Вечное нападение

Месяцем ранее

      Когда человек осознает, что происходящие приятные события медленно превращаются в одно большое воспоминание, ноющая грусть сразу же поселяется в его сердце. Правда, иногда очень хочется ускорить процесс этого перехода, дабы пытка реальностью завершилась раньше положенного срока. К примеру, с Хизер это произошло в первый же день знакомства с Нейтом. В будущем она не раз корила себя за то, что села за первый попавшийся стол шахматных соревнований. Именно за тот стол, где сидел Нейт.       Первым делом Хизер в приветствии протянула руку, однако рукопожатия за этим не последовало. Он не хотел жать ей руку потому, что плевал на нормы приличия? Или потому, что она была женщиной? В любом случае, по правилам многих парных видов спорта, без рукопожатия матч может начаться, но не может закончиться. Бросив удивленный взгляд на Нейта, девушка спустя секунды смущенно отвела глаза. Рассматривать доску оказалось проще, чем его заносчивого вида физиономию.         Блокнот для записи ходов пустовал, бесцельно валяясь на столе. Ему он попросту не был нужен. Нейт наизусть помнил не только свои ходы, но и ходы соперника. Шариковая ручка использовалась им в качестве барабанной палочки. Ею он отбивал импровизированный ритм, тем самым сбивая противника с толку. Это элемент устрашения – играть победный марш задолго до объявления результатов поединка. И нет, Нейт не был прорицателем. Просто он верил в то, что капание на мозги работает ему на руку. На Хизер этот трюк действовал согласно весьма прозрачным прогнозам Нейта: девушка путалась в собственных фигурах, бросала частые взгляды на секундомер и нервозно прятала трясущиеся руки.       Иногда чтобы прочувствовать поле битвы, перед началом отсчета времени шахматисты поочередно прощупывают каждую фигуру. Магнус Карлсен, гроссмейстер и чемпион мира, к примеру, перед началом каждой игры выполнял два обязательных ритуала: делал небольшой глоток воды из бутылки и поправлял все шестнадцать фигур своего поля, вплоть до последней пешки. Трогая обработанное дерево доски, игрок меняет прошивку собственного подсознания. Извилины шевелятся активнее, и шахматист осознает: это его поле, его партия и его потенциальный выигрыш.       Хизер подперла подбородок рукой, накрывая ладонью плотно сжатые губы. Известные ей ритуалы не работали, а молитвы не помогали. Видимо, как раз сегодня, на ее беду, фортуна невинной искренности предпочитает надменность и высокомерие.       Блеклые оранжевые баннеры загораживали свет, медленно струящийся из огромного библиотечного окна. Запах старых книг и пыли перебивал крепкий мужской парфюм. Шахматный турнир состоял из двадцати столов, сорока стульев и шестисот сорока фигур. Периодически облако мыслей игрока развивал шорох секундной стрелки, приводимой в движение хитроумным строением механизма контрольных часов. От высоких стен зала отражалось неравномерное топанье фигур, как если б вы находились посреди ипподрома, окруженные скаковыми лошадьми. Человеческих голосов не было слышно совсем.         Обдумывание ходов Хизер, напротив, нехило развязывало Нейту язык. — Сдаться не хочешь? — его белая пешка переместилась с e2 на е4. — Нет, — черная пешка Хизер заняла клетку е5. — Жаль, — конь переместился на f3, — Думал, здорово сэкономим время.       Хизер защитила фигуру, подстраховав ее пешкой. Нейт вывел на поле боя еще одного коня. Девушка отразила его ход – черный конь занял клетку f6. Белый офицер на с4, черный офицер на e6. После обмена клетку е6 заняла пешка Хизер. Потерянная фигура девушки громко стукнулась дном о кнопку таймера. Нейт тем самым остановил отсчет времени. Помимо шахмат, любимым его занятием оставалось психологическое давление на оппонента.       