вишнёвый

ногтем он медленно проводит по руке: от сгиба локтя к кисти, словно осколком льда. пытается словить взгляд, слегка наклоняется, заглядывая в лицо... смотрит мягко, внимательно. он слишком дразнит своим вниманием. чрезмерно играет на нервах, словно издевается: знает же, что здесь, в общественном месте, каждое действие считывается другими. многие смотрят. он сидит напротив, между — только небольшой столик кафе в торговом центре. и все же Хёнджин, пусть и понимает, что делает, хочет довести до конца. ему интересно, что будет. а пальцы у него ледяные в эту жару — с наслаждением ощущается его ладонь, кольцом цепляющая запястье. берет за руку, крепко сжимая, подносит к губам... один вид его, готового поцеловать, рождает такие странные, необъяснимые ощущения в теле, что сидеть на месте становится невыносимо, — будто живой цветок раскрывает лепестки в самом низу живота. Хёнджин касается губами костяшек пальцев, затем, чуть склонив голову, кладет ладонь себе на щеку под спадающие волосы. жаром сводит в грудной клетке, когда оказываются тщетными попытки унять дрожь в коленях. схватить бы планету, остановить ее — в эту секунду это кажется возможным, — и заставить время замереть в мгновении. но Хёнджин не хочет, чтобы вселенная останавливалась ради этой минуты. потому что он знает: таких моментов будет ещё много впереди. и все же становится невыносимо. когда появляется ощущение, словно все затихли в этом переполненном торговом центре; когда мерещится, что никто не увидит, не посмотрит, не осудит подобную нежность в общественном месте... Хёнджин читает по глазам. едва размыкает губы и смотрит куда мягче прежнего. словно вот-вот — и он скажет делать первый шаг. но и говорить не нужно. ладонь — выдернуть из-под его руки, резко встать, опереться о край стола. он вскидывает голову, слегка взбудораженный, когда к нему склоняются. а ведь губы у него такие же холодные, как кончики пальцев. Хёнджин улыбнется, приоткроет рот, переводя поцелуй в более откровенный, — и чувствуется вкус недавнего американо, который он заказывал. может быть, кто-то правда смотрит. может, осуждает. но какое это имеет значение, когда свои холодные руки он греет на щеках, не отрываясь, словно сковывая во льду живой цветок.