вулканический

— я скучаю по тому, чего у меня никогда не было. время скользит сквозь пальцы, как песок, а Джисон, задумчиво всматриваясь в окна чужого дома, сегодня непривычно тихий. он говорит редко, негромко и словно невпопад: рассказывает про странное трепетное чувство ностальгии и про то, как скучает по неизведанному. это и свидания, и встречи в различных местах; это танцы поздней ночью на кухне и стихи, написанные не им, а для него. Джисон никогда этого не проживал. но ощущение, что это всё у него уже было, преследует его в последние недели — он рассказывает об этом на поздней прогулке в городе. — это так странно, — опускает глаза, останавливается и цепляет за пальцы, — и я всё чаще об этом думаю. Джисон одним движением притягивает к себе, скользит рукой поперек спины и прижимает. его мягкая куртка скрипит от каждого движения, и он разворачивается, отступая назад, под высокий фонарь. желтоватый свет отбрасывает угловатые резкие тени, и лицо Джисона теперь не рассмотреть — но видно облачко от его выдоха и колебания отросших волос. собственный голос кажется чужим — сиплый и низкий, — а шёпот — криком: — мне иногда кажется, что мы виделись в прошлой жизни. он тихо смеётся и слегка склоняется. мимо проезжает машина — под внезапным светом от фар в его глазах видно отражение. моё отражение. через секунду вновь лица Джисона не видно. в его голосе слышна улыбка, когда он спрашивает: — ты веришь во всё это? — во что? — в реинкарнации, прошлые жизни. во всё это. прикоснуться к его волосам — мягкие, густые, — и Джисон, как щенок, склоняет голову, прижимаясь к руке. — не знаю. ты сам говорил, что скучаешь по тому, чего у тебя никогда не было... — тыльной стороной ладони — по слегка колючей щеке: здесь тонкой лентой ложится свет от окон соседних домов. — может, это воспоминания из прошлого? Джисон ловит за запястье и целует у вен. вновь проезжает машина — его лицо появляется всего на мгновение, но глаза закрыты. — может быть, — отвечает он тихо и освобождает кисть. Джисон прислоняется к фонарному столбу, не выпуская из объятий, и сдвигается в сторону так, чтобы его было частично видно. теперь свет цепляет его челку, кончик носа и щёки. снова становится тихо. слышны голоса прохожих — кто-то что-то бурно обсуждает, кто-то — смеётся, кто-то — спорит, — но слов не разобрать, словно они говорят под водой. в многоэтажке рядом силуэты людей появляются и исчезают — там спрятаны сотни жизней, разнообразных, как сюжеты тысяч книг; там — множество уникальных судеб: может, их даже больше, чем песчинок на пляже. Джисон долго смотрит. он, слегка качнувшись, касается носом щеки и размазывает неаккуратный, беглый поцелуй, а после шепчет: — тогда получается, что я нашел тебя и в этой жизни. податься к его ласке, прижаться грудью; в наполненном людьми мире исчезли все, кроме него. — долго искал? он снова смеётся и, щекоча кончиками волос, опускается ниже, пряча лицо в складках шарфа. — слишком долго. — тогда нам придётся повторить всё то, по чему ты так скучаешь.