Мое имя

      Когда дверь за Зигом с громким хлопком закрылась, парень чуть тут же не подскочил на месте от неожиданности. Вокруг него было слишком темно даже для разглядывания собственных рук. Поэтому он не сильно себя винил в том, что врезался во что-то. Опять. Над ухом Зиг услышал щелчок, и, внезапно, в помещении загорелись настенные лампы и люстры. Яркий свет вспышкой пронёсся перед глазами, и Зиг, привыкший к полу темноте коридоров, закрыл лицо рукой, боясь ослепнуть. — Ну, вот мы и на месте, — довольно потирая руки, произнёс Шорох, — как тебе? — Как мне? — парень всё ещё протирал заслезившиеся глаза, прежде чем зрение успело привыкнуть к свету. Как только Зиг проморгался, он осмотрел комнату. Та представляла собой большой, можно сказать огромный коридор, наполненный музейными витринами. Где- то на стенах висели картины. Белые стены и потолок тянулись от начала коридора до самого его конца, представляя собой апогей безыдейности и скукоты, на который даже смотреть было больно из-за его белоснежности. — Ну-у-у. — Зиг повертел головой, — это похоже на… На… Я забыл слово. — Музей? — Да, вот его! — А ты был когда-то в музее? — Н-е-е-е-т. — И не побудешь! — Шорох усмехнулся и прошёл в глубь помещения, — потому что это не музей. — А что тогда? — Зиг последовал за мужчиной. — Хрустальный коридор! — Шорох вскинул руки, и слова его отразились эхом от белоснежных стен. — О-о-о… — Парень восхищённо осмотрел помещение, после чего его восторг резко спал, — мда-а-а… Родители описывали хрустальный коридор более… привлекательно и величественно. А не пустое белое пространство, где даже на витринах нет артефактов или реликвий, на которые можно было бы попялиться. Да и коридор назывался хрустальным, так где хрусталь-то? — Не впечатляет, да? — Пятнистая гиена наклонилась к собеседнику, который от разочарования даже глаза закатил. Мало того, что едой тут и не пахнет, так ещё и (спиздить) посмотреть толком нечего. — Ну, такое. — А так? — Шорох еще раз щелкнул пальцами, от чего в коридоре снова погас свет. После чего помещение резко преобразилось. Освещение приняло тёмный, синеватый оттенок, а стены, до этого белые, стали сиять, словно тысяча вдребезги разбитых маленьких осколков стекла, танцующих и переливающихся всеми цветами синевы. Зиг восхищённо присвистнул при взгляде на потолок, такой же тёмный, с звёздами на верху. Сделав пару шагов по уже черному полу, парень заметил, что следы его лап ненадолго задерживаются на покрытии и выглядят угловато абстрактно, словно собранные из кусочков белого стекла. — Круть! — Завопил Зиг и принялся быстро наворачивать круги вокруг себя, рассматривая свои то исчезающие, то появляющиеся вновь следы. — А как тебе это? — Шорох по привычке щелкнул пальцами, и на этот раз белым неоновым цветом зажглись витрины. А в них и экспонаты. Они будто парили в воздухе на тёмном фоне. Зиг принялся разглядывать то один, то другой экспонат. Ему на глаза попадались то древние мечи, то посохи, обрамлённые драгоценными камнями, то просто книги в шёлковой обложке. И это только то, до чего он смог дотянуться. — Оно волшебное? — Гиена тыкнула в стекло, за которым находился старый плащ. — Возможно. — Хммм. — Зиг тут же коварно потер руки. В его голову уже пришла тысяча и одна идея, как можно с пользой использовать данный плащ. И тот посох, и ещё один посох. И возможно во-он ту дальнюю книжку. В общем, всё в хозяйстве пригодится, особенно если речь шла о поимке русалки. Да, Зиг не отказался от идеи съесть старую подругу. Кстати о русалке… Желудок Зига протяжно забурчал, почти заскулил от голода. Зиг отпрянул от витрины и уставился на Шороха. — А ты. Вы меня покормите? — Зиг начал тыкать пальцы друг в друга, — вы обещали. — Ладно, я понял тебя. Щелчок, и комната вернула свой прежний облик, только экспонаты остались на месте. Шорох принялся неспеша проходить мимо них. — Веселье в сторону, пришло время поговорить о серьёзном. Зиг напрягся, уже в который раз за день. — Хочешь жрать? Тогда сделаешь так, как я требую. Мужчина осторожно постучал по стеклу витрины. — Видишь все эти артефакты? Один из них нужно принести мне. Походи по коридору и дай мне тот, который на твой взгляд подходит больше других. — А-а-а? — Зиг вопросительно поднял палец. — Можешь шастать где хочешь и как хочешь, отодвигать любые предметы и открывать витрины. Вот ключ для этого. Шорох бросил маленький ключик Зигу. Тот, естественно, не поймал их и ему пришлось ещё и нагибаться за ними. — Только Сетота ради, не разъеби тут всё к херам собачьим. Мы ещё от твоего библиотечного погрома не отошли. — А я… — А я посижу за дверью, подожду тебя. Как закончишь, постучи. — Шорох мгновенно оказался возле дверей и уже начал открывать их. — Чао! Двери глухо захлопнулись. Зиг развернулся к артефактам и ужаснулся. Их было много, весьма много. Ряды витрин тянулись от начала и до конца коридора. Менялись только размеры и высота самих витрин, и, соответственно, находящихся в них экспонатов. Зиг сглотнул. — Ладно, приступим. Зиг начал быстро пробегать мимо витрин, попутно разглядывая содержимое, но ничего ему так и не приглянулось. Всё было слишком красиво и богато, как выбрать из этого разнообразия хоть что-нибудь? А вдруг он выберет что-то не то, и его не покормят? Зачем вообще нужно это задание, просто чтобы поиздеваться над голодным и несчастным парнем? Гиена решила дойти до конца коридора, где виднелось что-то вроде просторной площадки для картинной галереи. По крайней мере он там ещё не был. И снова его окружают бояре и вельможи, взгляд которых он уже успел ощутить на своей шкуре пару дней назад, и ему это явно не нравилось. Но что-то заставляло его идти вперёд… Блуждая среди множества разнообразных картин, одна из них привлекла его внимание больше других. Возможно, это было связано с тем, что только у этой картины есть отдельное арочное углубление в стене, или то, что это изображение было самым большим проявлением художественного искусства, которое Зиг вообще мог видеть. Если тот портрет с «чуваком» он считал самым большим, то теперь первенство явно брал этот. А ещё картина была прикрыта бордовой тканью. Зигу стало настолько интересно, что там, что даже урчащий желудок не остановил его от оттягивания плотной ткани от рамы картины. Когда одеяние с шумом упало возле ног, его взору предстал большой семейный портрет. Зиг бегло прошёлся взглядом по его содержимому. Картина изображала двух гиен — бурую и пятнистую, которые, судя по всему, были супругами. В руках каждый из них держал по ребёнку, как две капли воды похожих друг на друга. Свободной рукой они придерживали за плечи ещё одного ребёнка, немногим старше близнецов — на вид ему бы Зиг дал не более 8-9 лет. Парень ещё долго вглядывался в портрет, особенно в глаза старшим гиенам. — Черт… Зиг покрутил головой. Опять это чувство, будто он где-то уже видел эти глаза… Бурая гиена на картине имела ярко голубую радужку, в то время как мать — ярко красную. Но он ни разу не видел этих глаз. Наверное… Как завороженный, он пошарил по карманам, и, нащупав телефон, вытащил его, включив камеру. Щелчок, вспышка и фотография портрета уже хранилась у него в галерее. Зиг положил телефон обратно. «Надо будет обязательно спросить об портрете родню» — подумал про себя парень. — Так, надо сосредоточиться! Зиг выпрямился и пошёл обратно, с твёрдым намерением взять уже хоть что-то и показать Шороху, пока он тут тупо не сдох от голода. К тому же, пока парень ходил туда-сюда обратно, он уже успел заприметить интересную витрину, экспонат которого так и манил к себе своей вычурностью и эпичностью. Встав перед поистине огромной витриной, возможно, даже самой большой во всём хрустальном коридоре, зверёк уже мысленно представил, как он несёт этот здоровенный, покрытый золотом и гравировкой трезубец хозяину, получает заслуженный поздний ужин и ложиться спать счастливый и сытый. Так и решив поступить, Зиг подносит ключ к замку…

