Город Дождей

Гул. Гул бесконечной пропасти. Взгляд лихорадочно бегал по небольшому клочку земли, зависшему над пустотой. Всё вокруг было в тусклом багровом зареве, будто бы на рассвете, но над головой не было неба и солнца, лишь бескрайний потолок… Пещеры? Мира? Где она вообще находится? Святая, дрожа от страха, поднялась на лапы. Ей было ужасно некомфортно и не менее холодно — девушка была полностью голой. Лишь шёрстка защищала хрупкое тельце от зверских порывов ветра. Откуда под землёй такой ветер? Под землёй ли она вообще? Что здесь вообще происходит? Пропасть внизу давила похлеще, чем толща бесконечного потолка. С трудом переставляя лапы, слизнекошка сделала шаг чуть в сторону. Островок земли был удивительно маленьким. В голую лапу тут же вонзились маленькие, но чрезвычайно острые камни. Святая рефлекторно отдёрнула ногу, и это стоило ей равновесия. Девушка завалилась назад и сорвалась вниз. Лапа едва успела уцепиться за острый край островка. Ещё одно неправильное движение — и она камнем полетит вниз. Отчаяние охватило Святую. Она не хотела умирать. А можно ли умереть в яме без дна? От голода и жажды? Звучит ещё более мучительно… Слизнекошка попыталась подтянуться, но слабая лапа лишь ещё дальше соскользнула с каменного обломка. Святая хотела закричать, но побоялась, что тогда точно упадёт. Пальцы неумолимо сползали по шершавой поверхности. Оставалось всего мгновение… И вот слабая лапка разжимается. Девушка издаёт что-то вроде обидчивого писка и летит вниз… По крайней мере, так должно было произойти. Тонкая лапа почувствовала крепкий захват. Что-то или кто-то держало Святую за ослабшую конечность. Неизвестный стал вытягивать девушку обратно на островок. Когда Святая смогла почувствовать себя вновь на твёрдой земле, она тут же распласталась на острых камнях и снизу вверх взглянула на своего спасителя. Худощавый фиолетовый слизнекот с белыми, как снег, глазами. Мастер Копья! Девушка наверняка бросилась бы к нему на шею, если бы не боялась навернуться в пропасть повторно. — Мастер Копья! Что ты здесь делаешь? Что… Я здесь делаю? Слизнекот пожал плечами. Только сейчас Святая поняла, что её друг был также бессовестно голым. Это несколько смутило девушку, но она предпочла не придавать этому значения. — Сл-лушай… Мне чуть-чуть страшно, и я мало что понимаю. Но… С-спасибо, что спас меня. Это было очень мило с твоей стороны. Мастер Копья опустился к Святой и помог ей сменить лежачую позицию на сидячую. После этого слизнекот аккуратно её обнял. Девушка с радостью присоединилась к акту нежности. Юноша был тёплым и липким — шелковистый мех отлично прилипал к слизи, покрывающей тело слизняка. Удивительно, обычно он был куда более сухим… По какой-то причине, это будоражило чувства Святой, будто бы её дергали за уходящие внутрь неё тонкие ниточки. Здесь, в объятиях обожаемого слизнекота, она почти забыла, что находится посередине пропасти на жалком клочке земли. Почти. С лёгкой дрожью в голосе она прошептала: — Милый, ты точно не знаешь… Где мы? Мастер Копья отпустил подругу и чуть отдалился от неё. Слизнекот покачал головой, указывая на себя лапой. А затем он указал лапой на саму Святую. Та непонимающе склонила голову. — Ты имеешь в виду, что я должна знать? Но… Я действительно ничего не понимаю. Правда… Юноша лишь ткнул удивительно липким пальцем прямо в пушистую грудь Святой, как бы утверждая свой ответ. Девушка испуганно выдохнула. — Мастер Копья?.. Всё в… Порядке?.. Слизнекот будто бы… Растекался у неё