Знаешь, я теряю свободу, когда теряю тебя.

      Конечно же, отписываюсь девчонкам, мол, ушла в комнату, всё супер, устала просто. На часах половина первого, ещё рано уходить с праздника, но мне просто нужно спокойно посидеть в тишине.       Когда замечаю чакру Тентен в коридоре, притворяюсь, что сплю. Подруги не поверили, что всё в порядке, и отправили Такахаши проверять. Она заглянула, увидела меня, по уши накрытую простынёй, и ушла, тихо прикрыв за собой дверь.       Тут-то и вылезла внутренняя Сакура. Начала вопить: «Завтра, завтра, завтра, скорее бы завтра! А-а-а! Как же я хочу его увидеть!». Со стоном потягиваюсь, вставая с кровати, и развязываю пояс платья. Собственные мысли сильно пугают. Кажется, я вовсе не должна этого чувствовать. «Ты вообще никому ничего не должна!». Должна. «Ну и кому?»       Глупый вопрос и глупый ответ. Саске мне ничего не обещал. И Харуно Сакура ему ничего не обещала. Но почему-то уверена, Учиха Саске думает, что я жду его возвращения и по-прежнему люблю. «И пусть думает, а ты не думай».       Какаши-сенсей мне тоже ничего не обещал. Но я ему нравлюсь. А он ужасно сильно нравится мне. Да, я даже это уже не отрицаю. «Успех».       Считается ли это за предательство Саске? За предательство Наруто, который убил столько времени и сил ради данного мне обещания? За предательство самой себя, ведь целью моей жизни долгое время был именно он?       Захватив мицелярную воду и полотенце, иду в душ. В коридоре пусто. Вернулась, видимо, раньше всех. Смываю с себя тяжёлые мысли. Они легко отходят на задний план. Думать ни о чём, кроме Какаши-сенсея, мне не хочется.       Белый костюм. Насмешливые глаза. Чёрная маска. Чтение мыслей. Головокружительный вальс. Уверенные руки. Покрасневшие уши. Ками, это ужасно, я полностью и бесповоротно влюбилась в собственного учителя.       Вернувшись в комнату, решаю поиграть на гитаре, всё равно делать нечего. И нужно потренироваться, ведь подруги в ближайшем будущем обязательно заставят меня играть для них. Кроме того, нужно будет обязательно сыграть для сенсея. Он даже и не знает, наверное, что я умею. А какую песню для него спеть? В голову сразу же приходит та самая, которую ужасно хотелось спеть Саске. Она моя самая любимая. Зря вспомнила про Учиху, возвращаются мысли о предательстве.       Если Наруто узнает про нас с сенсеем? «Ками, да у нас даже ничего нет ещё», — устало отвечает внутренняя Сакура.       Отставляю гитару в сторону и заваливаюсь на кровать. Но если узнает? Он расстроится, разозлится? Наруто никогда не злился на меня всерьёз. Медленно погружаюсь в тяжёлый сон, не переставая думать.       Около двух часов ночи сквозь сон слышу, что в соседнюю комнату вернулись Хината с Тентен. Слышу голос Наруто, желающего им спокойной ночи. Чувствую его обжигающую чакру, на секунду замершую возле моей двери. Нам надо поговорить. Мне нужно ему сказать. Про Саске, про то, что я по-прежнему буду ждать его возвращения, но не буду мечтать о нём.       Ещё через час приходит Ино. Приходит очень шумно, сбрасывает туфли и с разбегу прыгает на кровать. Чувствую на себе её взгляд. Знает, что я проснулась, но даёт право выбора — уснуть дальше или слушать её рассказы. Конечно, выбираю второе и, недовольно кряхтя, сажусь.       Около часа слушаю довольную Яманако, детально описывающую каждый шаг, сделанный ею за этот вечер. Сай постоянно делал ей комплименты, интересовался всеми её делами. Накосячил только один раз, когда к ним подошли знакомые ребята из деревни Травы, а он решил рассказать анекдот для «разряжения обстановки». Уж не знаю, что это был за анекдот, Ино предпочла поскорее закончить с этой неловкой историей и не вдавалась в подробности.       