Вэнь А-Ин

— А-Сянь! — Наследник клана Вэнь обернулся на голос, прервав беседу с кем-то из гостей, имени которого он даже не запомнил, и встретился взглядом с девушкой со светло-карими глазами и нежной улыбкой. Она помахала рукой, зовя подойти к ней, и Вэнь Усянь подчинился, извинившись за столь скорый уход. Рядом с Цзян Яньли стояли члены клана Цзян и Вэнь Жохань. Цзян Чэн выглядел немного смущенным, но безумно довольным, а его старшая сестра изображала неудержимую радость от предстоящего. Мадам Юй и глава ордена Цзян вели себя поспокойнее, но даже они улыбались. Семья Цзян, несмотря на не очень удачное знакомство, приняли его как родного. Никто не озвучивал это, но все понимали, что за недовольством мадам Юй скрывалась забота, а ворчание Цзян Чэна означало беспокойство за своего названного брата. Во время своих частых визитов в Пристань Лотоса ни раз, и даже не два, Вэнь Усянь вляпывался в неприятности вместе с наследником принимающего клана, будь то простые травмы после многочасового спарринга или случайно сожжённая до тла лодка, взятая покататься у бедного продавца. Цзян Чэн вечно ворчал о своем неугомонном друге, но никогда не бросал его, ни во время уличных драк, развязанных с целью защитить очередную девушку, ни во время разбора очередных полетов его матери, а после наказаний. Усянь в какой-то момент чуть ли не поселился в Пристани Лотоса, не желая расставаться с другом. И не позволял Вэнь Цин и Вэнь Нину забрать его домой или уехать домой самим, поэтому для каждого из неугомонной троицы (хотя неугомонный был только один) были выделены их собственные покои, которые больше, кроме них самих, никто и никогда не занимал. Усянь подошел ко своей второй семье и отцу и ответно улыбнулся. Глава Цзян вопросительно посмотрел на свою супругу и, увидев в глазах жены явное одобрение, преподнес Вэнь Ину небольшую продолговатую коробочку, обвязанную красной лентой, точь-в-точь как в волосах юноши. Коробочка по весу оказалась довольно легкой, и с не иссякающим любопытством юноша развязал упаковочную ленту и открыл коробку. И обомлел. На мягкой сиреневой подкладке в центре коробочки лежал колокольчик ясности. Маленький колокольчик с девятилепестковым лотосом, выгравированным на нем, и бело-красной гладкой кисточкой. От колокольчика веяло приятной светлой ци. Глаза застелила мутная пленка. Сердце приятно кольнуло. Сбоку послышалось копошение, а после, через пару секунд, его стиснули в крепких объятиях. Цзян Чэн похлопал его по лопаткам и отстранился. Усянь попытался проморгаться, чтобы убрать слезы, но не получилось. Он стер слезы дрожащими руками и с благодарностью посмотрел на отца и супругов Цзян. — Спасибо. Я… — Голос задрожал. Колокольчик ясности тихо звякнул в коробочке. Усянь постарался собрать мысли в кучу и низко поклонился. — Спасибо огромное, я буду это помнить всю жизнь. Мадам Юй по-доброму улыбнулась, чуть не закатив глаза, и мягко обняла своего почти второго сына. То насколько быстро она привязалась к этому непоседливому ребенку, поначалу ее пугало, но женщина быстро осознала, что не привязаться к этому мелкому проказнику просто невозможно. Он гостил в Пристани Лотоса порой больший промежуток, чем в Безночном Городе или поместье клана Вэнь. Отец его, конечно, был этим слегка недоволен, но понимание, что сын полностью ему доверяет, а так же, что на занятия он ходит наравне с Цзян Чэном его успокаивало. Его сын — гений заклинательства, этого не изменить и это знают все. У его сына феноменальная память, и с этим спорить