На поражение

Питер еще на выступлениях понял, что что-то происходило. Долгое время у него не было никаких доказательств, чтобы обратиться в полицию или потратиться на охрану, но раз за разом чувство тревоги нарастало. Необъяснимое, мутное чувство. Всего лишь стоило заметить темный силуэт во мраке зала. Один и тот же, неизменно появлявшийся минимум на четырех выступлениях в Хард-Роке. Из-за освещения и занятости Питеру не удалось получше разглядеть его, но, будь он проклят, взгляд за темными очками точно был обращен на него. — Ты опять затупил, козел! Еще бы немного, и все бы сорвалось! — язвила Джинджер, мелькая по бокам, как призрак. — Коза нерасторопная, — только и фыркнул Питер, смотря на панораму мелькавших огней города. — Ты вообще на зал не смотришь? — Да на кой хер мне туда смотреть? И правда. Винсент и сам раньше как-то не замечал публику и отдавался глупости на сцене, лелея мечты о скорой вечеринке и литрах алкоголя. В принципе, это всегда сбывалось, только пропало желание. И сердце поднималось к горлу, стоило вспомнить тот силуэт. Нет, это бред. Паранойя. Он просто замотался и спился. Нужно отдохнуть. Уехать куда-то, искупаться в море, заснуть пьяным на пляже и проснуться с солнечными ожогами по всему телу, чтобы это стало его причиной тревоги, а не какие-то мысли. Наверное, так бы и случилось, если бы не Чарли Брюстер. После приключения с ним Питер решил, что заново родился. Нет, не так. Переродился — громко, бешено, до безумия в крови. Лежа в смрадном подвале, впитывая яд упырей и закуривая последнюю сигарету, Винсент забыл обо всем. Он был готов умереть, как, наверное, и было приписано ему еще в детстве, но чертова находчивость вновь спасла. И мысли очистились, и на душе стало легче. «Ночь страха» на время заморозили по его просьбе и из-за нехватки актеров, поэтому был месяц-другой, чтобы собраться заново и обдумать предложение нового друга: стать настоящим охотником и избавиться от всех упырей, что только попадутся в их поле зрения. Поджигая сигарету, Питер чувствовал ласку прохлады и поддавался ей. Недавно тело почти сгорело от яда вампиров, отчего сейчас холод воспринимался как блажь. Горький привкус табака и ароматизатора кофе окутал в дымку. До невозможности легко — Питер и забыл, каково это: вслушиваться в ритм города и не чувствовать тягостей за что-то… Кроме Джинджер. Как бы они ни бесили друг друга, какими бы словами ни называли, тоска по ней не отпустила до конца. Ему уже искали нового агента, но нельзя не признать, что Джинджер справлялась на все сто, так еще и трахалась с ним по первой просьбе. Выпуская густой дым, Питер ощущал легкую вину, но не тяжелую потерю. Трахались — ключевое слово. Жизнь давно дала понять, что незаменимых нет, что любое чувство проходило, тем более то, которого не было. Питер постучал по карманам, зажав сигарету между губ и тихо выругался. Видимо, оставил телефон в квартире. Пришлось бы подняться, но он пообещал Чарли и его подружке дать вечер уединения… Ай, черт! Ну кто он в этом мире без телефона? По дороге из лифта Питер ненароком прислушался к странному шороху у двери. Напрягся, сбавил шаг и не отходил от стены. Точно паранойя, подумал тот, когда увидел небольшого паренька в форме доставщика. — Кого ищете? — окликнул Питер, приближаясь. — А, здравствуйте, да, — проговорил тот, зажимая в локте цветы и протягивая свободной рукой планшет. — Вам доставка. — Да тут, видимо, не мне, — усмехнулся Питер и подумал, какой же Чарли ничтожный романтик. Хотя бы на парочку роз раскошелился, а тут какие-то фиолетовые, еще и в горшке. — Доставка гладиолусов на имя Питера Винсента, — сверился курьер и слегка озадаченно посмотрел на него. — Вы же Питер Винсент? — Я, — сглотнул тот и принял ручку. — И от кого? — Анонимный отправитель, — курьер пожал плечами, передавая горшок и пряча планшет, — но там есть записка. Хорошего вечера! — Ага, вам того же… Питер застыл с горшком в руках. Красивые, но… Странно. Слишком странно. Обычно фанаты присылали всякую херню, не утруждали себя какими-то смыслами, но записка, непривычные цветы… Пальцы ловко забрались вглубь упаковки, вытащили плотную бумажку и развернули. «Увлекательное шоу. Такое наивное и поверхностное. Люди всегда умели удивлять, в приятном смысле. Надеюсь, вы не настолько глупы, чтобы действительно вести эту игру. С предостережением, …» Сердце замерло на миг. Питер нахмурился, кинул записку обратно и вошел в квартиру, оставив горшок у входа и стараясь забыть о нем.

