Sorry, i like you

Сидя в кафетерии, Чанбин бегло оглядывал студентов, стараясь не пялиться на столик, расположившийся на тридцать градусов, слишком часто. Он добросовестно делал перерывы в своих гляделках, чтоб уж совсем не выглядеть конченным придурком. Насмешливые взгляды его друзей давали понять, что он в этом деле не преуспевал. — Ты так и продолжишь делать это? Чанбин ответил не сразу, во-первых, потому что делал вид, будто копается в телефоне, а во-вторых — его до дрожи в горле бесил понимающий-всё-на-свете Хёнджин. Чанбин принципиальный, но не настолько, как про него говорили, и если иногда они с Хёнджином сцеплялись в споре по какой-то несущественной ерунде, то виноват в этом был только блондин. — Делать что? — Пялиться на кроху Ликса до окончания универа. Он пожалел о том, что открыл рот, почти сразу же, как увидел лисий прищур друга. Что ж, жаль, в этот раз ему не удастся перевести стрелки. Вместо того, чтобы язвительно ответить другу, Чанбин сокрушенно кивнул. Потому что не осталось сил, аргументов и оправданий. Теперь Чанбин пустил всё на самотёк и просто наблюдал за красивым Феликсом из Австралии. Красивый Феликс из Австралии — парень с выкрашенными в блонд волосами, умопомрачительным овалом лица, приподнятым носиком-кнопкой, очаровательными веснушками и целовательными губами. Феликс был похож на персонажа из игры, в которую Минхо и Джисон постоянно рубились в перерывах от занятий. Он не был даже похож на человека, что говорить о маскулинности? Феликс, со всей своей неземной красотой, походил на волшебное существо — маленькую фею, которая питается пыльцой и вечно улыбается. Но Чанбин упрямо говорил о нём как о парне, несмотря на то, что многие недалёкие сокурсники называли Феликса недодевочкой. Чанбин как-то раз стукнул такому прямо в зубы и чуть не вылетел из университета, но Феликс вступился за него перед ректором и пригрозил отцом, так что теперь они изредка обменивались кроткими улыбками и кивками. Хан тогда смеялся над опухшими костяшками Чанбина всю неделю, но резко перестал, когда узнал, что отец Феликса зарабатывает миллионы в дочерней компании Самсунг. А когда разговоры пошли не о вонах, с трудом закрыл болтливый рот. Чанбин его понимал, но лучше ему от этого не становилось. Это ведь как вкрашиться в суперзвезду — шансов попасть в круг общения, не говоря уже об общих интересах, равны нулю. Чанбин любил математику, но тут даже теория вероятности была не в силах помочь. Феликс был словно с другой планеты. Он действительно крохотный, как и сказал Хёнджин, но не из-за роста, а хрупкого телосложения; тонкие запястья и щиколотки, узкая талия, маленькая подтянутая попка и крохотные ножки. Глаза Чанбина полезли на лоб, когда он впервые увидел Феликса без кроссовок на высокой подошве. Ему вдруг стало интересно, в каком детском магазине тот закупался. Но Феликса называли недодевочкой не только из-за телосложения и красивого личика, нет. Хёнджин тоже был красив, но ему ещё не прилетало за пухлые губы и стройные ноги. Может быть потому, что Хёнджин не носил юбок. Да, определённо, это было главной причиной. Феликс каким-то образом умудрялся носить юбки и выглядеть в них лучше, чем девушки, которые их надевали. Чанбин не раз задумывался, как они воспринимали этот жест: как показательный пример или оскорбление? Но каждый раз, когда девушки окружали Феликса и восторженно хвалили его наряды, Чанбин убеждался, что Феликс — самое невинное солнышко на свете. Он улыбался всем своим существом, показывая людям не только белые ровные зубы, но и милые морщинки вокруг глаз. Он часто приносил с собой домашнюю выпечку, делясь с сокурсниками печеньем и брауни, несколько раз отдавал брендовые вещи девушкам, которые чересчур навязчиво тыкали в них, и финансово помогал фондам бездомных животных, о чём активно писал в твиттере. Чанбин с лёгкостью подошёл бы к нему с предложением покататься на его мотоцикле или пойти в кино, но проблема была в том, что Феликс не подпускал к себе парней. Вообще. В его окружении были только девушки различных возрастов и статусов. Будто Феликс был самой сладкой конфетой, на которую налетали мухи, но