Голова клонится всё ниже и ниже к подушке, хотя мне действительно интересно, но нервное напряжение и усталость мешают противостоять сну. — Во-о-от, как-то так. Что скажешь? — А? — Саку, ты что, спишь? — Да нет, я слушаю, слушаю, просто… Подруга спрыгивает с кровати и подходит ко мне, наклоняя голову. — Ты устала, вижу. Спи, моя хорошая, — голосом заботливой мамочки говорит она и подтыкает мне одеяло со всех сторон, — А завтра утром я из тебя всё вытрясу! Куда вы с Шестым так резко пропали, почему ты такая уставшая и почему не вернулась на праздник. Улыбочка Яманако такая пошлая, что я просто закрываю веки, лишь бы этого не видеть. — Доброй ночи. — Сладких снов!       Засыпаю моментально. Мне снится, что Какаши-сенсей снимает маску, а под маской у него пепельная борода и усы. Он надевает её, а потом снова снимает, и вот усы уже подкручены в омерзительные крендельки, а борода сбрита. Он широко улыбается, а два зуба в его улыбке золотые. В какой-то момент я просыпаюсь и слышу, что Ино почему-то сидит на полу и что-то шепчет. Не открываю глаз, пытаясь снова уснуть, но краем уха всё равно слышу. Она молится. — Ты же не злишься на меня, что я такая нетерпеливая, да? Сай… я в нём уверена. Мне очень хочется быть с ним рядом, и я знаю, что он чувствует то же самое, пускай и не умеет этого показать. Знаешь, папа, я бы очень хотела вас познакомить поближе. Он бы тебе понравился. Надеюсь, ты нас благословишь. Папа, ты вот смотришь на меня сверху и, наверное, злишься. Но я правда очень стараюсь жить дальше и быть счастливой. Я стараюсь быть сильной, достойной тебя дочерью. Спасибо, что помогаешь даже оттуда. Спасибо за всё, папа, я без тебя бы ни за что не справилась.       В горле застывает горечь. Яманако всё это говорит с улыбкой. Я не вижу, но слышу эту улыбку. Стараюсь забыть то, что слышала и уснуть.       Утро начинается около одиннадцати. Как же хорошо спать без будильников! Я такая счастливая, когда высыпаюсь! Проверяю телефон и нахожу в нём сообщение, которое мигом сгоняет все остатки сна. «Доброе утро. Сегодня зайду за тобой немного раньше.»       Что за дурацкая точка в конце? Из-за неё сообщение выглядит в какой-то степени угрожающе.       Ино ни о чём не спрашивает, и только когда мы возвращаемся в комнату после позднего завтрака, приказным тоном зовёт Хинату и Тентен к нам. Начинается чайный час сплетен и обсуждений. *** — И потом Сай спрашивает, мол, а почему мужчины все в одинаковых костюмах, а женщины в разных? — Ино задыхается от смеха, смазывая стрелку, — Блин! — Ну, нет, вот наш Ли конкретно отличился своим зелёным пиджаком! — вмешивается Тентен. — Интересно, а где он его взял… — хихикает Хината. — И Хокаге тоже хорош! Просто ошеломил, — добавляет Яманако, и три головы синхронно поворачиваются в мою сторону, — скажи же, Саку, он хорош? Под внимательными взглядами подруг мне становится ужасно неловко. — Да, да. Чертовски хорош.       Они молча переглядываются. Ино первая нарушает повисшую тишину, вздыхает и смотрит на меня грустными глазами. Я замираю. — Рассказывай. С начала и до конца. В подробностях.       Когда мой не очень-то и длинный рассказ подходит к концу, девочки уже устали переглядываться. — То есть ты вчера утром чуть на меня не наорала за то, что я пошутила про «новый этап в ваших отношениях», а вечером уже решила с ним пофлиртовать? — Яманако приподнимается со стула, но Тентен злобно шикает на неё. — На мой взгляд, ты к нему слишком придираешься. Сама посуди: ты всю жизнь бегаешь за Саске, любишь его до потери сознания и самоуважения, — Ино фыркает, а Хината согласно кивает словам Такахаши, — а тут за неделю оказывается, что ты вовсе не против поехать с Какаши-саном на бал, да ещё и хочешь получать от него внимание. Любой бы не въехал. Он ещё молодец, что вообще решился тебя позвать. — Да, — осторожно добавляет Хината. — Для нас для всех это довольно неожиданно, но для Какаши-сенсея в особенности…       Действительно. Хорошо, что решила прямо с ним об этом поговорить. Жаль, у меня не хватило духу задать самый главный вопрос, нравлюсь я ему или нет. Конечно, это вроде бы теперь очевидно. Но лучше один раз услышать, чем семь раз додумать. — А сейчас самый важный вопрос, — торжественно объявляет Ино. — Тебе он нравится? — Да, — не задумываясь, отвечаю я, и девчонки странно охают.              