***

— Твою мать! Горячий пепел разлетелся по земле, сгорая в линии выглянувшего из-за крыши солнца. Питер готов был поклясться, что, не заметь он этого, мог уже прощаться с жизнью. Последний вампир вылез слишком неожиданно, поймав первую секунду расслабления. Или заторможенный, или слишком хитрый — только теперь это не имело значения. Гнездо успешно уничтожено. Питер зажег сигарету и рухнул на траву копчиком. Минус два кола, дурацкое ружье из интернета и парочка нервишек. Замечательно. Еще и бессонная ночь, которую пришлось отдать ради незапланированного звонка Чарли. Сам Чарли выглядел до зависти бодро. Питер хмыкнул, подумав: «Юнец». — Целых три упыря! — воскликнул Брюстер, зачесывая волосы назад. Глаза искрились, а щеки горели из-за духоты костюма и адреналина. Ему будто все ни по чем, будто не чувствовал смерть рядом с собой и не понимал, как легко попасть в ее объятья. — Нам еще повезло. Их обычно больше, — кинул Питер. Тело заныло. Возраст не возраст — хрен знал. Скорее всего, он просто отвык от активного образа жизни, поэтому расселся на траве и постарался расслабить каждую мышцу. — Да, кстати. — Чарли расстегнул плотную куртку и помахал на тело ладонью. — Хозяина среди них точно не было. Одиночки? Или их уже давно обратили? — Хозяин мог их отпустить. Им только первые недели нужно находиться рядом с ним, а дальше — на все четыре стороны. — Плотный дым окутал лицо охотника. Он закашлялся и цыкнул. — Ну и гадость. Новый менеджер хер клал на мои просьбы, что ли. — Уже нашли? — спросил Чарли и подал тому руку, чтобы подняться. — Красотка, наверное, да? — Красавец, — фыркнул Винсент и выбросил окурок в сторону. — Прикинь, они мне пацана какого-то впихнули. Типа я затрахал их трахаться с каждой бабой в окружении. Чарли усмехнулся и поправил рюкзак с запасными колами, пулями и распятием. Солнце все выше поднималось над горизонтом, очищая день от нечисти, опаляя уснувшую зелень. Сегодняшняя цель находилась в пустыре: удачное место как для самих упырей, так и для охотников. Меньше ушей, взглядов, меньше шанс наткнуться на подкрепление с их стороны. В принципе, возвращаться в искусство беспощадного мстителя оказалось немного сложно, но время должно было исправить это, тем более Питер не собирался в одиночку идти против стаи. Если бы и пошел, то заранее обдумал план действий, прощупал почву, чтобы оказаться в ситуации, как сейчас: двое бодрствовали, оказались в ловушке хорошо подготовленных охотников, отчего и драки как таковой не было. Так, побегали туда-сюда, а там и прикончили гадов, только собиравшихся на охоту. Третий же стал сюрпризом: свалился, как снег на голову, причем буквально. Питер только успел вздохнуть, как его повалила на пол туша. Чарли успел брызнуть святой водой, но сразу же после был впечатан в стену. Питер судорожно сжимал распятие, отгоняя им упыря, пока не увидел первый луч солнца. Дальше только повел того задом к смерти и почти поверил в Бога. Редкостная удача. Следующей миссией был завтрак, причем хороший, большой, но катить до города добрых три часа не было никакого желания. Они остановились в придорожном кафе, сели снаружи, чтобы Питер мог еще раз свободно травить легкие. Чарли ушел внутрь за заказом, перед этим сняв верхний слов экипировки, а то пара удивленных взглядов уже смутила его. Не объяснять же людям, что он не сумасшедший, ходящий летом в теплом комбинезоне, а простой охотник на вампиров… Короче, проще и правда было снять его: все равно под низом были шорты и футболка. Питер только открыл пачку, как заметил припарковавшуюся у входа