Знаешь, я теряю свободу, когда теряю тебя.

      Лимонад, принесённый Тентен, приятно охлаждает пересохшее горло. Я поймала на себе уже два любопытных взгляда. Наблюдаю за радостными шиноби, танцующими под очередную песню. Такахаши молчит, а я постепенно начинаю соображать. — А ты чего одна? — Ли ушёл запускать своё имя в бочку после вступительного танца, — подруга хмыкает и с улыбкой добавляет, — Не нужно волноваться обо мне. У тебя тут есть дела поинтереснее.       В ответ на такие слова хочется закатить глаза и красноречиво промолчать. Неужели Тентен думает, что я способна забыть про неё? Мы, можно сказать, притащили её сюда, на этот бал. Точно не для того, чтобы оставить одну. — Поинтереснее? Ты думай, что говоришь.       Такахаши не успевает ответить, как вдруг кто-то напрыгивает на нас сзади, приобнимая за плечи. Мне в ухо прилетает мощная звуковая волна знакомого смеха. Условные рефлексы подсказывают перекинуть подошедшего через плечо. Но нельзя, я ведь испорчу платье и себе, и ей. — Как вы, девчонки?! — Нормально, — хором отзываемся мы, и Яманако, наконец, перестаёт виснуть на наших плечах. — Сай пошёл взять попить, а я тут же к вам! Рассказывайте! — голос Ино звучит настолько воодушевлённо, что я перестаю хмуриться. Видимо, Сай на этот раз прочитал хорошую книжку. — Что рассказывать-то, только начало, — отмахивается Тентен. — Ну не скажи. Харуно, я пока что спрошу только одну вещь. Когда ты научилась танцевать вальс?! — Яманако обвиняюще тыкает пальцем мне в грудь. — Кстати, да, — вдруг оживляется Такахаши.       Подруги смотрят на меня с таким интересом, что я невольно хихикаю, а глядя на недоумённо нахмурившуюся Ино, начинаю хохотать. — Эй! Отвечай! — Ахха… — пытаюсь отдышаться, — я и не умею вовсе, это всё он, ах-ха-ха! — А как? Ну?       Через пару секунд прекращаю смеяться, и объясняю девочкам, как происходила вся эта история с вальсом. Ино смотрит на меня таким взглядом, будто бы я только что рассказала им секреты техники воскрешения. — Саку, со стороны это выглядело так, будто вы всю жизнь с ним вместо тренировок выносливости танцевали вальс, — неуверенно улыбается Тентен. — Шикамару две недели учил эти вальсовые квадраты, и всё равно трясся, как лист осиновый, боясь наложать! А ты сходу? — Не я! Какаши-сенсей. Просто говорил. А я просто делала. Как на миссии. — «Как на миссии», — передразнивает меня Ино. — А вы танцевали? У меня перед глазами всё… плыло, ничего не видела, — неловко отвожу взгляд. — Нет, конечно, мы не умеем. Сай только в книжке читал, но на практике не пробовал, — Яманако хихикает и мечтательно закатывает глаза, — Завтра на мастер-класс пойдём. — Обязательно, моя принцесса. — Мы заметили подходящего Сая ещё издалека, но Ино, стоявшая к нему спиной, вздрогнула от неожиданности. — Вот, взял для тебя молочный коктейль. Яманако радостно принимает стакан из его рук: — А вообще помимо вас танцевали Темари и Шикамару… Пока подруга болтает, Сай останавливает на мне долгий тяжёлый взгляд с немым вопросом. — …Мизукаге с этим пареньком, не помню, как его там, что-то похожее на нашего Чоуджи?       Стараюсь улыбнуться максимально «искренне» по меркам Сая, и утвердительно киваю, мол «ты всё делаешь как надо». -…Райкаге и его секретарша Мабуи-сан, помнишь такую?       Парень улыбается мне в ответ, а я киваю на этот раз уже Ино, ожидающей моего ответа. Песня переключается, и Яманако, зачем-то подмигивая мне, утаскивает Сая куда-то в толпу, махая рукой на прощанье. Мы с Такахаши минуту стоим молча. Потом Тентен выдаёт: — Она от счастья светится. — Ага.       И снова молчим. Песня действительно неплохая, голова сама начинает качаться в такт музыке. Снова ловлю на себе взгляды из толпы. — А где Наруто? Я его не вижу. И не слышу. Подруга косится на меня, потягивая лимонад через трубочку. — Наруто… он, кажется, уговаривал Хинату поучаствовать в этой самой бочке для знакомств…       «Идиотина! Жёлтый придурок!», — начинает вопить моя внутренняя Сакура. Делаю глубокий вдох-выдох. Шаннаро. — …Потом его поймал Киба, и больше Наруто на горизонте не появлялся. «Надеюсь, Киба ему врезал!». Спокойно, Сакура, спокойно. — Поняла. Спасибо за информацию, — отвечаю максимально ровным тоном. — Ох, какая злая, — ухмыляется Тентен и, кажется, хочет ещё что-то добавить, но не успевает. — Сакура-сан! Тентен-чан! Я забросил своё имя в бочку!       