в лапах. Фиолетовая кожа меняла цвет, становилась более золотистой. Худые лапы обратились в струи густой жидкости цвета плавленого золота. Святая испуганно вскрикнула. Мастер Копья, уже почти полностью растворившись, сумел показать лапами последний жест: «Проснись.» С этим последним словом на руках он и обратился в ниспадающий в пропасть водопад жидкого золота. Поражённая Святая в ужасе наблюдала, как потолок над ней трескается. Из множества разломов полились потоки сияющей жидкости. Пропасть под островком почти моментально обратилась в море, будто бы выжигающее глаза своей яркостью. Девушка резко выдохнула и чуть не слетела с островка вновь. Лихорадочно оглядываясь по сторонам, она даже не заметила, как один из стекающих с потолка потоков расщепился на две широкие «полосы». Одна из струй изогнулась, точно щупальце, и обрушилась на клочок земли. Мех Святой насквозь промок от ледяной жидкости. Девушка обернулась и увидела нечто необъяснимое. Поток обретал форму, изгибался, бурлил. Золото очерчивало контуры длинной мантии, широких рукавов, угловатого головного убора. Последними образовались тонкие пальцы на худощавых руках. Жидкость потеряла свой блеск. Перед Святой стояло высокое существо в чёрном балахоне. Лишь голова загадочного монаха была скрыта крупной маской. Маской Древнего. Девушка проговорила, не веря своим глазам: — Только не ты… Гулкий голос отозвался внутри стального шлема: — Твоё время пришло. Ты создана прервать Цикл. И ты сделаешь это. Рука, замотанная бинтами, схватила Святую за шею. Слизнекошка пыталась бороться, но тщетно. Девушка оказалась прямо над бездонным морем золота. — Усни и претвори свой сон в реальность. Хватка на горле разжалась, и Святая полетела вниз. Пролетая сквозь слои жидкого золота, она погружалась во тьму, пока не перестала видеть даже собственные лапы. В непроглядной тьме сияла лишь одна точка — перечёркнутый крест-накрест круг.

***

— МАСТЕР КОПЬЯ!!! Святая, одетая только в тонкую ночнушку, резко проснулась и рывком поднялась в положение сидя. Спящий у неё прямо под лапой Мастер Копья, укутанный в какой-то из добровольно отданных халатов салатовой слизнекошки, распахнул глаза и стал ошалело оглядываться по сторонам. Девушка испуганно прикрыла рот, поняв, что сама только что горланила имя своего друга. Святая что-то залепетала, пытаясь объясниться перед слизнекотом, однако её тут же заглушил гулкий топот по коридору. В дверь вежливо постучались, а затем довольно невежливо распахнули её. В дверях стоял Гурман в одной только пижаме с рисунками оленей. На спальной шапочке расположились мягкие рожки. На ногах расположились тапочки в виде больших, пушистых лап. В руках толстяк держал фонарь-прожектор, который тут же заставил только что пробудившуюся парочку щуриться от яркого света. — Милые мои, вы чего тут вытворяете? Все спят, не мешайте другим, пожалуйста. Мастер Копья лишь развёл руками, намекая на свою непричастность. Святая промямлила: — Кошмар приснился… Гурман прищурился (насколько это было возможно с и без того заспанными глазами) и проговорил: — Давно ты переселилась сюда? Нет, не подумай, я не против, но если у вас уже всё серьёзно, напоминаю, у меня есть скидка для женатых пар и, возможно, тебе с твоими задолженностями она не помешала бы… Святая зашипела и замахала руками на Гурмана, будто дикая ящерица. Мастер Копья озадаченно почесал затылок. На его щеках фиолетовый цвет будто стал гуще, выдавая некоторое смущение. Гурман пожал плечами. — Моё дело