А может, ещё не всё потеряно?

00:16 ночи. Генри не понимал, как он впутался во всё это. Сети Афтона не давали двинуться ему в другом направлении, будто в коконе. А Уильям был пауком, который вертел несчастного в своих лапах, лишь сильнее путая. Мысли о новой пиццерии делали больно, но были так сладки. Настоящий запретный плод. Куда же делась вся та строгость и хладнокровность Генри? Будто с появлением Уилла он вернулся в прошлое, где был чересчур доверчивым, гибким. Сейчас он лежал на диване в гостиной. Конечно, мужчина в фиолетовом предлагал Эмили другие варианты, ту же кровать в своей спальне, но сам Генри не считал что заслуживает этого. А чего «этого»? Не заслуживает плохого? Хорошего? Не заслуживает доброго приятеля или врага, маньяка убившего его детей? Так Генри часто разрывало, путало. На каждый вопрос у кареглазого было по два-три мнения, совершенно противоположных друг другу. А как в таком случае понимать себя, свои желания? Наконец бедняга погрузился в сон, что было для него на руку, ведь через несколько часов уже нужно быть при параде. Еле слышное сопение и храп всегда смущали Генри, когда его друзья, прикрывая рот от смеха, рассказывали об этом. А Уильям был одним из таких… — Проснись и пой — была первая мысль Эмили, когда он услышал знакомый стук кружек по столу. Под веками всё краснело, не видать того мрака, что ночью. Чуть приоткрыв глаза, стараясь лишний раз не привлекать к себе внимание, он оглядел комнату справа нале… — ЧЁРТ! — Вскрикнул он, вскочив с кровати. Лицо Уильяма, оказывается, уже долгое время находилось напротив русоволосого. Серо-голубые глаза не оставляли Генри без внимания. — Ну такой ты пай мальчик, я не могу, милаш прям. — Саркастично обратил внимание Уилл, стараясь говорить тоном и интонацией какой-то кокетливой дамы. Уильям похлопал веками, ткнув пальцами в свои щеки. Стёбы Уилла часто подбешивали Генри, хоть и в будущем он сам вспоминал их с улыбкой — Не дуйся, Хен-Хен, но я прекрасно помню, как долго ты можешь спать. — Сразу сменился тон Афтона. Лицо было невозмутимым. — Я никогда не просыпал свою работу! — Ждал объяснений Эмили. Эти слова будто ранили, ведь он всегда вставал рано и приезжал за 10-15 минут до открытия пиццерии. — Ну… Когда я приехал на твою новую работу — мне показалось, что нет. — Вновь съязвил Уилл, поправляя свой черный галстук, что красовался под воротом фиолетовой рубашки. Черный жалет обволакивал ребра брюнета, а выглаженные штаны с кожаными туфлями резали глаз любого обычного гражданина. Генри промолчал, ведь сейчас споры заняли бы куда больше времени, чем сборы. Верно, сегодня он должен внушить всем, что достоин этой работы! — А я достоин этой работы? — Спросил голос внутри. — Разве меня не устраивала та работка на шоссе? Всё было так спокойно… А Дон? Подумает что я его бросил! А кто же будет заменять его? — Вновь охватили тревожные мысли голову Эмили. Из этих мыслей его вырвала холодная рука, потянувшая его с дивана. — Поторопись… У нас всё получится. — Очень уж самоуверенно сказал Уилл — Если ты поможешь мне, то я расцелую тебя. — Наконец Генри встал на ноги, а Афтон сунул ему в руки какие-то вещи. — Нет уж, спасибо. — Возразил Хен, скорчив лицо и осматривая кучу в своих руках. — Что… — Развернул он какую-то рубашку, держа перед собой. Она казалась очень знакомой. Она была в серых оттенках, с пыльными зелёными и охровыми полосами. — Ты когда-то забыл её у меня. Не пойми неправильно, но я каждый раз по каким-то причинам не мог тебе её отдать. — Уже протороторил Уилл, ведь времени было всё меньше и меньше. Генри продолжил смотреть вещи. До него мгновенно дошло, что не