Рок Ли как всегда появляется из ниоткуда. У меня руки чешутся кому-нибудь врезать, так что он очень не вовремя. Закрываю глаза, чтобы не видеть этой ослепительной улыбки, ужасно напоминающей мне об одном жёлтом идиоте. — Ли, ты большой молодец, а я, пожалуй, вас оставлю, — на одном дыхании выпаливаю и сбегаю подальше. А точнее, к моему месту на ложе Каге. Наруто обязательно найду, но позже. Желательно в тёмном лесу в двадцати километрах от деревни, чтобы никто не смог ему помочь.       Какаши, стоящий неподалёку от ложа с Райкаге и Казекаге, лишь мельком взглянул на меня, и тут же снова отвернулся к собеседникам. Моё настроение от этого только ухудшается, недовольно плюхаюсь на предоставленный мне стул.       Сейчас он договорит, и точно подойдёт. И что скажу? Даже не могу определить конкретные причины своей злости. Вот и произошло то, чего я на самом деле всё это время пыталась избежать: из-за болтовни Яманако о всяких там «влюблённостях», надумала много лишнего и теперь расстраиваюсь и раздражаюсь, когда мои ожидания не оправдываются. Хотя старалась, очень старалась не ожидать ничего особенного!!! Шаннаро!       Цепляя боковым зрением фигуру в белом, рассматриваю танцующих шиноби, пытаясь найти знакомые лица. Вот там мои знакомые медики из Камня, с которыми я здоровалась перед началом торжества. Эх, сейчас бы поболтать с ними, узнать, как дела. Ого, а там Юмеко с коллегами из госпиталя! Мне надо было идти туда, а не сидеть здесь. Но я упрямо буду ждать, пока Какаши-сенсей удостоит меня хоть взглядом.       А он стоит ко мне спиной, не оборачиваясь, и что-то вежливо отвечает подошедшей Мизукаге.       Через десять минут к нашему столу приносят шампанское, и я беру себе бокальчик. В свете фонариков и луны пузырьки в напитке выглядят очень красиво, разглядываю их, думая о том, насколько же глупо, должно быть, сейчас выгляжу со стороны.       После вальса и так привлекаю много внимания. Такое чувство, будто все на меня пялятся. Конечно, такая популярная личность, как Шестой Хокаге, вдруг танцует с какой-то девочкой! Лично мне бы тоже было интересно на неё попялиться. А после танца она сидит и в гордом одиночестве пьёт шампанское, пока её Хокаге улыбается и болтает с окружающими. Ужас. Пора сбегать.       Залпом влив в себя содержимое бокала, вскакиваю и, обойдя танцевальную площадку, направляюсь в сторону отеля. В голове созрел примерный план дальнейших действий: переодеть туфли на что-нибудь более удобное, написать Тентен и, если она не занята, позвать её погулять вокруг деревни.       До отеля несусь на скорости, нереальной для таких каблуков. Они так громко стучат о дорогу, что стоит мне чуть усилить ток чакры, и каменная кладка полетит во все стороны.       Внутри здания никого нет: ни гостей, ни работников, все на празднике. Улыбаюсь своему отражению в зеркале, идя по коридору, но улыбка выходит какая-то кривая. И почему-то перед глазами всплывает образ Саске, ухмыляющегося также криво. Каждый раз, когда мне тоскливо, он приходит, чтобы меня добить. Посмеяться над тем, как я упрямо пытаюсь жить без него.       На повороте в своё крыло замечаю чью-то чакру. Возле моей комнаты. Мне хватает полсекунды, чтобы понять, кому принадлежит эта энергия, и я, глуша свою, тихо отступаю назад по коридору. — Как уже говорил, шпион из тебя посредственный, — раздаётся холодный голос откуда-то из-за спины, и клон, стоявший возле моей двери, с хлопком рассеивается. — В данной ситуации не я шпионю. Что вы тут делаете? Какаши-сенсей смотрит на меня с укором, а его напряженно-приподнятые плечи расслаблено опускаются вниз. — Что случилось? Почему ушла? — Вопросом на вопрос отвечает плохой шиноби. — Ты на меня злишься, — тихо выдыхает он, а мой мозг взрывается от вопросов, не получающих ответов. — Вы умеете нормально разговаривать вообще? — А ты? Мы несколько секунд сверлим друг друга глазами. Взгляд Какаши-сенсея с каждой секундой тяжелеет. — Идём. Надо поговорить, — решительно заявляет он. — Вот это совпадение! Мне тоже нужно с вами поговорить! Сенсей тяжело вздыхает и направляется в сторону лестницы, ожидая, что я пойду за ним. — Хочу туфли переодеть. — Жду внизу.       