***

— Так, девчонки, я иду Ва-банк… — Проговорил Шорох, поднося к куче монет свою мелочь, — кто выйграет — получает деньги и выходной. Когда Зиг вышел из коридора, громко хлопнув дверьми напоследок, то застал перед собой весьма занимательную картину. Шорох, как и его стража, состоящая из двух девушек, сидели в полукруге с картами в руках и во что-то играли. Зиг подошёл поближе и заметил, что карт в колоде уже не осталось. — А я тут… — Тссс — мужчина приложил палец к своим губам, — дай мне секунду, я сейчас разнесу их… Одна из девушек только усмехнулась и кинула два короля мужчине. — Ха, нашла чем пугать. — Шорох тут же кинул туз и козырную даму. Другая девушка поспешила подкинуть козырного короля и червовую даму. Шорох улыбнулся ещё шире, демонстрируя публике козырного туза и червового короля, тем самым выходя из игры победителем. — Ого, я опять выиграл, как же так? — С напускным удивлением проговорил Шорох, вставая с насиженного места, — так уж и быть, не буду забирать у вас победный выигрыш, как-нибудь поделите между собой. Девушки хмуро сопроводили своего хозяина взглядом и продолжили доигрывать партию между собой. — И так, что ты мне принёс? — Мужчина соизволил наконец обратить внимание на своего гостя. — Вот! — Счастливый Зиг протянул Шороху… кусок отломанного наконечника от копья. Мужчина взял в руки наконечник и осмотрел его. — Почему это? Его ведь даже на витрине нет… — Ну-у-у. — Зиг озадаченно почесал голову, так как реакция собеседника слегка застала его врасплох, хоть это и было ожидаемо. Вместо того красивого трезубца притащить кусок хлама, который ещё и валялся где-то в мусорном ведре между витрин надо ещё было додуматься. — Объясни мне… Логику твоего выбора. Зик зачесался ещё пуще прежнего. Возможно, ему стоит хотя бы попробовать. — Так… — Зиг собрал мысли в кучу, — все артефункты находились под стеклом, на витринах. А этот — в мусорке лежал. И я подумал, что, возможно, всё не так… Очевидно? Зиг бросил осторожный взгляд на молчаливого собеседника. Хотелось уловить каждое изменение эмоции на его лице. Но Шорох не менял лица и Зиг принял это за призыв к продолжению. — Я имею ввиду… Кто будет бросать в пустую мусорку сломанное копьё? — А что ещё с ними делать? Хранить на память? — Но. но… — парень начал потихоньку сомневаться в собственной адекватности, — там же пусто! И если помещение закрыто на замок, то бросать что либо туда нет смысла! Это же пустая трата времени! Прийти сюда, открыть замок, кинуть копьё и просто выйти? Оно ещё так аккуратно так лежало, будто его потом должны вытащить! Зиг проговорил всё это на одном дыхании. После чего набрал в лёгкие воздуха и выдал свой финальный аргумент. — А ещё это самое великолепТное и царственное, незамутненное показушной дороговизной орудие, которое я когда либо видел. Оно будто было создано для какого то великого правила… Правителя. И если его всё-таки выкинули просто так, то я считаю это большим допущением. После такого мощного монолога, Зиг, переполненный гордостью за себя, выпрямился и высоко поднял голову, смотря в глаза Шороху. — Ты проебал ключ, да? — Да… Шорох разочарованно закатил глаза. — Ну хоть не догадался витрины разбить, и на том спасибо. — Это да… Д-а-а-а… — Зиг как-то слишком скромно начал водить лапой по полу, спрятав руки за спиной. — Хотя знаешь, у тебя есть какие-то задатки ораторского искусства, как я погляжу. — Остатки чего? — Пиздишь хорошо, говорю. — Ааа, понял. Зиг ещё некоторое время молча улыбался, не зная, что ещё сказать. — Ну, а теперь вали обратно. — Шорох вложил в одну руку копьё, а другой щелкнул. Тут же к парню подошли две стражницы, что до того уже успели отыграть свою партию. — Проводите парня до комнаты, пока он ещё куда-нибудь не залез. — Получается, я прошёл задание? Да? — Девушки ухватили гиену под локти и уже начали тащить по полу в сторону лестницы под гробовое молчание их хозяина, — Ну, видимо нет. Как только троица скрылась в полутьме коридоров, Шорох облегченно выдохнул. Только лезвие отломанного копья мелькало в его руке…