Несколько секунд все молчат, пока Тентен не выпаливает на одном выдохе, отводя глаза: — Но Какаши-сенсей твой учитель… — И намного старше, — тихо добавляет Хината.       Забавно, но я даже не думала об этом. В моей голове единственной проблемой снова был Саске, Наруто и наши с ними дурацкие узы. Команда номер семь и её внутренние разборки. Шаннаро. Трудностей намного больше? На плечи как будто падает мешок картошки, голова сразу тяжелеет. — И что? — вдруг вступается за Какаши Яманако, — Во-первых, бывший учитель. Во-вторых, пусть он старше, но он не старый, это разные вещи. В-третьих, он Хокаге, самый престижный мужчина деревни. В-четвёртых, блин, девочки, ну это же в любом случае лучше Саске-куна?       С каждым загнутым пальцем мне становится немного легче, а на четвёртом пункте даже хихикаю. Хината оттаивает и улыбается вместе со мной и Ино, а Тентен, скептически подняв бровь, выносит свой вердикт: «Поживём — увидим».       Мы снова готовимся к вечеру. Сегодня решаю надеть чёрное платье, но пока не спешу переодеваться. Девочки уходят раньше меня, у них ведь мастер-класс по вальсу.        Тентен согласилась поучаствовать и помочь Ли в этом непростом деле. Девушка, выпавшая ему в «бочке», сурово отказала парню, искренне поверившему в судьбоносность их встречи, и поэтому Такахаши пожалела друга, согласившись составить ему пару на мастер-классе. Конечно, Рок Ли воспринимает это всё как очередную тренировку, а вальс — как очередное испытание, и Тентен заранее настроена негативно.       Не стала никому рассказывать о том, что ночью случайно подглядела за Шикамару и Темари. Я, конечно, люблю посплетничать, но у меня ещё осталось немножко совести. Если Шикамару сочтёт нужным, он сам расскажет Ино об этом. Но, почему-то, уверена, что это будет не скоро. — Тогда до вечера, Сакура! — машет мне Тентен, выходя вслед за Хинатой. — До вечера. Удачи в танцах!       Как только становится тихо, беру гитару. Идея о том, чтобы поразить Какаши-сенсея своей игрой, не отпускает, поэтому сажусь упорно тренироваться. Многие из песен не хотят мне поддаваться, звучат либо слишком тускло, либо слишком натужно… или я просто самокритична?       Разучиваю очень сложный перебор. Настолько сконцентрировалась, что не замечаю приближения чужой чакры, и стук в дверь застаёт меня врасплох. Рука дёргается и по комнате разносится отвратительный громкий звук струн. Нервно вскакиваю с кровати. Он обещал, что зайдёт пораньше, но не настолько же!!! И что теперь?! Бегом надевать платье и не красить губы? Нет, надо просто попросить его немного подождать, успокойся Саку, успокойся.       Осторожно открываю дверь. Какаши-сенсей невозмутимо смотрит на меня сверху вниз. — Добрый день. — З-здравствуйте, тут такое дело…       И тут замечаю, что на нём обычная чёрная безрукавка, а вовсе не в белый костюм. Осторожно опускаю взгляд, и вижу обычные серые штаны и пушистые тапочки. Моя фраза обрывается в воздухе. — Ах. Прошу прощения за мой неуместный вид, ещё толком не успел проснуться, а этот надоедливый помидор уже притащился со мной разговаривать, — Какаши-сенсей недовольно хмурит брови и взъерошивает волосы рукой. — Что, простите? Увидев растерянность на моём лице, сенсей вздыхает и неохотно поясняет: — Гаара ждёт. Нас. Ему вот прямо сейчас необходимо обсудить программу обмена. Ками, программа обмена, уже и забыла. — А предупредить? — недовольно спрашиваю. — Ох, Сакура, если бы меня кто-нибудь предупредил… — сенсей смотрит на меня грустными глазами, всем своим видом давая понять, что он в плену у Казекаге. — Но я не собралась ещё! — уверенно протестую. — Как видишь, — Какаши разводит руками, демонстрируя свой домашний прикид, — Пошли. Это на один этаж вверх. Ничего страшного.       