Только когда дверь в мою комнату закрывается изнутри, я могу нормально выдохнуть. Как же тяжело дышать, когда он так пристально смотрит. Как будто пытается прочитать мои мысли. И как хорошо, что сенсей этого делать не умеет. Потому что в моих мыслях внутренняя Сакура орёт «Обними его! Сейчас же!». Совсем не понимаю, что происходит. Не могла же я… Ками, об этом даже думать странно.       Туфли скинула, кроссовки завязала, а вниз идти не хочу. Пускай подождёт и подумает о своём поведении. Приглушаю чакру и выхожу на балкон, ища глазами сенсея, ждущего меня у выхода. Но, видимо, он решил остаться внутри здания, на улице его не наблюдаю. Зато обнаруживаю Шикамару, стоящего на тропинке, ведущей в правый квартал, где находится отель Суны. В сложенных за спиной руках он держит букет. В темноте мне непонятно, что это за цветы.       Полностью подавляю ток чакры и, подбирая полы платья, присаживаюсь на корточки, прячась за каменную кладку балкона. Через две-три минуты чувствую приближение ещё одного человека и аккуратно высовываюсь. Готова подслушивать, готова подглядывать. Нет, не стыдно. — А вот и я, — говорит Темари, подойдя к Шикамару, — это что у тебя там? — Да вот, я тут… розы для тебя.       Девушка вдруг начинает заливисто хохотать, пугая птиц, уснувших на ветках. Мне плохо видно, но я просто на физическом уровне ощущаю недоумение Нары. Темари, отсмеявшись, шагает вперёд. — К чёрту эти розы! — грубо схватив Шикамару за ворот рубашки, она притягивает его ближе и осторожно целует.       Давлюсь воздухом, мне становится ужасно неловко, я подсматриваю за чем-то чересчур личным. Но не могу оторваться, и мне хочется плакать от радости за них. Когда Темари отстраняется, Шикамару нежно гладит её по волосам, робко протягивая успевший немного помяться букет. Она хватает его за руку и тянет в сторону центральной площади, бормоча: — А то тебя не дождёшься. Ходил бы вокруг да около. Нара молчит, покорно следуя за Темари и не смея спорить. — И, кстати, это даже не розы, а бегонии, дурачок.       После их ухода преисполняюсь решимостью для предстоящего разговора. Пару раз крутнувшись перед зеркалом, уверенно спускаюсь вниз, к ожидающему меня Какаши.       Он выглядит совсем уж мрачным. Утром, когда встретила его, бродя в поисках гладильной доски, сенсей был вполне позитивным. Видимо, отлично умею портить ему настроение.       Мы в молчании выходим из отеля. Интересно, он видел Шикамару и Темари? Наверное, поэтому и ждал внутри, не хотел помешать.       Какаши-сенсей ведёт меня куда-то по неприметной тропинке за зданием. Становится всё темнее и темнее из-за деревьев, плотно смыкающихся вокруг нашей дороги. Фонарей тут нет. В обычной жизни для меня это не проблема, но в нежно-розовом платье, которое ни в коем случае нельзя рвать, иду медленнее и осторожничаю.       Через пару минут слышу журчание воды неподалёку. Туда, наверное, мы и идём. Звучит, конечно, очень романтично — гулять ночью возле ручья, но это только в книгах. Сейчас мне ничего не видно, я не знаю, как начать разговор, резко захотелось есть, а у водоёмов всегда много москитов.       Но, вопреки моим пессимистичным мыслям, мы выходим к нормальной каменной дорожке вдоль ручья. Там даже есть фонари. Оглядываюсь вокруг, пытаясь определить, где мы. — Срезали путь к главной набережной. Она кругом выходит за центральную площадь, — поясняет сенсей, нарушая неуютную тишину между нами.       Киваю в ответ. Внутренняя Сакура, не умолкая, шепчет: «Тут нет людей, совсем нет людей, давай его обнимем». Опускаю глаза, пугаясь своих мыслей. «А вот Темари вообще ничего не боится!». Так, внутренняя, а ну-ка заткнись. Ни стыда, ни совести.       Какаши-сенсей предлагает мне локоть, и я, уставшая после нескольких часов на каблуках, благодарно опираюсь о него. Медленно шагая, мы отправляемся вдоль набережной в такой же гробовой тишине. Через несколько минут сенсей не выдерживает: — Сакура, не молчи. Скажи, что я сделал не так?       