На поражение

Кожа начинала неметь от продолжительного холода, исходившего от впивавшихся в шею пальцев. Питер крепко жмурил глаза, откидывая голову назад в надежде уйти от этого, но с каждой попыткой его наклоняли все ниже и ниже. Ему пришлось схватиться за край стола, чтобы не упасть на колени или на сам стол грудью. — Ты всегда такой, блядь, холодный? — прошипел он, чувствуя, как холод начинал проскальзывать в мозг. — Постоянно, — прошептал одновременно грубый и певучий голос у самого уха. — Да отпусти ты! Что я такого сделал? — Ты лезешь не в свое дело, — Аро ниже склонил его, заставляя согнуться в локтях, — и этим нарушаешь условие нашей сделки. Я недоволен тобой. — Да мне насрать! Отпусти! — не унимался Питер, хотя не принимал очевидной попытки вырваться или ускользнуть из ледяной хватки. Создавалось ощущение, что у него все равно бы не получилось это сделать. Кричать, сопротивляться голосом, но не телом, что словно отрезалось от разума и тихо повиновалось вампиру. Когда пальцы разжали шею, Питер глубоко вдохнул, но его тут же перевернули спиной на стол. Руки не покинули его — они будто скользили по тонкой коже, оставляя легкие прохладные волны от шеи к острым плечам и впалым щекам. В действиях не было приказов и силы, однако, когда пальцы обхватили лицо, Питер приоткрыл рот, смотря в заполненные магмой кратеры алых глаз. В них власть и усмешка, что, подобно току, прошлись по телу Винсента, раскалили каждый нерв и стали прыжком в жерло. — Ты захотел поиграть со мной? — полушепотом проговорил Аро, мазнув подушечкой большого пальца по подбородку Питера, губе. — Я ненавижу тебя, — с придыханием сказал тот, почувствовав, как губу оттянули вниз. — Сильное чувство, — Аро наклонился ближе, вернув палец к щеке и одним движением повернул голову Питера в сторону, — но сможешь ли ты быть сильнее него? — Да пошел ты… Скользнуть вниз, в сторону, да куда угодно — можно было придумать множество вариантов, но Питер не подумал ни об одном, который помог бы ему освободиться. Все внимание заняло еле ощутимое касание мягких губ на сонной артерии. Дыхание холодным порывом прошлось по коже и заставило вздрогнуть. Питер прикрыл глаза, ожидая невозможного, пока не вспомнил неизменное. Каждая секунда текла ужасно долго, словно густая лава. Охотник широко распахнул глаза, понимая, что не способен пошевелиться: тело уже принадлежало не ему, а впившимся в шею клыкам…

***

Перед глазами пронеслась вспышка, ударившая и отозвавшаяся болью в голове. Питер резко подскочил с постели и глубоко вдохнул свежий воздух. На миг показалось, что сердце остановилось, а легкие совсем опустели. Часто дыша, он долго просидел на кровати, не придавая значение захватившему комнату холоду. О вернувшейся реальности говорил только бешеный стук крови по ушам, сердца — по груди, что будто хотело подняться к горлу, оторвать аорту и перевязать ей гортань. Приснилось… Ему всего лишь приснился тот эпизод, что теперь четкими, но окруженными дымкой картинами стоял перед глазами и отпечатался в мыслях. Рука потянулась к шее и аккуратно обвела ее, проверяя целостность. Все же и вправду сон… Но какой правдоподобный, живой. Питеру давно ничего не снилось, отчего он успел забыть, каково это: быть в подсознании, где хранились все секреты, страхи, где они были глубоко зарыты и не могли перенестись в реальность. Только к чему был этот сон? В прошлом Питер кем только не был: и расклады на картах Таро делал, и с духами общался. Времена были сложные, а деньги лишними — никогда, тем более в этих сферах их не жалели. Наивные люди могли отдать последнее, только бы узнать будущее, разобраться в настоящем и найти ответы в прошлом, а также пообщаться с умершими. Питер не был профи в этих сферах, да и, чего греха таить, не обладал никаким сверхъестественным даром. Обманывал, притворялся и менял номера, если кто-то понимал подвох. Прошло много лет, как он не прикасался к картам, но все же некоторые знания отложились в голове. Например, про сны. Они никогда не появлялись просто так, не были бессмыслицей, каким бы абсурдным ни было содержание. Можно было освежить память, найти трактовку по какому-нибудь соннику из интернета, но Питеру казалось, что все и так было ясно: к нему вернулся страх. Не сказать, что он покидал его, но теперь чувство стало острее, яснее. Сердце до сих пор не угомонилось. Питер посмотрел на трясущиеся руки и нервно сглотнул. Все-таки было в этом что-то неестественное, странное, будто не только страх, но и что-то еще охватило его тело. С новой волной дрожи он резко посмотрел в сторону окна и увидел распахнутую дверь на балкон. Сильные порывы ветра влетали внутрь комнаты и тревожили плотную штору. Питер тихо цыкнул и встал с кровати, закрыл дверь, приоткрыл шторы и вздохнул. Видимо, это было причиной дрожи, холода, а не существо из сна… Мало того, что он чуть ли не каждый день видел Аро в своей квартире, так тот еще и во снах начал появляться. Замечательно. Подсознание определенно издевалось над ним, причем изощренно, со вкусом и изыском. Блядский кровосос… У Питера будто не осталось места, в котором тот не оставил свой след.