машину. Черная, блестящая, тонированная со всех сторон. Ну прелесть — невозможно было не заглядеться. Он бы и сам купил такую, только обычно никуда не ездил, а верного форда вполне хватало. Видимо, Питер слишком сильно погрузился в любование машиной, что не заметил, как водители открыл дверь, из которой неспешно вышли. Опомнился он только в тот момент, когда к нему обратились непосредственно прямо. — Удивительная встреча, — произнес бархатный, певучий голос. Питер струсил пепел на пол и прищурился. Стоявший напротив вызывал ужасное дежавю, только он явно видел его впервые. По крайней мере, настолько близко. — Мы знакомы? — решил убедиться Питер. Незнакомец улыбнулся, обнажив идеальный ряд зубов и протянул ладонь. — Совершенно не знакомы, — произнес он. — Вы Питер Винсент, верно? Столики на улице находились в широкой тени навеса, но тот не спешил прятать темный зонт или снимать очки. Изюминка, что ли? Или настолько боялся беспощадного солнца? Хотя по бледному цвету кожи другого и не подумаешь. Ладонь оставалась протянутой. Питер изначально не хотел пожимать ее, но с каждой секундой чувствовал немое подчинение перед настойчивостью. — Если не знакомы, то откуда знаете мое имя? — с опаской проговорил тот, небрежно пожимая руку и замирая от полученного холода. Хотел отдернуть, но его крепче сжали. — Много наслышан про ваше шоу. «Ночь страха», — увереннее произнес незнакомец. Мимика странно менялась: сначала приоткрылся рот, потом уголки губ вздернулись вверх, а брови приподнялись. — Увлекательное зрелище, должен признать. Слишком долго. Обычно рукопожатия занимали не больше трех секунд, для этого вполне бы хватило и одной, но прошло уже минимум десять. Питер старался не зацикливать на этом внимание: внешний вид стоявшего напротив наводил на смутные догадки о роде его деятельности… Черт знал, что за пижон мог разъезжать в такую рань на дорогой тачке по безлюдной дороге. Неплохой костюм, идеально уложенные волосы… Его бы на обложку журнала… Питер хмыкнул. Это определенно не фанат или извращенец, хотя последнее подкрепилось бы окончательно, продержи тот ладонь еще пару секунд. Журналист, да. Причем какого-то крупного издания или хорошей желтой прессы. Может, даже главный редактор. Винсенту стало и смешно, и боязливо одновременно. Незнакомец плавно отпустил ладонь. — Ну так? — Питер изогнул бровь в вопросительном жесте и припал к фильтру губами, затягиваясь слишком глубоко. — Со мной решили. Вы кто? — Журналист, — проговорил тот. Надо же. Как славно работал его мозг после бурной ночи. Или это нюх на журналюг обострился? — Понятно, — не скрывая раздражения, кинул охотник и сдул челку с глаз. — Короче, по всем вопросам — к моему менеджеру. Согласовывайте время и все такое и приходите, а сейчас у меня свободное время. — Сами приглашаете на интервью? — с легком усмешкой сказал тот. — Я учту это, благодарю. Очевидно, у нас есть, о чем поговорить. — Да о чем хотите, — кинул Питер. Казалось, улыбка названного журналиста стала шире. Он даже не пытался скрыть ее, отчего Питеру стало немного не по себе. Ладно, если это на трезвую голову так думал. Все равно обычно встречи назначались на день или свободный от шоу вечер, а тогда кто мешал ему напиться? Гляди и разговор глаже пошел бы, и сам бы Питер разговорчивее бы стал. Наговорил бы хрени, как делал обычно — и дело с концами. Половину его интервью и так цензура не пропускала. Когда Чарли вернулся с горячим завтраком, тонированное авто давно исчезло. Питер был бы рад забыть о нем, только образ вновь не выходил головы. Странное дежавю — будто это была не первая встреча.