***

      Утром Зиг был, мягко говоря, не в духе. Голодный и невыспавшийся, он хмуро смотрел в стену пустой столовой, ожидая хоть какой то съедобной подачки. Хотя, можно даже и не съедобной, парню было всё равно. — Опа, кого я вижу, — на удивление бодрый и свежий лицом, Шорох зашёл в помещение и облокотился о стол, — а чего так рано? Кухня ещё закрыта… Парень продолжил молча пялиться в стену. — Обиделся, да? — … — Какие мы ранимые, ёмаё. — Мужчина перестал облокачиваться на стол и приблизился к недовольной гиене, — может, я могу искупить свою вину, как никак, с заданием ты всё-таки справился. — Справился? — Зиг наконец подал голос, и от сего факта ему стало ещё обиднее, чем раньше. Получается, его незаслуженно оставили без ужина. Да, очень позднего, внезапного, но ужина! Зиг скорчил ещё более недовольную гримасу. — Помнишь, я говорил о своём любимом блюде, которое готовлю исключительно сам? — Шорох положил руку парню на плечо, — не хочешь ли ты… — ДА! — Согласие будто само вырвалось чуть ли не из недр желудка, а глаза Зига преданно заблестели. Он в принципе догадывался, чем должно было закончиться предложение. — Ну вот и славно! — Шорох бодро потер ладони, — сейчас я открою кухню и проведу тебя. — Обоже, меня что, покормят? — шепотом произнёс Зиг, слезая с стула. Ещё немного, и он точно заплачет. — Попридержи сопли, лучшее ещё только впереди, — Шорох ключами отпер ненавистный Зигом замок и распахнул двери кухни, рукой как бы приглашая пройти первым, — прошу, вперёд. На этот раз без обмана. Зигу такая шутка не зашла, но виду он не подал. Если его и в этот раз не накормят, то, он готов поклясться, его можно будет похоронить на этом же месте. Тем не менее, парень зашёл в просторную кухню и осмотрелся. Кухня, как кухня. У них на лайнере в принципе такая же. Только эта…по навороченнее, что ли. Даже со своим кулинарным стажем Зиг не смог распознать некоторые стоящие вокруг приблуды. Что ещё сказать, чего только не потребуется, чтобы удовлетворить странные хотелки богатеев. Блюдо «богов», видимо, тоже к таким относится. Шорох закрыл двери и демонстративно запер их обратно на ключ. — А теперь тише, — мужчина прошел к дальним столам кухни, — потому что сейчас я открою тебе просто ебейший секрет готовки. Зиг затаил дыхания, боясь даже лишний раз дыхнуть громче положенного. Когда он увидел шкафчик под столом, он сразу понял, что это. Хранилище божественной еды. Покрытый золотом, росписью и какими то древними, непонятными иероглифами, он будто трещал от мощи хранимой в нём силы. Замок на нём был соответствующий. Шорох нагнулся, ввёл пароль на замке и достал что-то белое и квадратное. Положив это на стол, он поднял Зига и закинул на столешницу, потому что в противном случае, звереныш со своим ростом увидит максимум ручки шкафчика. Зиг готов был поклясться, что это что-то будто светится изнутри. — Нужно снять слой защиты, — Шорох принялся снимать что-то похожее на плёнку с упаковки, после чего выбросил её в мусорное ведро, — теперь смотри внимательно. Показываю один раз. Сверху на упаковке было что-то вроде белой крышки с цветным листочком. «Наверное, инструкция по использованию» — сразу подумал Зиг, не рискнув озвучить мысли вслух. Как только крышка была снята, Зигу представился великолепный вид на скромное, но благородное содержание упаковки. Извилистая дорожка вермишели и какие-то пакетики. Шорох оторвал края у двух пакетиков и высыпал на вермишель специи, после чего достал откуда-то чайник с кипятком. — Сейчас будет самое главное… Струя горячей воды полилась прямо на содержимое упаковки, понемногу заполняя её до краёв. — А теперь нужно закрыть крышкой. Выполнив сказанное, Шорох немного отодвинул от себя белоснежную коробку. — Нужно подождать ещё пару минут… — Ага, — Зиг, кажется, начал уже пускать слюни на столешницу, так как из-под крышки уже потихоньку начал просачиваться доселе незнакомый, но удивительно манящий и аппетитный запах. Прождав пару минут, которые для голодного Зига показались вечностью, мужчина снова открыл крышку. В нос сразу ворвалась струя мощного запаха, которая едва не свела бедолагу с ума. Шорох достал ложку и перемешал какофонию вермишели и специй до состояния полной готовности, после чего пододвинул содержимое к Зигу вместе с ложкой. — Пробуй. Зиг трясущимися от волнения руками взял ложку и, захватив вермишель вместе с бульоном, положил в рот. Как только он это сделал, он оказался в раю. Это было… Что то настолько непривычное, но с тем настолько же вкусное, что, казалось, само вселенское божество сотворило это на шестой день создания Земли и отправило людям, после чего почти сразу же отобрало, посчитав недостойным даровать такое величие смертному люду. Не чувствуя рук, парень взял в рот ещё ложку, и ещё, и ещё… Шорох довольно наблюдал в стороне. — Это… Ты серьёзно? Внезапно, совсем рядом, раздался голос отца Зига. Он незаметно для всех взял стул и с глазами по пять копеек уже как минуту наблюдал за поглощением «божественной еды». — Ты на полном серьёзе решил показать ему Доширак? — Не просто Доширак! — Возразил Шорох, — а говяжий Доширак. Мой любимый, между прочим. — Боже мой, — начал причитать усач. — Ты только взгляни на него, как же он кайфует! И взаправду, Зиг не переставая поглощал лапшу ложка за ложкой, не обращая внимание на происходящее. Казалось, он от удовольствия даже оглох. Усатый мужчина только недовольно покачал головой. — Только прошу, не перекорми его этой дрянью. Еще гастрита нам не хватало. — Расслабься, — Шорох махнул рукой, — это же эксклюзивное блюдо с уникальным, неповторимым рецептом. По крайней мере до того момента, пока он не заглянет в ближайший магазин. Отец тяжело вздохнул. Его покровитель уже не первый раз проворачивает этот трюк с «Великой и неповторимой» едой богов, тролля этим незадачливых новичков. Удивляются даже те, кто знает, что такое Доширак. — Я всё… — Зиг, до этого облизавший каждый край упаковки до кристальной чистоты, с шумом поставил её на стол, — о, пап, и ты тут! — И тебе доброе утро, солнышко моё. — Старшая гиена невольно закатила глаза, видимо сын действительно ничего не услышал из их диалога. — А можно… — Ещё? — Шорох расхохотался, — не борзей, малой. Я сам не поел, тебе отдал! После чего мужчина горделиво, со всей самоотдачей ударил себя в грудь и Зигу ненадолго показалось, что он засветился, словно святой. — О-О-О- Зиг окончательно поверил в существование Ада и Рая. — Ужас, я не могу больше смотреть на этот цирк, — не выдержав такой показушной театральщины, мужчина слез со стула и направился подальше в неизвестном направлении. — Погоди, пап! — Сынок уже успел оклематься и резво спустился со стола на пол, — а ты как сюда попал? Двери же закрыты. — Через запасной выход? — отец показал рукой себе за спину, где на другом конце кухни, почти параллельно большим дверям, располагалась маленькая дверца. — Тут всё это время был запасной выход?! — У Зига отвисла челюсть. И как назло, у этой дверцы было небольшое окошко, в которое, при желании, Зиг мог пролезть. Разбив его перед этим, конечно. — А ты не знал? — Отец недоуменно вертел головой то в сторону сына, то в сторону Шороха, — я думал, мы тебе показывали кухню? Или нет? А тебе вообще зачем это знать? — Чтоб проще продукты было воровать, — Шорох вклинился в разговор, — твой сынуля ночью пытался пробраться на кухню. — Господи! — Папа подошёл к сыну и начал гладить его по потрепанной гриве, — бедный, голодный ребёнок! Почему ты нас не разбудил, мы бы тебе кухню открыли, или попросили приготовить обслугу? Зиг даже не нашёлся с ответом. Кажется, от негодования он снова выпал из этой реальности. Шороху же показалось все это до ужаса смешным. — Ну как вы могли? — Недовольно процедил отец, смотря в глаза мужчине, который как-то совсем плохо пытался скрыть смех.- Знали об этом и ничего не предприняли? — На ночь кушать вредно. Очкастый мужчина ещё долго мог причитать о несправедливости вышестоящих чинов и жизни в целом, (по крайней мере, так казалось Зигу), но его прервал потихоньку наплывающий поток сотрудников, что неспеша принялись занимать свои рабочие места. — Кажется, пора валить, — Шороху поклонилось уже четыре сотрудника, и это был далеко не предел. — Да, пора бы, — отец ухватил сына за руку и принялся выводить из помещения, — сейчас нас покормят настоящей едой. — Он просто завидует… — Шорох мимоходом наклонился к Зигу и зашептал, — ему-то я не даю попробовать. После чего, обогнув парочку, мигом вышел за дверь.