предложить. И учти — не заплатишь, в следующем месяце я тебя точно выселю!.. Наверное. В любом случае — развлекайтесь потише. Гурман аккуратно закрыл дверь и утопал в свою комнату. Святая обернулась на Мастера Копья и проговорила: — Прости за это. Я… Не хотела, честно. Просто опять снится какой-то бред. Фиолетовый слизнекот махнул лапой, как бы говоря: «Пустяки.» Святая прильнула к нему и вновь приобняла. Понимая, что Мастер Копья ещё не уснул, она прошептала: — Знаешь… Ты мне часто снишься. Слизнекот ожидаемо молчал и лишь смотрел на неё своими бледными, как лунный свет, глазами. Девушка хихикнула и проговорила: — Пожалуй, это единственное их преимущество… Ты никогда меня не оставляешь в одиночестве… «Пока не превращаешься в лужу золота или типа того» — примерно так должно было звучать продолжение этой фразы, но Святая предпочла умолчать об этом. Ответом на признание стала лапа Мастера Копья, которая обвила шею слизнекошки. Та в ответ ткнулась носом в морду слизнекота, в область, где должен был быть рот. Таков был их аналог поцелуя. — Я тоже тебя… Святая умолкла. Ей стало слишком неловко и она просто промолчала. Мастера Копья это, похоже, ни капли не смутило — слизнекот уже прикрыл глаза и посапывал в обе ноздри. Иногда Святая думала, что это так нечестно — ноздри, значит, ему природа дала, а рот — нет? Но такова была реальность, и с ней оставалось только смириться. Девушка пугливо закрыла глаза, ожидая новой порции кошмаров… К её счастью, всю оставшуюся ночь слизнекошка провела в спокойной тьме, безо всяких снов.

***

Мастер Копья на цыпочках крался по коридору. В тишине утренней квартиры даже эти шажочки были очень звонкими. Когда слизнекот проснулся, Святой рядом уже не было. Встретил он её на кухне, заваривающей в своей чашке какой-то напиток. Стоило девушке обернуться, она тут же улыбнулась. — Вот и ты, соня. Мне впервые удалось тебя обогнать. Мастер Копья поднял лапы, признавая своё «поражение». Святая лишь хихикнула и указала другу на целое множество стульев. Мастер Копья выбрал для себя место поближе к окну — за стеклом было видно пылающие алым плотные облака. Вечная завеса даже не думала покидать небеса, но это не мешало примерно определить время — совсем уж ранний рассвет. Святая присела напротив. Девушка спокойно попивала свой «отвар», оценивающе оглядывая Мастера Копья. Это было несколько некомфортно — когда она так смотрела на него, казалось, будто это совершенно другая слизнекошка. Слизнекот озадаченно покачал головой. Святая поставила чашку на стол и проговорила: — Ты сегодня свободен, не так ли? Мастер Копья почесал затылок. Теоретически — да, он на своих очередных выходных между походами и миссиями, однако слизнекот не должен был забывать одного: Семь Красных Солнц имел полное право дёрнуть своего «гонца» в любое время. Тогда ему придётся оставить как свою подругу, так и любое дело, которым он решил заняться на выходных. Иногда подобное выматывало, но Солнца тоже можно было понять: время сейчас было максимально неспокойное. Мастер Копья ответил неопределённым кивком. Это был круговое движение головой, будто бы он решил размять шею. Святая вздохнула. Она уже привыкла к подобному жесту от своего друга и поэтому просто перешла к делу: — Это не займёт много времени. Если что, ты сможешь в любой момент сбежать на работу. Последнее звучало как лëгкий укор. Если бы слизнекот мог, он бы вздохнул. Девушка просто не понимала, какая конкретно работа возложена на него и почему так важно исполнять