Пешка Нейта обосновалась на d4. Хизер передвинула второго коня на клетку c6. Белая пешка сделала шаг вперед, пригрозив коню Хизер безвозвратным уходом с поля. Ход на d5 – и они вновь разменялись. Далее конь на a4, в одном шаге от нападения белой пешки на a3. Отступление лошади на а6, сопровождаемое ядовитой ухмылкой Нейта. Вероятность победы – 46%. Согласно субъективным прогнозам Хизер, естественно.       Рокировка. Нейт отстукивает совсем недавно придуманный им марш, пока Хизер в раздумьях треплет прядь темных волос. Далее снова размен пешек на с6. Украдкой девушка попыталась прочитать дальнейшие намерения на лице соперника, но быстро осеклась – сделать это не представлялась возможным. Лицо Нейта выражало ровным счетом ничего. — Сплошные жертвы, — он передвинул короля на е2, — прямо одиннадцатое сентября.       Нейт разговаривал не с ней, а скорее произнес эту фразу в пустоту. В пределах сознания ей явно было тесно. Хизер молчала, обдумывая ход, однако в глазах ее отражалось удивление. После нескольких перемещений фигур по шахматному полю у Нейта появилось преимущество в виде одной черной пешки. Кроме того, Хизер был поставлен шах. Постукивание ручки о поверхность стола усилилось. Нейт улыбался. — Извини, что предлагал сдаться вначале. Тогда я даже не подозревал о твоей мазохистской любви к унижениям...       Хизер закрыла короля офицером, переместив его на клетку e7. Белый ферзь на с6. Снова шах. С прискорбием Хизер посмотрела на свои ничем не защищенные фигуры. Образовалась вилка: королева Нейта угрожала уничтожить и коня и ладью Хизер. После того, как она отведет от короля удар, соперник заберет одну из фигур. Вероятность победы Хизер стремительно снижалась, словно готовящийся к экстренной посадке самолет. Всего 33% и отставание от Нейта на две черных пешки.       Черный ферзь на d7. Нейт ожидаемо забирает ладью, и, что ни капли не удивительно, ставит шах. Молчаливая задумчивость Хизер контрастировала с его тяжелыми вздохами и глухим цоканьем. Черная королева на d8, белый ферзь на с6. Опять шах. Хизер заведомо попрощалась со своим несчастным конем, одиноко стоящим у края доски. Черный ферзь ступил на клетку d7, и в полку у девушки вновь поубавилось фигур. Зато на столе, возле правой руки Нейта, к часам тянулась целая шеренга черных шахмат.       Пешка на g5. Размен белого коня на офицера Хизер. Равноценно ли? Возможно. Хизер не осознавала до конца: для нее классическая партия превратилась в рапид. Вероятность победы – 19%. Хизер казалось, что она чувствует горелый запах плавящихся нейронов. Мозг Хизер больше не позволял ей вести вдумчивую игру. Если панику представить огромным озером, то Хизер, можно сказать, погрузилась в него с головой.       Ладья на е1. Король Хизер вновь оказался под боем. Ее ладья на g8, ладья Нейта на e7. Черный ферзь на f5. Королева Нейта d6. Ферзь бьет солдата на g5. Белая королева на d8. Шах и мат. Крест черного короля Хизер коснулся доски. Марш Нейта, наконец, затих. — Знаешь, может, ты хоть какое-то удовольствие от игры доставишь своему сопернику, если в следующий раз оденешь топ покороче.        Щеки девушки побагровели. Бульон чувств, что кипел внутри нее, готов был выплеснуться в любую секунду. Это нокаут. Чтобы не упасть в глазах Нейта и целого скопища шахматистов, Хизер немедленно встала из-за стола и, не проронив ни слова, покинула зал. На улице ее пылающее от стыда лицо холодом обдала осенняя стужа.       Девушка готова была поклясться, что от нее, как от горячей кружки с чаем, тонким облаком ввысь тянулся пар. Когда температура тела нормализовалась, Хизер пришла в себя. В окна старой библиотеки стучалась ранняя зима. Хизер поняла это, когда ощутила покалывание нижних конечностей. Ей давно пора было идти домой, но что-то удерживало ее, заставляя спиной подпирать тяжелые железные двери у входа. Позвоночник девушки оледенел и, словно наполненный водой шланг, потерял прежнюю гибкость. — Героиновый шик в прошлом, — Нейт произнес фразу, обращаясь не к ней, а скорее к обитателям серого ноябрьского неба, — воспаление легких – вот новая мода столетия. — Эй, — Хизер широким шагом пыталась наверстать появившиеся между ними расстояние, - Подожди.       