Один миг

На небе стояло ясное солнце. В садах расцветали цветки сакуры. Лёгкий ветерок трепал кожу. После финальной битвы с О‌ни и Рэйки прошло несколько лет. Мэй смирилась со своей хромотой, но это её не останавливало. Любовь к танцам придавало ей сил, она продолжила заниматься любимым делом, а хромота стала ее изюминкой. Она решила принять трон, став императрицей. Ее любимый мужчина, как и обещал, был всегда рядом. Рука об руку они встречали новый день. Со временем у них появились две замечательные девочки. Одна была очень буйной, активной и жизнерадостной натурой, ее рвению ко всему не было предела. Вторая обладала более спокойным характером, отличалась рассудительностью и умиротворенностью в каждом движении, тем не менее, не была лишена детской беззаботности. Они были очень дружной семьей и гордились друг другом. Кадзу отказался от роли императора и взял на себя роль главы клана. Такао был слишком стар и передал клан в надёжные руки синоби. Время от времени семейство Хаттори ездили в гости к клану, ведь клан тоже являлся для Мэй и Кадзу семьёй. Приезд семьи Кадзу для клана всегда был долгожданным и отрадным событием. Их встречали с счастливыми улыбками, теплом и гостеприимством. Сино-Одори стала крестной матерью для детей Хаттори и лучшей подругой для Мэй. Бо‌льшую часть времени она проводила во дворце и изредка уходила в свои родные леса и пещеры. Масамунэ взял на себя роль охотника на О́ни и Рэйки, о нем слогали легенды и пели песни, его благородство не оставило никого равнодушным. Несмотря на это, он не мог оставить дружбу с Мэй и синоби, поэтому приезжал к ним во дворец во время своего отпуска. Такао передал клан Кадзу и оставшуюся часть жизни посвятил себе. Жил он по-прежнему в деревне клана, практиковал магию, помогал юным синоби. Продолжал тренировки с кицунэ каждый раз, когда она приезжала в гости. Так проходили дни, недели, месяца, года. Но все хорошее когда-то заканчивается, так и беззаботная жизнь Мэй Хаттори закончилась в один миг. Мэй стала чувствовать себя дурно, ее одолевала хворь. Она не обращалась к лекарям, ведь не воспринимала болезнь серьезно, отсылаяясь на обычную простуду. Но дедушка Чонган считал иначе. Он осмотрел Мэй и понял причину ее самочувствия. Его словно хватил удар от осознания, земля ушла из-под ног. Он смирел Мэй серьезным взглядом, полным сожаления. Не сказав ни слова, отправился на улицу. Мэй не поняла его реакции, но никто не мог угадать то, что на уме у дедушки Чонгана, поэтому она спокойно отнеслась к его действиям. Солнце ушло за горизонт. Девочки играли с Сино-Одори. Кадзу должен был прийти с задания. Дедушка Чонган вернулся. Тяжело выдохнув, пригласил Мэй присесть. Она оглядела старика вопросительным взглядом. — Не смотри так, я даже не знаю что тебе сказать – Устало сказал Чонган. — В чём дело дедушка Чонган? Скажи мне все как есть. – Попросила Мэй. — И почему такие тяжёлые испытания достаются хорошим людям? – Возмущённо сказал старик. — Какие испытания? – Недоуменно спросила Мэй. — Мэй, твоя болезнь очень тяжёлая и серьезная. Она смертельна. Лекарства от нее практически нигде нет, да и достать его очень проблематично. Оно находится на другом краю планеты. – С сожалением рассказал Чонган. — Как же так? Ты уверен? Я ведь чувствую себя не так уж и плохо. Да и откуда взяться такой хвори у меня? – С сомнением переспросила Мэй. — Я уверен. Болезнь эта у тебя уже давно, просто протекала бессимптомно. Мне очень жаль, Мэй. Но не позволяй трудностям сломить тебя. – Сказал Чонган. — Как же так? Сколько мне осталось? – Со слезами на глазах спросила кицунэ. Сино-Одори, собиравшаяся постучать в дверь услышала столь тяжёлый разговор и незамедлительно решила зайти в комнату. Она застыла в дверях в удивлении от услышанного. Чонган и Мэй смотрели на нее с не меньшим удивлением. — Ну что стоишь? Присаживайся, раз услышала. Все равно узнала бы. – Недовольно сказал старик. — Мэй, ты правда так сильно больна? – Уточнила близкая подруга. — Так сказал дедушка Чонган, он никогда не ошибается и