***

Последний рейд был около месяца назад. Инстинкты охотника не притупились, наоборот: словно стали острее. Каждый шорох сопровождался молчанием и внимательным вслушиванием, каждый подозрительный человек проходил проверку на камеру телефона. Ритуалы появлялись в жизнь как само собой разумеющееся, и Питер был только рад. Безопасность все же стояла на первом месте. Был полдень, когда небо Лас-Вегаса окрасилось тьмой грозовых туч. Молнии часто сверкали над многоэтажками, гром заставлял неосознанно содрогаться. Наверное, это уже последствие бессонной ночи, хотя Питеру удалось проспать часа два, пока Чарли вел машину по пустой трассе. Дальше Винсент пересел за руль, когда парень вышел у своего дома. Голова пухла от недосыпа, мир сливался перед глазами, и только гроза не давала забыться окончательно. Он на ватных ногах упал на кровать, откинув только плащ и ботинки. Хотелось уснуть минимум до вечера, а потом нажраться, как в последний раз… Да уж, был ли этот последний раз? Фраза стала пустым звуком и даже прямые столкновения с вампирами и приближали к ее истинному смыслу. Может, когда-то и произошел бы такой, только Питер чаще замечал, как не хотел по-настоящему его ощутить. Но к чему были эти игры с судьбой? Зачем дразнить ее, сталкиваясь лицом к лицу с теми, кто мог вмиг отобрать несчастную жизнь? Следующая неделя вернула бессонницу. Чарли каким-то образом умудрялся чуть ли не каждый день находить гнезда или одиночек, выслеживал, делал достаточно записей, чтобы в итоге передать Питеру и согласовать время для поездки. Вампиров в Лас-Вегасе оказалось предостаточно, но со всеми ними быстро разбиралась пара охотников. Эффект внезапности — их главное оружие. Пока что так, потом придут к другой стратегии, действующей так же верно. Как бы бодро ни чувствовал себя Винсент ночью, с первыми лучами солнца глаза слипались. Он быстро доезжал домой и падал в постель, желая во сне восстановить силы. После очередного рейда план не изменился, но был разрушен звонком. Голова трескалась. Звон мобильного сильнее раздражал разум. Питер схватился за него и приложил к уху. — Мистер Винсент, — заговорил уверенный и словно раздраженный голос в трубке. Питер перевернул голову на бок и что-то промычал. — Понятно, — тяжелый вздох. — Вы опять напились? — Твою мать, Шон, что тебе нужно? — У вас запланирована встреча на три двадцать. Питер уткнулся носом в постель и тихо прорычал. — Я вас предупреждал. Еще два дня назад, — продолжал Шон — новый менеджер Винсента. — Уже три. Приведите себя в порядок и постарайтесь дать нормальное интервью. Продюсеры прямо сказали, что еще пара выходок — и они закроют ваше шоу. Советую либо выдать глубокое откровение, либо сморозить самую отважную глупость. — Например? — пробубнил Питер, поднимаясь. — Типа нам нужно рейтинги поднять? Или че? — Все вместе, — сказал Шон и сделал короткую паузу. — Выдумайте что-то трогательное о детстве. — Питер фыркнул. — Или о не взаимной любви, о предательстве, о том, почему вы холост… — Как эти розовые сопли поднимут рейтинги? — раздраженно кинул Питер, попутно снимая джинсы. Приехал и провалился в сон в уличной одежде, хотя любил спать нагишом, чтобы не только разум отдыхал, но и тело. — Людям нравятся эти розовые сопли. Они давят на жалость. Шон усмехнулся по сторону звонка. — Углубитесь во что-то личное. Не обязательно говорить правду — лгите. Никто не пойдет проверять, тем более о вас и так не слишком много информации в интернете. Ну пошевелите извилинами… — Да где они, блядь, такого наглого агента нашли, — бурчал Питер, расправившись с джинсами одной рукой. — С другими вы почти угробили шоу. — Усмешка. — Поняли меня? — Нет. — Тогда повторю: лгите. Вспомните самую плаксивую мелодраму, скопируйте ситуацию оттуда. И старайтесь контролировать