было невозможно. Его сын был подарком с небес. Правда, слишком взбалмошным подарком. — Отец… — Усянь взглянул на отца и сделал шаг вперед, слегка осторожничая, не подозревая, что данный подарок был обговорен с ним. Мужчина легко улыбнулся и приобнял сына. — Все хорошо. — Вэнь Жохань потрепал юношу по голове, растрепав прическу. Глаза Усяня блеснули. Он знал, что его тут любят, но такого он все равно не ожидал. Колокольчик ясности был сродни нефритовому жетону Гусу Лань. Колокольчики ясности получали все ученики клана Цзян, а также, как отличительный знак их носила главная семья ордена. У учеников они были светло-сиреневыми, а у главы и его ближайших родственников фиолетовые. Колокольчик Усяня был выполнен в цветах клана Вэнь, как бы обозначая, что теперь данные кланы союзники, а Вэнь Усянь всегда будет почетным гостем Пристани Лотоса, что бы не случилось. Юноша чуть дрожащими руками смог прицепить колокольчик на пояс своего ханьфу и чуть качнулся, вызывая звон. Белые полы ханьфу взмыли вверх, стоило наследнику солнечного клана снова покрутиться. Парень радостно подпрыгнул, заставляя колокольчик без остановки звенеть, явно гордясь подарком. Мадам Юй и глава Цзян лишь довольно переглянулись, отправившись общаться с гостями. — Усянь! Перестань! — Цзян Чэн схватил названного брата за плечи и пригвоздил к земле, не обращая внимание на недовольство юноши. — Ты либо взлетишь, либо упадешь. Ни в первом, ни во втором случае никто тебя ловить не будет, как в прошлый раз, и ты снова разобьешь себе нос. — Усянь уже хотел было что-то ответить. — А-Сянь, — Цзян Яньли поспешила урезонить очередной назревающий шутливый спор между друзьями, — поздравляю тебя с днем совершеннолетия. — Девушка заключила юношу в крепкие, насколько позволяла прирожденная хрупкость, объятия и аккуратно погладила волосы, чуть приглаживая растрепанную прическу. — Кажется, с тобой кто-то хочет поговорить. — Девушка хитро сверкнула глазами и развернула юношу на сто восемьдесят градусов. Перед глазами сначала пронеслось множество цветных пятен, из которых состояли гости праздника, а потом взгляд упал на подходящего к нему парня, чуть постарше самого Усяня, в белоснежно-голубых одеяниях клана Лань. На лбу, сверкая белизной, покоилась облачная лента с вышитым узором, а чуть ниже спадали две идеально-ровные прядки волос. Глаза орехового цвета смотрели на одного из именинников с небольшой веселой усмешкой, а губы вытянулись в мягкой улыбке. Позади пришедшего мелькали другие адепты клана Лань. Усяню хватило секунды, чтобы взлететь до небес от радости, а потом за мгновение упасть на твердую землю. Это не Лань Чжань. Это Лань Сичень. — Приветствую наследника клана Вэнь. — Лань Сичень учтиво поклонился. — Приветствую наследника клана Лань. — Вторил его жестам Вэнь Ин, стараясь не показывать своего разочарования. Он все же надеялся, что Лань Чжань придет на такой важный для Усяня праздник. — Благодарим за приглашение, молодой господин Вэнь. К сожалению, мой младший брат не смог присутствовать из-за плохого самочувствия. Прошу нас извинить. — Наследник Лань вынул из-за пазухи небольшую коробочку, обтянутую белой лентой с искусно вышитыми облаками явно ручной работы. — Лань Ванцзи просил передать вам его искренние сожаления и поздравления, а также это. — Сичень протянул коробку Усяню. Тот вежливо улыбнулся, приняв коробочку. — Надеемся, что подарок придется вам по вкусу. — Непременно, Цзэу-цзюнь. — Я хотел бы передать еще подарок лично от меня. — Ореховые глаза блеснули