является лучшим лекарем. – с грустью произнесла Мэй. — Что же теперь делать? – С дрожью в голосе спросила ёкай. — Что, что? Сейчас вернётся Кадзу. Нужно сказать ему, парень он умелый. Найдёт лекарство и привезёт. – пробормотал старик. — Исключено. – Сурово отрезала Мэй. — Но почему? – Спросила Сино-Одори. — Я не хочу вмешивать его в это. И тебя не стала бы, да только ты сама обо всем узнала. Это потрясёт его, он будет искать это лекарство днями, ночами, несмотря ни на что. Это станет главной целью в его жизни. Но нельзя дать этому случиться. Он должен думать о клане и наших детях, а не о том как спасти меня. И я не смогу набраться храбрости для того, чтобы признаться ему в этом. Он этого не покажет, но ему будет очень больно, я знаю. – С сожалением сказала Мэй. — Глупая девчонка, что же ты такое говоришь? Клан с радостью поможет вам. И на время его отсутствия Такао может присмотреть за остальными членами клана. О детях позаботятся, а я поеду во дворец и буду ухаживать за тобой. Кадзу будет ещё больнее, если ты скроешь от него это – сказал дедушка Чонган. — Я могу поехать с Кадзу или помочь дедушке Чонгану, паралельно присматривая за девочками. Мы все сможем! – С надеждой в глазах добавила ёкай. — Нет, Сино-Одори, у тебя своя жизнь! Как и у тебя, дедушка Чонган! Я не могу обременять вас своими проблемами! – Вскрикнула девушка. — Как ты можешь такое говорить, Мэй? Ты для меня совсем родная. Мне только в радость помочь тебе. От старика ещё есть хоть какой-то толк. Так дай же мне присматривать за тобой. Ты боишься, но должна идти навстречу своему страху. И тогда ты его победишь. – Тепло сказал дедушка Чонган. — Мэй, ты моя самая близкая подруга! Ты моя сестрица-ёкай. В нашу первую встречу ты не испугалась меня, а поговорила со мной. Мы через столько прошли вместе. Не думай, что после всего этого я буду стоять в стороне. – С трепетом сказала Сино-Одори. — Может, расскажем Масамунэ? Он поможет, я уверена, начнет поиски, пока ты будешь решаться рассказать об этом Кадзу. — С волнением добавила ёкай. В этот момент Кадзу вернулся с задания. — Расскажешь о чем, таинственная? – Прямо и коротко спросил Кадзу. На лицах всех присутствующих застряло удивление вперемешку с волнением. Все молчали. — О чем вы тут говорили? В чем дело? – Повторил свой вопрос мужчина. — Где твои манеры, Кадзу? Только пришёл и сразу вопросы задаешь. А поздороваться? Обнять жену? – недовольно сказал старик. — Что за нравоучения, дедушка Чонган? Знаю, неправильно. Но вижу, что кисло у вас все. Говорите. – Бросил Кадзу, пристально рассматривая окружающих. — Вам нужно обсудить это наедине. Только не злись сильно. – С просьбой сказала Сино-Одори. Кадзу удивился, но удивления своего не показывал. Ответил коротко: «Понял.» Ёкай и Чонган удалились к себе, оставив пару в немом молчании. После того, как Мэй и Кадзу оставили наедине, мужчина моментально подошёл к своей любимой и заключив ее в объятия спросил: — Что случилось, скрытная? Расскажи мне. — Я...я...– Начала девушка с заставшими слезами на глазах. Мягко положив ладонь на голову кицунэ и с нежностью гладя ее по волосам синоби с заботой сказал: — Не томи. Говори как есть. Я здесь. С тобой. Этого достаточно. Не нужно так расстраиваться, чувственная моя. Девушка не могла найти в себе сил сказать ему правду здесь и сейчас, от того просто молчала. Но в мыслях была целая буря. Она думала о том, что скажет. — Это касается твоего недомогания? – Аккуратно спросил Кадзу. — Ты всегда говоришь, что не умеешь читать мысли, но всегда доказываешь обратное – с улыбкой сказала Мэй. — Забавная, я просто предположил. Догадываюсь. Чувствую. – с серьёзностью сказал Кадзу. — Ты расскажешь мне о том, что стало причиной твоих слёз, любимая? – добавил он. — Все впорядке. Я соскучилась по дедушке Чонгану. Вот и расстроилась. – тихо ответила Мэй. Кадзу положил руку на подбородок девушки и приподнял ее голову рукой, чтобы она смотрела ему прямо в глаза. Второй рукой нежно придерживал за талию. — Зачем пытаешься обманывать, сильная? Я же