только самки. Сынмин сказал, что такое часто происходит, когда девушки находят себе друзей геев. Ещё Сынмин сказал, что не раз видел, как Феликс отказывал парням и покруче Чанбина. Чанбин и сам своими глазами наблюдал, как Сонхва, один из самых популярных и красивых старшекурсников, целую неделю предлагал Феликсу пойти на свидание, но тот лишь отворачивался, а затем и вовсе несколько дней перестал появляться в кафетерии, чтобы, очевидно, дать время перебеситься Сонхва. Очень благородный поступок с его стороны. Так что да, Феликс не подпускал к себе никого, кроме девочек. Ни спортсменов, ни ботаников, ни богатеньких мальчиков. Отец наверняка научил его держаться подальше от таких, как Чанбин — плохишей в кожаных штанах, с цепями вместо ремней и железным конём под задницей вместо комфортного сидения автомобиля. Чанбин одевался во всё чёрное, а Феликс любил пастельные и молочные цвета в одежде. У Чанбина было обычное стальное кольцо в ухе, которое он не снимал с момента прокола, у Феликса каждую неделю были разные серёжки; самые любимые, каффы с голубыми камнями, он носил чаще всего. Некоторые завидовали Феликсу, некоторые боготворили. С недавних пор у него появилась фан-страничка в твиттере, где были собраны его аутфиты и просто фотографии, сделанные с разных ракурсов разными людьми. Иногда под постами, где обсуждались его макияж и одежда, собиралась кучка завистливых идиотов с гомофобными взглядами. Чанбин с трудом останавливал свои кулаки, прекрасно помня, как Феликс не любил насилие. Он так и сказал ему после того, как Чанбин разбил губу тому идиоту. «Не стоит тратить на них время, лучше проводи его в спортзале, у тебя хорошо получается». Если бы Чанбин мог, то сделал бы такую татуировку под рёбрами. Сынмин сказал, что он глупый, раз не продолжил флиртовать. Но разве это был флирт? Чанбин не исключал возможности, что его мозги плавились рядом с лучезарным Феликсом, и он не заметил комплимент в свою сторону. Сегодня образ Феликса был не менее ярким. Кроп-топ, красиво облегающий грудные мышцы и открывающий вид на пирсинг в пупке, короткие джинсовые шорты, не оставляющие места для пошлых фантазий из-за молочных бёдер, и длинные белые гольфы с надписью «Нутелла». Чанбин любил шоколадную пасту и почему-то не сомневался, что Феликс слаще. — Сеул вызывает Чанбина, — перед глазами помахала чья-то рука, и Чанбин осознал себя неотрывно глядящим на покачивающуюся тонкую ножку в белом гольфе под столом. Феликс залипал в телефон, пока девочки вокруг него что-то бурно рассуждали. — Оставь его, он снова упал в ангела Ликса. Сынмин безразлично листал ленту твиттера, периодически попивая Доктор Пеппер. Его прихлёбывания бесили пуще любопытного Хёнджина. — Если ты не заткнёшься, то реально упадёшь, — Чанбин оглядел шаткий пластиковый стул под задницей друга и пнул нестойкую ножку. Впрочем, зря, Сынмин даже глаз на него не поднял. Хёнджин, который всё это время посматривал в сторону Феликса, вдруг подавился своим самодельным бургером с баклажанами, которые ненавидел всей своей грязной душой. Мазохист. — Смофите фуда, — сколько раз ни говори, что показывать пальцем некрасиво, всё без толку. Чанбин тяжело вздохнул, словно уставший родитель, и посмотрел туда, куда тыкал изящный палец с накрашенным ноготком. Чёрный лак почти облез, оставив дурацкие полосы, которые отчего-то казались Хёнджину милыми. Чанбин прищурился, наблюдая за Феликсом и притихшими девочками вокруг, и вздохнул ещё раз. Какой-то смельчак решился на публичное унижение — подошёл к Феликсу с букетом белых роз. Ха. Чанбин знал, что Феликс не любил розы, тому больше нравились пионы и ликорисы — он неоднократно лайкал фото этих цветов в твиттере и выставлял букеты в свой инстаграм. Чанбин не сталкер, просто наблюдательный. Мальчишка нервничал, Чанбин со своего места видел, как дрожал каждый лепесток белых бутонов. — Бог мой, это же Чонини, — задохнулся Чан в неверии. — Он… он сейчас расплачется. Кто-то уже начал записывать на телефон позор мальчишки, Чанбин усмехнулся, увидев шокированное выражение лица Феликса. Если ему и было жаль, то совсем немного, ведь он не знал парня, так