все рабочие поручения своевременно. Однажды он точно ей всё объяснит, но сейчас… Мастер Копья утвердительно кивнул, подтверждая своё участие в авантюре Святой. Та довольно хлопнула в ладоши и продолжила: — Та-ак вот. Мне кажется, ты уже достаточно со мной знаком, чтобы… Познакомиться с моим отцом, — видя явное непонимание в глазах собеседника, девушка поспешила объясниться: — Не подумай, он хороший слизнекот! Просто он волнуется, что я лишилась надёжной опоры, когда съехала, и, наверное, он… Прав. Последние слова Святая произнесла с нескрываемой горечью. Мастер Копья вспомнил слова Гурмана этой ночью. «Возможно, тебе с твоими задолженностями скидка не помешала бы…» Похоже, девушка испытывала чрезвычайные проблемы с финансами. Ожидаемо. Писатель — профессия ненадёжная. Издательства взамен на раскрутку сжирают почти всю выручку, а без издательств книга никому не интересна. Простая правда жизни. Вряд ли Гурман действительно выселит Святую, слишком уж он был по-странному добр. Однако слизнекошке явно было перед ним неудобно. Она была не из тех, кто с лёгкостью пользуется чужой добротой. Эта пушистая леди была даже излишне альтруистична и лишена и доли прагматики. Мастер Копья взял подругу за лапу. Он изобразил пальцами свободной лапы кругляшок жемчуга и тут же указал ею на себя. Святая сразу попыталась отговорить слизнекота от трат: — Эм, нет! Я не про то, что не могу оплатить квартиру! Я закрою все долги, как только придёт выручка, я… Почти уверена в этом… Мастер Копья покачал головой. Он был тем слизнекотом, у которого позиция всегда была твёрдой. «Нет» значило сугубо «нет», безо всяких полутонов. Святая быстро съехала с темы: — В любом случае, я говорила о встрече с моим отцом. Он сегодня должен быть свободен — выходной же… Хотя сейчас он почти всегда свободен. Он на пенсии. Позвоню и предупрежу его. Хорошо? Мастер Копья сощурился, намекая, что разговор про оплату ещё не закончен. Однако на её предложение он ответил утвердительным кивком. Святая хотела было сказать что-то ещё, но тут их скромную идиллию прервал неожиданный вторженец. Кухонная дверь приоткрылась, и внутрь вошла хоть и чуточку заспанная, но заметно повеселевшая Речушка. Уже успевшая сменить ночнушку на свой домашний прикид, она мурлыкала себе под нос какую-то песню. Заметив Святую с Мастером Копья, держащихся за руки, девушка хихикнула: — Свята-а-ая, а я-то думала, где ты всю ночь пропадала, а оказывается, что ты в первой комнате спала… Ну, ничего, я полночи в ванной провела! Всё в порядке, подружка! Святая не могла не заметить излишнюю даже для Речушки гиперактивность. Девушка осторожно отметила это: — Я смотрю, у тебя хорошее настроение? Помирилась со своим… Парнем? Голубая слизнекошка проигнорировала вопрос подруги и, продолжая петь себе что-то под нос, двинулась к плите. Святая вздохнула и обернулась к Мастеру Копья. — Ладно, поболтаем позже. Ориентируйся на полдень. Мне нужно… Предупредить Гурмана кое о чём. Девушка мрачно покосилась на голубую слизнекошку и быстро покинула кухню. Мастер Копья не желал оставаться со странноватой Речушкой наедине. Да и он был наслышан о кулинарном таланте своей соседки. Слизнекот предпочёл бы не нюхать угольки, прошедшие целую метаморфозу от состояния нормальной еды. Мастер Копья почти неслышно удалился из помещения. Речушка, ожидая, что фиолетовый слизнекот ещё здесь, обернулась, собираясь повежливее прогнать соседа, но увидела только пустой стол. Девушка пожала плечами и вернулась к готовке.

