скрипки. Антонио мастерски владел своим инструментом. Он играл прекрасные мелодии, а Моцарт слушал и молчал. Он улыбался, пока яд пробирался в его сердце... По щекам Сальери же текли слёзы, но он не обращая на них внимания извлекал разнообразные звуки из скрипки. Но тут... -Сальери... - хрипло сказал вдруг Моцарт. Сальери тут же положил скрипку и встал на колени перед Моцартом. -Сальери... Я столько всего хотел сказать, хотел сделать... Прошу вас, Сальери, улыбайтесь, я не хочу вас запомнить таким. Сквозь силу, маэстро улыбнулся. Вольфганг продолжил. -Я столько всего ещё мог написать... О, Сальери... Я так не хочу умирать! Моцарт схватил руку Сальери. Уже и Моцарт сдерживал слёзы. Но он не хотел чтобы Антонио видел их. Он не хотел расстраивать своего Сальери... -Знайте, любовь бывает разной. Так вот... Я тоже вас люблю... Глаза Моцарта и Сальери встретились. Серые и синие. Но вдруг в синих глазах что-то погасло. Руки перестали будь крепкими и жизнь ушла. Только призрак улыбки витал на губах молодого Моцарта. И к Сальери пришло осознание... Он позвал: -Моцарт? Моцарт... Моцарт! Антонио кричал. Звал Моцарта. Звал по имени. Легонько встряхивал Амадея. Он не мог смириться с тем, что его больше нет... Он не мог смириться с тем что яд всё же добрался до сердца... Но вот на крики Антонио сбежались соседи. Сальери удалось незаметно скрыться. Через день, 6 декабря состоялись похороны. Сальери всё оплатил. Хоть он и не был очень богат, он оплатил всё. И крест и гроб и так далее. На похоронах Сальери плакал больше всех. Позже маэстро навещал могилку Моцарта каждый день. Каждый день приходил с цветами и плакал... Много плакал...