вижу, кисло все, но ты не паникуй. Не рви нервы, расскажи. Я же рядом, значит тебе не о чем волноваться. Все решу, близкая. – С этим слова Кадзу поцеловал свою любимую в лоб. Это был очень чуткий, мягкий и нежный поцелуй, который говорил лучше любых слов. — Дедушка Чонган сказал что моя простуда серьёзнее, чем я думала. Могут начаться осложнения. Но все будет хорошо, не беспокойся. – с вымученной улыбкой сказала Мэй. — Сообразительный. Он понял, что это и в чем дело? Ты ведь уже не первый месяц хвораешь. Какими будут осложнения, нежная? – С задумчивым взглядом спросил Кадзу. — Мы не успели это обсудить, ты сам видел. Но ничего такого. Всё в порядке. Скоро оправлюсь. – Заверила Мэй. — Я вижу, старательная. Тебя это очень сильно взволновало, не думаю что все так просто. – Сказал синоби и уставился в потолок, погружаясь в свои мысли. — Пойдем, пушистая, я тебя спать отведу. Сам схожу до Чонгана, разберусь с этим. Лечение твоё возьму. С Такао договорюсь, пусть кланом временно займётся. Буду сам смотреть за тобой. Но и ты почаще о себе думай, красивая, ладно? – сказав это, он взял ее за руку и повёл в спальню. — Кадзу, уже поздно. Дедушка Чонган наверняка лёг спать. Не будем его тревожить. Да и смотреть за мной не нужно, я ведь сама могу. У кицунэ хорошее здоровье, ты же знаешь. А Такао пусть отдыхает, и так со мной тренируется, да ребятам помогает. – тихонько сказала Мэй. — Ну что ты, заботливая? Раз сказал – значит сделаю. А ты ложись. Отдыхать тебе нужно, сил набираться. – закончил синоби. Они вошли в спальню, Мэй села у изголовья кровати, мужчина стал собираться. Она смотрела на него глазами полными любви и сожаления, теплоты и отчаяния. Ей было очень горько от новости, которую она узнала час назад. Мэй не хотела покидать своего любимого, своих детей, друзей. В конце концов она чувствовала ответственность за людей, которыми правит. И любила каждого жителя своей страны. От этих мыслей на глаза нахлынули слезы. Она понимала, что если Кадзу сейчас уйдет, то Чонган расскажет ему все, а этого нельзя было допустить. «Неужели это все? Скоро все закончится и я больше никогда не увижу своих близких?» – с разочарованием подумала девушка. Мэй была очень сильной, мудрой, непоколебимой. Но первым чувством, что на неё нахлынуло было отчаяние. Безусловно, на уголках души оставалась надежда. Она знала, что вместе с близкими людьми они смогут преодолеть абсолютно все, победить любых врагов и уйти даже от лап самой смерти, ведь им уже доводилось проходить через это. Но вопросы здоровья казались исключением. От тревожных мыслей и нервов ей резко стало хуже. Голова была тяжёлая, мысли туманные, тело ватное. Она встала и хотела подойти к Кадзу. Но почувствовала, что теряет контроль над своим телом. Она успела ухватиться за руки мужчины до того, как упадёт в обморок. У Кадзу, который с юности занимался ежедневными тяжёлыми тренировками была прекрасно отточенная реакция. Он поймал её до того, как Мэй упала в обморок. Мужчина мягко положил её на кровать. Сам сел возле нее на пол, дабы их лица находились на одном уровне. Убрал выпавшие пряди с лица кицунэ. В глазах его читались переживания за любимую. Он смотрел на нее. Долго, проницательно, с трепетом и теплом. Он любил ее больше всего на свете. Она стала для него маяком во тьме ещё в первый день их встречи. А сейчас была самым родным и близким человеком. Кадзу тихонько укрыл одеялом кицунэ, поцеловал в лоб и с тяжёлым сердцем пошёл к Чонгану, дабы всё выяснить. Дорогу до его дома украшал красивый ночной пейзаж, птички щебетали свою вечернюю композицию, состоящую из лёгкой мелодии, очищающий разум. Волшебные фонарики Такао освещали путь своим сиянием, кожу обдумал теплый ветерок. Но мужчина не обращал на это внимания. В его голове были мысли лишь об одном человеке. — Войдите. – ответил голос на тихие стуки синоби. — Кадзу? Хм...