***

План двигался медленно, но верно. По крайней мере, так думал Питер, на самом деле, не продвинувшись ни на шаг. Он записывал интересующие вопросы, моменты, на которые хотел получить точный ответ, все спорное и нелогичное, что не мог узнать лично от Аро, чтобы не нарваться на волну подозрений и слежки. Пока что тот ни о чем не догадывался, хотя охотник допускал вариант, что он просто прикидывается, ведя очередную игру ради собственной забавы. Все же полностью игнорировать его не получалось. Да, во время нахождения вампира в квартире Питер старался меньше высовываться и не пересекаться, но в какой-то момент потерял изгородь, разделявшую их. Беседа могла начаться с совершенно глупой и банальной вещи, перерасти в серьезное обсуждение и закончиться вспыльчивым выкриком со стороны человека или укоризненным взглядом вампира. И оба в эти моменты ясно понимали: их взгляды, принципы, философия слишком различны, чтобы диалог логически завершился, не затянувшись на несколько часов. Конечную точку ставил кто-то один, другой молча поддерживал и больше не пытался вернуться к теме. Хотя Питер не мог отрицать моральное удовлетворение, возникавшее каждый раз после. Словно он наконец-то нашел хорошего собеседника, имевшего твердые убеждения, умевшего обосновать их, расставить по полочкам, объяснить, а не лебезить, поддакивать и вкидывать совершенно спонтанные и нелогичные мысли. Но точка в каждом разговоре была необходима, иначе неизвестно, куда бы это привело их. Что думал Аро — Питер не знал, но видел, как тот проявлял такую же осторожность. Ранее единицам удавалось остановить рьяный поток мыслей Винсента, заставить его замолчать и успокоиться. А Аро просто строго смотрел на него — понятнее любых слов, либо сам Питер уходил, останавливая и его, и себя. Какой мог быть итог — неизвестно, но испытывать судьбу не хотелось. Все-таки Питер еще помнил слова того вампира о планах Вольтури на людей. Ему не хотелось провоцировать Аро и точно убеждаться в услышанном на охоте. Возможно, он просто оттягивал неизбежное, возможно — растягивал удовольствие. Кем бы ни был Аро, с ним хотя бы можно было поговорить, а даже это в последнее время стало роскошью для Питера и ослабило бдительность, убрало страх, что он совсем не заметил. Чтобы план окончательно заработал, Винсенту требовалось больше загнанных в ловушки упырей, больше информации, больше риска. К сожалению, все последние разы не получалось пробраться в пустое логово и основательно приготовиться: упыри не шли на контакт, когда видели распятие и торчащий из сумки кол — сразу нападали, а дальше умирали. Но и без оружия наготове Питер пока не решался приближаться к ним: риск по-прежнему слишком высок, а жизнь, неожиданно, дорога. Тянул — справедливое замечание, но все же стоило учитывать тот факт, что он действовал в одиночку. Был бы с ним кто-то еще, так это какая-никакая страховка, защита, что ли — к сожалению, этого позволить нельзя. Дожидаться наилучшего момента — неплохая перспектива. Да, она забирала много времени, но пока что это переставало волновать. Ко всему этому добавились участившиеся визиты Шона. Менеджер мог заглянуть к нему, посмотреть на состояние и поверхностно узнать о делах, но все же чаще всего обходился звонками и смс-ками. Сейчас же он вел себя по-иному, совершенно не углублялся в разговор с Питером и постоянно оглядывался по сторонам. — Ты за неделю уже четвертый раз ко мне заходишь, — кинул Питер, скрестив руки на груди. — Я понимаю, что у тебя до хера дел здесь, но моя квартира — не твой кабинет. Шон еле заметно поджал губы и взял из холодильника бутылку с водой. — Если ты забыл, то скоро конец сезона, а там знаешь, сколько хлопот? У тебя еще половина актерского состава в шоу поменялась, а с ними и у меня проблем прибавилось. — Ну-ну, не я же их нашел. Если бы меня допустили к пробам, то я бы, блядь, не выбрал этих выебистых выпускников театральных академий. Они же не понимают, что это второсортное шоу про вампиров, а не шекспировская постановка! Им обязательно нужно выебываться. Да они как будто в Глобусе или на Бродвее, блядь! Один вообще начал сценарий менять, типа, не хватает экспрессии и неожиданности… — Ну и правильно, — оборвал его Шон, закрутив крышку бутылки. — Людям хотя бы приятнее стало смотреть на это. Или ты боишься, что они заберут все внимание себе, а на тебя всем станет все равно? Ты же у нас был главной звездой шоу… — Я и есть главная звезда шоу! — с долей ревности выдал Питер, отчего голос слегка поднялся. — Да, но людям нужно что-то новое. Дай молодым талантам проявить себя. Гляди, потом и правда попадут на Бродвей или в Глобус, получат кучу премий и будут пускать скупую слезу по началу карьеры во второсортном шоу, которое открыло им дорогу в будущее. Питер фыркнул и сел в кресло, закинув одну ногу на подлокотник, пока Шон насмешливо косился на него. — Расслабься уже. Ребята хорошие. Я видел, как они играют, оживляют «Ночь страха», и читал новые отзывы на шоу. Тебе, кстати, тоже бы не помешало. — Что именно? — спросил Питер и подпер голову рукой. — Отзывы почитать. Взгляд Винсента метнулся к менеджеру. Тот же усмехнулся и поставил бутылку на стол. — Времена меняются, Питер. Публика уже совершенно другая: им нужен смысл, хорошая картинка и интересные люди, за которых они отдают свои деньги. То, что раньше им хватало твоих актрис с большими сиськами и прозрачными платьями, уже не совсем их интересует. Да и тебе бы приодеться. — Раньше никто не жаловался. — А сейчас жалуются. — Шон внушительно посмотрел на него и сел в кресло напротив. Питер не сводил заинтересованный взгляд, в котором видимо просачивалось расстройство. — Хард-Рок дал тебе многое для старта и популярности, но ты засиделся здесь. Идея у шоу хорошая, я не спорю, но сколько ей лет? Масштаб уже не такой большой. Нужно двигаться дальше, понимаешь? Тебе же не хочется спустя двадцать лет по-прежнему гонять один и тот же текст в одних и тех же кожаных штанах, плаще, парике и накладной бороде? У меня есть парочка связей. Если я подключу их, то они смогут освежить сценарий и продвинуть шоу дальше, поставить его на большой сцене. Понимаешь? — Я не хочу менять шоу, — отрешенно ответил Винсент. — Это мертвая точка, Питер, — Шон сложил руки на коленях и улыбнулся, словно пытался разбавить атмосферу, убрать с лица иллюзиониста гримасу обреченности и настороженности. — У тебя большая фан-база. Люди пойдут за тобой куда-угодно, а на Бродвей — тем более. Только представь, как по-новому заиграет шоу, если станет мюзиклом или обычной пьесой. — Какой к черту мюзикл? — опешил Питер. Осознание постепенно приходило к нему, но разум всячески отвергал это. — Я что, на певца похож? — Тебе и не нужно будет петь, — спокойно пояснил Шон, намереваясь продолжить, но его оборвали: — Ну и что тогда мне делать? — Для начала, — Шон слегка свел брови, — вместо тебя будет петь профессионал. Бродвей не лишен их. К тому же кастинг будет проходить под твоим строгим надзором, а там и помощь со сценарием, репетиции, грим, костюмы… — перечислял тот, пока его не остановил громкий звук. Питер сел ровнее, стукнув ногой по полу с такой силой, которую сам от себя не ожидал. Брови вздернулись, плечи напряглись, а пальцы схватили подлокотник. — Меня, блядь, что, пытаются из моего же