Мое имя

Зиг почувствовал сырость и холодный пол под собой, когда наконец проснулся. Он не знал, сколько времени пробыл в беспамятстве, в темноте без кошмаров или сновидений. Но ярко бьющий в закрытые глаза источник света не дал ему долго валяться в раздумьях, поэтому он медленно, потирая ушибленную голову, поднялся на колени и огляделся. Когда глаза потихоньку привыкли к свету, он понял, что находиться, в… Тюрьме? Самого слова Зиг не знал, но что-то ему подсказывает, что толстые металлические прутья перед его лицом стоят здесь не ради декора. Другие три стены были ещё печальнее и представляли собой сборку сырых кирпичей, уложенных друг за другом. На одной из стен цепями прикрепили некое подобие досок с простыней и одеялом — тонким и холодным даже на один только взгляд. Видимо вся эта незамысловатая конструкция служила кроватью в комнате. Вглядевшись в пространство между прутьями, Зигу предстал длинный угрюмый коридор, слепленный целиком из серых кирпичей. Вглядевшись ещё сильнее, он понял, что тут он не один. Сбоку от него раздался удар в стену, да настолько резкий и громкий, что зверёк отпрянул к другому концу камеры с громким воплем. Оказывается, вдоль одной из сторон коридора стоят такие же прутья, разделяемые стенами, образуя маленькие комнатки. И в них кто-то явно сидел. Из-за тусклого освещения одной единственной, «общипанной» на детали лампочки, мирно покачивающейся из стороны в сторону, не было видно ровным счетом нихрена. Едва ли он мог разглядеть свою камеру, не говоря уже о других. Мда уж, это пробуждение оказалось на порядок хуже, чем прошлое. Он явно недостаточно ценил свою старую комнату… И Зиг мог ещё долго грустить по потерянному комфорту, но на его беду, вставший эхом крик привлёк внимание одного из охранников. Грузно поднявшись со всеми своими доспехами с небольшого стула, он медленно приблизился к клетке. Он все еще выглядел грозно, но на порядок меньше стражниц замка. Даже во всем своём обмундировании мужчина был раза в два мельче самок, не имел такой набор выступающих мышц и в целом был не так зловещ, как те девицы, что гнались за ним. Немного постояв возле камеры и убедившись, что пленник действительно проснулся, он крикнул что-то другому стражнику, сторожившему у входа на лестницу. Тот кивнул и принялся подниматься по ступенькам наверх. Зиг уполз в дальний угол камеры, обхватив колени руками и прижавшись спиной к холодной и сырой поверхности. Он явно чувствовал неладное. И это место его жутко пугало. Переодически раздающиеся со всех сторон царапанье когтей по полу и гиений смех кружили и так забитую ужасами того вечера голову. Перед глазами, пусть и не так ярко, но все еще стояли сцены кровавой бани, невольным свидетелем которой он стал. Они что, ждали, пока он проснется, что бы убить и его? От такой мысли парень словил самую настоящую паническую атаку. Она была чем то похожа на ту, когда он застрял в лифте с Мариной. Давящее на мозг и сердце ощущение, что вот-вот случится что-то плохое. Разница лишь в том, что это плохое точно не было смертью. Тогда, по крайней мере… Сейчас же Зигу приходилось глубоко дышать, контролировать дыхание и попытаться уменьшить дрожь по всему телу. Он бы точно вот-вот заплакал, но вовремя появившейся силуэт большой пятнистой гиены, стремительно приближавшийся к его коморке, слегка привел его в чувство. — А вот и наш гость наконец проснулся, — весело произнёс Шорох, встав почти впритык к решётке. Зиг затрясся ещё сильнее. — Думаю, нам нужно поболтать наедине, что скажите, парни? — мучитель повернулся к двум стоящим позади охранникам. Те сразу поняли намёк, поклонились по обыкновению и ушли наверх. — Та-а-а-к, — мужчина пододвинул к себе стул и сел на него, — с чего бы мне начать… — Не трогай меня! — Завопил Зиг, чуть не оглушив как собеседника, так и самого себя, — где мои родители?! Я буду говорить только с ними! — Да завались ты! — Шорох резко ударил кулаком по стальным прутьям, заставив того мигом замолчать. — Тебя пока тащили, видимо совсем вытрясли из башки всю память. Шорох приблизил когтистую лапу к решётке и принялся загибать пальцы. — Они мертвы. Слышишь? М-е-р-т-в-ы. Шесть букв, запомни. — Я тебе не верю… — почти шепотом возразил Зиг. — Как знаешь, — Шорох выпрямился, — в любом случае, это место теперь станет твоим новым домом. На постоянной основе. — Нет! Мне он не нравится! Я хочу домой! На корабль, на остров! — Прости, но я не могу позволить тебе уйти. — мучитель резко стал серьезнее, оскалив зубы, он почти процедил, — у нас, знаешь ли, не очень любят предателей. — Что? — Зиг ещё больше вжался в твёрдую стену, но даже она была приветливей его «посетителя». — После твоего трусливого побега я окончательно понял, насколько ты безнадежно жалок и ничтожен. Ты не способен воткнуть нож даже в уже сдохшую тушу, что уже говорить об настоящем убийстве. — Я ничего не понимаю… — Парень принялся медленно качать головой. Мало того, что его напугали, так теперь ещё и запутали. — Сейчас поймешь, — Шорох начал копошиться в небольшой дорожной сумке, которую Зиг сразу не заметил, и вытащил из неё какие то бумажки. После чего бросил их все через решетку, прямиком к дрожащим ногам. Трясущимися руками Зиг развернул одну из них. Это был его рисунок. И, судя по всему, остальные тоже. На этом рисунке Зиг изобразил себя, поедающего Марину. На заднем фоне радостно вскинул клешни Берни, пока Шарко плачет фонтаном слез, стоя на коленях. Зиг нарисовал его незадолго до долгожданного вечера. — Это же твои «друзья», не так ли? — Нууу, частично. — Зиг почесал голову. Ему тяжело было назвать попытки сожрать Марину полноценной дружбой, как и следующие за этим кулаки Шарко. — Частично не считается… — Мужчина покачал головой, — если нет желания закончить их жизнь мучительной смертью, то это, уже считай, дружба. — А почему должно быть? — Потому что они наши враги! — Шорох вскочил со стула и вцепился в прутья мертвой хваткой, — Они убивают нас пачками, пока ты радостно машешь им ручкой! На дворе война, блядь! Зиг шокировано уставился на разъярённого мужчину, не понимая, как на самом деле страшно это незнакомое ему слово. — Вол… Вой. На? — Да, война. Причем уже давно, — слегка подуспокоившись, Шорох сел обратно, — ей скоро сто семнадцать лет стукнет. Он немного помолчал, прежде чем продолжить. — Уже как сто лет эти подсосы морского царя уничтожают наши земли, уводят в плен мирное население и творят с ними страшные вещи. Очень страшные вещи… Зиг сглотнул. Ему даже и близко не хочется представлять «страшные вещи» в своей голове. — Все что плавает под водой и дышит ей же, должно подохнуть в муках. — гиена пальцем указала на рисунки, — в том числе, и твои «друзья». — Нет! — Зиг прижал листок к груди, — они не такие! Даже Шарко! Они бы никогда не поступили так! Мой брат… Берни, он и мухи не обидит! — Да откуда в тебе столько наивности? Ты для них не больше, чем посмешище, даже будь они на грамм умнее тебя, они бы все равно тебя не убили, пока ты играешь роль клоуна. — Клоуна?! — пленник возмущенно встал и ткнул себя в грудь, — я не клоун! — А другие это знают? — Шорох усмехнулся, после чего снова полез в сумку, достав оттуда на этот раз телефон. Телефон Зига. Включив его и недолго покопавшись в интерфейсе, он запустил на экране какое-то видео, после чего развернул его к Зигу. От любопытства и возмущение за ущемленную гордость, парень, позабыв об осторожности, приблизился к решётке. Какого же было его удивление, когда на экране телефона он увидел видео, давным давно снятое Мариной ещё на острове. Как он с воплями убегал от Шарко, который периодически успевал кривляться в камеру и строить якобы очень соблазнительные позы, как с размаху споткнулся о камень, врезался в огромного моржа, который от страха выронил целую пиццу ему на морду… Как в его грязное от специй и соусов лицо тыкали пальцем, сопровождая это безудержным смехом. Он даже уйти с достоинством не смог, поскользнувшись на банане и упав, вызвав тем самым новую волну хохота. Даже Берни смеялся над ним… Как же это было унизительно и обидно. А что телефон Зига вообще делает в его руках? Увидев, как лицо парня сконфуженно и угрюмо насупилось, Шорох бросил телефон прямо на пол камеры. Гулкий звук падающего телефона ненадолго заглушил не менее громкий звук издевательского смеха из динамиков. Когда видео наконец закончилось, парень медленно поднял мрачный взгляд на мужчину. — Неприятно, да? Зиг ничего не ответил. — И это не единичный случай. — прозвучало больше как констанция факта, чем вопрос, — таких ещё почти каждый день твоей жизни. — Откуда ты знаешь, как я жил? — Ты думаешь, пока твои «родители» были на острове, не сделали выводов? Они мне все рассказали… О каждом твоем проебе я наслышан очень хорошо… Внезапно Шорох гулко рассмеялся, да так, что и до этого