Девушка придержала его за локоть. Нейт, на удивление, остановился, хотя, будь это кто-то из сверстников со школы, удар в челюсть и затяжная драка не заставили бы себя ждать. В его взгляде читалось удивление, которое он быстро погасил, дабы не дискредитировать самого себя. Хизер пришла к мысли, что девушки намеренно дотрагивались до него очень редко, и едва сдержала расплывающуюся на лице улыбку. — Какой у тебя рекорд? — Хм, — прежде чем ответить, Нейт посмотрел на нее вопросительно, —четыре раза подряд, не меняя руки. — Я про шахматы, — Хизер поежилась от холода, — у тебя есть разряд или вроде того? — Оказывается, ты и вне игры тупишь не меньше. Наличие разряда определяет рейтинг, — Нейт оглянулся по сторонам, будто бы боясь, что их застукают, — а свой рекорд я тебе уже назвал.       Хизер не нашла, что ему ответить. Нейт, резко повернувшись, прошагал в сторону одинокой автобусной остановки. Девушка последовала за ним. Ни одного автобуса даже не было видно: густой туман осел на центральных улицах города. Хизер чувствовала нарастающее раздражение Нейта, но воспринимала его, как костер, о который можно было греть озябшие руки. — Так какой у тебя рейтинг? — Я скорее отвечу, какого оттенка сейчас твои губы, — Нейт указал на край мокрого асфальта пальцем, — те, что на лице, естественно. — Нейт... — Не помню, что бы я назывался. — Я в списке участников посмотрела, — Хизер топталась на месте, пытаясь выгнать холод из тела, — Скажи, пожалуйста, свой рейтинг. — Если я назову, обещаешь отстать? — Да. — 1978 по Эло, — Нейт скоро поднялся с лавки автобусной остановки, и, потеряв надежду дождаться своего автобуса, направился вдоль по опустевшей из-за непогоды улице. — Довольно высокий, — Хизер вновь поравнялась с ним в шаге. — Конечно. Учитывая, что я его из головы выдумал. — То есть, ты... — Не веду задротский учет, в точку! — неожиданно Нейт притянул Хизер за руку, отчего та, в сопротивлении, попятилась назад, — Теперь я могу идти?!       Хизер чувствовала, как его пальцы впивались в кожу даже сквозь толстый свитер. Вспышки его ярости были похожи на бенгальский огонь: свеча гнева горела не долго, но довольно ярко. Хизер пришлось сощуриться, чтобы искры не пересекли слизистую глаз. Рассмотреть его лицо вблизи ей не хватило смелости, поэтому все, что она видела – собственные буро-рыжие кеды, пыльный гравий под ногами и вчерашние дождевые лужи, покрытые тонкой радужной пленкой. Держать Нейта возле горючего, легковоспламеняющегося вещества было опасно, а поэтому Хизер пришло в голову на время притвориться громоотводом. — Дело в том, что я - часть научной школы НСИ. — Пожалуйста, не говори, что шахматы – та дисциплина, на которой ты специализируешься, иначе я потеряю веру в человечество. — В том то и дело, что нет, — по лицу Нейта пробежала тень наигранного облегчения. Хизер продолжила. — У нас фигурирует принцип «информационной вместимости» индивида. Короче говоря, для того чтобы писать статьи, выступать и публиковаться, нужно получить хотя бы третий разряд. — Забудь об этом... — Нейт в неуверенности сощурил глаза, будто пытаясь что-либо вспомнить. — Хизер. — Так вот, Хизер, — он поправил воротник собственной рубашки, — Я понял, к чему ты клонишь, но ничем помочь не могу. Ты безнадежна. — По сравнению с тобой, я, конечно, бездарность, — у Хизер сбилось дыхание, пока она вновь пыталась нагнать его, — Но если ты придумаешь, как добиться уровня хотя бы среднего любителя... — Коэффициент среднего любителя на полторы тысячи меньше твоего актуального отрицательного значения, — Нейт спешно пересек дорогу на зеленый свет светофора, в то время как Хизер осталась на другой стороне перекрестка, — Найми репетитора.       