***

В тот день был лёгкий ветерок, колыхавший поверхности луж, оставшихся от ночного дождя. Мастер Копья шёл со Святой под ручку. Девушка несла в свободной руке сложенный чёрный зонтик, хоть на дождь намёков особо и не было. Салатовая слизнекошка была одета в шубу из перламутровой шкуры белого ящера, покрывающую всё тело, включая хвост. Личное сокровище, подаренное отцом. Кажущийся серым мех северного ящера на солнце переливался всеми цветами радуги. На свои лапки она надела вязаные перчатки серого цвета без пальцев — митенки. Нижние конечности были одеты в чёрные сапожки со сверкающими бляшками. Мастер Копья был одет менее вычурно: его привычная кожанка, чёрные брюки, длинноносые туфли. Выглядел он как какой-то школьник. Парочка проходила мимо частных домов и настоящих особняков — оказывается, отец Святой проживал в самом центре города, совсем неподалёку от дворцов Смотрящей на Луну и Пяти Галек. Подобное выдавало в нём статусного слизнекота при немаленьких деньгах. Святая указала на один из небольших «дворцов» впереди. — Вот он. Этот особняк едва ли чем-то выделялся. Так сказать, «банально богатый», без какой либо изюминки. Пока Мастер Копья жил у Семи Красных Солнц, он наблюдал такие дома ежедневно. Несмотря на всю свою вычурность и внушительность, они все были до ужаса скучны. Святая подошла к высоким воротам и нажала на кнопку электрического звонка. Дверь спустя мгновение распахнулась. В запустелом дворе никого не было. Что удивительно, в местах, отделённых очевидно под внушительный сад, не было ни намёка на растительность. Всё было забетонировано, даже клумбы. Выглядело это очень странно, и Мастер Копья почувствовал себя не в своей тарелке. Калитка за их спинами закрылась, отрезая слизнекотов от улицы. Однако было не похоже, что Святую это хоть как-то смутило. Она с абсолютно спокойной мордой потащила друга в дом. Поднявшись по широкой ступенчатой лестнице, парочка подошла к дверям дома. Святая было потянулась в карман за ключами, но Мастер Копья просто толкнул деревянную створку. Дверь со скрипом приоткрылась. Девушка покачала головой. — Он иногда бывает таким рассеянным… Перед ними предстал тёмный холл. Мастер Копья прищурился, пытаясь высмотреть в темноте хоть что-то, пока Святая шарила лапой по стене. Два щелчка выключателем — и вот уже приятный жёлтый цвет ламп наполнил гигантскую прихожую. Если вернее, довольно маленький холл переходил в громадный зал, занимающий сразу два этажа. Слизнекоты повесили свою верхнюю одежду на вешалку и, скинув уличную обувь, прямо в носках двинулись в глубь дома. Главный зал, наверное, можно было бы назвать уютным, если бы не общая атмосфера запустения в доме. Около стен стояли странные каменные статуи, будто вырванные из старого храма или вроде того. В самом сердце зала расположился внушительный камин. Он был потушен, причём довольно давно, судя по внушительному слою пыли в его внутренностях. Перед камином расположился обеденный стол, как в каком-то замке. Он был окружён пустыми креслами. Создавалось ощущение, что дом окончательно и бесповоротно опустел. Мастер Копья хотел было спросить Святую, что здесь происходит, но замер, когда услышал откуда-то сверху неизвестный голос: — Приветствую тебя, немой странник. Добро пожаловать в мою обитель, сын солнца. Мастер Копья резко развернул голову, пытаясь высмотреть обладателя глубокого голоса. На антресольном этаже невесть откуда появился слизнекот. Юноша ещё никогда не видел столь огромных представителей своего вида — в господине, укутанном в чёрный как смоль халат, было добрых два метра роста. Хвост, вероятно, добавил бы ещё метр. Тело покрывала бурая шерсть, а с морды