притихшие заключённые и вовсе перестали дышать. — Какое же ты ничтожество… Ты вообще в курсе, что такое гордость? Или тебе нравится ежедневно получать по ебалу даже от насекомых? Зиг затрясся. На этот раз от гнева. — Что? Хочешь поспорить со мной? — увидев, насколько сильно его слова задели оппонента, Шорох достал ключ от камеры, отпер дверь и вошёл внутрь, даже не прикрыв проем. — Так останови меня и убеги, что же тебе мешает! Забери обратно свою свободу! Зиг, не помня себя от ярости, накинулся прямой атакой на врага, выставив вперёд кулаки, не забыв при этом про боевой вопль. Шорох, почти не двинув телом, повернулся в сторону, давая возможность парню вписаться на полной скорости в решетку. Немного отойдя от звёздочек в голове и вернув равновесие телу, Зиг предпринял ещё одну попытку нападения, на этот раз залезши на решетку и спрыгнув с нее на макушку мужчине. Так же, как и в прошлый раз, Шорох вальяжно, почти не двигаясь, как казалось Зигу, сделал движение назад, в глубь камеры. Зигу только и пришлось, что принять на себя удар неприветливой поверхности. — И это всё? — мужчина усмехнулся. Зиг только что-то жалобно промычал, пока поднимал болящее тело с пола. — Я тебя не слышу, говори чётче! — Я говорю… — Зиг наконец заметил, что его враг уже не загораживает проход в коридор, — что я больше по побегам, чем дракам! Поднявшись, Зиг дал деру прочь из клетки. Не смотря на оставшегося там мучителя, он захлопнул дверь и когтем закрыл замок. — Хаха, и кто теперь неудачник?! — гиена принялась злорадно смеяться и тыкать пальцем в пустоту. Не сразу осознав, что клетка почему то пуста, Зиг почувствовал на своей спине мощный и быстрый удар одной из когтистых лап. Сила удара оказалась настолько высока, что парень буквально выбил железную дверь своим телом и распластался в центре камеры. Подняться снова ему не дали. На грудь наступили ногой, лишая возможности полноценно дышать. Мужчина медленно наклонился к испуганному парню. — Нет… Я не хочу… — На глаза навернулись слезы, когда лапа сдавила грудь ещё сильнее, перекрывая кислород почти полностью. Сколько бы слабенькие руки не пытались приподнять громадную стопу, размером почти с него самого, у него не получилось бы сдвинуть ее и на миллиметр. Неужели это действительно все? Он вот так и умрет? Просто задохнувшись в лапах кровожадного хищника… Но у Шороха, судя по всему, были на него другие планы. — Если ты и выберешься отсюда, то только через бой, трусливый ушлепок. Почти потеряв сознание от удушья, парень почувствовал, как его грудь освобождают от железной хватки. Выпрямившись и набрав больше драгоценного воздуха, Зиг прокашлялся. — Я выбью из тебя всю эту дурь… Зиг в ужасе отполз в угол комнаты, там, где потемнее, и затрясся от страха. — То то же. Неторопливым шагом Шорох вышел из камеры и закрыл её на ключ. — Я сделаю из тебя война, хочешь ты того, или нет. Он отряхнулся и поднял сумку с земли. -А пока можешь отдыхать, обдумать все хорошенько. Я ещё приду за тобой. После чего, не оборачиваясь, ушел прочь из помещения. Зиг только и мог провожать его жалобным взглядом, не смея уже и подать голоса…

***

Спустя полчаса попыток успокоить себя, парень наконец смог зашевелиться в сторону койки, попутно прихватив валяющийся неподалёку телефон. Громко охнув, гиена повалила своё тело на жёсткий матрас, сощурив глаза от боли. Конечности и спина все еще сильно болели после побоев. Да, именно побоев… Мозгом Зиг все же осознал, что победить такую громадную и злую тушу не получится даже у весьма мускулистого Шарко, что уж говорить о нём. Ему вообще повезло, что конечности целы. Зиг включил телефон и принялся нажимать на иконку вызова. Он надеялся, что если позвонит хоть кому-то, то его освободят. Как принцессу в башне. Да только судя по отсутствию окон, это была не башня, а подвал. И длинной косы у него нет, которую можно было бы спустить принцу в белоснежных доспехах. Первым «принцем», как ни удивительно, оказался Берни. Набрав номер и позвонив, Зиг ожидал услышать хоть-что ни будь. Осуждение, испуг, безразличие, да хоть что-то. Только не длинные гудки в трубке… Проглотив ком обиды, Зиг принялся набирать номер Марины… Тишина. Так он обзвонил все знакомые номера, от местного восьминогого бармена до приемной матери, которой он очень не хотел звонить. Но трубку не взяла и она… И тут у Зига случилась истерика. Не сумев взять себя в руки, он принялся рыдать, закрывая большой нос в тонкой ткани одеяла, сжимал её до побелевших костяшек. Всхлипывал, выл и прерывисто дышал, переходя на болезненные вскрики. Ещё никогда ему не было так плохо. Даже ссора с Берни была поправимым делом, по крайней мере до того момента, как он бездумно ломанулся туда, куда его, как оказывается, не звали. По крайней мере он бы жил в сладком неведении, без осознания своей ненужности даже брату. А Марина? Всегда милосердная душа, готовая принять в свои ласковые объятья кого угодно, и та не соизволила поднять трубку. Шарко Зиг даже не звонил. Какой был вообще шанс, что он там сейчас не пляшет от радости за каждый день его отсутствия. В порыве ярости Зиг поднял телефон и с размаху бросил его в стену. Стена и не шелохнулась, а вот телефон с громким треском повалился на пол. Несмотря на силу, которую приложил парень в свой бросок, телефон остался более менее цел. Помимо трещины на экране. Отвернувшись к стене скулящим калачиком, Зиг продолжил плакать. Молчаливые рыдания прервал звук из динамиков телефона. Немного погодя, Зиг понял, что слышит свой собственный голос. Это что, включился диктофон? «И та-а-к. Это моя пИрвая запись -"Неловкое молчание» — Сегодня я научился разговаривать! Это так круто!» В динамике послышался звук топающих ног. «Теперь я могу назвать тебя по имени, слышишь, а раньше вот нИ мог, слушай, слушай! Беррр-н-и-и. Берни! Берни! Берни! Ну разве не круто, согласись!» Зиг тут же скривился от собственного визгливого голоса. Он действительно так звучит? «А знаешь, как меня называют родители?.. Правильно, Игги! Это имя, которое они мне дали при рождении, но мое старое мне нравится больше.» — шепотом, по секрету, сказал парень. «Они вообще очень классные, спасли меня от картины, отвели и накормили. А стол там… А стол то какой! Во-о-от такой огромный! Ай!» Зиг, кажется, в момент демонстрации размера стола выронил телефон. «Так, я снова тут. О чем мы говорили, ах да, какой я классный, разговаривать умею. А знаешь, что мне обещали за это умение? — пауза, — правильно! Русалку!» На этом слове лицо парня напряженно скривилось. «Я приведу тебя к родителям, они тебя тоже научат разговаривать! И тоже предложат тебе русалку! Будем есть русалок вместе! Ура, ура, ура!» — Господи блядь, я так больше не могу! Зиг выпрямился, спрыгнул с кровати и подполз к девайсу. Этот визгливый голос из динамика, что так яростно орал о предстоящем пиршестве, не улучшал и так хреновую ситуацию. Перевернув телефон экраном вверх, он быстро нажал на кнопку выключения. Но из-за разбитого экрана случайно нажал на пропуск записи. «Привет… Берни. Веду уже вторую запись о своей жизни за пределами карабля. Или корабля? Неважно. Завтра я, наконец, попробую русалку! Ты веришь, веришь?!» — Ну нет! — Зиг принялся тыкать в экран, но только проматывал запись вперёд. «Я проглочу ее целиком. А потом еще раз, когда она снова появится. Хотя, может она появится не сразу, а через день, или два… " Зиг ещё яростнее затыкал в бедный телефон, почти продавливая пальцем трещины. «Привет, Берни» Тык… «Сегодня будет мой самый лучший день в жизни! Мои родители такие классные, ты просто не поверишь!» Тык… «Смотри, как я танцую!» Тык! «Я всё равно не в обиде! Точно не сейчас, когда исполняется моя мечта!» «Мечта» «Мечта» «Мечта… " — Да хватит уже! — Зиг с силой ударил кулаком по экрану, от чего звуки из динамика прекратились. Отдышавшись, парень принялся снова смахивать слезы с щек. А увидев, что на мятом экране телефона появился красный кружок — символ включённой записи, заговорил дрожащим голосом. — Привет… Берни, — Зиг длинно всхлипнул, — я даже не знаю, что сказать… Как же мне страшно, боже! — Закричал Зиг, утопая в ещё одной жёсткой истерике. — Я так больше не могу-у-у-у. На моих глазах только что убили. Они убили её! Парень резко поднял телефон и принялся кричать в него. — Но я не знал! Я не хотел! Я не убийца, прошу, поверь мне! Пожалуйста, не отворачивайся от меня! Берни, Марина, Шарко, мама — я не убийца! Не монстр! Я не такой! — Обезумевший от горя пленник начал раскачиваться взад и вперёд, — Пожалуйста, спасите меня! Я изменюсь, честно, только не оставляйте меня здесь! Я клянусь вам, я стану лучше! Я буду послушным, только заберите меня отсюда! Зиг продолжил горестно рыдать в трубку, будто надеясь, что это поможет ему призвать к совести (или скорее жалости) его старых товарищей.