шоу выкинуть? — Нет! — Шон чуть не подпрыгнул, словно оскорбленный, но Питер не совсем понял причину: негодование или испуг. — Просто переделать его. Освежить. Дать вторую жизнь, пока оно окончательно всем не надоело… — Жопу свою освежи! — кинул Питер, подавшись вперед. — Нет! Нет и еще раз — нет! Шоу останется таким, каким было! — Хорошо-хорошо! — Шон примирительно поднял ладони вверх. — Как скажешь! Я просто предложил! Успокойся! — Вот я сейчас нахуй тебя уволю и тогда успокоюсь! — Да прекрати, Питер! — унимая раздражение, говорил менеджер, потирая переносицу. — Ты же правда уткнулся в это шоу и не менял его ни на каплю. А людям нужна новизна… — Пусть кактус себе в задницу засунут — вот и будет им новизна! — Перемены — это не так уж и плохо. Слышал про «Бал вампиров»? Фильм же не был так популярен, а мюзикл на весь мир прогремел. Где его только не ставили… — Хуял вампиров, блядь! — «Ночь страха» имеет огромный потенциал, а ты тратишь его впустую, — продолжал Шон, игнорируя выкрики Питера. — До конца сезона подумаешь об этом, а пока закроем тему. Питер показательно громко фыркнул, надеясь этим дать точный и окончательный ответ, но Шон только улыбнулся и кивнул, слишком приторно и дружелюбно, как будто и правда надеялся спустя полтора-два месяца услышать положительный для себя ответ. Только Питер был настроен серьезно. Ни обдумывать, ни вспоминать это он не собирался. Все, что касалось шоу, было неприкосновенным. Хотя бы там должна была остаться стабильность. Они сидели в молчании несколько минут, за которые Питер ожидал только одного: что Шон уйдет, но тот и вовсе не собирался этого делать. — Что еще? — кинул Винсент, вернувшись в прежнюю позу и отведя хмурый взгляд в сторону. — Если это все, то уходи. — Вообще-то, не все, — менее уверенно произнес Шон, и Питер покосился на него. Ему показалось, что у того проступил легкий румянец, хотя он вполне мог появиться из-за эмоциональности прошедшего разговора. — Уже много времени прошло, я ничего не говорил, но хотелось бы все же узнать точно… Питер напрягся, полностью развернув к нему лицо. Если предложение о пьесе и мюзикле на основе шоу были лишь разминкой перед основным разговором, то ему становилось не по себе. Мало ли, к чему менеджер пытался подготовить его, надеясь подсунуть альтернативу или запасной план, если директорам Хард-Рока все же захотелось разорвать контракт. — В общем, не вижу смысла тянуть, — собраннее сказал Шон. Питер начинал сходить с ума быстрее с каждой секундой. Самое худшее он уже представил, а тот как назло снова сделал паузу, дав волю новым тревожным мыслям. — Помнишь, когда я как-то пришел к тебе и… У тебя был твой друг, Аро. Я больше не видел его, но хотел бы узнать про него побольше или… Как часто он приходит к тебе? — Обычно по вечерам, — не подумав, ответил Питер и тут же осекся. — Ты можешь как-то организовать нашу встречу?.. Если бы Питер услышал то, о чем думал, то он бы воспринял это гораздо легче. Понял бы, хотя бы, был готов… Черт возьми. Ладно, реальность превзошла все ожидания. Питер не совсем понимал, как реагировать на это, ведь, судя по неуверенности, колебаниям и очевидной робости, Шон интересовался не просто так, скорее, с явным желанием обрести не совсем обычное знакомство. С одной стороны, хотелось выпустить наружу щекочущий смех и потехи ради устроить встречу, но с другой — это небезопасно, это чревато. Потерять менеджера из-за собственной прихоти было не совсем хорошим вариантом, хотя Питер бы посмотрел со стороны на робеющего и краснеющего Шона и выслушал мнение на этот счет от Аро. Все же Питер вовремя одумался, взял себя под контроль и оставил от веселья только расслабленную усмешку на губах. — Ты что, запал на него? — не сдержался он и слегка склонил голову вбок. Шон мигом выровнялся, забегав глазами по невидимым точкам, пока не остановил на Питере смущенный взгляд. — Не совсем подходящее слово, — проговорил он. — Запа-ал, — протянул Винсент и издал смешок. — Что смешного? Или ты думаешь: у меня нет шансов? У него кто-то есть? — Понятия не имею. — Питер убрал усмешку. — Слушай, а оно тебе надо? Этот Аро вообще скользкий тип… — Питер, — тверже сказал Шон, — если у тебя на него какие-то планы, то ты так и скажи. Я не посягаю на чужое. — Нет! — неожиданно для самого себя выкрикнул Питер, отчего слегка вздернулся и, казалось, порозовел. — Я тебе дружеский совет даю! — Мне кажется, это уже мое дело. После той встречи у меня осталось хорошее впечатление, поэтому я и хотел бы поближе с ним познакомиться. — Шон вздохнул, расслабив плечи. — Так что? Можешь просто дать мне его номер или сказать обо мне, а там сами разберемся… — Прости, чувак, но нет, — уже без всякого веселья говорил Питер. — Почему? — Ты мне потом еще спасибо скажешь, — хмыкнул Винсент и отвел взгляд. — Забей на него. С ним точно не стоит сближаться. — Питер, я взрослый мужчина и сам могу разобраться, с кем мне стоит сближаться, а с кем — нет. — Но с ним это может быть опасно, — сказал Питер и поджал губы. — Просто поверь мне, хорошо?

***

Если бы последний разговор с Шоном был напитком, то это, без сомнений, был бы неправильно сваренный кофе, залитый кипятком в кружке без предупреждения: «Осторожно, горячо». Каждый глоток ошпарил язык, поставил фокус на притупленные рецепторы, из-за которых все мысли закрутились вокруг покалывающего дискомфорта, потери вкуса прежних, не менее важных размышлений. План, охота — все ушло на второй план, стоило Питеру зациклиться на шоу. Даже добавка в виде сладкого сиропа завершившего диалог вопроса не помогла. «Ночь страха» всегда было его слабым местом. Надави, пригрози закрытием или увольнением — и Питер был готов наизнанку вывернуться, согласиться на самую дурацкую идею, лишь бы сохранить шоу. На самом деле, такое уже было не раз, но никогда не доходило до критических точек, до тупиков, в которых загоняли бескомпромиссные боссы и не давали право выбора. Да и условия у них были пустяковыми: взять в массовку или на главную роль родственника, любовницу или «перспективную» знакомую-сестру-дочь-подругу кого-то из вышестоящих; впихнуть рекламу спонсоров; изменить образы или часть сценария для расширения публики или ее концентрации на определенных слоях населения и тому подобное. Это не шло вразрез с принципами Питера и никак не било по его чести и самолюбию, наоборот: приносило больше денег и поблажек, которые были ну очень необходимы с его характером и стилем жизни. Сейчас же что-то в нем трескалось. Да, Шон выдвинул весьма заманчивую перспективу сделать «Ночь страха» более глубокой и интересной, показать тем людям, которые в здравом уме никогда бы не пришли на нее в Хард-Роке. Наверное, это придало бы больше смысла многолетним стараниям Винсента, но что бы случилось с ним? Принять предложение означало отпустить шоу в самостоятельное плавание, передать штурвал совершенно не знакомым с ним людям и видеть развитие лишь со стороны, а не участвовать в нем лично. Приобретенная слава никуда бы не делась. Питер мог бы по-прежнему практиковаться в изучении вампиров, экзорцизме, присуждать себе докторские степени и консультировать всех неравнодушных, но это совершенно другое. Это не позволяло вжиться в образ непобедимого, бесстрашного охотника, каким он был на сцене, с давно изученным сценарием, со