Вэнь А-Ин

      В один из самых солнечных и теплых дней прошедшей осени всему миру следовало помолиться всем известным богам, никак иначе. Следовало не только помолиться, но и преподнести самые шикарные дары богам, только бы рожденное в этот день бедствие не покусилось на их клан. В тот день у Лань Цижэня появилось смутное предчувствие надвигающейся беды. В тот день маленький Лань Чжань, которому было всего несколько месяцев от роду, впервые приподнял уголки своих губ для старшего брата. В тот злополучный день солнце светило ярче, и трава была зеленее. Даже лютые мертвецы и прочая нечисть попряталась по своим пещерам и обителям. Только никто не обратил на это внимание.       Смутное предчувствие на то и было смутным, что от него отмахнулись, словно от навязчивой мухи. Совсем крошечная улыбка младшего брата вызвала волну умиление от Лань Хуаня и толпы нянек, которые присматривали за двумя маленькими Нефритами. Даже странно теплой погоде нашли объяснение, что природа дала людям насладиться последним осенним днем. Только помолиться все-таки стоило. И дары преподнести. И, желательно, уехать из Китая.

***

      Когда Вэнь Жоханю объявили о рождении наследника клана, а также скоропостижной смерти жены, он лишь холодно взглянул на слугу и махнул рукой, вновь склоняясь над бумагами. Почти никаких чувств ни от первой, ни от второй новости он не испытал. Лишь на пару секунд промелькнула мысль, что у него теперь есть сын, а жена больше не нужна и никто не сможет заставить его вновь пройти через этот ад.       Почившая госпожа Вэнь хоть и была на редкость прекрасной женщиной внешне, внутренне она больше походила на забитое и ожесточенное животное, которое не кормили несколько дней. Девушка была продана в клан Вэнь за долги своего азартного отца и вскоре смогла привлечь тогда еще наследника Жоханя внешне, маленькими шажками пробираясь по карьерной лестнице от служанки до фаворитки наследника, а после и главы, клана. Госпожа Вэнь была искусна в танцах, вышивке, чтении стихов, переговорах, а также в актерском ремесле. Даже слишком хороша в последнем, что и стало ее главной ошибкой.       Стоило только жениху и невесте поклониться трижды, как истинная сущность теперь уже жены не заставила себя долго ждать. Из милой и кроткой девушки она превратилась в монстра, срывающего свою злость и ненависть на всех окружающих ее людей.

Вэнь Жохань сначала был обескуражен такой резкой переменой, а потом и вовсе в ярости. К его счастью, понести госпожа Вэнь смогла сразу после брачной ночи. Стоило только узнать Жоханю об это новости, как он открестился от жены и больше ее не видел.       Мужчина тяжело вздохнул, выныривая из неприятных воспоминаний, и огляделся. Слуга отбыл из кабинета также незаметно, как и вошел в него, еле слышно прикрыв за собой дверь. Вэнь Жохань посмотрел на исписанные листы перед собой, где, задумавшись, успел поставить небольшую кляксу и, нахмурившись, потер точку между бровей.       Прошло еще немного времени, прежде чем глава клана смог себя перебороть и решил все же взглянуть за новорожденного наследника, а также проводить жену в последний путь в этой жизни. Никаких обрядов устраивать для этой женщины желания не было, но еще не больше не хотелось потом разбираться с злобным духом, которым она, без сомнений, станет, поэтому из двух зол пришлось выбирать меньшее. Мужчина встал из-за стола, выкинув испорченный лист, и направился по коридорам до покоев своей бывшей жены.       Кто бы что ни говорил про жестокость и беспощадность клана Вэнь, на деле дела обстояли несколько иначе. В резиденции своего клана что глава, что его приближенные появлялись крайне редко, в основном для ежегодного Совета Кланов или особо важных аудиенций. Все свое время они проводили в огромном поместье клана Вэнь, находящимся за двести сорок ли от Безночного города, жили волне себе хорошо. В поместье клана постоянно находились ветви целителей, охотников и телохранителей, а также многочисленные слуги, которые все эту ораву заклинателей должны были не только обслуживать, но и постоянно выслушивать вечные перепалки разных ветвей.       