Прежде, чем успеваю сообразить, он притягивает меня к себе, закрывая дверь за моей спиной, и тут же делает шаг назад. Внутренняя Сакура успевает только смущённо пискнуть. — Куда вы так торопитесь, я соберусь и приду! — Нет-нет, бежим прямо сейчас! Он скоро поймёт, что разговаривает с клоном, и тогда Коноха останется без Хокаге, — сенсей говорит всё это в шутку, но при этом явно нервничает.       Послушно шаркаю тапочками вслед за ним. Чувствую себя ужасно странно. На мне вполне приличная белая футболка и голубые шорты, но сидеть в таком виде перед Казекаге и Хокаге, обсуждая рабочие вопросы… ну, я бы предпочла отказаться от такого увлекательного опыта. Хорошо ещё, что успела уложить волосы и накраситься. Так, стоп. А «на этаж вверх», это куда? И в соответствии со всеми моими догадками, мы приходим прямо в комнату сенсея.       Эта комната немного отличается от нашей. Тут одна огромная кровать, окно в два раза больше, и на столе есть чайник. А ещё тут сидит Гаара. Он тоже одет в обычную красную футболку, и мне сразу становится немного спокойнее. Клон Какаши, сидевший прямо напротив Казекаге, с хлопком развевается, и Гаара бросает на сенсея полный осуждения взгляд. Становится ясно, что если бы не моё присутствие, одним взглядом он бы не ограничился. — Сакура-сан, — он вежливо кивает, вставая. — Казекаге, — в тон ему отвечаю я. Какаши-сенсей жестом приглашает меня сесть напротив Гаары, включая чайник. — К чему такие формальности, зови меня по имени, пожалуйста, — он смотрит на меня, не моргая. Сенсей вдруг смеётся, садясь на кровать напротив нас: — Сакура до сих пор обращается ко мне на «вы» и добавляет «сенсей», а ты хочешь, чтобы она называла тебя по имени? — Но ведь вы никогда не разрешали обращаться к вам по-другому! — возмущённо вскидываюсь я. — А тебе разве нужно моё разрешение? — ухмыляется он, щуря глаза, и все слова тут же покидают мой мозг.       В этот момент чайник начинает бурлить уже достаточно громко, и мы молчим, ожидая тишины.       Через пару минут мы начинаем активно обсуждать планы на программу обмена, и я вовсе не чувствую себя неловко в футболке и шортах. Перетекая с темы на тему, выпиваем по три кружки чая. — Цунаде-сама разрешила передать новую технику сканирования? — В медицине нет секретов, то, что может помочь людям, является общим достоянием, — пафосно заявляет сенсей. — Что идёт в пользу, то можно обернуть и во вред, — отвечает Гаара, флегматично отхлёбывая чай.       Я тем временем думаю над другим. Нужно найти сопровождающего для медиков из Суны. В Конохе все сейчас заняты каким-нибудь делом, и в любом случае нужно будет либо выдернуть шиноби с миссии, либо отвлечь от работы в деревне. Стоит ли поговорить об этом с Тентен? Ей не помешает сменить вид деятельности на пару месяцев. Может, общение с новыми людьми и сотрудничество с деревней Песка отвлечёт её от тяжелых мыслей? — Хорошо. Тогда всё налажено. Осталось подписать. Пришлю факс по почте, устроит? — Само собой. А захочешь — приезжай. Гаара вздыхает, закатывая глаза. — Если ещё хоть на пару дней отлучусь из Суны, боюсь, деревня рухнет.       Как я успела понять, Казекаге не одобрял идею бала. Для него важно было как можно скорее наладить экономику, а для этого необходимо, чтобы множество шиноби трудились, не покладая рук. Тут резко бал, и все хотят ехать, а трудиться кто будет, спрашивается? Моральная составляющая вопроса как всегда обходила Гаару стороной, но, возможно, для правителя деревни это даже в плюс. — Раз мы закончили, позволь нам с Сакурой-сан хорошо провести этот вечер без всяких скучных дел, ладно? — Какаши вяло играется с ниткой от чайного пакетика, тут же выключаясь из рабочего режима. — Ещё один вопрос. — Казекаге кашлянув в кулак, отводит глаза, — Почему моя сестра так сильно хочет замуж за вашего Шикамару?       