После того, как поток транспорта, словно ручей, растекся по разные стороны шоссе, Хизер твердо ступила на белую полосу зебры. Гул прорезиненных колес затих. Возле столба светофора она ожидала увидеть очевидную пустоту, однако Нейт ее удивил. Он стоял на углу улицы, ожидая ее, словно хозяин мини-маркета, высматривающий потенциальных клиентов. Хизер ускорила шаг. — Ты передумал? — Нет. Мне интересно послушать условия этой странной сделки и план, заранее обреченный на неудачу. Не просветишь? — Знала, что ты мне не откажешь, — на лице Хизер загорелась улыбка, — Я думаю, конечные цифры и коэффициенты не так важны. На меня обратят внимание, если обыграю Вивьен Рудс, она младший председатель совета нашего научного сообщества. Наверняка, ты не раз ее видел: Вивьен буквально ночует в этом шахматном клубе. Так вот, рейтинг у нее соответствует третьему разряду. Но это же не проблема «наиграть» его за пару месяцев? — В твоем случае и за пару лет не управиться. — Ты, кажется, спрашивал о вознаграждении? Знаешь, у меня были кое-какие сбережения... — Деньги мне не нужны.       Хизер бросила удивленный взгляд на Нейта, а затем нахмурила темные брови. Нейт наклонился и, едва прислонив губы к ее уху, прошептал что-то, отчего глаза у Хизер округлились, словно она услышала дату удара метеорита, который полностью уничтожит жизнь на Земле. Девушка в отвращении отпрянула, а вот Нейт сохранял прежнюю невозмутимость. Расстояние между ними стало равно четырем широким шагам. — И ты думаешь, я на такое соглашусь? — Хизер, давай честно, — Нейт хотел сделать шаг вперед, который предал бы его словам убедительности, но, поймав на себе сверлящий взгляд, передумал, — тебе мало что остается. Выполнение юношеского разряда – это семь классических партий, девять быстрых и одиннадцать игр в блиц, как минимум. И все это в одном турнире, с начальным рейтингом не меньше тысячи и настоящим судьей шахматной федерации. Это та сила игры, которая соответствует довольно высокому уровню мастерства Вивьен сейчас. Это звание, приблизиться к которому за короткий срок ни с одним репетитором-гроссмейстером не получится. Кроме, разве что, меня. — Неужели? — Да. Но если хочешь выкинуть деньги на ветер и разочароваться, пожалуйста. Все в твоих руках. — Слушай, я не собираюсь быть подопытной в экспериментах, движимых твоим либидо, — Хизер поморщилась, видимо вспоминая сказанное Нейтом ей на ухо, — Это отвратительно. — Что ж, — Нейт просунул вторую руку в лямку рюкзака, — желаю удачи в исполнении твоей несбыточной мечты.       Хизер закатила глаза, однако Нейт не застал этого. По мере удаления облака тумана окутывали его непроглядными объятьями. Хизер чувствовала себя запыхавшимся человеком на станции, что поникшим взглядом провожает свой поезд, постепенно набирающий нужную скорость. Возможности похожи на кометы, поймать за хвост которые можно только в воображаемом мире детства. Если же ты взрослый человек, которым Хизер себя, естественно, считала, то строить иллюзии по поводу наилучшего расклада карт в колоде опасно. — Нейт! — Хизер снова перешла на полубег, Нейт обернулся, но не остановился, — Если меня под твоим руководством допустят до турнира, тогда мы обсудим все возможные условия. Обещаю. — Мне нечего обсуждать с тобой, Хизер. И ты не в том положении, чтобы вставать в позу и что-то требовать. Я тебе нужен больше, чем ты мне, не так ли? — в глазах Нейта горели огни азарта, — А поэтому, сейчас ты либо закрываешь рот и соглашаешься на все, либо идешь... своей дорогой.        Хизер часто снился один и тот же сон о том, что ветер умел разговаривать с ней, и часто  приносил вести о давно позабытых или умерших людях. Иногда ночные видения ей казались явью. Безветрие туманного дня, что застало ее врасплох, означало отсутствие возможности спросить совета у воздушного вихря. Он упрямо молчал, тогда, как для Хизер настало время разрушить гнетущую тишину. — Тогда по рукам? — девушка протянула вперед правую руку, будто бы рукопожатие обязывало ее держать собственное слово. — Договорились, — Нейт соединил их ладони воедино, хотя сам не до конца верил в услышанное.