Целители постоянно ругались на охотников, мол вечно их нужно латать: ни дня отдыха, работаем без выходных и проходных, а они морды кривят от горьких вонючих отваров и жалостливо вздыхают, мол уберите от меня эту гадость, кидались склянками в безалаберных пациентов и горестно вздыхали о своей несчастной участи с этими придурками.       Охотники не меньше высказывали о целителях, что те надоели ворчать и могли бы молча делать свою работу, а не выносить им мозг каждый раз, и вообще как хотим, так и работаем, главное — результат, сидели бы в своих кабинетах и не возникали. Телохранители же тихо стояли в сторонке с лицами «Мы не знаем этих идиотов, мы тут не при чем, заберите нас отсюда, мы не знаем, как тут оказались».       И хоть казалось со стороны, что эти ветви терпеть друг друга не могли, а постоянные стычки были наполнены лишь взаимными презрением и ненавистью, по факту это было не так. В лечебнице долго никто не задерживался, целители быстро всех ставили на ноги и пинком под зад вышвыривали из своей обители, продолжая углубляться в медицинские трактаты и ища новые способы лечения. Охотники на заданиях не лезли на рожон без реальной необходимости, чтобы не прибавлять целителям и без этого нескончаемую работу. Телохранители стояли каменной стеной за своими господами, злобно зыркая на всех, кто посмеет не так взглянуть на выходцев их клана, вне зависимости от пола, возраста и власти сопровождаемой особы.       Дружной семьей их назвать было сложно, а если и можно, то с огромной натяжкой, но своих они никогда в беде не бросят.       Поэтому, лишь ступив на этаж, где находились покои новорожденного наследника, и уже издалека слыша очередную перепалку между целителями и теми, кто лишь недавно был выпнут из лекарского павильона, Вэнь Жохань ни на грамм не удивился. Когда он подошел ближе, то смог разобрать крики двух заклинателей и недовольное переругивание еще нескольких. — Я тебе в следующий раз вторую ногу сломаю без обезболивания! — Как страшно, прям напугала. Ты, кроме корпения над книжками да приготовления отравы своей, ничего не можешь! — Ах ты! — Женщина в белом ханьфу с красными узорами по подолу злобно зыркнула на стоящего рядом мужчину, вытащила из складок одежды три тонкие длинные иглы, блеснувшие в свете заходящего солнца, и ядовито улыбнулась. — Ничего не умею?! — взревела она и понеслась на незадачливого противника. — Я тебе сейчас покажу, скотина, как я ничего не умею! Будешь у меня подопытным кроликом! — Опять эта психованная меня убить хочет! — Мужчина, ловко лавируя между собравшимися людьми, принялся убегать от врача.       Вэнь Жохань проводил их взглядом, пока парочка не исчезла за поворотом, и обратил свой взор на оставшихся. Те мгновенно притихли и приняли максимально вежливую позу, одновременно стараясь пихнуть соседа, если это был представитель другой ветви, и поклонились. Мужчина лишь покачал головой. — Как ребенок? — Все хорошо, глава, родился здоровый мальчик. — Один из целителей сделал шаг вперед. — Госпожа Вэнь, к сожалению, скончалась. У нее открылось внутреннее кровотечение. Приносим свои соболезнования, глава.       Глава ордена открыл было рот, чтобы сказать «хорошо», но с тихим клацаньем закрыл. Нормально ли было в такой ситуации сказать «хорошо»? Он очень сомневался. Пусть никто в клане не любил эту истеричную особу, но открыто показывать свою неприязнь не решались. — Благодарю за старания. — Мужчина церемониально поклонился целителям, некоторые из которых до сих пор не успели переодеться после тяжелых родов и были испачканы в крови. — Подготовьте все к прощальной церемонии. Могу я сейчас увидеть ребенка? — Конечно, глава, — улыбчивый старичок махнул рукой в сторону соседних дверей. — Нянечка, скорее всего, уже закончила омовение и кормление ребенка. Сейчас он, вероятно, спит.       Вэнь Жохань кивнул и направился в указанное помещение.       Детская представляла собой просторную комнату в светлых тонах. Недалеко от большого окна, закрытого плотными светло-серыми шторами, стояла белая колыбельная, прикрытая легким полупрозрачным балдахином, около которой сейчас тихо ворковала нянечка, с нескрываемым обожанием смотря на ребенка. Недалеко расположились несколько сундуков с детскими вещами, по другую сторону стояли парочка объемных коробок со всевозможными игрушками, которые через пару месяцев заполонят всю детскую. На светлом полу лежал мягкий ковер.       