знанием каждого шага, поворота софитов, вздоха актеров. Это сносило уголок безопасности в и так разрушенном здании жизни. Питеру было необходимо участвовать в «Ночи страха». Ему необходимо чувствовать себя безопасно. Весь день до самой ночи он не мог перестать думать о закрытии шоу. Казалось, вот-вот снова пришел бы или позвонил Шон и сказал то, что он так боялся услышать. Или вместо него — директор Хард-Рока с той же целью, только тот бы не стал церемониться, а сразу же сбил с ног и пожелал убрать свой дух на следующий же день. От тревожности онемели последние нити самообладания, отчего Питер никак не отреагировал на приход Аро и его долгий взгляд в свою сторону, хотя не заметить его было невозможно. Вампир напрягал в последнюю очередь. Он просто был — как факт, как статуя в середине города, возведенная достаточно давно и переставшая волновать или мешать движению. На нем можно было зациклиться в разговоре, иногда — в мыслях, но не на постоянной основе, хотя Питеру казалось, что раньше так и было. Скорее всего, сейчас он принял неизбежное и стал обходить гранит, неосознанно, случайно забирающий взгляд и вечера для разговоров или ночь — для охоты. В глубине души охотник немного расстроился из-за того, что этим вечером ему снова не принесли новый конверт с адресом, ведь это могло помочь с гложущими мыслями о шоу. — Ты решил дать мне отпуск? — кинул Питер, не посмотрев в сторону Аро. — Я уже дней пять не был на охоте. — Скучаешь по этому занятию? — как будто с усмешкой произнес тот. Питер искоса заметил поднявшийся алый взгляд. — Не волнуйся: я в процессе поиска нового места. — Все-таки ты выбираешь их по какому-то принципу? Или кого увидел, того и передал мне? — Как я и говорил, эти вампиры пренебрегают законами нашего мира и ставят тайну существования всех вампиров под угрозу. Я всего лишь ищу самых ярых отступников или тех, кого по непонятным мне причинам решили помиловать. — Ну, пока что я не видел никого, кто бы всем рассказывал, что вампиры существуют. — Верно, — Аро прикрыл книгу, оставив палец между страниц как закладку, — ведь это было бы совершенной глупостью, не так ли? Так очевидно раскрыться. — Он усмехнулся. — Нет, Питер, твои рассуждения неверны. Мир подобен лабиринту, но люди загоняют себя в тупики и не видят поворотов и распутий, даже если им прямо укажут на них, как ты и сказал. Благодаря вымыслу, созданному самими же людьми, реальность кажется им примитивной и скучной, не такой, какой ее показывают в кинематографе или описывают на страницах романов, даже таких… смышленых. Аро приподнял книгу, давая Питеру увидеть обложку и прочитать название и автора. На этот раз его выбор пал на Шарлин Харрис, второсортную, как видел для себя Винсент, литературу. Он еще в юности прочитал эту книгу. Возможно, в первый год после ее выхода, потому что не мог пропустить новинку о вампирах в мире литературы. Чего он ожидал от этого — не совсем ясно. Наверное, реализма и отклика собственной души в персонажах и сюжете, но нашел только слащавую историю о любви. Желание продолжить чтение цикла не вернулось, посмотреть сериал — тем более, но память до сих пор хранила воспоминания о сюжете. Питер не сдержался и прыснул, чем вызвал у Аро вопросительный взгляд. — Ты че, прям все про вампиров хочешь прочитать? — Все, чем ограничивается твоя коллекция. — В ней есть и нормальные книги, а ты выбрал херню какую-то. — Все нормальное, как ты выразился, я уже прочитал, а расширить кругозор подобными произведениями — не менее увлекательно, — спокойно сказал Аро и сделал паузу, во время которой поджал губы. — Хотя именно это утомляет. — Потому что это бестолковая херня с одной целью: влюбить главных персонажей. — Питер фыркнул, чувствуя накатывающую волну необъяснимого раздражения. Не к Аро — к книге в его руках. — У автора вообще извилины не шевелились, когда она писала про это. Ну, блядь, если бы она встретилась с настоящим вампиром, то точно бы не стала расписывать, какие они все из себя хорошие и милые. — Видимо, она подключила разум и посмотрела на них с другой стороны. — С какой? — насмешливо сказал Питер, отразив это и во взгляде. — Все-таки и твои суждения не объективны, — говорил Аро, положив свободную руку на подлокотник ладонью вверх и жестикулируя пальцами. — Огромная их составляющая заключается в специфике твоего знакомства с вампирами, ведь ты охотник. Может, не случившись травмирующего опыта от первой встречи, то и ты был бы иного мнения. — Как же, — Питер покачал головой, прищурившись. — Думаешь, если бы вы не убили моих родителей, а дружелюбно попили чая и поговорили о жизни, то я бы пресмыкался перед вами? Хер там. — Нет, но ты бы не был напитан ненавистью к вампирам. Скорее всего, и не знал о нашем существовании. — Аро раскрыл ладонь, будто указывая или держа невидимый предмет, свои слова. — Да это моя мечта: не знать о вашем существовании, — фыркнул Питер, скривившись. Он хотел было продолжить, но его сбил тихий смех Аро, перевернувшего ладонь тыльной стороной вверх. — Вы никому нормально жить не даете, а людей как расходный материал воспринимаете, — все-таки продолжил Питер, непонятно с какой целью, какой реакции ожидал от вампира: сострадания, жалости, признания вампиров как гнили этого мира. Бред. — Не убили бы родителей тогда, так потом как-нибудь засрали мне всю жизнь. Вы же хуже сорняков! — Поэтому ты решил не просто пронести мысли о нас все свое существование, так еще и крепко связать с нами свое шоу и род деятельности? У Аро получалось по-особенному изящно выводить Питера из себя и словами, и мимикой, как сейчас: приподнятые брови, уголок приоткрытого рта и пристальный взгляд, от которого хотелось громко зашипеть сквозь стиснутую челюсть или выпустить поток совершенно не изящных ругательств. — Видимо, такая у меня судьба! — после мысленной прокрутки матов произнес Питер, вжавшись в спинку кресла. — Сука последняя! — У судьбы на каждого свои планы, если, конечно же, верить в нее, — сказал Аро, не изменившись в лице. — В обратном случае контролировать ее ход весьма несложно. — Легко сказать тому, кто прожил три тысячи лет. В тридцать четыре такой роскоши как-то нет. — Она есть у каждого. Просто нужно грамотно пользоваться ей. — Аро плавно закинул ногу за ногу, отложил книгу и соединил ладони. — Ты говоришь об отношении вампиров к людям как к расходному материалу, но разве люди по-другому относятся к представителям животного мира? Вы так же употребляете их в пищу, потому что знаете, что только так получите все необходимые для жизни вещества. — Но это, блядь, животные! Нахера они нужны, если не для этого? — Это такие же существа, просто отличающиеся от вас и уступающие в эволюции, — говорил вампир. — Вам просто повезло оказаться выше в звене пищевой цепочки. Совершенно так же, как и нам, вампирам, перед вами, людьми. Это непрекращающийся цикл жизни и смерти, в котором в выигрыше те, кто сильнее. Питер поджал губы, пытаясь придумать аргумент, чтобы не дать упырю шанс оставить последнее слово и почувствовать себя победителем в споре. Нет уж, не в этот раз. — У каждого своя правда, Питер, — будто предугадав в паузе размышления того, продолжил Аро. — Хуевая у упырей правда, — с нескрытым раздражением процедил Питер. — Неугодная тебе, я бы сказал. — У людей хотя бы