только рубашка является его собственной. Ему даже, кажется, удалось вспомнить, как именно он забывал их здесь и в пиццерии. Он принялся молча одеваться, стараясь быть быстрее чем пожарные на вызов. В такие моменты Уильям и Генри были будто братья и могли шуточно сказать «Ой, да что я там не видел». И вот, сам Генри Эмили был готов к выходу, если не на подиум. На чудной рубашке красовался жакет бежевого цвета, а снизу чуть помятые штаны тёпло-коричневого цвета. Уильям уже был на улице, во всю готовя свою машину к величайшему событию. Да, ощущения не самые новые, но такого у них ещё не было. Не было столь грандиозного и необдуманного сплочения. Даже шины блестели. Кареглазый не знал плана и немного растерялся, будто стоя у школьной доски и не понимая какой ответ выдать строгой учительнице. Уильям оглянулся на мужчину, как-то подозрительно и ласково улыбнувшись, будто он вовсе не психопат, а действительно адекватный человек, умный бизнесмен. — Хен, что-то не так? — Он вытер пыльные руки об рядом лежащую тряпку, которую всегда прятал в бордачке (на всякий случай). — Нет, Уилл, я… — Вновь заткнулся Генри. Афтон вздохнул, ведь видел перед собой не того энтузиаста как раньше, а неуверенного парнишку. — Садись, не думай ни о чём. — Двери распахнулись и в автомобиль увалились двое мужчин. Генри помнил о той «заботе» приятеля, поэтому сразу же пристегнулся. Сам Уильям завёл машину, паралельно пытаясь подтолкнуть Эмили на диалог. — Ты ведь не думаешь, что я просто стараюсь манипулировать тобой ради открытия пиццерии? — Двинулись они с места. Генри просто не мог смотреть в глаза брюнета, постоянно отворачиваясь к окну. Ответа не было слишком долго, потому что он и сам не знал. — Мы с ним всего три дня вместе, какая пиццерия… — Подумал Генри, но сразу же перебил себя — Но когда мы познакомились… Мы открыли пиццерию всего через год. — Он не мог забыть их сотрудничества, их искренней радости за творения, их совместной изобретательности, бессонных ночей, их баланса. Что происходит? Генри тихо захныкал. Ему так хотелось довериться, так хотелось начать всё заново, но нельзя же было игнорировать прошлое, игнорировать те убийства. «Делаешь вид, что всё в порядке?» и «Думаешь, всё так же?» — часто спрашивал он себя, а потом осознанно сжигал себя, превращал в перел. В своих кошмарах, конечно же. Он чувствовал себя так безысходно, так отвратительно, будто хуже быть не может. Не синдром ли жертвы? Вряд-ли, но боль слишком ноющая. Он чувствовал себя в тупике, будто выбора нет. А может, его действительно нет? Сейчас Афтон был его единственной надеждой и опорой. Тот самый убийца, что убил не только тех покойных, но и всё здравомыслие Генри. Он всегда любил Уилла, во всех смыслах. Это был особенный человек. Тут дело не в ориентации или романтике, вовсе нет! Дело в особой связи. Было в Уильяме что-то такое, что Эмили не мог отыскать ни в других, ни в себе. Ещё очень давно Генри поклялся сам себе, что никогда не откажется от него. — Уилл! Да даже будь ты маньяком, который зарезал всех моих друзей или даже меня, я бы не перестал тебя обожать! — Весело он хлопнул друга по плечу. Надо помнить свои клятвы. Хныканья превратились в полноценные слёзы, казалось, что истерика вот-вот стукнет. — Хен? Генри? — Никак не отзывался он, но Афтон просто не мог остановиться среди трассы. — Эмили? Ты что, плачешь? — Снова никто не отвечал. Благо, красный свет. Машина встала на светофоре и брюнет мгновенно уставился на русоволосого, который явно поник. Выглядело это чересчур жалко. — Послушай меня, я тебя не обману, дай мне шанс. — Уильям понимал, насколько абсурдно это звучит, но