Глава клана окинул помещение незаинтересованным взглядом и устремился к колыбельной. Нянечка, пухлая миловидная женщина, лишь завидев мужчину, поклонилась и отошла от кроватки. Жохань, кивнув на приветствие, склонился над светлым покрывальцем, глядя на спящего ребенка с короткой копной черных слегка вьющихся волос и пухлым личиком немигающим взором. «Какой он… Маленький» — пронеслось в мыслях мужчины. Малыш заворочался на простынях, видимо почувствовав пристальное внимание к своей персоне, и с зевком открыл светло-серые глаза, впиваясь взглядом в склонившегося мужчину. Ребенок пару раз моргнул и беззубо улыбнулся. От солнечности этой детской улыбки защемило сердце. Мужчина несколько мгновений смотрел на малыша, понимая, что без его ведома и дозволения этот маленький комок проник в сердце и явно не собирался оттуда вылазить. — Ох, проснулся. — Негромко протянула нянечка, на что младенец агукнул, и обратилась к главе. — Не хотите взять его на руки?       Жохань несколько заторможенно кивнул, не отрывая взгляд от малыша, и чуть отошел в сторону, давая женщине возможность подойти к ребенку. Она аккуратно взяла малыша, поддерживая его голову, и обернулась к мужчине. — Глава, смотрите, вот так нужно держать ребенка. Обязательно поддерживайте голову. Сам он еще держать ее не может. — Нянечка показала правильное положение рук и передала сверток с младенцем Вэнь Жоханю.       Глава Вэнь оторопело посмотрел на сверток в руках. Малыш продолжал солнечно улыбаться и рассматривать свою новую няньку, что-то весело агукая. В груди новоиспеченного отца что-то дрогнуло и ухнуло вниз, прежде чем он понял. Что-то щемяще нежное прокралось в его сердце при взгляде на маленького человека сначала в кроватке, а потом в своих руках.       Малыш что-то весело щебетал, пока у его отца в голове крутились шестеренки, и тянул свои крохотные ручки к длинным темным волосам взрослого с явным намерением их подергать, уж больно они казались ему интересными и, возможно даже, вкусными. Вот только этот самый взрослый понял это только в тот момент, когда почувствовал явное жжение где-то в висках, пряди с которых маленькая ручка с упоением дергала и пыталась засунуть в беззубый рот, чтобы попробовать. Вэнь Жохань аж охнул от неожиданности, а нянечка прикрыла рукавом рот, чтобы не показывать главе ордена свои смешки.       Мужчина беспомощно смотрел на мальчика, который только родившись решил, что его отцу длинные волосы не особо-то и нужны. И вообще они вкусные! — Малышу нужно имя, глава. — Неуверенно протянула нянечка.       Мужчина задумался на несколько минут. Имя ребенку никто не выбирал, поскольку это была прерогатива матери, а она не горела желанием вообще быть как-то связанной с этим малышом. Иногда даже складывалось ощущение, что она только и ждет, что случиться выкидыш. — А-Ин. — Прекрасное имя, глава. — Женщина глухо хихикнула над оригинальностью этого имени, но вслух ничего не сказала. — Перенесите детскую комнату в соседние покои от моих. — Вэнь Жохань не отрывал взгляда от младенца, что продолжал держать в ручках прядь волос, слюнявя ее и дергая. — И поскорее. — Глава, вы уверены? Младенцы очень шумные. — Женщина вопросительно взглянула на главу и вздохнула, поскольку поняла, что не очень-то ее и слушают.       Жохань перехватил удобнее сверток с ребенком и вышел из детской комнаты, угрожающе шикнув на разошедшихся в своих баталиях подчинённых. Подчинённые же в свою очередь проводили главу клана внимательным взглядом и, стоило ему скрыться в другом коридоре, переглянулись. Кто-то хотел открыть рот, чтобы что-то сказать, но его желанию не суждено было сбыться, потому что тонкая игла пронзила его тело, и он, возмущенно замычав, свалился к ногам своего оппонента. — Я победил. — Ехидно улыбаясь, пропел соперник. — Ах, ты, крыса! — Взревел товарищ проигравшего и бросился на него. Только замолчавшая перепалка разразилась с новой силой.