разум есть. — Считаешь, им обделены вампиры? — Аро приподнял бровь, но вопрос не казался требующим ответ. — Тебе должно быть известно, что вампирами становятся после обращения, а не рождения. Когда-то все мы были людьми, хотя в современном мире можно встретить метисов, смешавших в себе человеческое и вампирское начала, но даже они, в каком-то понимании, люди. — Да хоть конец, блядь, — Питер подался корпусом вперед, сделавшись серьезнее и строже, — вы безжалостные твари, убивающие людей просто так. — Ради пищи, иначе нам не выжить. — Какая досада! Не выжить! — Питер театрально вскинул руками. — Да насрать мне на это. Так же, как и вам было насрать: выживет ли мальчик после смерти родителей. — Питер, — тверже сказал Аро, закатив глаза, — ты продолжишь винить в их смерти всех вампиров? Как на это повлияли другие вампиры, не приложившие к этому усилий? Или конкретно я, раз вынужден выслушивать все обвинения? Только из-за того, что являюсь такой же особью? Питер резко подскочил с места и сжал кулаки. Казалось, концентрация ненависти достигла пика в этот момент, отчего перекрыла здравый смысл. Намного разумнее было бы сделать паузу и привести в порядок чувства, но их смешение сделало задачу в несколько раз невыполнимой. Аро приподнял голову, не сводя с него взгляд, что утратил насмешку и пренебрежительность, какими был наполнен до этого. Словно только сейчас заметил перед собой взрослого человека, а не ребенка. — Полагаю, на этом стоит закончить? — произнес вампир, потянувшись обратно к книге. Взгляд вновь вернулся к охотнику, что поднял руку, сжав пальцы и тут же резко опустил ее, как будто собирался бросить невидимый предмет. — Я всей душой ненавижу вампиров, а тебя — в особенности, — изрек Питер, сжав челюсть настолько сильно, что вены на висках задрожали. — Где бы вы там выше или ниже не находились, люди не безмозглые овцы, а тоже хищники! Договорив, Питер тяжело сглотнул, когда увидел, как губы вампира сомкнулись в прямую линии, но взгляд остался неизменен. Пыл в охотнике с завидной скоростью сходил на нет, с каждым вздохом кислород рассеивал его дымку, и приходило осознание сказанного. Ладно бы слова, но как он их произносил… Это могло обернуться бедой, как прежде, лишь потому что было неугодно вампиру, что вполне мог не оставить подобную вольность безнаказанной. Брови Питера опустились, но затем свелись к переносице, когда раздался смешок. Последней каплей стал вернувшийся смех, звучавший невыносимо язвительно-непринужденно, лившийся, как песня для единственного слушателя. Питер глубоко вздохнул и потер переносицу, надеясь дождаться окончание внезапного всплеска, но в итоге раздражение вернулось мелким покалыванием в пальцах. — Ой, блядь, да иди ты на хуй! — не выдержал он и тут же развернулся в сторону своей комнаты, не сдерживаясь и на ходу: — Это невозможно! Три тысячи лет он, блядь, прожил! Упырь напыщенный! Чтоб ты, блядь, еще столько же не прожил! И с громким, показательным хлопком закрыл за собой дверь, только за ней перестал слышать мелодичный смех и ощущать волнующую заинтересованность. Было ли важным то, что в ходе разговора Аро выдал какую-никакую информацию о вампирах, пока что непонятно, но Питер все равно постарался освежить память и записать в тетрадку. Крупица информации касалась вампиров в целом, а не конкретно Вольтури или их вид, хотя именно это интересовало больше прочего. Именно это могло помочь, продвинуть план с точки, уже казавшейся мертвой. Питер глубоко вздохнул, перестав чувствовать злость и раздражение. Наоборот, в душе стало легче и будто приятнее. Хотелось думать, что это из-за исчезнувших мыслей о шоу, его вероятном закрытии, и было сложно отрицать заслугу Аро. Все же разговоры с ним выводили на сильные эмоции, которые Винсенту было необходимо выплеснуть и прочувствовать, чтобы в итоге ощутить поглощавшее душу спокойное удовлетворение, легкими волнами проходившее под кожей из груди.

***

Какой булыжник перегородил путь Питеру — черт его знал. Может, это вообще был небольшой камушек, который он с легкостью мог поднять и убрать с дороги, а может, целый кусок от скалы, предвещавший скорый обвал. Упрешься дальше в план и обойдешь его — жди беды, или причиной могла служить банальная непродуманность. Да, Питер знал, что хотел сделать, к чему стремился, но это конечная точка, а отрезок к ней не казался четко отчерченной линией. Смутные представления действий требовали уделить им время, продумать даже малейшую деталь, но Питер ловко увиливал от них. За неделю у него было два адреса, четыре упыря, которые могли бы помочь. После первого осознание утраченной попытки долго преследовало Питера, ведь там находился всего лишь один вампир, вечером выбравшийся из квартиры и направившейся по темным переулкам, где его и выловил охотник. И сразу же убил. Винсент бы оправдал себя неподходящей обстановкой, но улица была на редкость безлюдной, после первого ранения упырь просто упал на землю. Питер выстрелил второй раз. После — приблизился и закончил начатое колом в сердце. Уязвимая тварь перед лицом смерти могла выдать новую информацию, в которой нуждался охотник, но он же и не воспользовался драгоценным шансом. На втором адресе находились двое — занятые ужином. Человек, хотя вряд ли он им еще был, обессиленно лежал на подготовленном столе и не пытался вырваться. В него вцепились клыками и жадно глотали горячую кровь. Питер чувствовал жуткое отвращение, смотря, как крупно вздрагивали выгнутые колесом спины упырей, отчего действия произошли быстрее, чем появившиеся мысли. Когда от них остался лишь пепел, охотник встал у полуживого тела, с надеждой смотревшего на него из полуоткрытых век. Губы приоткрылись, выпуская хриплый звук, что, вероятно, мог быть словами благодарности или просьбами о прекращении страданий, но большая потеря крови отобрала последние силы. Из ран продолжала стекать кровь, образовывая на поверхности стола лужи. Запах металла пропитывал воздух. Питер сглотнул и наставил дуло в грудную клетку жертвы. Глаза задрожали, голова приподнялась, но выстрел навеки умертвил его, оставив лишь одеяло пепла. Спасать укушенных — заведомо глупое решение, ведь в их вены уже проник яд и запустил процесс обращения. Питер знал это не понаслышке. Более того, помнил, как сам менялся в подвале Джерри, прощался с жизнью, ведь ни за что бы не позволил себе существовать в этом мире как вампир. Если бы не Чарли и он бы успел полностью обратился, то, пока хранил человеческий разум, не поглощенный жаждой крови, попросил бы убить себя. Парень и сделал бы это: на тот момент они не были близки и не успели привязаться, но все обошлось. Хотелось бы порадоваться, но при потерянном варианте Винсент бы не оказался на той дороге, что вела его теперь. Убитые без предупреждения и шанса на осознание упыри уже не могли ни выдать информацию, ни послужить первом шагом к разрушению власти Аро. Новообращенный — тем более, о нем и думать не хотелось. Питер просто убрал обузу, в которой не было никакого смысла. И все-таки оба раза он мог сдвинуть план с мертвой точки, начать процесс разложения, выдать секреты главы и возвести и его, и себя на эшафот, но вновь не сделал этого. Нужно быть решительнее. Смелее. Нужно перестать думать о смерти. В конце концов, она неизбежна при любом раскладе.