что маленькой частью своей испорченной души он сочувствовал этому Чонину, а другой, не менее испорченной, завидовал его храбрости. — Кто этот самурай? — Первогодка с вокального, — охотно поделился Чан, который мониторил всех новеньких со своей специальности, он внимательно следил за монологом парнишки, от волнения втягивая нижнюю губу в рот. Их столик был слишком далеко, чтобы что-то услышать, но по дрожащим губам парня любой бы догадался, что тот нервно лепечет признание в любви. Это свет так падал или у него действительно были дорожки от слёз на покрасневших щеках? Чанбин прищурился. — У него хорошие данные, кстати. Жаль будет, если он потеряет уверенность в себе после этого. — Может быть, он напишет хит про разбитое сердце, как Майли Сайрус. — Не все наслаждаются драмами так, как ты, Хёнджин-а. — Я могу сам купить себе розы-ы, — тихо напевал Сынмин, флегматично наблюдая, как Феликс смущённо передал цветы девочкам. — Могу сам себе отказа-ать. Лицо парнишки полностью стало пунцовым, когда Феликс покачал головой, впервые выглядя слегка виноватым, отказывая кому-то. Наверное, он нацепил такой вид из-за возраста мальчика. Всё-таки есть у него благородство. Друзья парня, как только тот сокрушенно отошёл от столика Феликса, похлопали его по плечам и увели за трясущиеся руки из кафетерия. Когда двери за ними закрылись, все вернулись к своим делам и вокруг снова стало шумно. — Интересно, это выложат в твиттер? Я хочу посмотреть на это со всех возможных ракурсов. — Бедный мальчик, почему никто ему не сказал, что наш Ликси недотрога? — Наш? Ты что, в Советском Союзе? Сынмин начал было исполнять гимн, но Чан вовремя шлёпнул его по руке. — Зато теперь он не будет мучиться, потому что знает, что у него нет шансов, — всезнающим тоном сказал Хёнджин. — А ты так и будешь смотреть на него побитой собакой, которая нассала хозяину в тапки. Чанбин повернулся к нему, прикидывая, куда можно ударить кулаком и обойтись без перелома. — У тебя очень плохо с сравнениями, ты в курсе? — Хёнджин махнул рукой, цокнув. — Нет, серьёзно. Ну… да, он мне нравится, но кому он, блять, не нравится? Я просто реалист, зачем идти в бой, если заранее знаешь, что проиграешь? — Потому что это не бой, идиота кусок. Это парень, к которому ты боишься подойти, потому что знаешь, что не выдержишь отказа, так ведь? — Сынмин безжалостно пригвоздил Чанбина взглядом. В их компании Минхо был самым пугающим, но Сынмин мало говорил и почти не вмешивался в разборки, поэтому для всех всегда было удивлением, когда тот заговаривал. — Помнишь Чжоу с первого курса? Вы переспали, а когда ты предложил ей встречаться, она сказала «нет», — Чанбин всё ещё помнил свой шок от отказа. Чжоу была милой, доброй девушкой, он не ожидал отказа и ещё долго собирал по кусочкам своё разбитое сердце. — С тех пор ты ни с кем не спал и не встречался, насколько я знаю. — Подожди, ты… ты всё ещё любишь её? — Боже, Хёнджин, угомонись! Чанбин вскрикнул так громко, что некоторые столики повернулись к ним в надежде на ещё одну занимательную сцену. Кто-то даже достал телефон. Феликс, в том числе, окинул их компанию взглядом, остановился на Чанбине, слегка улыбнулся и кивнул. Уши Чанбина стремительно нагрелись, он услышал прерывистый вздох Хёнджина и обрубил его на корню, наступив другу на ногу. Визг, что издал блондин, заставил всех за столиком поморщиться. — Маленькая ублюдочная свинья, я стараюсь тебе помочь, а ты со мной так поступаешь?! — Если бы ты хотел помочь, то предложил бы что-нибудь поинтереснее. — О, я знаю, — неожиданно вскрикнул Чан, встрепенувшись всем телом. — У Ханны день рождения в пятницу, она устраивает вечеринку, а Феликс подписан на неё в Инстаграм, так что должен прийти. Наверное. — Наверное? В этом нет никакого смысла! Я подписан на БТС и что-то не припомню, как ходил на вечеринку в честь дня рождения Хосока. — Зануда. — Даже если бы ты был с ним знаком, вряд ли бы тебя пригласили. — Ох, да что ты теряешь? Если он не придёт, то просто потусуемся. Чанбин тяжело вздохнул. Кажется, он ещё в жизни так часто не вздыхал, как за сегодняшний день. — Хорошо. И что подарить твоей сестре?