весельем. Наследник клана Лань передал Вэнь Ину небольшой конверт, заставив того нахмуриться. — Уверен, вам понравится. — Надеюсь, что это так. — Усянь забрал конверт и улыбнулся. — Благодарю за дары, было очень приятно. — Лань Сичень вернул улыбку и откланялся, все еще сверкая весельем в глазах. Решив открыть подарок Лань Ванцзи в своих покоях в одиночестве, он передал невысокому мальчику-слуге коробочку и наказал отнести в его комнату, когда как сам обратил внимание на тонкий конверт. Истинно белый кусок бумаги украшали инициалы Вэнь Ина по вежливому имени и характерная бело-голубая печать ордена Лань с белым облаком в центре. Конверт был небольшой, и что странно, это был конверт. Обычно такими пользовались редко, лишь в случаях приглашения в клан именитых заклинателей либо в качестве членов, либо почетных преподавателей, реже — для брачных контрактов. Неужели? Да, ну, не может быть. Усянь даже усмехнулся своим мыслям. Решив не тратить больше времени на раздумья, а то придет еще к какого-нибудь невероятному выводу по дурости, он сломал ланьскую печать и вытащил девственно-белый лист с большими буквами «Приглашение в Облачные Глубины». Усянь несколько раз глупо хлопнул глазами, открыл и закрыл рот и выронил из ослабевших рук лист. Мысли быстрым ворохом проносились в голове. Приглашение? В Облачные Глубины? Он был изгнан (хотя тут скорее будет правильно выгнан) из них пять лет назад! Он сможет увидеть Лань Чжаня? Это сон? Может, он ошибся при прочтении, заменяя действительное на желанное? Усянь быстро поднял листок и ошалело посмотрел в сторону, куда ушли представители клана Лань. На миг ему показалось, что ореховые глаза ему подмигнули, но лишь на миг и, скорее всего, лишь показалось. Юноша резко повернулся к отцу, вопросительно глядя на него. Вэнь Жохань только улыбнулся глазами и кивнул. Так это правда? — Чего ты так застыл? — Цзян Чэн шлепнул Вэнь Ина по плечу и взглянул на листок в руках. — О, у меня тоже такой. Недавно прислали. Чего ты так реагируешь? — Друг на пару мгновений задумался, а потом удивленно посмотрел на Усяня. — Ты же говорил, что тебя оттуда отец забрал с подачки Лань Циженя! — Я… Да… Я не знаю… — Мозг наследника клана Вэнь явно работал на пределе своих возможностей, пытаясь понять, как такое получилось. Старик Лань и правда никогда не приглашал учеников обратно, после того они те покинут Облачные Глубины, по своей воли или нет, а тут такое. Было страшно даже представить, что с ним сделает старый учитель Лань, если снова увидит на пороге Облачных Глубин с сундуками. — А-Ин, что-то не так? — Детское имя резко отрезвило путающийся в догадках мозг, и Усянь резко поднял голову от листка, куда снова устремил свой взор, внимательно вглядываясь в явно веселящегося от всей ситуации отца. — Как? — Тихо выдохнул Вэнь Ин. — Договорился с выполняющим обязанности главы, а он с Лань Циженем. — Что отцу пришлось навешать на уши бедного Лань Сиченя даже спрашивать не хотелось, а уж что сам Лань Сичень навешал на уши Лань Циженя и подавно. — Спасибо, отец. — Глаза снова застилала пелена, которую Усянь быстро сморгнул и устремился к отцу, сжимая того в объятиях. — Спасибо, спасибо, спасибо. Мужчина прижал к себе сына, аккуратно поглаживая того по волосам, стараясь не испортить прическу. В его памяти еще были свежи воспоминания выплаканных красных глаз ребенка и его почти безжизненное лицо после приезда из Облачного края. Слишком больно было смотреть, как маленький А-Ин старается выводить каждый иероглиф, хотя обычно