***

Утром в коридоре послышалась необычайно активная возня, учитывая, как удивительно тихо себя вели остальные узники тюремных камер. Не считая внезапных воплей и периодических постукиваний в стену. Если Зиг останется здесь достаточно надолго, то, скорее всего, тоже начнет биться головой об стены и выть от безысходности. В любом случае, возня в коридоре все больше начала походить на полноценный и здравомыслящий спор животных. — Вы меня плохо понимаете? — послышался мужской, даже юношеский голос, — мы имеем право на посещение пленников! Не забывай, кому отказываешь! Стражник лишь пробубнил в ответ что-то нечленораздельное, неловко почесав голову в шлеме. — Давай я с ним поговорю! — обладательница очаровательно девичьего говора просто одной своей массивной рукой пихнула стражника в сторону, от чего тот отлетел к стене, — уйди с дороги! Больше стражник препятствовать не стал. Услышав резкий топот лап, остановившихся аккурат возле его камеры, Зиг слегка повернул голову к источнику звука. — Господи, милый, как ты?! Услышав знакомый голос, чуть более юный, чем раньше, парень полностью развернулся к незнакомцам. — Мам.? — Зиг шокировано уставился на двух больших пятнистых гиен, как две капли воды похожих друг на друга. Какого же было его разочарование, что среди них он не обнаружил родителей. Видимо, ему показалось. Одна из гиен опустилась на колени, сжимая в больших костистых руках прутья. Будто пытаясь сломать их. — Ты такой бледный… — прошептал он, — тебя вообще кормили? — Кто вы?.. Внезапно к парню, как гром среди ясного неба, пришло неожиданное осознание. Он достал из-под смятого одеяла телефон, и, еле разбирая кнопки на разбитом экране, открыл галерею. — Это вы?! — Зиг продемонстрировал близнецам сфотографированную недавно картину семейного портрета. Близнецы, что написаны на ней, были поразительно похожи на стоявших за решеткой незнакомцев. Тот же цвет бурых волос, одинаковые розово-голубые глаза и даже пятна на шкуре у обоих были абсолютно одинаковы. Сейчас их можно было отличить по разным прическам, наличии длинных ресничек у близняшки-девочки и узким очкам в чёрной, тонкой оправе у другого близнеца. В остальном, Зиг мог только восхищаться тем, как их не путают родители. Девушка лишь неловко улыбнулась, а парень покашлял в кулак. — Ну, получается, что да, — он нервно усмехнулся. — А, так это вы с Мальдив вернулись! — Зиг наигранно улыбнулся, но только на секунду, — вам до меня какое дело? После чего демонстративно повернулся к ним спиной. Пленник был убежден, что как от Шороха, так и от его родственничков не стоит ожидать ничего хорошего. Не бьют и на том спасибо. Близнецы угрюмо переглянулись. — Нам очень жаль, что так получилось… — незнакомка заговорила первой, — если бы мы знали, что задумал Шорох, то не оставили бы тебя одного. — Именно, — согласился с ней безымянный близнец, — прости нас… Закончил он уже шепотом, поднимая виноватый взгляд на угрюмого собеседника. Зиг не стал оборачиваться. Лишь подтянул колени к груди. Шестеренки в его голове уже начали активно крутиться, активируя процесс анализа сказанного. И результатом сего действия стал весьма неутешительный результат. — Где мои родители? — прошептал он. Может, и голос матери ему тогда померещился? Может, и очки на незнакомце, ужасно похожие на те, что носил его отец, были лишь просто совпадением? А может он просто окончательно сошёл с ума от горя и одиночества, и все это ему уже просто мерещится. И не было никаких родителей, поездок на родину вплавь в открытом море. Не было ссоры с братом и обиды. Не было убийства русалки… Вот сейчас он закроет глаза, заснет и все точно закончится… — Что ж, ты хочешь увидеть родителей? — заговорил парень и немного отошёл от решётки, — ты их увидишь. Неизвестно откуда, но незнакомец достал небольшой синий камешек, после чего тот засиял в его руках. Спустя время голубоватое сияние захватило оба тела в своеобразный плотный туман, закрывая от посторонних глаз полностью. Только очертания деформирующегося тела проскакивали в густом полотне. Секунда и туман рассеивается, представляя перед Зигом образ его родителей. Таким, каким он их помнил. И платье в горошек, и высокая прическа, усы с очками. И крашеные в помаде губы… — Та-да-а-а… — неловко раскинула руки уже женщина. — Обманщики! — Завопил обиженный Зиг. Он то им доверился, понарассказывал разных секретов и тайн, взял с них обещание обколесить всю планету. А они ему лгали, не краснея. На сердце стало горько от осознания того, что, возможно, Шорох ему сказал правду, — Зачем?! К чему это вождение за ноздри?! — За нос, ты хотел… А-а-а в прочем не важно. — почти поправил его усач, но увидев гневное и мокрое от слез лицо его «сына», резко передумал. — Мы боялись напугать тебя, — снова воспользовавшись камнем, девушка вернула себе прежний вид, — наш облик очень сильно отличается от жителей острова.- Она продемонстрировала огромные когтистые руки. — Вдруг ты бы убежал от нас? — И правильно бы сделал! — огрызнулся Зиг, — по крайней мере, сейчас я бы спал в уютном гамаке на круизном лайнере, а не на досках под землёй. — Мы обязательно вытащим тебя отсюда! — заверил его незнакомец, — обещаю, все наладится! — Я вам не верю! — Зиг плотно закрыл уши руками, раскачиваясь на месте от стресса. Больше нет, он вообще больше никому не доверится. Если из-за них он оказался в такой плачевной ситуации, страшно представить, куда ещё дальше смогут завести его «типо родители». Более того, пойти против воли жуткого хозяина замка значило быть сто процентно убитым им. А Зиг пока не хотел умирать… — Милый, мы знаем, что ты больше не доверяешь нам… — девушка даже протянула руку через решетку, надеясь дотянуться до пленника. Тот в ответ только уселся на край кровати, полностью отвернулся от близнецов, после чего засунул по пальцу в уши. — Я вас не слышу-у-у-у. Ла-ла-ла! Близняшка обиженно повернулась к брату, состроив почти плачущее лицо. — Он не хочет нас слушать… — у неё опустились плечи. Парень в ответ положил руку ей на плечо. — Тогда придем позже, когда он все это переварит. — Вы там что-то говорите?! Потому что я вас не слышу! — Крикнул Зиг и повернулся убедиться, что его крики привлеки их внимание. Убедившись, что его маленький спектакль обиженного до сих пор смотрят, он повернулся обратно и продолжил громко говорить, — И сейчас я тоже вас не слышу-у-у. — Аргх, мы говорим, что придем в следующий раз! — парень сложил руки рупором, чтобы даже через причитания пленника было слышно. — Что?! В следующий раз?! Ну как хотите, мне все равно! — парень заглянул за спину, наблюдая за из реакцией, — но я этого не слышал! — Ладно, кажется, нам пора — подавленный парень уже потянул свою сестру за руку, уводя её от камеры. Он знал, что рано или поздно здесь появится либо охрана, либо Шорох. Ни с тем ни с другим у него не было желания сталкиваться. — Подожди, у меня кое что есть с собой! — пятнистая гиена ринулась к решётке, покопошилась в сумке и вытащила оттуда небольшую ёмкость. — Это лазанья, — она положила приготовленное на пол камеры, — сама готовила. Надеюсь, тебе понравится. Она ещё раз, робко взглянула на Зига, затыкающего уши пальцами. Тот даже не отреагировал… Сдерживая слезы, она поднялась с холодного пола и медленно побрела к выходу. — До следующей встречи, братик…