***

То, что Шон не послушает Питера и продолжит показывать настойчивость натуры, было неожиданно. Его бесило пренебрежение искренним советом: забыть про Аро и не пытаться выкрасть встречу с ним, хотя менеджер, конечно же, придумал «достойный» повод прийти именно в это время и именно в этот день: принес сценарий с некоторыми правками, чтобы Винсент, как и было обещано, имел возможность все контролировать. Но обычно эти правки вносились и без его ведома, не меняли какие-то моменты кардинально, поэтому оглашали их лишь на репетициях. Питер был слегка польщен, но подозрение из прищуренного взгляда никуда не ушло. То, что Аро придет, было непредсказуемо, но вполне ожидаемо, поэтому Питер с полным обреченности взглядом смотрел на их новую встречу в своей же квартире, чувствуя отчаянное желание уйти от них подальше и не быть невольным слушателем и зрителем любезностей и искрящихся взглядов. Хотя точно говорить за Аро было сложно. Алая радужка искрилась большую часть времени, независимо от состояния или обстановки, в которых находился их владелец, будь то чтение, спор, мимолетный взгляд или убийство. Возможно, Питер просто придумывал оправдание их неестественному цвету. С Шоном все было намного проще: мужчина загорался и трепетал, как мальчишка от бурного наплыва чувств — кроме этого вариантов не было. Уж слишком очевидны его мотивы. Слишком плохо он их скрывал. — На самом деле, я надеялся увидеться еще раз, — услышал Питер и покосился в сторону разговаривающих. Он стоял в зоне кухни, где на столешнице были разложены листки с немного измененным сценарием шоу, читал и делал пометки. Вообще, заняться этим можно было и в спальне, но оттуда совсем не слышны разговоры, поэтому Питер уперся локтями в поверхность и положил голову на ладонь, изо всех сил стараясь сделать незаинтересованный вид или хотя бы не выдавать то, что он бессовестно подслушивал. Пока что никто не попытался выгнать его или упрекнуть, так что можно наглеть и дальше, хотя все же не покидало ощущение, что Шон хотел именно этого. — Та встреча не отпускала меня, — продолжал менеджер, с которого Питер не сводил взгляд. — И я очень рад, что сегодня выпал такой шанс. — Муки ожидания оправдались? — витиевато спросил Аро, наклоняя голову. — Определенно, — в ответ на немедленную улыбку Шона последовала такая же от вампира и вновь обнажила его зубы. Питер фыркнул и опустил взгляд в бумаги, рассматривая текст, но не вчитываясь. Внутренние ощущения подсказывали, что ему лучше и правда оставить их наедине и не становиться невольным свидетелем, но все же остаться рядом было разумнее. Либо улыбка Аро — это дебильная привычка, либо то, чего Питер и опасался. Шон был еще той занозой, иногда досаждал, однако не хотелось отдавать его клыкам упыря. Если вероятность этого росла, то охотник мог спасти его. Не остановить Аро, так хотя бы перевести внимание на себя, тем самым дав Шону возможность убежать… Только вот за все недели вампир ни разу не дал повода думать, что мог убить кого-то. Питер уже задумывался над этим: ведь тот определенно питался, даже не раз за время их знакомства, но ни к Питеру, ни к кому-либо еще не притронулся. Осторожность? Или все же в его рацион входили определенные люди, которых он тщательно выбирал из толпы? В любом случае, мысли об этом не были навязчивыми и тревожащими, словно Винсент сам их подгонял и заставлял недолго забить собой беспокойную голову от чего-либо другого. Беззаботности Шона хотелось только завидовать. Он был расслаблен и увлечен собеседником, что Питер видел даже с расстояния пары метров. Глаза сверкали и были неотрывно направлены на вампира, чей силуэт в свете пары ламп и огней из панорамы казался до странного другим, более живописным, привлекательным, что ли… Все же это сложно отрицать, но Питеру хватало самоконтроля и одного постыдного случая из прошлого, чтобы притупить будоражащие ощущения от одних только мыслей. Рука потянулась к полному стакану с ликером, и Питер мелко процеживал напиток, только в мыслях позволяя себе комментировать продолжающийся со стороны разговор. От согнутого положения спина начинала затекать и ныть, но Винсент не спешил размять ее или выпрямиться. Ненароком бы спугнул голубков или нарушил их идиллию, чтоб их… Он набрал в грудь воздух сквозь сомкнутую челюсть, отчего вышел звук, больше похожий на шипение, и увидел быстрый взгляд вампира на себе. Дыхание задержалось на миг, и глаза мигом вернулись к бумагам. — Пока что я работаю только на Питера, но уже рассматриваю клиентов, хотя плохо представляю, как все это совмещать, — отвечал Шон. — С ним куча проблем, еще и работа в основном приходится на вечернее и ночное время. Свободного времени почти не остается. — Какая жалость, — сказал Аро и покачал головой. — Без отдыха организм может совсем ослабнуть. — Ну, у меня все же есть выходные. Кстати, на следующей неделе они выпадают на выходные дни. — Питер замер, прислушиваясь сосредоточеннее, чем до этого, и будто напряженнее. Создавалось ощущение, что Шон решил брать все и сразу, не терять минут и дней. — Может, ты был бы не против сходить со мной куда-нибудь? Ресторан, кафе или просто прогуляться. Питер резко поднял голову. — Какое заманчивое предложение, — начал Аро, — разделить ужин. Питер нервно сглотнул. — Так что? — более робко спросил Шон, но не услышал ответа: раздался звонок мобильного. Он тут же встал с места и отошел чуть дальше, отвечая. Все это время Питер пытался взглядом или жестом привлечь внимание Аро, чтобы тот увидел его умоляющий взгляд, прочитал по губам «откажись» или услышал тихий шепот этого слова, но он словно совершенно забыл о его присутствии и отдал внимание Шону. Винсент хотел завыть и подбежать к вампиру, унижаться и вымаливать отказ от ужина, ведь прекрасно понимал, о какой трапезе думал Аро. — Простите, звонок от директора, — закончив разговор, сказал Шон и поджал губы. — Мне уже нужно идти. — Какие-то проблемы? — спросил Питер, прищурившись. — Ну вот сейчас и узнаю, — кинул Шон с появившимся будто из ниоткуда раздражением. — Ты сценарий прочитал? — Да, — соврал иллюзионист и выпрямился, почувствовав, как неприятно хрустнул позвоночник. — Нормально, сойдет. — Надеюсь, директору он тоже понравился, иначе сейчас меня ждет совсем не хороший разговор. — Неужели с шоу Питера что-то неладно? — вдруг с искренним интересом спросил Аро. — Вообще-то да, — вздохнул Шон. — Он, как баран, уперся в него и не хочет ничего менять. — Я согласился на небольшие изменения в сценарии! — Этого мало! — Шон метнул на него рассерженный взгляд. — Идея давно не актуальна и вообще начала надоедать людям. Им хочется чего-то свежего и нового, а Питер этого не понимает. Аро, вот ты как считаешь? Ты же видел его шоу? — Конечно, видел. И не раз. Питер закатил глаза и сложил руки на груди, будто готовый защищаться. — Но я совершенно не согласен с тем, что шоу нужно менять. Разве это не разрушит многолетние труды Питера? — Аро склонил голову вбок и поднял ладонь, начиная жестикулировать после каждого слова. — Оно наполнено фарсом и до смешного нелепыми вещами, но именно они и притягивают внимание людей. Кто-то избавлялся от страха перед вампирами и совсем переставал думать о них благодаря ему. Мне кажется, это оказывает положительное влияние на мир людей. По реакции Шона стало понятно, что совсем не такого ответа он ожидал. Брови, как и плечи слегка опустились, рот приоткрылся, но