не особо заботится о своем почти нечитаемом почерке, отправляет письма чуть ли не каждые две недели, рассказывая о своих приключениях и проделках, и с большой надеждой ждет ответ от своего друга, угасая на глазах, не найдя в пачке пришедших писем заветного ответа. И почти невозможно было признаться, что ни одно письмо не покинуло Безночного города. Да, и Лань Цижень тоже, несмотря на всю свою внешнюю строгость, безумно соскучился по мальчишке и был очень огорчен их расставанием, но тогда была веская причина. Усянь отпрянул от отца, выглядя до неимоверного счастливым, и, поцеловав того в щеку и подхватив недовольного подобным Цзян Чэна, устремился в гущу толпы. Вэнь Жохань проводил сына нечитаемым взглядом и присоединился к разговору четы Цзян и госпожи Цзинь. Вэнь Ин, пробираясь сквозь толпу, благодаря за каждое поздравление и таща за собой Ваньина, взглядом искал Цзинь Цзысюаня, прибывшего на торжество с опозданием. Нашелся искомый объект в обществе старшей сестры Цзян Чэна. — А-Сюань, хватит охмурять уже охмуренных. — Вэнь Ин задорно подмигнул покрасневшей Цзян Яньли и схватил закатившего глаза наследника Цзинь. — Идем лучше на улицу, тут душновато. В главном зале резиденции Цзянов, хоть и было достаточно место для размещения всех приезжих на праздник двух наследников, правда было душновато. Многочисленные слуги сновали туда-сюда, разнося закуски и чаши с вином, гости переговаривались между собой, тихо посмеиваясь или сердито шипя друг на друга. — Я могу…? — Чуть неуверенно обратился Цзинь Цзысюань к своей обожаемой невесте. — Конечно, А-Сюань, — Цзян Яньли мягко улыбнулась, смотря на брата и почти-брата, и предостерегла, — только не ругайтесь. — Да-цзе самая лучшая. — Усянь положил руку на сердце. — Обещаем не ругаться. Цзян Яньли тихонько рассмеялась, прикрывая рот рукавом. Усянь переглянулся с друзьями, те, оглядев зал, согласно кивнули и направились в сторону выхода. Пристань Лотоса встретила их яркими огнями праздника. То тут, то там продавцы зазывали покупателей к своим маленьким и большим палаткам, привлекая книгами, одеждой, артефактами и ароматно-пахнущими острыми закусками традиционной Юньмэнской кухни. Усянь прыгал от одного прилавка к другому, шутя с продавцами, под двойной закат глаз своих друзей. — Ты будто тут первый раз! — Не выдержав энергичного названного брата, заворчал Цзян Чэн. Цзинь Цзысюань закивал в поддержку. Вэнь Ин отмахнулся от слов друга и, прикупив несколько кувшинов вина, направился в сторону пирса. Пирс встретил их холодным ветром и свежим запахом озерной воды. Несмотря на праздник, тут было много людей. В основном сидели парочки, любуясь недавно показавшейся луной. Усянь отправился чуть правее, в их небольшое тайное место, куда никто больше не совался из-за риска упасть или нападения речных гулей. Никому не хотелось, чтобы свидание или медитация были нарушены. Усянь плюхнулся на чуть пожухлую траву, ставя кувшины с вином на землю. Несмотря на то, что в Безночном Городе уже в октябре нужно было кутаться в теплые вещи, в Юньмэне холода приходили позднее и были не такими суровыми, как, к примеру в Гусу, где прохладно было иной раз даже летом. Поэтому сейчас хватало силы золотого ядра, чтобы не замерзнуть. — Ты не сумел даже дня проносить свои клановые одежды и не испачкать их, — хмыкнул, приземляясь рядом, Цзинь Цзысюань, — я в тебе не сомневался. — Усянь только пожал плечами и махнул рукой. — Предпочитаю черное. Не видно пятен. — Юноша покосился на друга. — Ты тоже испачкал свои золотые