***

Последующие несколько часов прошли однообразно. Не то, чтобы в пустой камере, где из мебели была только кровать, а из сантехники только старенький унитаз можно было чем заняться. Покопаться в интернете тоже не предстояло возможным. Связь здесь просто не ловит. Вот и приходится Зигу ограничиваться просмотром галереи, да периодическим покликиванием в тетрисе или змейке. Лазанью пленник съел почти сразу, как только посетители ушли. Может отсутствие у него гордости было и к лучшему. К тому же, кормили здесь просто отвратно. Какой то бесформенной серой кашицей с кусочком хлеба. Если в этой жиже и было мясо, то Зиг явно его не почувствовал, глотая эту мерзость не жуя. А лазанья очень аппетитно пахла, да и на вкус была неплоха. Всяко лучше местной баланды. Вскоре от скуки Зиг нашел себе новое развлечение. Собрал все смятые рисунки и постарался прикрепить их за согнутые уголки к стене, просовывая бумагу между кирпичными щелями. Уставившись на рисунки, он сел в позу лотоса и принялся… Анализировать. А что ему ещё оставалось? Возможно, ему стоит сформировать список вопросов, которые он мог бы задать близнецам, которые обещали прийти к нему в следующий раз. Обида обидой, а некоторые вещи гложут его довольно давно. Например, он заметил, что кроме него, близнецов и Шороха почти никто больше не разговаривал. Связано ли это с общей необщительностью населения замка, или никто просто не хотел разговаривать конкретно с ним? А может, они не могут разговаривать в принципе? По крайней мере, ни стража, ни другие заключённые ни разу не ответили ему, когда он пытался завязать с ними диалог. Но был ещё Алласан и та безымянная гиена, которая разговаривала с Шорохом, что не могло не путать. Возможно, разговор с псевдо-родителями смог бы прояснить ситуацию. Встав с пола и пощупав все стены камеры, Зиг приметил один из её углов, испачканный чем-то чёрным. Потрогав кирпичи на этом месте и увидев, что пальцы стали чёрными, парень достал один из рисунков, уже изрядно испорченный, и принялся выводить пальцем буквы на обратной стороне бумаги. «Первый вопрос — кто умеет разговаривать, а кто нет?» Взяв пустую посудину из-под съеденной лазаньи, с помощью когтей он соскреб немного чёрной грязи в неё. Снова сев в позу лотоса, он принялся выводить уже другой вопрос. " Куда ушли родители? " Зиг был глубоко убежден, что если кто и умирал, то обязательно попадал в какое-то другое место, с которого при желании можно выбраться. Возможно, он мог бы туда попасть и помочь выбраться родителям. Если они хотят этого, конечно. Возможно, они просто отдыхают возле пляжа под ярким солнышком, кто знает? И третий, самый главный вопрос, который Зига мучает с тех пор, как он тут оказался. «Когда меня нормально покормят?! Нет, серьезно, ну когда?! " Желудок парня уже давно ему намекал, что если хозяин продолжит пичкать его этой невкусной дрянью, то орган точно устроит бойкот и повезет, если процесс транспортировки еды наружу не пойдет в двух направлениях одновременно. Зиг настолько увлёкся процессом, что не заметил, как к его клетке кто-то подошёл. — Ты чем там занимаешься? Услышав до боли знакомый резкий голос, парень испуганно обернулся и прижался спиной к стене. Руки сами начали сминать и сгребать в одну кучу бумагу, закидывая ее за спину. — Н-н-ичем таким! — Хм, — Шорох усмехнулся, — рад, что ты не занят. Мужчина достал ключи от двери и распахнул её. — Собирайся, ты идешь со мной. — Э-э-э, я… — Зиг встал и неловко оглянулся. Кроме телефона, ему в принципе больше и нечего было брать. — А, ты уже все? Похвально, вот это я понимаю, солдатский подъём. «Хаха, смешно то как! " — мысленно подумал Зиг. В слух, естественно, он ничего не сказал. Точнее, сказал не это. — Прошу, не надо! — парень упал на колени, сложив руки в мольбе, — я не хочу умирать! Я еще слишком молод! Не впечатлённый таким раболепием, хозяин замка просто ухватил Зига за руку и потащил прочь из камеры. — Угомонись, не собираюсь я тебя убивать, — Шорох уже предчувствовал истерику и слезы, поэтому успокоил пленного, — но и просиживать штаны в камере я тебе тоже не позволю. — У меня нет штанов! — Захныкал Зиг. — Ох, я чувствую, будет тяжело… — мужчина закатил глаза, продолжая выводить сопротивляющуюся гиену. Шорох вывел его по лестнице, потом по ещё одному коридору, который вёл к ещё одной лестнице. И не надеясь, что этот цикл «коридор-лестница» когда нибудь закончится, Зиг неприятно удивился, когда ему в лицо ударил свет от Солнца. Прикрыв глаза ладонью, он наконец почувствовал дуновение ветерка на своей шерсти. Пусть он и пробыл в тюрьме не слишком долго, парень уже успел соскучиться по свежему воздуху. Судя по всему, они вышли на задний двор замка, что представлял собой внушительных размеров парк. Протащив парня через него, попутно натыкаясь все на тех же работников-страусов, стригущих фигурные кусты, Шорох вышел за ограждение. За ним уже стоял припаркованный автомобиль. Один из ожидающих лакеев открыл заднюю дверь, куда Шорох буквально закинул гиену. После чего сел на переднее сиденье. Первое, что напрягло Зига, это то, что они были не одни. В большом и просторном салоне сидело ещё как минимум две самки-гиены. Но уже одетые в деловые костюмы, как в каких то боевиках с участием мафии. Когда они посмотрели на него, у бедолаги, казалось, прилипла задница к кожаным сидениям. — Поехали, — сказал Шорох водителю, тот завел машину и тронулся с места. Минут десять они ехали в тишине, прерываемую только неловким покачиванием на неудобном сидении, из-за которого к видимо какой-то очень дорогой коже лип шерстяной зад гиены. Периодически он поглядывал в окно, различия дорогу, здания, кафешки, магазины и прочую инфраструктуру. В конце концов, он все-таки решился заговорить. — А куда мы едем? — Скоро узнаешь, — только и было ему ответом. — Понял. — Зиг решил дальше не провоцировать мужчину, и снова уставился в окно. Но на его удивление, стоило ему только опять заглядеться в своё отражение в стекле, как машина плавно остановилась. — Приехали, дальше мы своим ходом. Шорох вышел из машины и подал какой то знак охранницам. Те кивнули и открыв дверь, вытолкнули из салона Зига, от чего тот упал лицом в сухую землю. — Я звякну, когда надо будет приехать. Кивнув, водитель ухватился за руль и уехал обратно по дороге. Зиг, встав и оттряхнув себя от песка, решил оглянуться. Перед ним предстало большое, просторное, почти пустынное пространство с небольшой, едва проскакивающей растительностью в виде кустиков и пучков жёлтой травы. — А что мы тут. Оооо! — парень развернулся на сто восемьдесят градусов и увидел перед собой огромное здание, построенное из глины и песка, имеющее форму гигантского овала с тремя ярусами, каждый из которых украшен непонятными узорами и орнаментами. Зиг запрокинул голову вверх, глядя на огромные колонны, высотой примерно метров 20-30 на глаз. После чего восхищенно присвистнул. — Что это? — Колизей. — Шорох усмехнулся и направился к огромным аркам, ведущим внутрь сооружения, — построенный лет сто назад великим Иггерманом. — Кем, кем? — Зиг поспешил последовать за мужчиной. Вряд ли ему дадут здесь потеряться. — Век назад, а если точнее, в 1876 году родился один из величайших правителей всех сухопутных земель (и по совместительству единственный), кто смог за короткий срок объединить не только Африканские, но и Американские, Австралийские и Евразийские земли с Северным и Южным полюсом в придачу. Шорох прошёл вперёд и прикоснулся к одной из колонн внутри Колизея. Даже спустя сотню лет сооружение неплохо сохранилось. Считаясь культурным наследием, правительство регулярно заботились о поддержании Колизея в первоначальном