вулканический

в нежной, холодной тишине негромко звенит посуда, кипит чайник и пахнет травами — почти как лекарством, только слаще, — а он, упираясь бедром в столешницу, улыбается. наконец наедине. выбрались из потока жизни наружу, на твердый берег и каменистый уступ — спаслись от излишнего внимания, громких разговоров за спиной и тысяч глаз... вдвоем. — мне есть что тебе рассказать, — шепчет Джисон. — хочешь услышать? и он даже не дожидается ответа — потому что знает, что прозвучит “да“ — и начинает говорить. о загруженных днях, о подготовке к выступлениям, концертам; о новых песнях, новых людях, новых планах... сплетничает о том, как кто-то из ребят споткнулся на лестнице, хромал весь день и перепугал стафф до смерти — сплетничает, как пошел слух, что кто-то из айдолов в отношениях. Джисон усмехается. — это ведь не о нас? а что если... — что если о нас? он не отвечает. только выключает чайник, заваривает травы — сладковатый цветочный запах становится только сильнее — и разворачивается. — даже если о нас — неважно. Джисон цепляет за край одежды — точно как в романтических аниме — и, чуть подтянув к себе, звонко и коротко чмокает у виска. затем, слегка задумавшись, добавляет: — ну, если все узнают... как думаешь, будет плохо? — конечно будет плохо, — на выдохе. сегодня пасмурно. поэтому сейчас, ранним утром, вместо яркого солнца и розового рассвета — дымчатый, лёгкий серо-голубой свет на щеке Джисона, по шее и вниз... по складкам темной одежды, по округлой груди — от него, кажется, пахнет этим чаем и теплом, похожим на пар, — по запястьям и тонким пальцам. он словно покрыт фальшивой корочкой льда — настолько фальшивой, что от него веет уютом, а не холодом; вулканом, а не ледником... Джисон отвлекает и обжигающе-горячо шепчет чуть выше уха: — ты боишься? сглотнуть. — чего именно? Джисон берет за руку. пальцы через пальцы, ладонь к ладони — он на самом деле такой теплый... такой теплый, что кружится голова. — что о нас будут говорить. слегка отстраниться. Джисон, чуть опустив глаза, смотрит беспрерывно и, кажется, даже спокойно, но что-то нечитаемое есть в выражении его лица. может, это страх. неуверенность. сомнения. но ответ — не в словах. ответ — в объятии свободной рукой; в мягком поцелуе, который быстро перерастает в искренний, откровенный и влажный. Джисон больше ничего не спрашивает: он лишь, отступив назад, отпускает ладонь и разом поднимает, усаживая на столешницу и не прерываясь ни на мгновение. я не буду бояться, если о нас начнут говорить. не буду бояться слухов и сплетен, грубостей и травли. ведь в конце концов мы не одни, а вдвоем. Джисон отстраняется, мокрыми губами прижимается ко лбу и тихо смеётся. — чай уже остыл. будешь? — буду. а ты ещё что-нибудь расскажешь? он, не сдерживая улыбки, мягко целует в кончик носа. — расскажу.