***

После плотного завтрака Зиг сидел за одним из письменных столов библиотеки и упорно пытался прочитать сложное слово из книги. — Тем-пе-ра-ту-ра? — Зиг повернулся к отцу в поисках одобрения. — Умница! — сидящий в кресле мужчина вытянул из пачки печеньку и бросил сыну. Зиг ловко поймал её ртом и проглотил не жуя. — Ну-ка, а что это слово значит? — Ну. — Зиг задумался, — это то, что в градуснике! Так в книге написано! — после чего ткнул пальцем в строчку из книги. — Почти, — отец подсел чуть ближе, — температура — это физическая величина, характеризующая термодинамическую систему и количественно выражающая интуитивное понятие о различной степени нагретости тел. Зиг молча уставился на отца. Тот, немного помолчав в ответ, понял свою ошибку. — Ой, извини! Что-то я намудрил. Совсем забыл, что ты только учишься. — А-а-а-а в книжке это есть? — Зиг растерянно принялся разглядывать страницы. — Боюсь, ты вряд ли найдешь что-то подобное в детской книжке со сказками… — Это ж в какой такой сказке упоминается температура, а, милый? Усачу пришлось нагнуться и заглянуть за кресло, чтобы увидеть свою невысокую, как и он, жену. — Как в какой, в моей любимой! — мужчина слез с кресла, прихватив с собой книгу, — «Сказка про градусник» — нам.ой, то есть мне её ещё в детстве читали! Мне она до сих пор нравится. Женщина хотела уже что-то ответить, но её внимание привлек стоящий неподалёку сынуля. — Зайчик мой! — мама захватила гиену в крепкие объятия, — с самого утра тебя не видела! Как продвигается учёба? — Нормально, мам, — Зиг почти задыхался в её объятиях. — Нормально? А я думаю, что замечательно! — женщина отпустила сына, потрепав его за щеку, — не стесняйся своих успехов, милый! На последок, женщина смачно поцеловала ребёнка в потрёпанную щеку. — Ну, мам! — Зиг возмущённо отошёл подальше и принялся вытирать помаду рукой. Та в ответ только по-доброму расхохоталась. Вытирая щеку, Зиг снова почувствовал ту домашнюю, уютную атмосферу родного дома. Да, он точно на своём месте, он знает это. Потому что примерно так же он ощущал себя в детстве, когда его целовала его приёмная мама. Ох уж эти воспоминания… Зиг, сам того не замечая, улыбнулся как-то мрачновато, чем обеспокоил родню. — Тебя что-то беспокоит, милый? — мать положила руку на плечо сына. — Нет, просто… Вспомнил, что, хах, моя вторая мама меня так же целовала. Мог уйти день на то, чтобы оттереть её помаду! — А твоя мама — это… — в разговор вступил отец. — Большая горилла. -Ах, понятно, — было слышно едва уловимое облегчение в голосе усача, — тогда мы были бы рады с ней познакомится. — Конечно, хотелось бы увидеть женщину, что прокормила и вырастила нашего малыша! — мама снова потрепала Зига за уже другую щеку, — уверена, мы поладим! — Мам, ну перестань, у меня уже лицо болит. — Зиг, улыбаясь, попытался дать сопротивление, но мамина любовь оказалась куда сильнее и в итоге парень снова был захвачен в объятия. — Не могу я так долго смотреть на вас, я тоже присоединяюсь! — мужчина разбежался и своим весом повалил двух гиен, попутно обнимая их. Комок из гиен начал смеяться и хихикать невпопад, пытаясь разделиться. — Кто здесь боится щекотки? — раздался мамин возглас. — Не я! — Вопреки словам, Зиг попытался удрать из кучи самым первым. — А вот мы и проверим это сейчас! Женщина накинулась на сына и принялась щекотать его в разных местах, вызывая массу хохота и сопротивления. — Пап, пап, помоги! — Зиг принял последнюю попытку спасения. — Уже иду! — Не смотря на убедительное заявление, мужчина опустился на пол и принялся щекотать сыну пятки. — Стой! Нет! — Зиг начал крутиться во все стороны, — мы же союзники! — А она щекотки не боится, как и я, кстати! — Пха-а-а. Предатель! Через некоторое время парню всё же удалось выкрутиться из смертельных родительских пыток и встать на ноги. — Всё, всё, хватит, — Зиг едва отдышался, — иначе этот бой я не переживу. Оба родителя довольно выпрямились. Коснувшись щеки, Зиг почувствовал что-то влажноватое на ней. Оглядев своё отражение в ближайшей стеклянной дверце шкафа, парень заметил небольшой красноватый развод на лице. — Ой, мам, кажется ты меня заляпала своей помадой. Зиг обернулся на свою родительницу, щека которой тоже была слегка красноватая. Гиена не удержалась, и начала хихикать над нелепым видом матери. — Ты и себя испачкала, только взгляни! Мама неловко заглянула за сына, на своё отражение. Только весело ей от этого не стало… — Д-да, какая я неловкая — женщина попыталась скрыть ужас за наигранным смехом, — вот это да, какие помады нынче пачкающие, да, милый? — Это точно! — усач резво поднял руку, решив подыграть, — надо бы убрать это безобразие с ваших лиц! После чего, хлопнув в ладоши, к ним мигом подбежали две слуги. Молча поклонившись, они принялись ждать команды. — Нам влажные салфетки, господа! Да побыстрее! Поклонившись ещё раз, слуги скрылись за дверьми библиотеки. — А пока мы ждём, может хочешь спросить о ещё каком-нибудь интересном слове?! — Мужчина пытался привлечь внимание сына, с ужасом наблюдая, как тот пытается разглядеть в отражении бардовый развод. — А, да! — Родители мысленно выдохнули, когда чадо обернулось к ним, — только вопрос не по слову, а по картине. — Картине? — женщина нервно усмехнулась, — мы думали, тебе не интересно это. — Не интересно, — подтвердил Зиг, — но когда я вспомнил свою маму, то подумал про эту картину. И. Я давно хотел вас спросить про неё. — Что ж, давай, расскажем, всё что знаем. — отец поправил спадающие очки. Зиг достал со стола телефон, включил его и пролистал фотографии в галерее. — Вот, — парень показал вчерашнюю фотографию семейного портрета. — Где… Ты нашёл эту картину? — чуть мрачно произнёс отец. — Висела в хрустальном коридоре, — Зиг тыкнул в нарисованных супругов, — это чьи родители? — А как ты там оказался? — Меня Шорох завёл туда ночью, — Зиг по детски показал язык, — искать артефункты. — Что-что искать? — Эй! — Зиг нетерпеливо топнул ногой, — я первый вопрос задал! — Агрх, ладно! — мужчина нервно пригладил волосы, — это родители Шороха. — А это тогда кто? — Зиг указал на близнецов на руках у супругов. — Его родственники, очевидно. — И где они все сейчас? Отец семейства гневливо зашипел. — Тебе вот зачем это знать? На Мальдивах может отдыхают! Зиг немного опешил. Ещё недавно они вместе валялись на полу и давились смехом, а сейчас на него ни с того, ни с сего наезжают. — Ох, кажется наш папа немного не выспался! — женщина взяла мужа за локоть и отодвинула в сторону, — ох уж эти мужчины. — Что я не так сделал? — Зиг убрал телефон обратно в карман. — Ты — ничего, солнышко! — мама подошла ближе и погладила озадаченного отпрыска, — просто, мы всего лишь уборщики, откуда нам знать такое? Зиг ничего не ответил, лишь взглянул на притихшего отца. — А вот и наши салфетки! — Женщина вытянула из рук подоспевшей обслуги пару салфеток, — долговато вы, мальчики! Сказав это, она развернулась к сыну и вытерла с щеки красный след. Тоже самое она сделала со своей щекой. — Ну вот, уже лучше! — И взаправду лучше, — усач неожиданно приобнял свою семью, — а когда мы пойдём во внутренний сад смотреть на птиц, то станет вообще отлично! — На птиц? — Зиг вырвался из объятий и вопросительно посмотрел на отца. Такая резкая смена настроения определённо вызывала подозрения. — Страусы, птица-секретарь, — просто загляденье! Очень красивые животные. Если повезёт, застанем ещё и Удодов с Дрофами. — Точно! — Женщина запрыгала на месте от радости, — мы же тебе ещё не показывали внутренний сад! Вот как раз самое время! — А это не тоже самое, что те стулья над небом? — Зиг указал пальцем в потолок, — скучное место… — Ты про зону отдыха при библиотеке? — женщина уже взяла сына за руку и медленно, но верно начала выводить его из комнаты, — нет, это другое место. Но уверяю тебя, там очень красиво, ты будешь в восторге! — Ага, — Тут, Зиг, конечно, слукавил, так как единственное, что его способно впечатлить, он уже съел этим утром и вряд ли больше когда либо попробует. Но вслух решил ничего не говорить…