Давлюсь остывшим чаем, и сенсей заботливо хлопает меня по спине. Гаара выжидающе переводит взгляд с него на меня и обратно. — Дружище, этот вопрос тебе стоит задать своей сестре, — с усмешкой отвечает Какаши, вставая со стула. — Шикамару-кун очень порядочный, вам не стоит беспокоиться, — спешно добавляю я, вставая вслед за сенсеем. Казекаге вздыхает, протягивая нам руку на прощание. — Какаши, если даже ты женишься, то и мне стоит? А? Что? Сенсей хмыкает и, покосившись в мою сторону, отвечает: — Во-первых, что значит «даже» я? Во-вторых, вовсе не женюсь. — На ком? — выпаливаю, не успев толком подумать. — М? — Гаара удивленно переводит взгляд на меня, — А разве вы не его невеста, Сакура-сан? — Нет, вовсе я не его невеста! — вспыхиваю, испуганно взмахивая руками. Какаши-сенсей смеётся, прикрыв рукой глаза. — Оу. Тогда приношу свои извинения. Гаара, кажется, хочет добавить что-то ещё, но сенсей останавливает его, захлёбываясь смехом: — Лучше молчи.       Казекаге с невозмутимым лицом поспешно удаляется из комнаты Какаши, оставляя нас вдвоём. Мы с сенсеем решаем, что и ему, и мне, нужно ещё немного времени на сборы, и я улетаю в свою комнату. Мне срочно нужно посмотреться в зеркало. Или лучше никогда не смотреться. Кажется, я красная, как помидор.       Через пятнадцать минут, нанося тушь, ощущаю чакру сенсея в коридоре. Запихнув пижаму Ино под подушку, высовываюсь за дверь. — Эй, Какаши-сенсей, заходите.       Он послушно заходит. На нём тот же ослепительно белый костюм с чёрной рубашкой, и я усилием воли отворачиваюсь к зеркалу, продолжая бьюти-процедуры. — Садитесь вот тут, да. — Сыграешь мне на гитаре? Рука медика не может вздрогнуть, и только это спасает меня от тычка кисточкой в глаз. — Сыграю, когда закончу. Пару минут он молчит, внимательно наблюдая за тем, как я застёгиваю серёжки, а потом спрашивает: — А что, быть моей невестой настолько ужасно? Вдыхаю и выдыхаю. — Откуда мне знать, — отвечаю, улыбнувшись.       Мы встречаемся взглядами, и мне хочется засмеяться от того, что понимаю, о чём он думает, и от того, что он точно знает, о чём думаю я. Какаши-сенсей хмыкает и отворачивается. Возвращаюсь к своему зеркалу, выуживая из косметички красную помаду.       Макияж закончен, и я, обхватив гитару, пытаюсь сосредоточиться. Сложно, потому что сенсей смотрит очень уж пристально. — Отвернитесь.       Он послушно прикрывает глаза. Лихорадочно набираю аккорды, думая, что же спеть. В голове есть одна единственная идея, но мне не хватит на неё ни смелости, ни сил. «Знаешь, я теряю свободу, когда теряю тебя». Знаешь, я обретаю свободу, только когда с тобой. Не смогу.       Вспоминаю красивую старую песню, которая очень нравится Тентен, и играю её. Периодически кошусь на сенсея, пытаясь уловить его реакцию на мою игру. Но он сидит и слушает, не выражая ни одобрения, ни осуждения. На последнем припеве Какаши открывает глаза и ожидающе смотрит в сторону двери. Хлопаю по струнам, заглушая звук, и прислушиваюсь. Через секунду ощущаю чакру Ино в коридоре. Она с разбегу залетает в комнату. — Ой. Ой-ой-ой. Здравствуйте, Хокаге-сама. Я за пиджаком, уже ухожу. Прохладненько там, ух. — Яманако неловко улыбается и проскальзывает к шкафу, — А ты играй, играй, и не забудь нашу с тобой любимую песню сыграть.       Мой злобный взгляд Ино распознаёт быстро и вмиг смывается со своим малиновым пиджаком. Сенсей улыбается. Ну, наверное, улыбается, судя по глазам. — Ты прекрасно поёшь и играешь. С удовольствием послушал бы ещё. А что за любимая песня? — Не сегодня, Какаши-сенсей. — Как скажешь. — Он встаёт, забирая у меня из рук гитару и возвращая её в положенный ей угол, — Тогда идём?