одеяние, А-Сюань. — Как будто в первый раз вернемся грязные и получим от матушки лекцию о том, что мы не ценим труд бедных прачек. — Цзян Чэн сел по правую руку от А-Ина и взял кувшин с вином, одним махом ополовинивая сосуд. — Это мы еще ценим, вспомни, что было в детстве. — Усянь громко засмеялся, забирая кувшин у друга и опустошая оставшееся. — Нам каждый день, и не по разу иногда, меняли одежды. Вот тогда их прям жалко было. — Цзинь Цзысюань лишь фыркнул на это и взял другой сосуд, отпивая из него небольшими глотками и не позволяя нарушителям пространства и тишины забрать его. — Возьми другой. — Усянь повторил фырк друга и взял два других кувшина, один отдавая Цзян Чэну. За легкими разговорами, непрекращающимися шутками в сторону друг друга и дружескими перепалками троица не заметила, как наступил рассвет. Вино, взятое Вэнь Ином, было не слишком крепким, но легкое опьянение все же было. Компания друзей поднялась с прогретой земли, старательно очищая друг друга насколько это вообще было возможно от жухлой травы и земли, и направилась в резиденцию Пристани Лотоса, по пути поставив уже пустые кувшины у прилавка, где они были куплены. Компания потеряла одного из своих участников уже около главного зала, где до сих пор оставалось еще несколько людей, попивающих алкоголь и о чем-то беседующих. Цзинь Цзысюаню было в другую сторону, поэтому, распрощавшись с другом, Цзян Чэн и Вэнь Ин отправились в сторону своих покоев, которые находились недалеко друг от друга. Когда Усяню в далеком прошлом предложили выбрать себе комнату, он без раздумий выбрал покои рядом с наследником Цзянов, на что мадам Юй лишь закатила глаза, прикидывая насколько это вообще безопасно, но лишь махнула рукой, давая свое согласие. После этого, Юй Цзыюань несколько раз пожалела о своем поспешном решении, рассматривая сначала просто невыспавшихся друзей, а потом подорванную комнату Цзян Чэна, который, к счастью, не пострадал. Вскоре после взрыва в покоях наследника Вэнь Ину запретили развлекаться с талисманами в жилых комнатах, на что тот лишь покорно согласился, до сих пор переживая о друге, которого мог поранить или, что еще хуже, вообще убить. Поддерживая друг друга и тихо переговариваясь о том, сколько часов им удастся поспать сегодня, названные братья доковыляли до покоев Цзян Чэна, где и распрощались. А через пару минут Вэнь Ин ввалился в свою комнату, которую уже залил рассветный солнечный свет. Усянь остановился посреди комнаты, любуясь первыми лучами солнца. Солнце было еще недостаточно высоко, чтобы ослеплять своей яркостью, но этого хватало, чтобы комната выглядело волшебно, несмотря на постоянный беспорядок из экспериментальных талисманов. На столе посреди испорченных почерком Усяня бумажек стояла небольшая коробочка, обвязанная белой лентой. Подарок Лань Чжаня! Как он мог забыть? Усянь подлетел к столику и схватил коробку, тут же рухнув на расправленную кровать. Белая гусуланевская лента, почти такая же как у самого Усяня, обвивала коробочку с четырех сторон и завязывалась аккуратным бантом посередине. На крышке идеальным калиграфическим почерком сияла надпись «Для Вэнь Ина». Чуть подрагивающими от волнения руками юноша распустил подарочную ленту, сложив ее рядом с собой, и с замиранием сердца открыл подарочную упаковку. На белой подушечке с вышитыми на ней голубыми облаками, такими же умелыми руками, как и на ленте, чинно восседала пара кроликов-фигурок. Один белый с такой же белой лентой на лбу, а другой черный с алой лентой на длинных ушках.