***

Бурое семейство оказалось не единственным гостем великолепного сада при дворце. Где жизнь не стеснялась потолком и полом, а прорастала большими и пышными деревьями с фиолетовым оттенком листвы, тёмными кустарниками и травой, мхами и ручьями под ногами, вокруг бегали и суетились другие его обитатели. — Доброго дня, сэр, — отец семейства вежливо поприветствовал одного из страусов, поливающего из лейки кустарник. Тот в ответ поклонился и ненадолго снял соломенную шляпу. — Страусы у нас работники, как видишь, — мужчина указал в сторону ещё парочки птиц, занимающихся посадками для клумб, — содержат в порядке и здравии всю растительность при дворце. — Без их помощи как минимум эти замечательные деревья, — мама приблизилась к стволу и погладила его, — уже давно бы погибли. Хочешь знать, как они называются? — Не Жакаранда случайно? — Зиг скептично выгнул бровь, отчётливо помня, что именно где-то среди этих деревьев он наебнулся в ручей. — Э-э-э, да? — мамины глаза удивлённо захлопали ресницами, — а ты откуда… — Ох ну ничего себе! — Раздалось, как неожиданно, но сверху. Зиг мимолетом поднял голову, уже прекрасно понимая, кто по привычке там восседает. — И название помнит, да и ещё произнёс правильно! Не устаю тебе удивляться! Шорох мигом спустился с ветки и оказался на земле. Но сделал это не он один… Рядом с ним беззвучно присела большая и изящная птица с элегантными перьями на голове, которые напоминают локоны или даже корону. Тело птицы было покрыто мягким, шелковистым оперением с беловатым оттенком. На крыльях и хвосте можно заметить более темные полосы. Шея птицы длинная и гибкая, как и острый клюв, чем напомнили Зигу аистов или цапель, которых он видел на острове в книжках. В общем, у Зига сложилось впечатление солидной и изящной персоны, стоящей перед ним. — Это птица-секретарь, наш, как ни удивительно, секретарь. — Усач кашлянул в кулак, — он руководит и следит за деятельностью в замке. — Рад знакомству, — птица поклонилась, после чего протянула Зигу длинную, когтистую лапу, — меня зовут Алассан. Зиг послушно пожал лапу. Голос у птички был удивительно глубок и бархатист, почти полностью соответствующий внешнему виду. — Всегда приятно видеть новые лица… — секретарь повернулся к Шороху, — пожалуй, я позже к вам подойду, вижу, у вас появились неожиданные дела. — Да, давай, — согласился Шорох, — собери недостающую документацию и приходи ко мне в кабинет. — Как прикажете, ваше высочество. — Птица послушно поклонилась и, Зиг мог поклясться, среди его оперения на шее ненадолго мелькнул кулон с красным камнем. Секретарь взмахнул крыльями и вылетел в открытое небо. — Ну, что, снова решил искупаться в ручейке, балбес? — Шорох потрепал насупившегося парня за гриву, да так, что тот стал похож на дикобраза. — В этот раз я не провалюсь! — Надеюсь, — Шорох улыбнулся, -а я смотрю, вам совсем заняться нечем, лодыри. Адресовано это было, очевидно, родителям. — Твоя жена хотя бы утром работает, в отличие от тебя. — Шорох рукой указал на довольную собой женщину, — вон, даже завтраки пропускает. — Да, я понял… — Отцу семейства не понравился тон разговора, поэтому он хотел как можно быстрее его сменить, — а ещё я понял, что наш сын разгуливал здесь ночью? — Да! — поддакнул Зиг, — я упал в ту противную лужу! После чего парень вплотную подбежал к ручью и приготовился к прыжку. — Но в этот раз я останусь сухим! Зиг разбежался, прыгнул и… Споткнулся о камень. После чего, естественно, свалился в воду. — Браво! — Шорох похлопал в ладоши, пока родители обеспокоенно то открывали, то закрывали рот, — показал сучке, кто тут босс! Садовники в лице страусов только тихо захихикали. — Ну хватит, — отец залез в ручей и принялся подымать контуженного толи от бессилия, толи от стыда отпрыска — мы сюда не для издевательств пришли. Подняв и отряхнув сына от невидимой грязи, он повёл его к небольшой открытой полянке, в центре которой стояли красивые самодельные качели из красного дерева. Опоры качелей были покрыты плодоносной лозой, скорее всего с виноградом. — Мы хотели показать тебе это место, — мужчина погладил уже старые поручни, — ночью ты точно не мог их увидеть… — А зачем? — Зиг демонстративно, даже с хрустом зевнул, — это просто качели. Скучно-о-о. Отец недобро насупился. — Это качели с большой историей и… Ощущениями. — В разговор поспешила вступить мама Зига, попутно поглаживая приятную на ощупь текстуру сиденья, — только потрогай и удивишься, как спустя годы это дерево остаётся таким мягким и нежным. Зиг коснулся древесины и провёл ладонью в стороны. После чего пожал плечами. — Ме. — Вдруг у него забурчал желудок, — а когда обед? — Ты недавно ел! — отец уселся на одно сиденье, а мать на другое, — только посмотри, даже спустя годы эти качели прекрасно работают, и даже не скрипят! Ну не фантастика ли?! — Ага, — Зиг был не впечатлён. От скуки он начал ковырять лозу, да так, что сумел освободить небольшое пространство под ней. Наковыряв достаточно, парень увидел на одной из деревянных стоек нацарапанное сердечко, в котором было написано " Адио +Адвар» — Че делаешь, малой? — Внезапно, почти из неоткуда из состояния сосредоточенного разглядывания его вывел голос Шороха, — совсем скучно стало? — А-а-а я… — Зиг нервно повернулся к собеседнику, пытаясь рукой замести следы маленькой шалости, — просто наслаждаюсь окружением. — Я вижу, — Шорох огляделся, и заметив, что все работники подозрительно тихо скрылись с территории сада, добавил, — здесь познакомились твои родители. Внезапно болтовня родителей, которые, как оказалось, даже и не замолкали всё это время, прекратилась. Как и их качание на качелях. — Правда? — Зиг повернулся к удивлённым родителям, — а как? — Ну, мы. — Отец озадачено посмотрел на такую же растерянную жену, — всё было так… — Давай я расскажу. — Мужчина уселся под кроной ближайшего дерева и взял в зубы травинку, — помню это как вчера… — Что ты… — Тссс! — Зиг уселся в позе лотоса и прижал палец к губам. Давно парень не был настолько внимательным слушателем. — Твоя мама была потомственной главой команды уборщиков замка, что, между прочим, очень высокое звание. Поэтому ей требовался такой же знатный мужчина. Родители Зига присели рядом. — Но родители у неё очень строгие были, не допускали и близко к ней простой люд. Нужно, чтоб и гиеной бурой был в обязательном порядке, и чтоб деньги при себе были, и образование, и статный род по пятое поколение и так далее… Поэтому родители сумели отобрать ей скромный десяток кандидатов, которых она… Поотшивала. — Прям всех?! — Воскликнул Зиг. — Ага. Ещё и ушат говна вылила на каждого. Так и остались что она, что они, ни с чем и разошлись все кто куда. Но один из них не сдался просто так. — Это и был мой папа?! — парень случайно тыкнул усачу в глаз. — Ты дашь мне закончить, или нет? — Ой! — Зиг резко притих и закрыл рот на замок. — На чем я там остановился? Ах, да. Один упёртый на тот момент юнец настолько впечатлился резкостью её характера, что почти моментально влюбился в неё. Поэтому на следующую ночь он явился к ней под окна, с цветами и серенадой. Она, естественно, послала его далеко и надолго. Но он продолжал возвращаться. Каждую ночь он приходил, обходя охрану и ограду, просто чтобы увидеть её… В какой-то момент она не выдержала его напора и дала шанс на одну встречу, по окончанию которой она решит, заслуживает ли он её внимания. И, как ты уже наверное понял, встреча оказалась удачной. Шорох встал и направился к качелям, чуть ли не любовно проведя по ним лапой. — Эти качели сделал твой отец на первую годовщину их отношений. Может, не самая изящная, но определённо крепкая работа… — М-м-м-м- Зиг уже не мог держаться, он определённо не был самой сентиментальной персоной, но история встречи его родителей тронула его до глубины души, поэтому он расплакался. Родители тоже едва держались. Рассказ, о, казалось, их собственных отношениях из уст другого животного звучал так… трогательно, что оба, захватив в объятия сына, разрыдались. Шорох только усмехнулся, облокотившись об качели. — Какие вы кла-а-асные! — всхлипнул Зиг, прижимая к себе гиен. — Ты тоже, любовь наша! — воскликнула мама Зига, — мы так рады, что ты вернулся! — Никогда больше не покидай нас! — О-о-о, — Шороху от такой сентиментальной сцены даже поплохело, — кажется, я открыл ящик Пандоры. Прождав несколько минут, наполненных всхлипами и плачем, ребята всё же отцепились друг от друга. — Так получается, моя мама — дерзкая оторва? — Зиг сделал пару взмахов кулаком в воздухе, — а папа — упёртый похититель сердец! — Хах, можно и так сказать, — отец улыбнулся, вытирая очки от слез. — Теперь понятно, в кого я такой классный. — Это точно… — Мама утерла слезы и обратилась уже к Шороху, — спасибо, Шорох, что напомнил нам… Как мы любим друг друга. — Всегда пожалуйста. — Шорох ухмыльнулся и отошёл глубже в тень деревьев. — Не хочешь покачаться? — Теперь очень хочу! — Так чего же ты ждёшь? Садись! От таких блаженных разговоров пятнистая гиена прикрыла глаза, просто наслаждаясь приятной прохладой в тени деревьев. Он не двинулся даже тогда, когда рядом с ним беззвучно появился секретарь. — Сэр, подготовка к королевскому пиру идёт полным ходом. — Отлично. Она живая? — Да, ваше высочество. Как вы и просили. — Великолепно. — Шорох хищнически оскалился, — к вечеру успеваете? — Успеваем, сэр, — Алассан по-птичьи извернулся головой, глядя прямо на счастливую семейную идиллию, — там спрашивают, нужно ли усилить охрану и будут ли закрывать бухту? — Охрану не меняйте, бухту не закрывайте, — мужчина улыбнулся ещё шире, — пусть побегает… — Я вас понял, Сэр, — птица уже подняла свои изящные крылья для полёта, — я передам остальным. После чего, взмахнув крыльями, пернатый улетел прочь…