он тут же поджал губы и усмехнулся. — Если бы все так думали, то проблем бы и не было, — проговорил менеджер. — Я правда спешу. Питер, жди моего звонка, понял? И, Аро… Подумаешь над моим предложением? Можешь сказать ответ Питеру, а я через него узнаю, когда позвоню… — Конечно, я подумаю, мой дорогой Шон. — Аро встал с кресла и протянул ладонь, которой вскоре нежно сжал чужую. В это время Питер совсем немного потерял связь с реальностью. Ни прощание, ни просьба, ни рукопожатие, опять продлившееся гораздо дольше принятого, не заострили внимание, как это сделали слова Аро. Ранее он высказывался по этому поводу, но тогда в его словах были насмешка, легкое издевательство и поощрение выгоды для сохранности тайны — сейчас же Винсент почувствовал искренность. Мало людей могли сказать подобное о его шоу, тем более признать его многолетними трудами, действительно важными. Обычно никто всерьез не воспринимал его и отшучивался либо спешил закрыть тему. Шон быстро ушел, оставив их одних. Только тогда Питер проглотил ком в пересохшем горле и поспешил промочить его остатками ликера. Аро смотрел вслед уходящему, а лицо выражало умиление, будто ему только что показали видео с котятами. — Ты же понимаешь, с какой целью он пригласил тебя? — с пренебрежением кинул Питер, крепче прижав руки к груди. — Я знаю, Питер, — в обычной манере ответил Аро и повернулся к нему. — Шон чудесный молодой человек. — Ты собираешься ужинать с ним? «Им», — хотел исправиться Питер, но проглотил слово, когда вампир вернул умиленный взгляд. — Я знаю его намерения, но, увы, — Аро скрепил ладони с тихим хлопком, — я совсем не голоден. — То есть в перспективе… — Питер взволнованно свел брови. — Ты бы выпил его кровь? — Признаться, я бы хотел ее попробовать. Искушение от запаха велико. — Ты чувствуешь ее запах через кожу? Аро кивнул. — Значит, она тоже лучше моей? — Любая кровь будет лучше твоей, Питер, — спокойно произнес Аро и получил в ответ только цыканье. От этого взгляд вампира будто стал веселее. — Не волнуйся. Я не трону Шона. — И после короткой паузы добавил: — Ни в каком плане. Нет, не веселее. Насмешливее. Аро словно веселила реакция Питера, которой тот не знал оправданий, кроме как волнения за жизнь своего менеджера. — А нахера тогда было давать ему поводы? — после недолгого молчания спросил Винсент, отпустив руки обратно на столешницу. По-хорошему нужно было убрать бумаги и перенести читку хотя бы до уединения. — К примеру? — Аро вопросительно приподнял брови. — Ну, касания, взгляды, смех… Еще и эти обращения: милый, дорогой. Это странно. — Всегда проще довериться тому, кто настроен к тебе дружелюбно. — Дружелюбно? — Питер прыснул, поведя головой. — Обнови справочник. Не знаю, как там в Древней Греции было, но сейчас это нихуя не дружелюбные жесты. Как и цветы, блядь. — Вероятно, ты подразумеваешь под всем этим романтический подтекст? — Аро подошел к спинке своего излюбленного кресла и облокотился одной рукой, не сводя взгляд с Питера. — Даже в отношении себя? Издевательство. Блядское издевательство. В который раз упырь задавал совершенно не уместные вопросы, как будто надеясь услышать на них какой-то другой ответ, кроме самого очевидного! Или просто любил сбивать с толку? Все же получалось у него это хорошо. Питер ошарашенно заморгал, пытаясь понять, как Аро перевел разговор в его сторону и главное — зачем. — Блядь, нет! — громче запланированного протестовал охотник. — Я не об этом! Не о себе! С каждым выкриком издевательская улыбка на лице вампира становилась шире. Питер забегал по нему взглядом и крепко сжал челюсти. — А о чем же? — О том, что, — выдохнув, начал Питер и начал спешно собирать бумаги со столешницы, — если бы меня здесь, блядь, не было, то Шон бы прямо на месте отсосал тебе. Улыбка достигла своего пика, и Аро беззастенчиво громко рассмеялся. Питер резко поднял на него взгляд, застыв с гримасой раздражения и непонимания. — Вот видишь: не только я мешаю твоей личной жизни, но и ты моей. — Ну уж извините, — Питер положил последний лист в стопку и поправил ее по краям, — в следующий раз оставлю вас наедине в своей собственной квартире, — сказал он более язвительно, пренебрежительно, чтобы хотя бы этим убрать веселящуюся мину с бледного лица, но тому, казалось, было все равно. — Не за чем, — немного спокойнее сказал Аро, облизнув губу. — Мне есть, кому отдать свои желания. — Еще бы, — под нос буркнул охотник и громко фыркнул, когда понял, что неправильно сложил листы. — Кто тебя вообще выдержать может? Только сумасшедший, блядь. — Питер, у тебя такой примитивный ум, — как будто с ласковыми нотками проговорил вампир, беззвучно застучав по изголовью кресла пальцами. — Но больше меня забавляет его точное совпадение с реальностью. — В смысле? — не понял Питер, остановившись в перекладывании бумаг и взявшись за угол одной. Он уже подумал, что Аро начнет рассказ про вампиров или свою личную жизнь, которая, блядь, интересовала в последнюю очередь. Если бы это и произошло, то охотник бы осмелился повторить свой посыл в известное место и уйти в спальню, лишь бы унять раздражение. — Шон проявил ко мне интерес как к сексуальному объекту. Проще говоря, потенциальному партнеру, — Аро тихо усмехнулся, задумчиво посмотрев в сторону. — Очень жаль, что мой совершенно отсутствует. Неразделенные чувства и желания — это так трагично. Надеюсь, ты передашь ему мой отказ. — Я и без этого собирался так сказать ему, — фыркнул Питер, припустив плечи от внезапного облегчения, словно узел, сводивший их и раскалявший нервы, плавно распустился. В мыслях как-то стало яснее, что ли. Однако он начал теребить край листка подушечкой большого пальца. — Я же не идиот, блядь. Взгляд больше не поднимался к вампиру, а мысли ушли к берегам новых рассуждений. Не совсем разумно, но очень хотелось поверить Аро и его «обещанию» по поводу Шона. В конце концов, это успокоило Питера. Он перестал тревожиться, но на месте так и продолжил стоять. Опомнившись, Винсент слишком резко дернул пальцем, после чего тут же почувствовал щекочущую боль на нежной коже. Цыкнул, поднял конечность выше и увидел проступающую бледно-розовую линию, на которой вскоре проступили первые капли крови. Питер выдохнул с досадой, мысленно кляня себя за поспешность и неосторожность. Все-таки он давно считал порезы от бумаги самой неприятной и коварной вещью: почти незаметные, тонкие, на чувствительной коже, они открывали ворота для всякой дряни в виде инфекций и чего-то подобного. Машинально припав к ранке губами, Питер аккуратно всосал мизерные капли крови, планируя пойти к аптечке и найти в ней пластырь, сконцентрировался на мыслях, но вскоре из них вырвал громкий треск со стороны Аро. Питер тут же поднял удивленный взгляд, думая отпустить пару шуток и вообще понять, что там уже успел разгромить вампир, но губы онемели от открывшейся картины. Прежде казавшийся спокойным, довольно сдержанным и расслабленным, Аро согнулся, дрожа всем телом, а в руке продолжали трещать деревяшки, ранее принадлежавшие спинке кресла. Вампир будто схватился за него, надеясь найти точку опору, но мебель сломалась под натиском нечеловеческой силой. Свободной ладонью он вцепился в собственное лицо, вдавливая пальцы в кожу, прикрывая рот, нос… Питер застыл, вдохнув в грудь как можно больше воздуха, но в тот же момент его будто полностью выбили из него. Сердце не просто забилось чаще — оно