свисала пышная борода, образующая нечто вроде пушистого воротника. Его удивительно маленькие глазки были накрыты седыми «щётками» бровей. Мастер Копья удивлённо взглянул на Святую. Как у такого исполина могла родиться такая миниатюрная дочь?.. Слизнекот убрал лапы от перил и удалился в темноту. Всего лишь несколько секунд спустя Мастер Копья услышал топот за своей спиной. Резко обернувшись, он увидел хозяина дома, который каким-то образом преодолел добрый десяток метров за такой малый срок. Мужчина опирался на гладкую трость с золотистым наконечником. Святая отпустила руку своего друга и бросилась к отцу с объятиями: — Папа! Мощные руки подхватили девушку и с лёгкостью подняли её над полом. Святая раскинула лапы в стороны. Сейчас она выглядела совсем как маленький слизнекотёнок в лапах любящего родителя. Отец прижал дочь к себе. Мастер Копья не мог не отметить его практически ювелирной работы — фиолетовому слизнекоту пришлось некоторое время учиться обнимать Святую так, чтобы она не испытывала дискомфорта. Этому великану, похоже, подобное давалось просто, несмотря на сильные лапы. Мужчина опустил Святую на пол и легонько потрепал её по голове. — Ты так выросла, милая… Однажды ты сможешь коснуться моего носа, даже не вставая на цыпочки… Святая хихикнула: — Зато я всё ещё могу кататься на твоей спине! Отец гулко хохотнул, как Снежный слизнекот из детских сказок. Святая потянула мужчину за лапу к Мастеру Копья. Юноше пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть в глаза-щёлочки. Девушка поспешила представить своего товарища: — Пап, это и есть Мастер Копья! Он мой… Очень близкий друг. Высокий слизнекот протянул свою свободную лапу Мастеру Копья. — Судья. Приятно познакомиться. Юноша пожал протянутую лапу. Хватка у слизнекота действительно была мощная, но не болезненная. Судья потряс конечность Мастера Копья и дружелюбно ему улыбнулся. — Пройдёмте за стол. Мужчина указал на стол напротив камина и тут же поковылял к нему, постоянно наваливаясь на свою трость. Святая поспешила следом, а вот Мастер Копья замер на месте. «Сын солнца.» Откуда Судья знал, кому подчиняется Мастер Копья? Святая никак не могла ему это рассказать, она сама не знала о работе своего друга. Тогда откуда этот старик мог знать, что юноша работает на Семь Красных Солнц?.. Мастер Копья решил разобраться в этом вопросе чуть позже — отец с дочерью уже расположились за столом и ждали только фиолетового слизнекота. Мастер Копья уселся рядом со Святой и взглянул на Судью. Тот восседал во главе стола. Мужчина откашлялся и крикнул в темноту одного из коридоров: — ЧАЮ! Никто не ответил. Мастер Копья почувствовал себя очень странно. Святую, похоже, ничего не смущало, она лишь хитренько поглядывала на юношу. Внезапно в коридоре раздался скрежет стальных колёс. Из темноты выехала сервировочная тележка. На верхней полке лежали три чашки. Тележка медленно подъехала к столу. Судья снял чашки и поставил на столешницу. — Угощайтесь, пока горячий. Мастер Копья озадаченно взглянул на полупрозрачную чашку с позолоченной каймой и четырьмя ножками. Выглядела эта тара странно, будто какая-то ритуальная посуда, для масел или вроде того. Чай же был прозрачным, с желтоватым отливом. На дне лежали кусочки истолчённого растения. Это действительно было похоже на чай. Мастер Копья не мог попробовать эту жидкость обычным способом. Слизнекот коснулся своего хвоста и извлёк из него коротенькую иголку. Юноша сунул иглу прямо в чашку. Святая нисколько этому не удивилась, а вот Судья посмотрел на него как на какую-то диковинную зверушку. — Удивительно… Ты напомнил мне о детстве. Тогда я наблюдал нечто подобное. Мой