***

— Я правильно тебя понял, — отец семейства пытался нацепить галстук бабочку на своего сына, — ты ночью захотел поесть, не смог пробраться на кухню, и пока за тобой гнались стражницы, ты каким-то чудом попал во внутренний сад и там встретил Шороха? — Ага, — пока отец крутился вокруг Зига, тот пытался рассмотреть себя в зеркале, — там я упал в лужу. — Да я… Понял уже, — слегка раздражённо ответил тот, — после чего тот повёл тебя в Хрустальный коридор для…? — Того, чтобы я достал ему артефункт! — Артефакт, дорогой. — Ну я и принёс ему артенфакт… Из мусорки, правда… Мужчина ещё несколько секунд вертелся вокруг, прежде чем встал перед своим дитём, осматривая его с ног до головы. — Ну я не виноват, что ключ сломался. А его дёргал, дёргал и бац! Сломался… — Зиг развёл руками. — А как выглядел твой артефакт? — Мужчина залез на стул и принялся трясти в руках баллончик с лаком для волос. — Да какая теперь разница, он меня всё равно тогда не покормил. — Зиг обиженно пнул валяющийся рядом баллончик. Внезапно он закашлялся и принялся вытирать заслезившиеся глаза, так как в воздухе тяжёлым туманом повис запах химозного лака. — Тогда у Шороха спрошу, — пригладив расчёской непослушные волосы, мужчина спустился со стула, — чего это на ночь глядя он мучает моего ребёнка. Когда дымка от лака спала, мужскому взгляду предстал прилизанный, одетый в дорогущий парадный костюм юноша. Ещё и в красивых, лакированных ботинках. Довольствуясь своей работой, он не сразу заметил, как в комнату зашла мама в каком то подобии набедренной повязки из шкуры и кучей больших, золотых колец и ожерельев. На щеках, носу и лбу у неё красовались полоски синего цвета, а в волосах торчали перья. — Великий Сетот, — мама охнула от удивления, — что это на нём? — Лучшие мои труды, ты только взгляни, какой он галантный! — Усач гордо выпятил грудь, рукой как бы обводя всего своего сына. Внезапно, до этого уложенные волосы начали вибрировать, после чего выпрямились в своё изначальное состояние. Только теперь из-за лака его грива выглядела ещё более неряшливо, чем раньше. Мужчина опустил руки. — Ну, был по крайней мере. — Тут явно не хватает украшений, — женщина вытащила из своих волос пару перьев и нацепила сыну за уши, — вот так лучше. — Да ну, смешно выглядит. Что ты делаешь? — мужчина шокировано уставился на свою жену, которая уже макнула два пальца в банку с синей краской и принялась выводить на щеках и лбу ровные, толстые полосы. — Во-о-от так. Мать семейства отошла подальше и осмотрела сына целиком. Теперь Зиг был похож на ходячий сборник выражений «ни то, ни се», " ни дать, ни взять» и «ни рыба, ни мясо» а если говорить по-короче, то парень будто пытался косить под индейцев и Джеймса Бонда одновременно. — Ужас. — Согласна. — А как по мне, так неплохо, — Зиг повертелся перед зеркалом, — ещё бы туфли снять. — Это потому, что тебе в принципе всё-равно в чем ходить, — усач принялся поправлять свой костюм, аккуратно смахивая невидимые пылинки с бесцветной ткани, — хоть в костюме, хоть в мешке из-под картошки. Тут в дверь постучали. Женщина подошла к двери и дернув за ручку, распахнула её. За ней стоял секретарь. — Его высочество просит вашей аудиенции возле пирса прямо сейчас. — Птица явно сделала акцент на последнее слово. — Но как? — удивилась та, — до начала ещё пол часа, что ему нужно? — Этого я сказать вам не могу, миледи. Усач, услышав разговор, развернулся к дверному проему и даже высунул голову из него. — Но мы не можем бросить Игги, он ещё не готов, по крайней мере внешне. — Сэр, — Алассан изящно нагнулся к бурой гиене, нос к носу, и протянул своим бархатным голосом, — только вы и ваша, м-м-м сеньорита так старательно наряжаетесь к данному мероприятию. Думаю, вашему «Mwana» (сыну) это не к чему. — При всём уважении, мне кажется, нам лучше знать, что нужно нашему сыну, — усатый хищник не намеревался отступать просто так. — после Королевского пира он официально станет частью нашей семьи, ему нельзя выходить вот так! Усач открыл дверь нараспашку и продемонстрировал секретарю уже успевшего съесть половину рисунков с русалкой Зига. — Здрасьте, — Зиг неловко помахал рукой, второй запихивая в рот недожеванные рисунки. — Я всё понимаю, — секретарь мог только участливо покачать головой, но не отступив от своего, — но приказ его высочества не подлежит оспорению. — Давай не будем лишний раз спорить, — женщина взяла за руку своего супруга, — может там что-то важное. — А что нам делать с Игги? — Я займусь им, — Алассан полностью зашёл в комнату Зига, предварительно осмотрев её с потолка до плинтуса, — я прослежу, чтобы он пришёл вовремя и… Птичьи глаза заметили недовольный взгляд из-под очков. — … в приличном облике. — Ладно, — взгляд отца смягчился, он неторопливой походкой подобрался к сыну и мягко ухватился за его плечи, сжимая дорогую ткань пальцами, — мы увидимся позже, хорошо? — Хорошо! — Зиг поднял вверх большой палец. Отец удовлетворённо хмыкнул, и, не сдержавшись, чмокнул свое дитя в щеку. — И прости меня за мою утреннюю ворчливость… — Да ладно, забыли. — Знаешь, — женщина подскочила к парочке, чем чуть с ног не сбила секретаря. Тот от греха подальше отошёл поближе к двери, — когда завтра увидимся, можно сходить на ярмарку. Она совсем недалеко отсюда! — Не только на ярмарку, — поддержал отец, — можно сходить на общественный пляж, музей… — На гору Кения! — женщина чуть ли не завизжала от радости, представив, как её семья дружно подымается на вторую по высоте гору в Африке. — А там… — Зиг приподнял бровь. Ему очень было интересно, как хорошо во всех этих замечательных местах кормят. — Отличная кухня, — отец подмигнул. Не нужно было читать мысли, чтобы знать, чего его сын хочет 24 часа в сутки, — много рецептов новых узнаешь, даже круче дворцовых. — М-м-м- Парень уже мысленно ел самые разнообразные и сытные блюда в разных уголках планеты, попивая коктейльчик у огромного бассейна с личной прислугой. — Кхем, — секретарь всё же подал голос, выводя всё гиенье семейство из блаженного мечтания, — думаю, вам пора. — Да, пора — женщина на прощанье взяла руки сына в свои, и посмотрела ему в глаза так… Любовно, по-родительски любовно, что Зигу казалось, что никто, вообще никто и никогда на него так не смотрел. От этого хотелось снова заплакать. — Мы любим тебя, ты знаешь это? — Да, мам, знаю, — Зиг тепло улыбнулся. В груди помаленьку начало расплываться чувство полного удовлетворения от жизни. Наконец, он смог найти своё место на этой земле. Единственное, о чем он жалел, что не сделал этого раньше… — Всё, пойдём, а то нас сейчас съедят, — отец вырвал жену из гипноза и вышел вместе с ней за дверь, в прохладный коридор. Зиг уже был готов расслабленно потянуться к жмущим ноги туфлям. — И не смей снимать туфли! — Вдруг внезапно разнеслось со стороны приоткрытой двери. Испугав всех присутствующих, усач ещё несколько секунд играл в гляделки с сыном, после чего окончательно скрылся из виду. — Мда. — Секретарь только и успел клювом подправить вставшее дыбом от испуга оперение. Закончив, он принялся неспеша выходить за дверь. — Эй, а как же я? — Я подожду вас снаружи. — Не любите компании, — Зиг скорчил забавную рожицу и упер руки в бока, — я сразу так и понял! Тот только усмехнулся. — Ты прав, я больше люблю одиночество. — А что мне делать с этим? — гиена развела руки в стороны, давая лицезреть себя со всех сторон, — я классный, а родители говорят, что нет. Алассан улыбнулся. Давненько ему не приходилось сталкиваться с таким детским мышлением, в казалось, уже взрослой оболочке. Особенно его посмешила примитивная в некоторых местах речь. — Что хочешь. Но лично моё мнение, — секретарь распахнул пышные крылья, — естественность — наша главная и единственная красота. Не стоит закрывать её тканью или косметикой. После чего вышел за дверь, оставив Зига в полном одиночестве. — Что ж… — Зиг, со всей своей серьёзностью, которая могла поместиться в его маленьком теле, встал перед зеркалом со сложенными за спиной руками. Его лицо источало уверенность и хладнокровие, — когда я остался один в столь важный час, пришло время для самого главного…- Зиг собрал все силы в кулак, — время для… ПОБЕДНОГО ТАНЦА! Зиг тут же принялся скакать по всей комнате, прыгая по полу и потолку, бегая и танцуя что-то непонятное. Его движения напоминали то приступ эпилепсии, то акробатические выступления уровня Олимпийских игр. — Воу, воу, воу! — парень тряс задом перед рисунками с акулой, — выкуси, Шарко! Я всё-таки попробую русалку на вкус. И знаешь, какой это будет вкус? Вкус победы! Ха! — И пусть это будет даже не Марина… — Зиг ненадолго остановил свистопляску, но только ненадолго, — но это всё равно русалка, так что пошёл ты, мудак! Зиг достал телефон и включил диктофон. — Привет, Берни — парень продолжил плясать с устройством в руках, — сегодня будет мой самый лучший день в жизни! Мои родители такие классные, ты просто не поверишь! С разбегу Зиг приземлился на кровать, прогибая под собой пружинящийся матрас. — Когда я наконец съем русалку, я обязательно познакомлю вас. Парень был настолько взбудоражен мыслями о вкусной, сочной туше русалки, что не мог сдержать радостного визга. — У-и-и, ещё пол часа ждать, а я уже не могу стоять на ногах. Мне это точно не снится?! Ноги от переизбытка энергии будто сами вскочили с кровати. Зиг просто не мог устоять на одном месте и секунды. — А хотя нет, могу! Смотри, как я танцую! — гиена принялась выплясывать чечётку, громко стуча по полу лакированными туфлями. — И пусть тебя нет рядом сейчас, — Зиг слегка поумерил пыл, — и ты больше не берёшь трубку… Но знаешь, я всё равно не в обиде! Точно не сейчас, когда исполняется моя мечта! Предлагаю поговорить позже, после моего ужина. До связи! Зиг закончил записывать на диктофон свои мысли и чувства, так как ему показалось, что в дверь уже начали настойчиво стучать. Взглянув на часы, Зиг ужаснулся. До пира оставалось минут десять. Это он за танцами не заметил, что время так быстро пролетело?! — Ладно, погнали, — Зиг одним махом стянул испачканный в краске костюм (парень улёгся в нём на замызганную в гуаши кровать), стёр рукой все отметины с лица и вынул из гривы перья. Следуя совету секретаря, зверёк решил выйти таким, какой он есть…