виде. Единственное, что выдавало древность строению, это обрушенные опорные и декоративные элементы, колонны и лестницы с трещинами и общая обшарпанность строительных материалов. — Ого, а он крут. — Зиг повертелся вокруг, рассматривая огромные, свойственные только амфитеатрам сидячие места для зрителей. Сами они находились на арене. — Погоди, а разве не меня зовут Иггерман? — Рад, что ты заметил. — Шорох приблизился к небольшой, видимо заранее подготовленной стойке с оружием, на котором висела парочка гладких длинных палок. Взяв одну из них, он подошёл к новоиспеченному ученику. — Родители назвали тебя в честь великого Завоевателя, разве не круто? — Очень, — кисло ответил Зиг, хмуря брови, — ещё бы они были родителями, а не наглыми обманщиками! И ты ведь знал это, верно? — Конечно знал, все знали, кроме тебя. — Отлично, меня ещё и идиотом полным выставили. Парень скис окончательно. Пока, внезапно, ему в бок не прилетел удар палкой. Зиг отпрянул, потирая ушибленную часть тела. — Ай, что за дела! — Я тебя сюда привёл не для того, чтобы ты сопли на кулак наматывал. Рефлексировать будешь в тюряжке, а тут про это забудь. Протирая ушибленный бок, на котором, скорее всего, вылезет синяк, гиена уже начала активно осматривать выходы из Колизея. Место, безусловно, классное и почему-то безлюдное, но сейчас он явно этого не оценит. Шорох, проследив за взглядом подопечного, сразу его предупредил. — Даже не пытайся сбежать. За каждую попытку я буду безжалостно пиздить тебя палкой. Очень больно пиздить… — Я заметил… — Бок все еще безбожно болел. — За неповиновение тоже буду бить, поэтому постарайся быть паинькой. — Зачем я тебе нужен? — Зиг начал скулить и канючить, чем выводил из себя Шороха, — я не боец, а потребитель, иногда быстро бегающий. Почему бы тебе просто не отправить меня в деревню… Ай! На этот раз удар пришёлся по ноге, от чего колени Зига подкосились, и он упал. — За не по делу открытый рот тоже буду пиздить! Подымайся, живо! — Рявкнул мужчина. От такого грозного тона, не терпящего неповиновения, гиена резко поднялась, превозмогая боль в ноге. — Запомни, соплежуй, я здесь решаю, кого тренировать, где и когда. И ты будешь беспрекословно делать то, что я тебе скажу, или отправишься в ад вслед за той русалкой, усек?! — Да, сер! — Зиг затрясся от страха, но смог более менее взять себя в руки. — Отлично. — Шорох опустил голову ближе к дрожащему ученику, — а теперь сто кругов вокруг арены, живо!!! Парень подскочил, выпрямился и на всех своих силах принялся наворачивать первый круг вокруг огромной арены. Шорох встал под одной из колонн, закрываясь от палящего Солнца каменным навесом. — Я считать буду! — Ага… Аха… — Зиг уже задыхался, а это был ещё первый круг. Ноги выли, особенно та, по которой прилетело палкой. Дыхание сперло, пока лёгкие жадно вдыхали горячий воздух. Жутко хотелось пить.

***

Спустя продолжительное время, возможно час или два, Зиг окончательно сдался. Он уже не мог не то, что бегать, а просто ходить, поэтому полз по сухой и горячей земле, как путник, ищущий выход из пустыни на последнем издыхании. Парень чувствовал, как над ним кружат фантомные стервятники, ожидая, когда он окончательно издохнет и предстанет перед хищниками ни чем иным, как хорошим обедом. Если это был один из хитроумных способов убить его, измождя до смерти, то он явно удался. Сколько кругов Зиг уже пробежал? Пятьдесят, восемьдесят? А может и все сто, он не считал. Последний рывок и Зиг доползает до навеса, под котором стоял Шорох. — Сколько… Кругов… Я пробежал? — как старый дед, прохрипел зверёк. — Ну, целый один. — Что?! А сколько времени прошло? — Минут десять — Шорох взглянул на наручные часы. — И только один круг… — Отчаянно прохрипел Зиг, упираясь лицом в землю. — Это я ещё по божески округлил, ты едва пол круга пробежал. — Мммм… — Ясно все с тобой. — Шорох вышел из укрытия, но на этот раз с бутылкой воды в руке. Открутив крышку, он полил прохладной жидкостью умирающее тельце. — Ну, только не умирай, ебаный свет. Схватив полуживого Зига за шкирку, он отвёл его к навесу, под тень. Достав ещё одну бутылку, он вручил её парню. Почувствовав в руке холодную бутыль, Зиг резко открутил крышку и принялся жадно глотать воду. — Я ожидал, что ты хотя бы два круга пробежишь. А ты оказался слабее, чем я думал. — Два? А зачем тогда просить пробежать сто? — Зиг от негодования почти проглотил бутылку. — Потому что если я потребую пробежать столько, сколько сможешь, ты же нихера не пробежишь. Ты пузо-то своё видел? На таких ножках его точно далеко не унесешь. — Нормальный у меня живот! — Возмутился Зиг, приподнимая его и опуская. Тот покрылся небольшими складками. — У меня просто шкура плотная. — Ага, ага… — Мужчина закатил глаза, — у тебя десять минут перерыва, прежде чем мы продолжим. — Но…! — Зиг уже был готов подать голос возмущения. Он почти попал на тот свет, в жару, дико уставший и голодный. А его за эти десять минут ни разу не покормили! Столько драгоценных калорий надо ещё восполнить. На этот раз удар пришёлся по руке, от чего Зиг привычно вскрикнул. Шорох повторять дважды явно не намерен. — Ладно, ладно, я все понял! После чего отвернулся в сторону, прижавшись щекой к прохладной колонне. Рука сильно болела, поэтому он переодически потирал ушибленное место. Пока отходило время отдыха, Шорох перебрал оружие на стойке. Пальцами прошелся по острию одной из алебард, мужчина среди всех копий, спектумов, пик и прочего холодного оружия, ярко блестящего посреди деревянных конструкций, вытащил бердыш. Бердыш — Если широкое, в виде полумесяца лезвия топора закрепить на древке около 1,5 метров длиной, то получится бердыш. Только древко было короче — чуть меньше полтора метра высотой. Оглядев оружие, немного старое, с трещинами в древесине и потертостями на лезвии, Шорох сделал пару резких выпадов с орудием в руке. Лёгкое, быстрое и смертоносное. Отличный инструмент, чтобы продемонстрировать непутевому ученику силу и жестокость реального мира. Ещё раз взглянув на часы, и поняв, что время прошло, а Зиг даже не шевельнулся к нему, Шорох свистнул. — Время вышло! Ко мне! Зиг, пусть и неохотно, резко подскочил к Шороху. — Сейчас я буду проверять уровень твоих боевых навыков. Чтоб знать, с какого дна нам придется подыматься. Шорох выпрямился и направил острие бердыша на парня, от чего тот отпрянул. — А разве мы это уже не проверяли? Вчера я выдал все свои боевые навыки. — Зиг выставил ладони вперёд, боясь быть проткнутым агрессивно торчащим из лезвия острым отростком топорика. — Тогда ты был безоружен. Сейчас же я выдам тебе одно из этих копий. Шорох повернулся обратно к стойке. Зиг уже успел осмотреть ее. Большая, с кучей разнообразного орудия. Зиг надеялся получить как минимум тот огромный длинный топор, тогда у него появится шанс хотя бы не откинуться от первого же удара. Шорох явно был тем, кто хорошо владеет оружием. В отличии от него. Что-то больше кухонного ножа эти тоненькие ручки и не держали. Зиг держался, чтобы не начать тыкать в топор пальцем и совершенно не заметил, как мужчина вытянул что-то маленькое и незаметное из крепления стойки. — Вот твое оружие. Шорох бросил Зигу под ноги… Тот самый обломок изогнутого копья, который парень выбрал ещё тогда, когда побывал в Хрустальном коридоре. Гиена от обиды закусила губу. Ну, не только от обиды. Пока в руках у Шороха была эта страшная и явно смертоносная штука, он не рисковал открывать рот. Как так можно было облажаться! Ну неужели нельзя было просто открыть дверцу витрины и взять нормальный посох или книгу заклинаний. Да даже тот плащ, пусть и не волшебный, помог бы Зигу сейчас больше этого куска металла. С минуты «волшебник» смотрел на свою «волшебную палочку» не понимая, как ему защищаться этим. После чего, чувствуя, как у оппонента кончается терпение, поднял с земли огрызок и кое как выставил его остриём вперёд. — Ты зря недооцениваешь его. — Только слепой бы не увидел настолько кислого лица, — в опытных руках это орудие несёт смерть. — В опытных.