самозабвенно тарабанило о грудную клетку, отдавалось эхом в ушах, темными вспышками перед глазами, туманом в сознании. Аро выглядел иным: на руках выступили венки, а потемневший взгляд принадлежал не казавшемуся безопасным и слегка сумасшедшему вампиру, что ранее спокойно сидел рядом с ним, спорил на разные темы, читал книги и смеялся с совершенно неожиданных вещей, а монстру, хищнику, все это время скрывавшемуся за шкурой оленя. Страх вернулся и пробудил инстинкты. Губы с медным привкусом задрожали, и Питер хотел было бежать, прятаться в комнате с камерами, но пульт от нее лежал далеко, а приближаться к монстру совсем не хотелось. Не то что не хотелось — Винсент бы не смог этого сделать. Тело, охваченное первобытным страхом, парализовало. Аро был не так уж далеко, но не нападал, как будто давал отсрочку, время сбежать, спрятаться — куда, как угодно, уберечь от себя, но Питер не воспользовался единственным шансом. Он снова посмотрел на вампира и увидел прикованный к себе взгляд. Какими силами сознание не отключилось, как было раньше, Питер не понимал. Только ясно увиденные почерневшие, как смоль, радужки, сливавшиеся с зрачками, напомнили о необходимости спасаться. Мизерный шанс, за которой нужно было уцепиться, исчез ровно в тот момент, когда Винсент сделал шаг назад и упал на копчик. Боли не последовало: они притупилась из-за клокочущего в венах страха. Только сейчас он заметил, как сильно тряслись из-за него конечности, предательски не удержавшие, оставившие прямо здесь, в сделанной им же ловушке. Безрассудство, беспечность, тупость — так близко подпускать к себе вампира, вообразив его сдержанным хищником, но как глупо думать об этом сейчас, когда последствия необратимы. Питер отползал назад, вжимаясь в стену, опустив голову, пока губы дрожали, вбирая воздух, выпуская дрожь, чтобы она накрыла новой волной, но это не было под его контролем. Сейчас ничего не зависело от него. И особенно четко осознание пришло, когда перед затемненным по краям, как в виньетке, взглядом показались носки черных туфель. Казалось, Аро окружал со всех сторон, как тяжелый туман. Секунды проносились, как годы — слишком долго, мучительно предстало ожидание, или вампир не торопился. Питер резко зажал руку с порезом в кулак и хотел зажмуриться, когда Аро опустился перед ним на колено, и теперь его присутствие ощущалось намного сильнее. — Я впервые чувствую настолько сильный запах крови, — говорил вампир, и Питер не понимал: или сквозь пульсирующую в висках кровь его голос звучал приглушенно, растерянно, или на самом деле был таким. — Видимо, алкоголь притуплял мое обоняние все это время… Глаза Питера неуверенно поднялись, и только тогда он понял, насколько близко был к нему Аро — буквально в паре ничтожных сантиметров, сквозь которые удалось разглядеть изменившуюся радужку, все же сохранившую красные пятна у темного круга подрагивающего зрачка, что был опущен к руке с порезом, но Аро будто нарочно поднимал его выше, точнее, пытался. — Теперь я не могу игнорировать ее запах, даже с алкоголем, — все же Аро говорил тихо, почти шепотом. Он поджал губы и сглотнул, дрогнув бровью. — Вопрос времени, когда я не смогу устоять перед соблазном. — Что тебе мешает сделать это сейчас? — проговорил Питер, задышав спокойнее, будто приручив в этот миг дикую дрожь. Как будто перед лицом настоящей смерти к нему вернулись силы, уверенность. Аро медленно посмотрел в его глаза, склонив голову в бок, показавшись застанным врасплох очевидным вопросом, точнее, его ответом. Питер крепко поджал губы, закусив сухую кожу и почувствовав на кончике языке привкус крови. — Просто убей меня, — с придыханием, мольбой сказал Винсент. В ответ вампир на секунду прикрыл глаза, припустил голову и медленно качнул ей. Краем глаза Питер увидел поднимавшуюся в его сторону ладонь. Видимо, Аро увидел брошенный на нее опасливый взгляд и на миг остановился, совсем недалеко от лица человека. — Я никогда не думал, что твоя кровь будет настолько притягательной и… дурманящей, желаемой. — Он говорил медленно, будто каждое слово давалось с трудом, будто осознание сказанного приходило после, а не вовремя. Взгляд, дрожа, бегал по низу, поднимаясь выше, пока вновь не прикрепился к ониксовым глазам Питера. После Аро томно, будто жадно сглотнул и опустил взгляд к губам, на которых сохранились легкие мазки крови. Быстрый ритм сердца не унялся, но Питеру показалось, что он стал смиреннее и мягче, плавнее, отражаясь уже не дрожью по всему телу, а гулкими ударами о грудь и плавными волнами по раскаленным нервам, когда бледные пальцы коснулись его лица, невесомо оставшись на подбородке, в то время большой припал к нижней губе, слегка надавив, приоткрыв этим движением рот. Аро застыл в этом положении, но лицо менялось: брови опустились, глаза прикрылись, а зрачок задрожал. — Пожалуйста, — на выдохе вырвалось из приоткрытых губ охотника. Просьба. Мольба о смерти. Картины яркими вспышками озарили сознание, и в этот момент Аро, как от раскаленного металла, отдернул ладонь, резко подняв поникший, непонимающий взгляд. — Убей меня, — одними губами проговаривал Питер, зная, что его слышат, но не понимая, почему медлят, игнорируют. Аро обводил его взглядом, возвращаясь к губам, выглядя при этом как загнанный в ловушку зверек: ошеломленный, потерянный в непролазных дебрях мыслей, что скрыли путь к рассвету, продлив затмение. Глаза вампира распахнулись — темная пелена осталась на них еле заметной вуалью, вернувшей знакомые оттенки красного. Питер глубоко выдохнул после затянувшегося молчания, бездействия, во время которого ему немного стало легче, будто крепкие сети могли защитить от хищника или его вовсе там не оказалось. — Да что же ты, блядь, за вампир такой. — Питер качнул головой и прикрыл глаза, наклонив голову вперед. — Я же на блюдечке перед тобой. Сам отдаюсь… — Я не сделаю этого. — Почему?.. — Не сейчас. Аро отвел взгляд в сторону и поджал губы, опустив брови, плечи, словно именно он был уязвимой жертвой. — За все годы существования твоя кровь первая, которую мне хочется выпить до последней капли. Не из-за голода, а из-за… Питер ожидающе смотрел на него, с каждой секундой ощущая сухость в горле и непривычный ритм в груди. Напуганный самим собой, возможно, впервые не понимающий, что происходит, вампир — не ребенок, не монстр. Питер увидел в нем каплю человечности, которой тот был лишен неприлично давно, хотя он до конца так и не понял, что именно произошло, что именно скрывалось в его крови, так изменившей поведение вампира. — Все же перед этим собственные ощущения оказываются намного сильнее, чем у других, — проговорил Аро, будто не ему. — Я и представить не мог… Питер крепко сомкнул губы, начиная изнывать от непонятных ему ощущений, от эффекта, оказанного приглушенными словами вампира. В глазах Аро отпечатывался вихрь слов и эмоций, которые он, вероятно, собирался продолжить озвучить, но ему помешала плотно накрывшая рот ладонь человека, не испачканная кровью, чистая. Вампир тут же замер, остекленев взглядом, застывшим где-то на лице напротив, и опустил голову, припадая носом к теплой коже. Дыхание, появившееся в тот момент, когда Аро начал жадно втягивать ее аромат, прикрыв глаза, щекотало, но Питер не спешил опускать руку. Сам же он откинул голову на стену за собой и из-под полуприкрытых век продолжить смотреть на вампира, оставшегося на дистанции вытянутой руки.