***

      По тёмному коридору они шли молча. Каждый думал о своём. Зиг был слишком взволнован для каких либо разговоров или расспросов, и Алассана это устраивало. Единственное, Зиг молча поглядывал на небольшой камень на золотой цепи, который поблескивал на свету огней, от чего он становился только ярче. Через некоторое время оба прибыли к большим дверям, через витражный узор которых просачивались последние лучи уходящего солнца. — Ты готов? — Естественно! — Зиг попытался сделать как можно более расслабленную позу. С самого детства он стремился попробовать русалку на вкус. Зачем и почему? Его никогда не волновало и не волнует даже сейчас, когда от долгожданной добычи его разделяет дверь и пару метров чистого пляжа. Набрав больше воздуха в лёгкие, он шумно выдохнул. Почему он так волнуется, победа же так близко? Там его ждут его родители и Шорох, к которому он тоже успел привязаться за это время. Почему он снова чувствует тяжесть рухнувших под чрезмерным самомнением планов и стратегий на своих плечах? Сейчас рядом нет Шарко и близко быть его не может. Но Зиг всё равно боится… Что опять явится мистическая сила, которая оборвет все его труды и оставит ни с чем… Нет! В этот раз его ничто не остановит, он сам себе это обещает! А это — главное! Верить хотя бы в себя… Из цикла мыслей его вывел голос секретаря, который юноша поначалу даже не расслышал. Настолько тихий и спокойный он был. — Ты знаешь, откуда берётся мясо на твоём столе? — А? — Зиг не понял вопроса, непонимающе уставившись на, до этого, молчаливого собеседника. Двери медленно начали открываться… — Ну вот курица например, которую ты ешь, откуда берётся? — А-а-а, — Зиг ненадолго задумался. Была у него одна версия, которую он выстроил, пока был во дворце. — их выращивают на специальных фермах. — Так? — Да, лепят из кусочков целую курицу, делают красивые точки и отправляют на конвейер. После чего в коробках отвозят нам на лайнер. — А кусочки откуда берутся? — Не знаю, — Зиг пожал плечами, — может, на деревьях каких выращивают, как яблоки. Или под землёй, как морковку например. — Ясно. — Секретарь улыбнулся. Но в столь тусклом неравномерном освещении его улыбка походила на хищный оскал. — А вам зачем знать? — Да так, интересно было. Дверь уже полностью открылась и продемонстрировала прибывшим живописный вид на одну из прибрежных бухт. Чтобы к ней спуститься, необходимо было пройти по небольшой, покрытой камнем дорожке, преодолеть ступеньки и оказаться на огромном, круглом пирсе, служившим основным местом проведения мероприятия. — Удачи вам, сэр. — птица отошла вглубь коридора, заметив приближающихся к ним стражников, — дальше вы идёте с ними. Зиг только на прощанье оглянулся, прежде чем проследовать за стражей.