алкоголь. — Да завались ты, я умею его контролировать. Питер почти был готов швырнуть телефон в стену, только тот уже был зажат между ухом и плечом, пока руки шарили по полкам в поисках свежей одежды. — У вас осталось пятнадцать минут, — напомнил Шон. — Слушайте, если что, то я могу приехать. Оттяните начало, а дальше я помогу… — Мне тридцать четыре года. Ты думаешь, я не в силах сам дать какое-то интервью? — Я думаю, что вы в силах снова запороть его. — Почти что шипение, от которого Питер почувствовал себя до ужаса маленьким. — Хорошо, делайте все сами. Помните про розовые сопли: они никогда не подводили. На крайняк, если ну ничего в голову не придет, скажите, что вы гей. Вот это всегда выстреливало. — Че? — Питер опешил и уронил телефон. Какой же этот Шон все-таки скользкий тип. Увидел в нем безвольную куклу, которой можно вертеть, как только захочется? В конце концов, сколько лет он тянул шоу без каких-то розовых соплей и мелодрам. Если верить отзывам в гугле, то все вывозила харизма — по большей части его, но и другие актеры тоже были ничего. За это Питер ручался: с каждым провел грязную ночь. Ровно в три двадцать раздался звонок видеофона. Питер открыл дверь, натягивая свободную футболку с глубоким вырезом. Джинсы впивались в кожу не хлеще кожаных. Кое-как поправив их, охотник прошел в зал и кинул взгляд на бар. Горло так и першило от воздержания от спиртного… Да пошел этот Шон нахер. Вскоре дынный мидори плескался о прозрачные стенки стакана. Лед расплескал пару капель по рукам, которые Питер не смог не слизать — и только тогда увидел силуэт в середине комнаты. — Занимательно, — ровно выдал тот. Питер свел брови и убрал руку от рта. Непроницаемый, ровный взгляд скользил по нему — без стыда, стеснения. Словно было в порядке вещей так смотреть на людей в их же квартире. Опять этот человек. Питер давно забыл о нем и о той встрече, хотя первое время в мыслях как угроза проскальзывало обещание встречи. Все же это оказалось правдой, и журналисту удалось выбить встречу. Наверное, из-за этого охотник не был удивлен. Скорее, застигнут врасплох. — Что? — выдал Питер, не покидая барную стойку. — Коллекция, — ответил журналист. — Я и представить не мог, насколько она обширна. Сколько же лет ушло на ее собирание? — Пара пьяных вечеров и распродажи на еВау, — кинул Питер, наконец выйдя. Комнату слабо освещал искусственный камин и пара ламп у кухонного гарнитура. Тускло, учитывая сгустившиеся за окном тучи. Однако панорама и непрекращающиеся огни города не давали утонуть во мраке. Пока гость не жаловался, Питеру не было дела. Он привык к темноте. Почти всегда она была приятнее света. Винсент чувствовал себя скованно. Обычно развязный и с порога остривший каждому, кто бы ни вошел в квартиру, умолк. Мидори оставался не тронутым. Рука указала на кресла, куда журналист неспешно сел, а сам Питер упал в напротив стоявшее. Взгляд не покидал его. Да… Взгляд. Видимо, он сковывал все нахальство. И заставлял напрячься: глаза были бордовыми — на грани темного оттенка. Может, в них отражался какой-то баннер?.. Питер не стал оборачиваться назад, к окну. — Итак, — неуверенно произнес он, все же поднеся стакан к губам, — все-таки добились встречи? — Это было несложно, — сказал журналист и сложил руки на груди. — Шон милый молодой человек. Мы быстро договорились о небольшом интервью. — Я и не сомневался, — фыркнул Питер и глотком постарался осушить хотя бы половину стакана, но жидкость словно нарочно не лилась в него. Нет, нужно было что-то с этим делать. Питер ну ни капли не ощущал себя комфортно в своей же квартире, а причину тому — взгляд. Блядский взгляд этих темных глаз. — Может, прекратите… Как вас вообще зовут? — Он раздраженно всплеснул рукой и отвел собственный взгляд. — Прошу прощения, совсем забыл