родитель питался так же. Теперь уже очередь удивляться наступила для Святой. — Ты никогда не рассказывал мне о дедушке! Судья покачал головой. — Не дедушке. Девушка склонила голову: — О… Бабушке? — Нет. Судья прислонил чашку к своей морде и больше на расспросы дочери не отвечал. Мастер Копья тем временем поглощал чай своей иголкой. Он, естественно, не чувствовал никакого вкуса, лишь тепло перегоняемой по биологической трубочке жидкости. Святая тем временем свою чашку уже опустошила и довольная откинулась на спинку кресла. — Прямо как в старые добрые. Я тогда ещё в школу ходила, а вечерами делала здесь домашку. Ты тогда допоздна задерживался, помнишь? Мы разве что завтракали вместе, а потом ты уходил на работу и… — Святая вздохнула. — Мне тебя не хватало. Судья опустил чашку и пробурчал: — Милая, всё вокруг нас стоит денег. Мне повезло занять здесь высокую должность. Я не должен был её потерять, иначе мы бы вернулись на север и твоё будущее, вероятно, так и осталось бы под вопросом. Я не мог этого допустить. Девушка покачала головой. — Да, ты, пожалуй… Прав, как и всегда. Мужчина усмехнулся. — Опыт. Мой многолетний опыт позволяет мне в любом вопросе оказываться на правильной стороне. Мастер Копья почувствовал исходящее от старика высокомерие. Ему не нравился отец Святой. Было в нём что-то такое, что упоминал Семь Красных Солнц, когда описывал Древних. «Древние обладали невероятной аурой. Пожалуй, более высокомерного существа найти было невозможно. С самого младенчества в них это закладывалось. То, что они избранные. Их нос был слишком высоко задран. Это их и погубило.» Впрочем, странно было проводить аналогию между обычным слизнекотом и вымершим видом. Это было скорее как оскорбление. Мастер Копья понимал, что не очень вежливо так судить об отце своей подруги, но ничего не мог с собой поделать. — А что до Вас, Мастер Копья? Ваш родной Бессмертный Паргелий был так прекрасен пятнадцать лет назад. Мы были там транзитом. Семь Красных Солнц очень ответственно подошёл к восстановлению своего города после войны. Слизнекот почувствовал лёгкое напряжение. Судья знал излишне много для слизнекота, который даже с дочерью по телефону говорил раз в месяц. Святая удивлённо взглянула на отца. — Папа! Мастер Копья не из Бессмертного Паргелия! Он мне сам говорил, что всё детство тут провёл. Судья лукаво взглянул на Мастера Копья. — Прости, милая. Видимо, уже в маразм впадаю. Недавно смотрел передачу про Паргелий, вот и несу всякие глупости… — мужчина обернулся к камину и провёл взглядом чуть в сторону. Раздался щелчок пальцами. — Совсем забыл покормить моего питомца. В полумраке угла вспыхнул светодиодными полосами… Аквариум. В стеклянном ящике медленно перемещалась от стенки к стенке просто исполинская медуза — пожалуй, даже Святая была бы поменьше, чем этот монстр. Тело медузы представляло собой полупрозрачную оболочку, внизу которой можно было разглядеть чёрные жемчужинки глаз. Кольцо продолговатых щупалец окружало «клюв» удивительного существа. Не сказать, что это было самое странное, что видел в своей жизни Мастер Копья, но необычно было увидеть нечто столь экзотичное здесь, в забытом даже итераторами особняке. — Знакомьтесь, это Обскюра. Удивительное существо, не правда ли? Они существуют очень давно. У них есть интересная способность — изменять свою внешность, мимикрируя под что угодно и тем самым приманивая жертв. Судья поднялся из-за стола и подошёл к аквариуму. Мужчина хлопнул в ладони. Откуда-то с потолка прямиком в воду упала… Светящаяся мышь. Зверёк был ещё живым и сразу начал трепыхаться, пытаясь выплыть наружу. Обскюра тут же «растворилась» в воде… Или, по крайней