***

— Ну я и говорю ему — «Надо было раньше думать», — Шорох сидел за большим обеденным столом, больше похожим на те древние столы для царских застольев, украшенных резьбой ручной работы с золотым отливом. — А он вам? — Рядом с Шорохом, на соседнем стуле сидела пятнистая гиена. Такая же большая и грозная, как и её хозяин. На шее её же красовался красный камень на цепочке. — А он мне — «Помоги, кажется я не чувствую но-о-о-г… — Мужчина захохотал, так же поступила и его собеседница. Отсмеявшись, они и не заметили, как Зиг сел на стул напротив. — А я ему — " У тебя их и нет! " — они снова засмеялись. Зиг поспешил присоединиться, хоть и не понял ровным счётом нихрена. Разговор, как и смех резко утих и оба уставились на, как Зиг мог почувствовать, незваного гостя. Парень перестал смеяться и перевёл всё в неловкий кашель. — Опа, а вот и главная звезда вечера к нам пришла! — мужчина встал, взял бокал и постучал по нему ложкой, привлекая внимание остальных гостей. — Дамы и господа, этим вечером этот маленький и незаметный гиеныш удостоится чести попробовать редкий даже среди нас деликатес! Зиг восхищённо облизнулся. — После чего официально станет частью нашей большой и крепкой семьи! Отпразднуем же это! — торжественно и громко крикнул Шорох, и пока бас его голоса расходился эхом по воздуху, со всех сторон посыпались аплодисменты. Зиг осмотрел гостей. Большинство были пятнистыми гиенами, подстать их покровителю. Небольшое количество птиц неизвестного вида парень насчитал возле шведского стола, а рядом с беседками ошивалась пара тройка львов и гепардов. Или это ягуары? Зиг не особо разбирался в биологии. Тем не менее, все начали сходиться к застолью. Зиг почувствовал, как его туфли не только не жмут ему, но и не чувствуются на ногах совсем. Неловко улыбнувшись, он ненароком заглянул под стол и обнаружил, что туфли, которые он не снял по просьбе отца, угрюмо валялись на полу. Вернувшись обратно, он смахнул со лба пот. Кажется, он начал волноваться. Редко когда на него смотрят не с злобой или недовольством. Особенно так много глаз. Возможно, он искал подвох. — Эй, расслабься, — Шорох сел обратно на свой трон, — скоро ты исполнишь свою мечту. Разве не классно? — Классно! — Зиг активно закивал, — мне никогда в жизни не везло с поимкой. — А сейчас повезёт, только подожди. Дождавшись, когда все гости усядутся на свои места, Шорох хлопнул в ладоши. — Подать нам русалку! После этих слов всë в парне замерло в отчаянном предвкушении. Он с силой ухватился за вилку с ножом, готовясь попробовать свой первый в жизни кусочек рая. Кажется, у него уже открылся рот и с него потекли слюни. Возможно, он выглядел одержимо на фоне других, но ему было плевать. До такой степени, что он и не заметил отсутствие родителей… Русалка, русалка, русалка — только его и только сейчас. Бедро, хвост, конечности — всё должно было достаться ему одному! Он проглотит её целиком, будет драться и кусаться, но заберёт себе всё до последней чешуйки! Услышав звук над собой, бурая гиена подняла вверх голову. Сверху, над столом, располагалось что-то вроде металлических тросов, тянущихся от одного края пирса до другого. На одном из его концов располагался крюк, который с шумом опустился в воду. После чего вытянул из-под глади воды блондинку с нежно-голубым хвостом и топиком. На голове её красовалась небольшая корона, которая каким-то чудом ещё не упала с её светлой головы. Учитывая, как она вертелась и брыкалась на крюке… Крюк зацепился прямо ей за хвост, заставив повиснуть вниз головой, пока остриё раздирало плавник на бордовые ошмётки. Мало того, девушка была связанна по рукам, без возможности двигать ими. Скорее всего, на запястье от постоянного давления и трения уже давно натерлась и покраснела кожа, до болезненного жжения при каждом движении. Крюк поехал дальше под действием стальных тросов, остановившись только в центре стола. Внезапно, Зигу стало не до веселья. Его улыбка спала так же быстро, как глаза несчастной наполнялись ужасом и слезами. Зиг посмотрел ей прямо в лицо, красное от слез и всхлипов, приглушаемых только плотной верёвкой во рту. Короткие, но аккуратные локоны волос разметало в разные стороны, некоторые кудри прилипли к коже вместе с солёной водой, другие же сыпались на столешницу. Ему стало дурно… Только сейчас он заметил, что на столе, помимо столовых приборов у присутствующих, больше ничего не было. И, кажется, он начал догадываться, почему… Шорох поднялся с места, вытащил огромный нож и запустил его в воздух. Быстрым движением лезвие прошлось по плавнику, отрывая его полностью. Красное нечто брызнуло из висящего остатка плоти, пока девушка летела вниз. С грохотом тело юной русалки упало на стол, обрызгав каплями морской влаги гостей и Зига в том числе. И не только влаги, как оказалось… Зиг прошёлся по своей щеке рукой, после чего взглянул на пальцы. «Мамина помада?» — мелькнуло в голове при виде запачканной руки. Внезапно, гости принялись скалиться, как дикие животные перед нападением на измученную жертву. Кто-то взялся за тесак… — Что ж, — Шорох выпрямился, ухватился за ещё один нож. Крупный, мясницкий и невероятно острый. Им же он замахнулся над телом девушки, — приятного всем аппетита! После чего резким движением рубанул по девичьему плечу, почти полностью отсекая руку от туловища. Девушка завопила, но сквозь верёвку были слышны лишь мычания и стоны. Она трепыхалась на столе, как пойманная рыба после удочки, из последних сил пытаясь зацепиться за жизнь. Кусок руки просто повис ошметками на плече, что не удовлетворило мужчину. Он ухватился за запястье и с силой, буквально оторвал руку от тела. Послышалась какофония звуков. Треск костей, разрываемой плоти, состоящей из жира, мышц и нервов, соединяемых сухожилиями и кровеносной системой. Гул озверевшей от вида полуобморочной русалки толпы и белый шум в собственных ушах. Даже повидавший всякого внутри себя желудок Зига просто не выдержал стоявшего запаха металла в воздухе. Парень нагнулся под стол и хорошенько проблевался. Выглянув обратно, Зиг моментально захотел блевать снова. Гости, если их ещё можно было так назвать, принялись отрывать куски плоти от хвоста. Кто-то делал это аккуратно, используя нож и вилку, кто-то не особо церемонился и впивался в хвост когтями и отрывал большими площадями. Второй руки не стало так же быстро, как и первой. Один из львов просто начал тянуть руку, выворачивая её в разные стороны. Крутил, вертел, и, доломав все кости, оторвал. А что до Шороха… Он просто смотрел. Как дьявол, на всё это адское пиршество. На пальце он крутил испачканную корону русалочки. «Маминой помады» стало вокруг настолько много, что она потихоньку начала стекать со стола на пол. На туфли. На ноги Зигу. Лица гостей, как и их руки с когтями, с острыми клювами или зубастой пастью тоже были все красные. Лицо девушки уже ничего не выражало, кроме пустоты. Возможно, перед смертью она шокировано уставится на Зига, узнав в нём зверя с того Богом забытого острова. Зиг точно не мог знать. Он уже ничего не мог знать или понимать. Более всего он хотел уйти отсюда, сбежать, исчезнуть прежде, чем эти монстры накинуться и на него. С губ её стекала помада, из глаз уже засохшие струйки слез. Она была неподвижна и глаз уже не закрывала. Заметив, что зверёк стал бледен как смерть, Шорох ухмыльнулся. — Ну, что случилось? Чего не радуемся? — Ч-ч-то это… — пролепетал Зиг, показывая мужчине свою руку. В ответ тот сначала насупился, после чего его губы сошлись в мрачной, широкой и злой улыбке. — Кровь… Зиг в ответ только промолчал. Нет сил. — Ну? Чего же ты ждёшь? — хозяин подал гостю нож и вилку, — ешь, пока дают. Зиг уставился на русалку. Окровавленное и измученное страхом и болью лицо, редкие волосы, что уже были ближе по цвету к рыжему, чем к блонду. Безрукое тело и ошмётки хвоста, что обрывались чуть выше бёдер. Нет, это уже не была русалка… Это было… Мясо Зига затрясло, как эпилептика. Он очень чётко представил вместо лица этой русалки свою подругу — Марину. Как уже не блондинистые, а рыжие волосы рассыпаются на окровавленном столе, как её всегда весёлое личико навсегда застывает с этими огромными, мертвецкими глазами. Как с носа и рта пузырями выплывают кровавые борозды, смешиваясь с слюной и слезами и образовывая невыразительную, гремучую кашицу с запахом металла и соли. Парень отворачивается с отвращением и жмурится, до боли и пятен в глазах. Нет, он не такой! Он никогда бы не пожелал никому такой участи! Это всё были игры и шутки, всем было весело, никто по настоящему не страдал, верно?! Остров, лайнер, да хоть где. Он никогда бы не подумал, что русалок готовят так! И что они не возвращаются обратно через время, а исчезают навсегда. Ведь, когда Зиг ест маринованную курицу, она же не возвращается обратно к нему целой и невредимой, так ведь?! — Че такое, малой, — Шорох пододвинулся ближе к своему визави. На удивление, помимо рук он оставался самым чистым среди присутствующих, — ты же не отступишь от своей мечты? Голос мужчины с издевательского сменился на стальной, словно запах, жёсткий и не терпящий пререканий. — Так что ешь. Зиг повернулся к голосу и прокричал. — Где мои родители?! — на глазах парня выступили слезы, ему срочно требовалась их поддержка и, скорее всего, защита. Многие гости с интересом следили за реакцией новенького. — Пха! — Пятнистая гиена откинулась на спинку трона, навалившись на него всем весом, — родители? Какие родители?! — Мои родители! — Твои родители давно мертвы! — Шорох злобно вцепился в подлокотник, — из-за таких как она! Мужчина когтями впился в голову русалки и махом оторвал её, чем вызвал ещё больший поток крови. Зиг закричал от ужаса, когда голова полетела прямо ему в тарелку. Не выдержав всего этого, парень встал со стула, опрокинув его. В панике он принялся убегать прочь с пирса. Внезапно, во время своего побега к лестнице, Зиг заметил силуэты его родителей, подступающих тенью из-под аркады арок. Зиг метнулся туда. Мозг уже не мог адекватно проецировать окружающее пространство. Всё вокруг то плыло, то плавилось, то горело ярким, адским огнем. То тут, то там мелькала ярко-алая кровь. Она будто светилась, не давала себя не заметить, сводила с ума мерзким, железным запахом. Вокруг было темно и ярко одновременно. Солнце давно село, но Зиг продолжал слепнуть от его лучей. Но окончательно его сломало то, что он увидел за арками… Вместо родных и близких ему мамы и папы, — его единственного спасения, перед ним возникло два большущих, клыкастых и когтистых монстра, которые видимо не успели на пир, но всё равно отхватили его кусочек, судя по их окровавленным пальцам и лицам. Их глаза светились красным, прям как кровь, а бурые пятна на шкуре сливались в темноте в одно единое месиво из двух стоящих неподвижно фигур. Когда они начали приближаться к нему, Зиг завизжал и бросился обратно к лестнице. Судя по тому, что за спиной он не услышал никаких звуков, за ним не стали гнаться. Буквально пролетев лестницу и заметив стражу на входе в замок, парень принялся оббегать здание, в надежде выйти в людное место. Гиена ещё никогда в своей короткой жизни так быстро не бежала, как сейчас. Он не разбирал ни лиц, ни кустов, через которые пробирался, просто покорно принимая лицом все удары веток. После долгой погони, Зиг, наконец, начал выдыхаться. Оглядевшись вокруг, парень понял, что добрался до ворот двора, за которыми он разглядел снующих туда сюда простых граждан. Вцепившись в ограждение, он попытался перелезть его, но не успел. Его схватили за хвост и повалили на землю. Удар пришёлся на спину и голову, потому Зиг почувствовал, как начинает медленно отключаться. Перед ним предстал мутный образ его мучителя, который долго, но верно приближался к нему. Зиг уже не мог ощутить, что его тело куда-то уносят. Глаза застилала чёрная пелена…