- шепотом произнёс Зиг. Шорох встал в боевую стойку, угрожающе направив вперёд бердыш. — А теперь… Защищайся! — Что?! — У парня от шока и неожиданности отвисла челюсть. На него, на огромной скорости, выставив вперед лезвие, несется огромная пятнистая гиена. Зиг вскрикнул и зажмурил глаза. Секунда, удар… И тишина. Боязно открыв один глаз, Зиг уже рассчитывал оказаться на небесах, но к его удивлению, он был жив. Открыв оба глаза, перед его лицом предстало лицо его мучителя, буквально в сантиметрах от него. Переведя испуганный взгляд на свои руки, он вообще знатно охренел. Его руки были высоко над головой, обе ладони крепко и уверенно держали рукоять копья. Да так уверенно, что острие копья блокировало острие бердыша. Зиг восхищенно охнул. Он то думал, что его сейчас точно прикончат, но тело каким то образом смогло заблокировать такой мощный удар. Кстати о теле. Ноги Зига тоже преподнесли ему сюрприз. Стоял Зиг плотно, слегка подогнув колени. Чем-то это напомнило боевую стойку. — Неплохо. — Шорох усмехнулся. После чего ударил Зига в грудь тупой частью бердыша. От удара Зига откинуло на пару метров. — Но одного раза мало. Ученик зашипел, потирая ушибленную грудную клетку. В дрожь привела мысль, что могли ударить и острым наконечником. — Ты ведь даже не понял, как сделал это, не так ли? Мужчина подошел к Зигу и протянул ему руку, чтобы помочь подняться. Зиг уже почти оценил неожиданно приятный жест, протянув ладонь в ответ. «Ты вообще в курсе, что такое гордость?» Внезапно парень отпрянул, фыркнул и поднялся сам. Не нужна ему была помощь от этого садиста. Удивленный таким поведением подопечного, Шорох лишь пожал плечами и хмыкнул. — Надолго мы тут? — парень оттряхнул себя от пыли. — Часов до восьми. — А сейчас…? — Сейчас только двенадцать часов. Зиг застонал. Они что, только начали? Сколько его ещё будут мучать? Его тело уже страшно болит от побоев и бега. — Завязывай скулить. Мы ещё даже не начали. Подойдя к стойке, мужчина развернул её под навес. Не долго думая, Зиг тоже поплелся под прохладный тенек. Усевшись на остывшую землю в позе лотоса, парень снова почувствовал расслабление. — Начнем с теории. Раз уж мы взялись за оружие, то о нём и поговорим. Ты вот знаешь, что в руках держишь? — Ээээ… — Зиг озадаченно осмотрел копьё. Изогнутое, с нескольких сторон обтесанное на манер крюка-зацепа. Древко обламывалось так, что по длине походило больше на рукоять ножа, — копьё? — Нет, — Шорох покачал головой, — это Лохаберская секира. — А в чем разница? — по мнению Зига, все эти копья были одинаковы, только количество пафоса разное. — Разве ты не видишь? — Шорох отошёл в сторону, показывая всю стойку целиком. — Хоть они и из одного семейства древковых, но по видам они разные. Например, Лохаберская секира — «полукровка» из мира древковых… Бла, бла, бла, ба бла… Примерно так Зиг и слышал остальную часть разговора. Такое ощущение, что он попал на урок биологии, где ему сейчас будут рассказывать про цикл жизни и смерти средневековых самотыков. Какую травку они жуют, где обитают и как размножаются…

***

К вечеру Зиг был ни жив, ни мёртв… Мало того, что Шорох заставил его записывать все его лекции в тетрадку, (оказывается, он и набор канцелярии заныкал среди мраморных колонн), так ещё и цикл тренировок состоял из бега, отжиманий на время, приседаний и прочей чепухи, которая приводила мышцы и кости Зига в мучительную агонию. Парень тяжело дышал, его грудь шумно то подымалась, то опускалась, высвобождая из лёгких горячий воздух. Кожа на руках и ногах неприятно жгла после тренировок с палками. Шорох не щадя бил по незакрытым частям тела, которые Зиг не успевал защищать. А защищать Зиг не успевал все. Садист, да и только. В голову Зига начали закрадываться мысли, что его вовсе не тренируют, а попросту избивают ради удовлетворения каких-то изощрённых потребностей в чужих страданиях. По крайней мере, солнце начинало садиться, а значит — тренировка заканчивалась. — Подъём, — Шорох махнул рукой, приказывая встать. Зиг неохотно подчинился. — Осталось последнее задание, и на твое счастье, оно очень простое. Даже ты справишься. Зиг облегченно улыбнулся. Если ему действительно не придется прикладывать никаких сил, то это его организму только на руку. — И кстати, — мужчина протер руки влажной тряпкой, подходя к одной из больших узорчатых колонн, — я завтра буду занят, поэтому не смогу тебя тренировать. Зиг облегченно опустил пузо. — Вместо этого, тебя мы будем тренировать по очереди. Один день я, другой Эбигейл. Тренировки будут ежедневно, с перерывом на воскресенье. Зиг втянул пузо. Мало того, что он в душе не ебал, кто такой Эбигейл, и насколько он хуже или лучше Шороха, так еще и тренировки каждый день?! У них там точно все в порядке с чувством гуманности?! Ладно, по крайней мере на сегодня этот кошмар почти закончился. Как оказалось, в одной из колонн располагалось углубление, прикрытое белой плиткой. Издалека точно не различить, очертания видны только при детальном рассмотрении. Убрав плитку, Шорох потянул за небольшой рычаг в углублении. Внезапно, земля затряслась, поднялся столб сухой пыли, лязг металла и сопутствующих механизмов давил на мозг. Под ногами Зиг почувствовал, что земля не то, что трясется, а прямо уходит из-под пят. Вовремя отпрянув от образовавшейся дыры, Зиг наблюдал, как вокруг него и по всей арене встают манекены и тренировочные… Инструменты? Прямо как в тех боевых фильмах, которые Зиг иногда смотрел по телеку с тем патлатым красавчиком в главной роли. Металлические тросы, словно кровоток в живом теле, прошли через колонны и протянулись через всю арену. Их было так много, на разных уровнях высоты, что Зиг испугался, что по ним сейчас пустят русалок, и ему придется отстреливать их, как мишени в тире. От столь кровожадных мыслей парню стало не по себе. Что он задумал? — Тааак, это не то, — Шорох принялся давить на рычаг, от чего манекены, изображающие людей, исчезли, заменяя их манекенами акул. — Так, для этого ещё рано… — ещё одно нажатие на рычаг. Появились манекены русалок. — Тоже не то… — После нескольких попыток, Шорох все же остался доволен результатом, — вот! То, что нужно! Зиг не мог поверить своим глазам. Манекены были очень похожи… На крабов-отшельников. Крабы сами по себе маленькие, поэтому и стоят на высоких подставках. Лапки сделаны из дерева, глаза блестят, как живые, ракушка глянцевая, словно из камня или мрамора. Если бы не металлические крепления у клешней, то Зиг бы и вовсе их не отличил от живых. Гиена подошла ближе к одному из манекенов. Как же он был похож на Берни. Тот же рост, цвет, даже ракушка практически идентичная. Зиг начал догадываться, чего от него хотят… — Ударь его… — Шорох вложил в руку Зига секиру, — и можешь быть свободен. Но он не мог. Как можно ударить своего брата, с которым прожил всю свою жизнь? Сначала это манекен, а потом что? Реальные, живые крабы? А потом этот монстр выкрадет Берни и заставит убить его?! Мало ему