представиться. Называй меня Аро, — как будто с усмешкой проговорил тот. — Прекратить — что? — Глазеть на меня! — не выдержал Питер и с грохотом поставил стакан на стол. — Ты здесь на моих условиях, так? Так что убери этот… взгляд. — Что именно тебя в нем смущает? — уже с любопытством спросил Аро, слегка наклонив голову вбок. — То, что ты облизываешь меня им, — пробурчал Питер более спокойно. Вслух претензия показалась ужасно пошлой. Как на него только не смотрели, а тут смутился под однозначным взглядом. Впрочем, зрачки метнулись куда-то в сторону. Аро провел языком по нижней губе и облокотился о спинку кресла, вальяжно закинул ногу за ногу. — Интересное сравнение. — Вновь усмешка, но за ней точно не были скрыты упрек или же какое-то замечание. Словно осмысление. — Переходи к вопросам. У меня еще свои планы на вечер есть, — кинул охотник. Какой момент стер грань пресного «вы» и позволил им «тыкать» друг другу — непонятно, но это точно было бессмысленно. Питер чхать хотел на формальности. Он и этой придерживался только потому, что Аро первый начал… А потом перешел на «ты». Питер просто неосознанно следовал за ним. — Как давно ты убиваешь вампиров? Спокойно. Четко. Уверенно. Питер нервно сглотнул. — Откуда?.. Вопрос застиг врасплох. Он не успел толком обдумать его — слова сами вырвались, и только в следующую секунду стало понятно, как опрометчиво он поступил. — Я обычный шарлатан! — выдал Питер. — Я не убиваю вампиров! Видимо, слова звучали слишком наигранно. Аро вернул к нему взгляд, только более серьезный, словно смотрящий сквозь самую душу. — А как же шоу, слухи? — спросил тот. — Обман для сотни тысяч людей? — Да это же шоу! Там даже актеры в титрах указаны, — Питер забегал взглядом, словно в пустоте пытаясь найти слова, — а на сайте айтишники намудрили, чтобы правдоподобнее выглядело. — И вся коллекция — только напоказ? — притворно ровный голос. К чему были отнекивания — Питер не понимал. На весь штат, даже больше, он давно был известен в качестве охотника на вампиров, страшного сна нечистых, детей луны и еще десяток словосочетаний, которыми описывали его на сайте. Возможно, сейчас в нем заиграли здравый смысл и инстинкт самосохранения: в прошлый раз после подобных вопросов он вернулся к охоте и истреблению вампиров. Кто знал, что могло произойти сейчас. Питер понимал, что не стоило каждому встречному трепать о своем настоящем роде деятельности. Это небезопасно. Но взгляд того был слишком пронзительным, словно вопросы — формальность и сам он знал намного больше. Питер подавил желание грубо послать того. — Хобби, — быстро кинул он. — Замечательно, — улыбка вновь обнажила белоснежные зубы, ладони с легким хлопком соединились, — обычное хобби! Как скажешь. — Аро поджал губы, проронив во взгляде странный азарт. — И все верят в это? — Во что именно? В хобби? — В то, что происходит на сцене. Питер скривил губы. — Надеюсь, нет, — не соврал. — Ну в здравом уме — точно нет. Это же все… вымысел, сказки. Лицо Аро менялось после каждого слова: сначала вздернулся уголок рта, который не покинула улыбка, затем брови, глаза вообще жили своей жизнью — бегали по силуэту охотника и подрагивали в непонятном интересе. Питер бы расслабился, привык бы к странному поведению «журналиста», но ощутил себя трюкачом, что ходил под самым куполом цирка. Неверный шаг, неловкое движение — и срываешься в бездну арены, где, скорее всего, выпустили плотоядных хищников. — И настоящих вампиров ты никогда не видел. Больше утверждение, чем вопрос. На это можно было только согласиться — будто другого ответа не существовало. — Да, — как можно увереннее сказал Питер, поудобнее спустившись вниз по креслу. — И не верю в их существование. Аро поощрительно кивнул. Разговор больше походил на экзамен у лояльного преподавателя, что сам