он чувствовал ту же связь, что и Генри. — Генри Эмили, пожалуйста. Доверься мне. — Он провёл пальцем по щеке мужчины, оставив слезинки на себе. Уилл дружелюбно погладил того по плечу, однако, увы, зелёный свет заставил двоих быть чуточку собраннее. Примерно через пять минут они уже обязаны быть там, поэтому Афтон импульсивно обгонял другие авто. Две минуты. Всего две минуты. Они хлопнули дверями и услышали громкий звук, подающий сигнал и закрытии машины. А как же долго ехал этот лифт! — Слишком много людей… — отзывалась интроверсия внутри Генри. Бинго! Победа! Идеально! Афтон стукнул три раза по грубому дереву, после чего услышал вполне доброжелательное «Уильям, проходите!». Они вошли, но староватый мужчина совсем не ожидал увидеть перед собой второго… — Бог ты мой! Генри Эмили! Добро пожаловать! Какими судьбами? Неужто помирились? Вновь взялись за семейный бизнес? — Хрипло посмеялся мужчина в костюме, пожимая руку одному и второму, но сразу же закашлил вспомнив о печальных новостях. — Прошу прощения… Я… — Всё в порядке! — Улыбнулся Генри, держа руки в карманах. Вдруг заметив что от него ждут следующих слов, он пояснил — Всё в порядке, всё своим чередом… Ваши слова меня не задели. — Забегали глаза по комнате. — Да, всё действительно в порядке. — Решил поддержать друга Уилл. — Дадите ли вы нам разрешение на постройку? — Поторопил Афтон, стараясь избежать лишней неловкости и вопросов. Иногда его слишком бесил этот пухлый мужчина в кресле! — И как ему галстук не жмёт? — Шипела змея Уилла. Странно. Молчание и хриплый вздох дали понять, что что-то не так… — Понимаете, Уильям, Генри. Ваш бизнес очень прибыльный, очень популярен… был когда-то, но в связи с последними обстоятельствами… — Поморщился он — вернее, происшествиями — это будет очень тяжело. — Медленно расползалось его сочувствие по лицу. Генри лишь следил за Уиллом, за своей опорой, надеждой. А сам Уильям… Он не собирался отступать. — Маркус, верно? С чего бы ты стал таким категоричным? Таким недоверчивым? Хочешь сказать, это всё было из-за нас? Мы в этом виноваты? — Навис над столом Афтон, упираясь ладонями с тёмное дерево. Голос не был громким, но настойчивость была слышна в каждом слове и звуке. — Нет, Уилли, просто это значительно повлияло на... — Повлияло на что? А ты не хочешь спросить как это повлияло на меня? На Генри? Мой лучший друг по сей день отойти от этого ужаса не может! — Сорвался голос на крик. Генри был в шоке. Не было ясно, манипуляции это или искренние слова. А если Уильям действительно считает Генри лучшим другом? Волнуется за него? — Он ощущает всю эту тяжесть? Маркус молча выдал папку со всеми документами и разрешениями Афтону. Уилл лишь с презрением смотрел на него, отчего губа чуть приполнялась, а под глазами виднялись лёгкие морщинки. — Прости, прости, да, ты прав Уилл… — Маркус был верующим и человеком высоких моралей, отчего не смог устоять перед таким. Кровь в жилах брюнета кипела, он мгновенно вылетел из кабинета. Руки чуть тряслись, но знакомый голос имел успокаивающих эффект. –Ээ… Ты как? — Генри стоял позади, боясь даже притронуться к Афтону. Он хорошо знал, каким страшным бывает гнев Уильяма. — Это тебя надо спросить. — Обернулся мужчина, устало шагая к русоволосому, прижимая к себе. Крепкие объятия напомнили о том дне, когда открылась самая их первая пиццерия. Тогда они совершенно не могли отцепиться друг от друга. Генри действительно был поражён Уильямом, он ценил слова, прозвучавшие из его уст несколько минут назад, поэтому, совершенно не думая, обнял в ответ. — Ах, точно… У тебя же всё в порядке. — Усмехнулся голубоглазый на ухо приятелю.