не ожидал увидеть тебя так поздно, случилось что? – задумчиво спросил старик. — Здравствуй, дедушка Чонган. Мэй стало плохо. Она сказала, что ты говорил об осложнениях. Думаю, это обморок, но с нынешними обстоятельствами я не уверен. — Идём же скорее! – бросил дедушка, второпях собирая необходимые лекарства. — Рассказывай. Что случилось? При каких обстоятельствах это произошло? Что было до? – начал допрашивать Чонган во время пути к дому Кадзу. — Ничего необычного. Но она явно была очень встревожена. Я видел её душевные терзания, но она так и не поделилась ими. – с досадой ответил мужчина. — Хмм...Вот значит как. Даётся мне, Мэй перенервничала и от стресса упала в обморок. Но для точности мне нужно ее осмотреть. – задумчиво пробормотал старик. Кадзу хотел было спросить о хвори, что ее настигла. Но они уже оказались у его дома. Мужчина решил отложить этот разговор, ведь самым важным для него являлось состояние любимой. Девушка мирно лежала на кровати, заботливо укрытая одеялом из атласного сатина. Лунный свет освещал комнату, падая прямиком на ее красивое лицо с изящными линиями и аристократическими чертами. Маленькая ладонь была сжата в кулак. Тело било мелкой дрожью. Кадзу заметил это сразу, от его проницательных глаз и острого взгляда не могла скрыться даже малейшая деталь. — Что с ней? – спросил юноша, нежно гладя руку своей спутницы жизни. — Температура высокая. От того и дрожь бьёт. Хорошо, что спит. Так хотя бы не будет ощущать головной боли, тошноты, головокружения. А ты что сел? Держи, нужно скорее нанести на голени, запястья, шею и логтевые сгибы. – Сказал Чонган протягивая травяную мазь мужчине. — Вдвоем быстрее управимся. – недовольный состоянием девушки, добавил старик. Кадзу не нужно было повторять дважды. Зачастую, ему не нужно было говорить вовсе. Он все понимал сам. Всегда. — Побудь пока тут, пригляди за ней. Пойду заваривать лечебный чай, нужно будет опоить её и ей станет намного легче. – с досадой в лице сказал Чонган, выходя из комнаты. В ответ мужчина сдержанно кивнул, одаривая дедушку благодарным взглядом. В голове синоби была целая вошь мыслей, он чувствовал себя виноватым из-за того, что не углядел за ней. Кадзу никогда и ничего не боялся. Он смотрел ужасу в глаза, после всех событий в его жизни, никакая вещь не могла разбудить в нем забытого чувство страха. Но в один миг все изменилось. Сейчас он не казался таким сильным, величественным, серьезным и суровым, каким был обычно. Сейчас он сидел на коленях в страхе потерять то самое дорогое, что у него есть. Лицо его было печальным, в глазах читалась тревога, идеально ровная спина была сутулой, а плечи опущены. Он ощущал себя совершенно беззащитным под волей судьбы и обстоятельств. Через 15 минут вернулся дедушка Чонган с чашкой свежего чая в руке. Пока Кадзу мягко придерживал голову любимой, едва касаясь, дабы не разбудить, целитель тихонько опоил кицунэ лекарством. — Спасибо, дедушка Чонган. – провожая сказал Кадзу. — Не печалься так сильно. Ей не страшны никакие угрозы и хвори, пока рядом есть мы, мальчик мой. – сказав эти слова, старик отправился к себе домой. Синоби не мог уснуть из-за переживаний, несмотря на то, что не спал целые сутки во время возвращения с задания. Он оберегал сон своей дамы и наблюдал за тем, как она мирно сопит рядом. — Кадзу...Кадзу...– едва слышно с тревогой сказала девушка, сжимая край одеяла. — Тшш...Я здесь, любимая. Рядом. Тихо. Все хорошо. Не бойся. – сказал мужчина нежно гладя макушку Мэй. — К..Кадзу...– с дрожью в голосе сказала девушка. — Спи, родная. Я буду охранять твой сон И, затаив дыхание, любоваться. И слушать сердца каждый звон, Твоим дыханием восхищаться... – сказал он, аккуратно накрыв руку девушки своей ладонью. — Я прогоню любую боль, И пусть она твой сон не потревожит, Сомкни глаза и лишь на миг позволь Дотронуться твоей чудесной кожи...– шёпотом сказал мужчина, осторожно очерчивая линии лица любимой. — Ты спи, не бойся, отдыхай, Во сне улыбка тронет губы... Ты теплоту скорей мою вдыхай, Ведь я с тобою рядом буду...– сказав последние строки мужчина едва заметно поцеловал кицунэ в лоб и сам не замечая того, заснул рядом, продолжая ласково держать ее руку в своей ладони.