вишнёвый

Хёнджин улыбается, морщится и пытается сдуть прядь влажных волос, щекочащих нос. он подплывает к краю бассейна — позади него открывается невероятный вид на город, — складывает локти на краю и поднимает голову. — иди ко мне. подойти ближе — влажный кафель так холодит ноги, — сесть неподалеку... вода на ощупь теплая, мягкая, и кажется невероятно комфортной. а Хёнджин улыбается вновь. он подплывает, берет за руки и говорит негромко: — не бойся. тянет на себя — удержаться на краю невозможно. высвободить одну руку, упереться ему на плечо — и спрыгнуть в бассейн, поднимая лёгкую волну и облако брызг. а Хёнджин сразу губами — к шее, отплывает поглубже, щекочет своими влажными волосами под ухом... одной рукой приобнимает под ребрами — его пальцы на обнаженной коже ощущаются так правильно, — другой все так же сжимая ладонь. Кками флегматично лежит у двери, безразлично наблюдая за двоими в бассейне, а после и вовсе засыпает. Хёнджин хорошо держится на воде, и о него очень удобно опираться. а ещё удобно — обнять его ногами, высвободить одну руку, провести пальцами по его шее, убирая с нее мокрые пряди... склониться, губами — к его родинке на плече, нежно и мягко, пока Хёнджин тихо смеётся и с трепетом принимает ласку. обеими ладонями — к его затылку, сжать волосы меж пальцев — Хёнджин вскидывает голову и, ловя на себе взгляд, приоткрывает рот – намек понятен без слов. поцеловать. он прищипывает за нижнюю губу, немного оттягивает и отпускает. сразу после его вкус ощущается на языке, когда Хёнджин более напористо целует, рвано выдыхая от переизбытка чувств. так сильно пахнет от него вишней — бальзамом для губ, — что кружит голову до онемения пальцев... а Хёнджин прерывается, отстраняется, тут же прихватывает покрепче, прижимая к своему оголенному торсу, всматривается в глаза и обаятельно улыбается. он хочет сказать. он столько хочет сказать — описать вчерашний теплый закат, поговорить о своем счастье в эту секунду, признаться в своих чувствах... ему кажется: нет момента более подходящего. и Хёнджин безумно хочет произнести “люблю“. но он говорит... — я вижу тебя. и это звучит так искренне, почти тайно — как откровение, которое больше никем не должно быть услышано. немного отплыть от него, отпустить... Хёнджин ничего не ждёт в ответ, поэтому он лишь подплывает к бортику, предлагает на него сесть — и целует около ямочки ключиц. провести по его волосам, слегка приглаживая... он просит убрать эту тонкую прядь с его лица — вновь морщится, когда чувствует щекотку у кончика носа и по щеке. он не поднимается следом. лишь обнимает у талии, прижимается щекой к животу и замирает. он нашел, что искал. нашел даже больше, чем мог представить — и больше, чем может осознать. но зато он может увидеть, почувствовать — ощутить руками. и он ведёт по влажной, слегка прохладной после воды спине, прощупывает позвонки тонкими и длинными пальцами... до мурашек по коже и дрожи под ребрами — до вишневой любви, дрожащей на губах, и тихих чувствах, застывших на языке.