было смерти русалки, так теперь будут умирать и крабы? Настолько маленькие, безобидные, они попросту не смогут дать отпор даже такому зверю, как Зиг. — Я не могу… — Зиг задрожал, лезвие прыгало в его руках. — Он даже не живой! Это просто стопка древесины! Завязывай корчить из себя благородного! — Шорох перешёл на повышенные тона. — Не могу я так! Я не такой как ты! Я не убийца! — Парень бросил оружие на землю, то глухо ударилось об землю. После чего принялся бежать прочь. Выходы были огромны, поэтому определив ближайший, Зиг снова попытался убежать от Шороха. Тот только злобно покачал головой. Его вот это демонстративное сопротивление только вены на лбу вздувает. Юного бунтаря нужно проучить… Позволив Зигу добежать до выхода, он отдал должное, что для уставшего и не натренированного животного, гиена бегает довольно бодро. Махом обогнав зверька, Шорох преградил выход с бердышом в руках. Зиг только и успел затормозить ногами, как в его сторону двинулось лезвие. Не сумев вовремя отреагировать, Зиг рефлекторно выставил руки вперёд. Удар. Зиг вскрикивает от ранее неизвестной, острой и резкой боли разрыва кожи на ладонях. Острие прошлось по рукам и оставило после себя большую, длинную полоску. Зиг упал на колени. Распахнув глаза, сквозь слезы просачивался вид на грязные, потные ладони, по которым начинает течь что-то красное. Заорав от ужаса, парень узнал в красной жидкости ту самую кровь, которую он видел у мертвой русалки. Жутко испугавшись, парень принялся ползком пятиться назад, пытаясь вытереть руками кровь с ладоней. Вместо этого, только размазывая грязь по свежим ранам. Молча подойдя, Шорох сделал ещё один удар остриём, на этот раз по плечу. Завопив ещё громче, Зиг рефлекторно ухватился за кровоточащую рану. Следующий удар пришёлся по тыльной стороне ладони, той, которой Зиг закрывался. — Пожалуйста, не надо! — Зиг разрыдался от ужаса. Вот теперь его точно убьют. Он окончательно вывел зверя из себя, — я больше так не буду! Я больше никогда не ослушаюсь! Заливаясь слезами, он попытался встать на колени в умоляющем жесте. Последний, решающий удар пошел прямо по ноге, заставив Зига упасть и свернуться дрожащим калачиком. Продолжая рыдать, бедняга сжался, как только мог. Кровь шла из ран, капала на землю и темнела. — Ты видимо меня недостаточно четко понял… Если я сказал, что сделаю из тебя война, то это блядь значит, что я сделаю из тебя Война! — Пощади… — Зашептал Зиг, теряя сознание от нехватки крови. — Думаешь, они тебя пощадят?! — Шорох ухватил парня за горло, не душа, — эти милые крабы, русалки, акулы и прочие мерзости убивают нас, пытают, трахают без сожаления и совести! Эти уебки разгромили родительский корабль, утопили всех, никого не пожалели! Они лишили тебя, меня, твою сестру и брата семьи, а ты им ещё и сочувствуешь! Не заслужили они милосердия, не заслужили! Слышишь?! Крепкая рука принялась трясти полубессознательное тело, едва трепыхающеюся на грани обморока. Зиг окончательно потерял сознание, обмякнув в когтистой лапе…

***

Проснулся Зиг под звук капающей воды. Неужели дождь? Или это стекали капли с потолка прямо ему в камеру? А он что, опять в камере?! Подорвавшись, Зиг тут же свалился с кровати на пол. Громко охнув, он потер болящую голову. На ладони неприятно защипало. Причём на обоих. И на плече, на ноге. Оглядев себя, Зиг пришёл в ужас, пусть и не надолго. Все болящие места, ранее истекающие кровью, были плотно перебинтованы. Тело ныло настолько сильно, что узник едва нашел в себе силы, чтобы подняться. Как же он был приятно удивлен, когда вместо старой доски и скромного одеяла, его взору предстала нормальная, классическая кровать с матрасом, постельным бельем и даже подушкой! Открыв рот от восхищения, Зиг притронулся к одеялу, как оно… Тут же исчезло. Как и вся кровать. Похоже, головой он ударился сильнее положенного. — Ты проснулся! От удивления Зиг чуть не подпрыгнул. Хотя голос был очень знакомым. — А? — Отойдя от шока, парень глянул через решетку, за которой, сидя на коленях, на него смотрел один из близнецов. Гиена помнила, что только у парня были очки. — Как ты себя чувствуешь?! — обеспокоенно спросил он, хватаясь руками за прутья. — Я что, ещё живой? — у Зига разболелась голова. Сколько вообще сейчас времени? — Конечно живой! Шорох сразу отвёл тебя в лазарет, где я и занялся тобой. — Как благородно с его стороны… — прошептал Зиг. Теперь он до жути боялся хозяина замка. — Мне очень жаль, что так вышло! Я как узнал, сразу же потребовал от него пропуска в камеру! Чтобы проследить, что с тобой все будет хорошо… — Парень начал яростно рассказывать о своём подвиге. Гиену это только рассмешило. Он взглянул на перебинтованные ладони и его внезапно пробрало на хохот. — Тебе жаль, говоришь… — Зиг хихикнул, потом еще…и ещё, — меня только что чуть не убили, а тебе жаль. Пятнистый только удивленно уставился на узника. — Проследить, что со мной все хорошо-о-о-о… — Зиг вплотную приблизился к решётке, подзывая рукой собеседника, — хочешь, я тебе, как брату, расскажу секрет? Да, Зиг отчётливо услышал все, что ему тогда сказал Шорох. Эта святая троица действительно была ему родней. И как же он хотел послать её нахуй… Неохотно, с диким напряжением, но голова старшей гиены опустилась ниже… — Мне. Блядь. Не. Хорошо!!! И больше. Никогда. Не будет!!! Зиг заорал ему это прямо в лицо, от чего тот отпрянул от столь громкого звука. Даже стражники удивленно пошатнулось, приподняв опущенные ставни железного шлема. Но на этом поток разъярённых мыслей не закончился. Зиг хотел выплеснуть всю накопившуюся боль и страх хоть кому-нибудь. — Вы обманом привели меня сюда, заперли и чуть не убили! Дали шанс на нормальную жизнь без побоев и голода, а потом отобрали её!!! И все для чего?! Что я вам сделал?! Чем я блядь заслужил все это?! , — парень набрал ещё один поток воздуха в лёгкие, — я жил себе спокойно на острове, получал классическую долю пиздюлей и жил мечтой! Чем мне жить теперь?! Зачем мне жить вообще?! Когтями он вцепился в растрепанную и изрядно поросшую гриву, пальцами драл кожу головы до ссадин. Его голос уже охрип от криков, поэтому дальше он говорил шепотом. — Никому я не нужен, даже брату… Никто так и не перезвонил мне… Вообще никто… После чего развернулся спиной к собеседнику, поджал колени к груди и заплакал. Ещё с минуту очкастый опечаленно смотрел на Зига, стыдливо опустив голову. Ему нечем было оправдаться. Ни он, ни сестра не могли противостоять власти Шороха. — Тебе полегчало? Тот длинно всхлипнул. — Нет… — Знаешь, несмотря на наш обман, то, что мы говорили о тебе, не было ложью. Мы действительно любим тебя…даже Шорох. — Ага, охотно верю, — Зиг почесал забинтованное плечо, — «папа гиена». — Да, кстати об этом, -пересилив стыд, безымянный парень протянул руку для рукопожатия, — меня зовут Даймонд. А твою сестру — Эбигейл. — Очень приятно познакомиться, — Зиг на секунду развернулся, расплескивая ядовитый сарказм по полу, — а меня зовут Зиг! После чего отвернулся обратно. Даймонд только тяжело вздохнул. — Я знаю, ты зол на нас, но пожалуйста, не отказывайся от своего имени. Родители не виноваты в своей кончине. Они так кропотливо подбирали тебе имя! Задолго до твоего рождения. — Это которые Адио и Адвар? — Зиг вспомнил про вырезанную надпись на качелях. — Да! Это они! — Даймонд закивал головой, — в саду на опорах прочитал? — Ага… С минуту они неловко молчали. Узник взял лежачий телефон и включил его. Забредя в галерею, он ещё раз взглянул на семейный