Интонации голоса заметно меняются. Он действительно переживает? Пару секунд молчу, собираюсь с мыслями, а потом вываливаю всё, о чем думала этим вечером. — Вы оставили меня на площадке. Это раз. Потом не разговаривали со мной весь вечер. Это два. Если я вам мешаю и раздражаю, то зачем было приглашать меня? — вдыхаю и выдыхаю, пытаясь удержать тон голоса, — Почему вы даже не сказали Мизукаге, что я буду с вами? Это три! Какаши-сенсей молчит, начинаю злиться. — Сакура. Я думал, что ты хочешь провести время со своими друзьями. И…       Оборачиваюсь на него, готовясь испепелить, и мы встречаемся взглядами. Брови сенсея нахмурены, но в глазах я улавливаю что-то хрупкое, в панике мечущееся по серой радужке. Все бранные слова, вертевшиеся на языке, куда-то убегают. А внутренняя Сакура еще настойчивее шепчет свои речи. — … и мне показалось, что во время танца я был чересчур…       Он снова прерывается. Впервые вижу его таким потерянным. Ко мне возвращается ощущение контроля над ситуацией. — …в общем… прости, Сакура. Надеюсь, не напугал тебя.       Напугал? Танцем? Тогда — ни капельки, а вот сейчас, когда он смотрит на меня глазами раненой собаки — да! «Обними его, дура!», — не затыкается внутренняя. — Сенсей, — зову, вынуждая его посмотреть на меня, — а мне понравилось это ваше «чересчур».       Говорю это даже немножко с вызовом. Его брови резко взлетают вверх, и я даже пугаюсь на мгновение. — Ты уверена, что хотела сказать именно то, что сказала?.. — Только если вы уверены, что хотели бы это услышать, — не задумываясь ни секунды, отвечаю я.       Ещё минуты две мы идём в тишине. Наверное, в такой ситуации, я должна была сгореть от стыда? Сгрызть себя тревогой, ожидая хотя бы слова с его стороны. Но мне вдруг становится абсолютно легко и хорошо, и никаких мыслей, только веселье и огромное желание ещё больше загнать его в тупик своими фразами. — Сакура, ты что, со мной флиртуешь, или мне показалось? — осторожно спрашивает Какаши-сенсей, и от его интонаций я хочу рассмеяться. — Пытаюсь. Получается?       Он снова замолкает. Не отрываясь, наблюдаю за его широко распахнутыми глазами, смотрящими только под ноги и избегающими моего взгляда. Мы как раз проходим мимо фонаря, и я замечаю, что уши сенсея покраснели точно так же, как это было в день, когда он меня пригласил. — Этот старый Хокаге умрёт от разрыва сердца из-за таких шуток… — тихо сообщает он куда-то в сторону ручья. — Какаши-сенсей! — рявкаю так, что он вздрагивает, — Какие к чёрту шутки? Как можно быть настолько непонятливым?! Внутренняя Сакура лезет из меня наружу. — Я поехала с вами на бал потому, что сама этого захотела! И хочу, чтобы вы относились ко мне ни как к своей ученице, ни как к медику Конохи, ни как к помощнице, а как к спутнице, что тут непонятного, шаннаро?!       Мой вопрос эхом отзывается в окружающей нас тишине, и сенсей снова молчит, уставившись на меня немигающими глазами. — Понял, всё понял. Исправлюсь, — через несколько секунд говорит сенсей, улыбаясь одними глазами, — Не кричи только. — Да как тут не кричать, если вы не понимаете! — раздосадовано махаю рукой. — Понимаю. Только не могу поверить, — коротко бросает он.       Дорога, по которой мы идём, начинает закругляться, и вдалеке уже видны парочки таких же, как мы, прогуливающихся по набережной. — Честно говоря, хочу обдумать всю полученную информацию и внести незапланированные корректировки в свою модель поведения, — ровным рабочим тоном заявляет Какаши-сенсей, — Позволишь? — Позволю, — недовольно отвечаю всё ещё раздраженная я. — Провожу? — Не стоит. — Тогда начнём сначала с завтрашнего дня. Обещаю, впредь ты будешь мною довольна.       Его прищуренные довольные глаза и многообещающий тон пускают волну мурашек по позвоночнику. Теперь он со мной флиртует? — Один вопрос и отпущу.       Какаши-сенсей вопросительно смотрит, замечаю, как напряглись его плечи. Он на самом деле вообще очень эмоциональный, если научиться видеть под маской. То бровями двигает, то глазами вращает, то уши краснеют, то плечи поднимает. — Почему вы сегодня ни одного комплемента мне не сказали? Сенсей в ответ смеётся, качая головой, и картинно оправляет рукава пиджака. — Если бы начал говорить — не смог бы остановиться. Доброй ночи, Сакура.       И его белый силуэт тут же пропадает. Костюм ведь помнёт, если будет использовать в нём дзюцу… но хорошо, что быстро сбежал. Не успел заметить, как громко начинает биться моё сердце, когда он называет меня по имени.