мере, так показалось наблюдающим за этим слизнекотам. Медуза почти моментально появилась рядом со своей жертвой. Цепкие щупальца схватили тело мыши и стали тянуть к «клюву». Мастер Копья почувствовал мягкую шерсть Святой. Девушка прижалась к своему другу. Он чувствовал страх слизнекошки, ощущал, как она дрожала. Мастер Копья понял, что миролюбивой Святой было невероятно мерзко наблюдать за процессом убийства и поедания беззащитного существа. Юноша усадил подругу на стул и, выйдя из-за стола, подошёл к Судье. Тот лишь с удовлетворением в глазах наблюдал за кормёжкой. Мастер Копья положил лапу на плечо исполину. Мужчина с лёгким раздражением обернулся к юноше. — Что-то не так, Мастер Копья? Слизнекот с явной злостью в глазах указал на Святую. Судя по её морде, очень скоро она выплюнет съеденный часом ранее обед. Судья лишь цокнул языком. Раздался щелчок, и аквариум вновь скрылся в полумраке угла. Девушка — мигом из-за стола и, прикрывая рот, пролепетала: — Я в туалет… Святая убежала в один из коридоров. Судья хищно улыбнулся и взглянул на Мастера Копья. — Ну вот мы и можем поговорить наедине. По юноше было видно его отношение к старику. Он терпеть не мог, когда и без того слабой Святой становилось ещё хуже. Судья лениво зевнул и вернулся за стол. — Советую задавать свои вопросы побыстрее. Моя девочка уже привыкла быстро справляться с рвотой. Мастер Копья мысленно чертыхнулся и жестами обозначил свой вопрос: «Откуда ты знаешь, кто я такой?» Судья хохотнул: — Я много чего знаю. И про тебя, и про твоего хозяина, и про всех его друзей. Я знаю каждый их поступок, каждый грех. Я многие годы следил за ними. Удивительно, что я пересёкся с одной из их ручных зверушек. Юноша захотел ударить отца Святой. Да, ему потом будет стыдно — бить старика-маразматика не очень красивый жест. Но в речи безумца будто не было и намёка на сумасшествие. Он говорил чрезвычайно уверенно, ощущал себя хозяином ситуации. Вдали раздался шум унитазного слива. Судья показал на своё запястье, как бы говоря «время почти вышло». Мастер Копья резкими движениями задал последний вопрос: «Кто ты вообще такой?» Судья развёл руками. — Тебе это не обязательно знать. Самое важное — то, что я родитель Святой. И она мне нужна. Ты можешь играться с ней сколько угодно, хоть детей с ней заводи, но ты должен удостовериться, что она останется целой и невредимой. Иначе мне придётся её забрать. В зал зашла Святая. Её морда была насквозь промокшей, а сама она была поникшей. Судья зыркнул на Мастера Копья и проговорил: — Подумай над тем, что я сказал, — мужчина подошёл к Святой, опустился на одно колено и приобнял дочь. — Милая, тебе не стоит так сильно бояться. Я знаю, как ты боишься смерти, но такова природа. Разве будет лучше, если от голода умрёт моя любимая Обскюра? Святая пробурчала: — Нет, папа… Но это так жестоко! Неужели ты не мог кормить её каким-нибудь кормом или вроде того?.. Судья пригладил шёрстку дочери. — Рыбка моя, ты же не настолько наивна. Все корма делаются из таких же несчастных форм жизни. Нельзя сделать омлет, не расчленив несколько личинок. Святая вздрогнула. — Никогда не любила омлет… — А я люблю. Ты мне его готовила, помнишь? Девушка слабо улыбнулась. — Я тогда готовила так же, как Речушка сейчас… Жалко было нашу старую кухню. Судья хохотнул. — Опыт бесценен. Отец с дочерью вернулись за стол. Мастер Копья всё так же буравил глазами Судью. Слизнекот ощущал себя будто во сне. Милая болтовня между Святой и её отцом звучала так сюрреалистично после всего, что он услышал от него. Семь Красных Солнц должен узнать о нём. Возможно, опасность подстерегает итераторов не только со стороны мусорщиков.