портрет. По крайней мере он узнал, откуда ему знакомы эти глаза. «Так вот как вы выглядите» — подумал парень, разглядывая на треснувшем экране родительские лица. — Меня нет на портрете… — голова намекающе повернулась к брату. — Этот портрет был написан до твоего рождения… Переписать его у них больше не было возможности. Уши уловили длинный всхлип. Даймонд, подняв высоко голову, утирал слезы с лица. — Ты родился на нашем семейном корабле, который и потопили акулы с русалками. Они убили их, и, как мы думали, тебя тоже… Зиг крепче обхватил колени. Ему было больно слушать все это… Но данная тема привела мысли к списку с вопросами, которые Зиг хотел задать близнецам. И он не намерен упускать эту возможность… — А сейчас… Сейчас родители где? — Зиг был убежден, что по ту сторону что-то есть. — Ты имеешь ввиду, куда уходят животные после смерти? Смерть. Зиг поежился. От этого слова веяло холодом и пустотой, его даже страшно было произносить вслух. Вдруг случится что-то страшное, и она явит себя миру? А как она выглядит, смерть эта? Парень пока явно не готов был знать. — Да… Оттуда можно вернуться? — Ха, — Даймонд печально улыбнулся, покачав головой, — это вряд ли. Ещё никто не смог. Возможно, им слишком хорошо живется в «деревне предков». — Деревне предков? — Зиг полностью развернулся, заинтересованный таинственным местом. — Ага, — парень кивнул, — В деревню предков уходят умершие, а уже там становятся покровителями своего племени. — Ого! — Это еще чего! — Даймонд поднял палец, намекая, что сейчас он выдаст нечто поразительное, — в гроб к умершему кладут тотем — статую лошади, собаки или буйвола. По легендам, в тотем вселяется дух и помогает провести умершего к деревне. — Ох… Получается, мама с папой находятся в этой деревне? А какое животное им положили? Даймонд резко скис. Руки его безжизненно опустились на пол. Тема эта для него явно была неприятна. — Я. Я не знаю, — он отвёл взгляд, — я не застал этот момент. Маленький ещё был. — Оу… Жаль, конечно. — Зигу стало неловко. Но видимо недостаточно, чтобы отступить с вопросами, — а какими были… мама с папой? Ведь история Шороха про их знакомство — вранье, верно? — О, нет, нет! — Даймонд замахал руками, — это правда! Шорох знает о родителях намного больше, чем мы. Все-таки, ему было уже девять лет, когда они… Ну, ты понял. — Я понял… — Зиг медленно встал и направился к стене с рисунками. Под тусклым освещением все краски выглядели мрачно, а после сегодняшнего дня, — ещё и отчужденно. Проведя забинтованой рукой по одному из рисунков, который ещё неделю назад должен был помирить его с Берни, на него накатила страшная, непонятная тоска. Новая эмоция давила на мозг и сердце, от чего ему показалось, что у него болит душа. — Не может быть такого, чтоб они были способны на подобное… Зверство. — Ещё как способны, уж поверь мне… — Даймонд зарычал, стоило только теме зайти за «подводную» черту. — Почему вообще все это началось? — Парень повернулся к собеседнику, — должна быть очень веская причина для такого. — Ты про войну? Никто не знает, что именно случилось, — головой и спиной парень уперся в решетку, — лет сто назад Тритон и Иггерман Великий не поделили что-то между собой, разругались и объявили друг другу войну, оборвав многовековую дружбу. Они втянули в свой конфликт весь мир, так как тогда Тритон правил всеми подводными землями, а Иггерман — сухопутными. Это сейчас у каждого континента свой правитель, а тогда все было по-другому. — И кто тогда правит Африкой? — Если ему память не изменяет, Африка тоже считалась за континент. Возможно, знание местного правительства поможет ему выбраться отсюда. Кто знает, может удастся и засадить за решетку Шороха. — Ты не поверишь… Это Шорох! Ну, а может и не удастся. — Ну, не делай такое лицо, — увидев такую скривленную от негодование морду, брат поспешил немного приободрить узника, — зато ты королевских кровей, разве не здорово? — Очень… Здорово. — в душе Зиг уже посылал матом весь мир. Толку-то от королевского статуса, если местный правитель держит тебя в кирпичной будке и приносит обглоданные кости на завтрак. — Знаешь, я бы… Ой. — Внезапно, ни с того ни с сего, у близнеца завибрировал телефон. Порывшись во внутреннем кармане, он бегло включил смартфон и прочитал, судя по всему, какое то сообщение, — ладно, мне пора бежать, сейчас будут закрывать тюремный блок. — Ну и проваливай, — Зиг включил агрессивный режим. Не ему спать на плоской досточке с кухонной тряпкой вместо одеяла. — Прости, что я так скоро ухожу… — Гиену загрызла совесть, он даже нервно прикусил коготь, осматривая помещение, — О! У меня кое-что есть для тебя! — Это еще одна лазанья? — Глаза пленника заблестели надеждой. — Лучше! — Даймонд ушёл вглубь коридора, к стоящему у входа письменному столу. На одну из его ножек была подложена книга, — я заберу это у вас, месье? Даймонд приподнял письменный стол, за котором сидел один из охранников, и вынул тоненькую книжку в синей обложке. Вернувшись к клетке, он перекинул книжку через прутья. Зиг посмотрел сначала на книгу, потом на брата, книга, брат, книга, брат, книга… Зиг взял книгу и укусил её. — Стой! — Зиг продолжил жевать корешок книги, — Да погоди ты, разве тебе не интересно, что в ней?! — Ефинственное, што мне инфересно, это какая она на фкус.- С книгой в зубах, ответил ему парень, — я жрать хочу, а не книфки твои читать. — Боже, — Даймонда пробрало до костей от отвращения, — она же на полу валялась. — Я и не такое ель, поферь мне. — Обещаю, я потребую тебе приносить нормальную еду, а не местную, только выплюнь книгу! — Лафно, — Зиг все же вынул изо рта изрядно памятую и слюнявую книжку. Если и до этого у неё был неважный вид, то сейчас она совсем ужасно выглядела. — Уф, — Даймонд облегченно вздохнул. Его телефон снова яростно завибрировал. Ухватившись за него обоими руками, он, читая сообщения, начал медленно двигаться в сторону выхода. — Ладно, мне пора уходить… Приятных снов. Я еще завтра приду к тебе! — Даймонд помахал рукой и поднялся по лестнице. — Пфф, приятной ночи… Сам поспи тут, а потом уже другим желай… — Зиг только разочарованно фыркнул, следя за уходящим силуэтом брата. Но стоило только тюремщикам закрыть на замок огромную стальную дверь перед лестницей и потушить свет, как его тут же настигла запоздавшая паническая атака. Оставшись одному в темноте, среди звуков воющих заключённых, парень едва смог нащупать телефон. В этот раз тюремщики выключили вообще весь свет, от чего образовалась давящая кромешная тьма, разгоняемая только светом от едва работающего телефона. Зиг им почти не пользовался, боясь тратить драгоценный заряд. Включив фронтальную камеру, парню все же удалось разглядеть свою физиономию среди тёмных стен. От недосыпа под глазами уже виднелись крупные мешки, а места, куда Шорох бил палкой, расцвели багровыми синяками. Но больше всего его пугали забинтованные руки, плечо и нога. Он не знал, что под светлой медицинской тканью прячется, да и ему было страшно знать. От вида собственной измученной туши ему стало совсем не по себе. Пытаясь перебороть странный, навязчивый и липкий страх, с включенным телефоном парень нащупал кровать и улегся на неё, закутавшись в тоненькое одеяло. Он начал дрожать. Может, от холода, или тоски, он точно не знал. Но лучше уж от холода, это дело хотя бы поправимое. А вот уйдет ли в ближайшее время тоска, было непонятно. В любом случае, Зиг укутался сильнее, пытаясь забыться от происходящего ужаса за стеной сновидений…