вишнёвый

звенит натянутое молчание, тяжёлое, оседающее на альвеолах лёгких, — ни вдохнуть, ни пошевелиться, ни коснуться... а руки! руки дрожат. то ли видение, то ли мираж — несуществующий, невероятный и невозможный; ускользающий, как мечты и мысли; как утекающий сквозь пальцы мелкий песок... и кажется, что не может быть, чтобы Хёнджина не существовало — и кажется, что все ещё в ладонях чувствуется мягкая, слегка смятая ткань его одежды; и до сих пор на языке — запах цветов, какие Хёнджин покупает для натюрмортов; и всё ещё щиплет глаза его признание в любви — надрывное, шепотом, тайное, непостижимое... был он или нет, существовал или отсутствовал — но эта комната помнит его, его руки, его шаги; эта комната помнит дрожь его голоса, прикосновение к полупрозрачным занавескам и его телефон на прикроватной тумбочке. эти стены слышали разговоры до утра; эти стены познали мифы о любви, которые романтичный Хёнджин так любит. на губах — тепло его губ, когда он рассказывал китайскую легенду о Циюэ и Нюлане; подоконник помнит его руки, когда он выглядывал, искал небо, высматривая Вегу и Альтаира, разделенные млечным путем и связанные сказанием о влюбленных. так хотелось жить. в комнате, в которой всегда веет цветами и чувствами, похожими на запах теплой летней ночи, Хёнджин точно был — вот здесь, на кровати, слишком тесной для двоих. он точно был... дрожат руки. сводит, вяжет в груди, когда перед глазами ничего нет — лишь пустота, темная, чужая, невозможно холодная... там, в окне, закованный в раму, дышит млечный путь. на холодной постели никого нет. его нет. подойти к подоконнику. коснуться, провести кончиками пальцев — здесь всё ещё тепло, словно кто-то убрал ладони только что... за стеклом мерцают две звезды: Вега и Альтаир. в мыслях всё ещё слова Хёнджина о небесной женщине и земном мужчине; о том, как их заковали на небе, влюбленных вопреки; и о том, как рукав галактики всегда будет им препятствием для встречи. рукав слишком жёсткий для влажных щёк. размывается мир, скрежещут ногти о подоконник... приснись мне. пожалуйста, приснись ещё раз... мне нужно тебе о стольком сказать.