подсказывал верные ответы, а после их озвучивания — убеждал в этом. — Люди так глупы и наивны по своей природе, — Аро покачал головой и задумчиво посмотрел в сторону. — Но все же слишком впечатлительны, хотя я больше склоняюсь к тому, что их убеждения слепы до того момента, пока они лично не увидят подтверждения им. — Да пусть хоть в пасхального кролика верят, — фыркнул Питер. — Я же не собираюсь искать настоящего вампира, чтобы только показать его в шоу. Для всего остального хватает спецэффектов, актеров и правильной съемки… — Питер осекся. Аро искоса смотрел на него. — Любую херню схавают, только правильно подай. Камеры. Черт. Он ведь не проверил Аро на них. Возможно, уже было поздно. Возможно, Питер сам обрек себя минутной беспечностью. Пусть заблокируют его аккаунт в eBay, если он сжег последние клетки мозга дешевым пойлом. Нет уж! Никогда не поздно убедиться. — Мне нужно отойти, проверить кое-что, — напряженно выдал тот, вставая. Аро лишь кивнул, свел брови. Черт дернул Питера пройти мимо него, а не обойти змейкой все кресла, чтобы избежать того, что случилось: только подойдя к «журналисту», холодная ладонь остановила охотника, взяла за его пальцы и медленно обхватила руку. Бордовый взгляд оставался у пустующего места напротив. Питер замер от неожиданности, пересилив резкий порыв отскочить назад и бросить сотню проклятий. Не прошло и минуты, как ладонь покинула его. Аро с самым дружелюбным видом улыбнулся ему и кивнул. Ноги сами унесли в комнату с камерами. В ней дрожь охватила тело — слишком быстро, отчего Питер вначале затерялся, зажал рот ладонью и не мог сфокусировать мысли на цели. Отображался. С выдохом тревоги стало меньше. Пошатнувшийся от нервного всплеска разум еще возвращался на орбиту спокойствия и безопасности, пока Питер продолжал осматривать гостя. На экране Аро больше походил на статую: бездыханную, мраморную. Таким место в музеях под непрекращающейся охраной, а не в пошлости апартаментов. Хотя трудно отрицать, как изысканно тот смотрелся в кожаном кресле, с рассыпанными по плечам волосами. Трудно, но и Питер не так уж и слаб. — Думаю, я узнал все, что мне нужно. Аро уже подходил к нему, размеренно, легко, видимо, как только услышав шаги. Питер пожал плечами и указал в сторону выхода, предлагая довести, а заодно и убедиться, что точно останется наедине. — Все же коллекция вызвала во мне интерес, — признался Аро, скользя взглядом по артефактам за стеклами. — Столько новых для меня вещей. — Ага, все только на ней и зацикливаются, — кинул Питер, сложил руки в карманы. На самом деле, это произошло непроизвольно: реакция на слишком маленькую дистанцию между ним и журналистом, который уже казался жадным до прикосновений, а руки и так находились почти вплотную. — Один хер думал, что все муляж, и полез за колом, типа острые ощущения. А я такой угашенный был, что опомнился только когда он почти засунул его… Аро с интересом посмотрел на него. Питер вообще не понимал, какая извилина и в какую сторону развернулась, чтобы сказать такое. — И что же? — беззлобная усмешка. Уши охотника начали гореть. Сам себе яму копал. Какого черта он сказал это? Несколько минут назад каждое слово проходило десятиступенчатую проверку на хоть малейший повод для сплетен в газетенке, а теперь мозг отключился. Либо слишком расслабился от ощущения безопасности. — В ухо засунул. В свое, — ничего умнее не придумал. Остановился в двух шагах у двери и сжал бедра сквозь джинсы. — Короче, вовремя остановил и вернул кол на место. А то и до кровищи было недалеко. Аро тихо рассмеялся, проходя за уже открытую дверь. — Чудесно, — заключил тот. Питер хотел провалиться под землю. Чертов журналюга. Они же хитрые, бессовестные твари — почти родня упырям, даже кровь пили, а вместе с ней и нервы, и спокойную жизнь. Вот так поддашься их речам и не заметишь, как вываливаешь всю нужную им информацию. Питер хотел было злиться, но получилось только стыдиться. И ждать заголовок в духе «Секреты Питера Винсента и его личные ночи страха». Букву «с» убрать — и в самое яблочко… Нет, нельзя оставлять это так. Твари они еще те, но падкие на убеждения, особенно если те подкреплены парочкой купюр. — Забудь, что я сказал. Про кол, — сглотнул Питер, собрав все уверенность во взгляде. Аро, казалось, в непонимании склонил голову вбок. — Блядь, сколько хочешь? Давай, называй сумму. — Сумму? — За молчание! — не выдержал тот и вскинул руки. — Решим это здесь, пока вы не напечатали в своем журнале про меня. Мне нахер не нужны сплетни. — Сплетни основаны на заведомо неверных сведениях, — изрек Аро монотонно. — И в каком моменте ты солгал мне? — Скажи, сколько денег тебе дать, и считай, что в любом. Мольба, смешанная со злостью на свой же язык и потерю бдительности. Еще шаг — и провалится окончательно. Питер много лгал, но всегда оправдывал себя острой необходимостью. Как сейчас, например, он совершенно не хотел выносить на публику правду. Если бы о ней узнали, лжи стало бы намного больше. Винсент давно имел амплуа любовника, переспавшего со всеми, кто хоть как-то заинтересовал его или вызвал желание. Среди них были не только женщины, но только о них можно было знать посторонним. Иным же он платил после каждой ночи — за молчание, причем платил хорошие деньги. Только это и спасало от тревоги и гнусного ожидания косых взглядов и плевков. От природы не попрешь, однако ее можно скрыть за фасадами зданий. — Я никому не раскрою твой маленький секрет, — слишком убедительно. Аро высунул кончик языка, а лицо отразило немую усмешку. Взгляд опустился к ладоням. Питер боязливо проследил за ним и вновь спрятал руки в карманы. — Я не верю журналистам, — сглотнул Питер. — Назови сумму, или с тобой свяжется мой менеджер. В конце концов, за клевету я могу в суд подать. Он не первый день в шоу-бизнесе и прекрасно знал, как нужно справляться с журналистами. В большинстве случаев это работало, только Аро выбивался из всех стереотипных образов. В конце концов, ничего такого он и не сказал. Намекнул, упомянул, почти сказал — да, но прямого признания не последовало. Да и Аро не стремился развить эту тему или услышать неозвученное. Охотник вновь накручивал себя мыслями о худшем исходе, но человеческое воображение, смешанное с цинизмом журналистом, могло и привести к худшему исходу. Может, и наплевать на мнение других, но точно не на собственную тревогу. Питер спрятал ладони, потому что не хотел контакта вновь. Только собеседника это, видимо, не останавливало: сделав шаг вперед, он коснулся кончиками пальцев подбородка, провел по нижней челюсти. Взгляд Аро замер у собственных рук, а Питер поджал губы и посмотрел вниз, на неторопливые движения. Холод переставал напрягать, наоборот. Мурашки прошлись по затылку. — Человеческий суд отравлен неведением истины и слепой верой в правоту тех, кто желает возмездия лишь для себя. — Аро мягко улыбнулся, наконец посмотрев в его глаза и убрав ладонь. — У меня нет привычки разбрасываться обещаниями. Лучше доверься, все равно это была последняя наша встреча. Если бы Питер верил каждому, то не лгал бы и сам, но он лгал и прекрасно знал, как умели это делать другие. Поверить бы в его слова, почувствовать фортуну и не увидеть бы въевшегося в мысли заголовка и содержания статьи, только давно казалось, что удача сопровождала его только в отношении вампиров. Вопреки мыслям, Питер кивнул. — За тайну встречи можешь не переживать. Это останется только между нами. Дверь скрыла уходящий по коридору силуэт. Питер торопливо закрыл ее и сглотнул ком в горле. Интервью оставило в голове неумолимый звон, перекрывающий все иные мысли.