***

Оказывается, Ханна, как и Чан, увлекалась музыкой, так что Чанбин решил подарить ей технику для записи, а Чан — очередную укулеле. Чанбин в них не особо разбирался, и то, что Чан говорил о струнах и особом звучании, не впечатлило его. Чанбин поехал на байке, как делал это всегда, но надел в этот раз подчёркивающую его мышцы чёрную майку под кожаную куртку и синие джинсы. Сынмин позвонил по видеосвязи как раз в тот момент, когда Чанбин вышел из душа, и начал отдавать приказы: померь то, натяни это, повернись задом, покрутись вокруг себя. Они бы ещё долго продолжали, если бы одежда в гардеробе Чанбина не кончилась. В тот момент он был как никогда благодарен матери и её правилу уборки в шкафу раз в год на предмет носибельной одежды. Чанбин даже серёжку в ухе поменял на гвоздик с блестящим камнем и слегка подвёл глаза чёрным карандашом. Стоит ли говорить, каково будет его разочарование, если Феликс даже не придёт? Но Чанбин сел и поехал, потому что он умел собирать яйца в кулак. Даже если его друзья говорили обратное. — Воу, а всего-то стоило намекнуть, что здесь может появиться краешек юбочки Ликса. — Завались, Джинни, у меня очень чешутся кулаки, боюсь, что сегодня не сдержусь. — Кого ты смешишь? Умоляю, прекрати быть таким милым. Тело само направилось в сторону Хёнджина, стоявшего на балконе с бутылкой чего-то градусного в руке. Тот с визгом отпрянул и забежал в дом, задев плечом какого-то беднягу. — Ты всё равно далеко не убежишь, говнюк патлатый! На первом этаже было много людей; кто-то танцевал, кто-то подпевал, кто-то ел пиццу и запивал пивом. Несмотря на то, что Ханна была второкурсницей, друзей у неё действительно было много — в этом они с братом похожи. Чанбин оставил свой подарок ещё вчера, попросив Чана незаметно просунуть его вместе с укулеле. Подойдя к столу, заваленному коробками и красивыми пакетами, он нашёл свой подарок, удовлетворенно кивнул и направился на кухню. Не раз побывав в этом доме, он знал — всё самое интересное происходило именно здесь. Так и вышло. Минхо обжимался с пьяным Ханом, который давал ему это делать на людях только после того, как хорошенько закидается алкоголем. Чан о чём-то активно разговаривал с двумя девушками, Сынмин поддакивал, выглядя ужасно скучающим без телефона — наверное, Чан отобрал его ещё при входе. Хёнджин лопал странного вида канапе, но Чанбин не стал портить аппетит друга и переборол в себе желание спросить, что тот ест, смешно сморщив нос. Чанбин не приветствовал алкоголь, но изредка мог позволить себе баночку пива. Сейчас он жалел, что решил выебнуться и не приехал на такси. — Пицца с ананасами, серьёзно? — Чанбин с подозрением оглядел жёлтые кусочки на пицце, девушки рядом с Чаном рассмеялись. — Они же из Австралии, — сказала одна из них, имея в виду семью Бан. — Нет, не приплетайте сюда меня, я это извращение не ем, — Чан стал открещиваться, но никто не поверил. Сынмин с хищной улыбкой смотрел на его попытки оправдаться. Чанбин ещё несколько минут слушал, как они препирались насчёт вкусов в еде, и всё никак не мог выловить удобного момента, чтобы спросить, пришёл ли… — Феликс! Невероятно, как из шума, криков и музыки Чанбин уловил это имя. Сначала он решил, что это его глупый мозг так играет с ним, но услышав крик во второй раз, навострил уши. Медленно, словно собака, взявшая след, он вышел из кухни, всматриваясь в двигающуюся толпу. Он остановился, увидев Ханну с небольшим подарочным пакетом и яркой улыбкой на губах. Рядом с ней стоял не менее яркий Феликс. Чёрт, Чанбин даже не взял ничего в руки, чтобы не выглядеть полным идиотом, который просто… пялится. — Надеюсь, тебе понравится, — на английском сказал Феликс. Его голос и без того был магнетически прекрасным, а когда он говорил на английском или французском, Чанбин медленно умирал внутри, не удосужившись вырыть яму для своего жалкого сердца. На эмоциях он сделал шаг вперёд и остановился. Что он скажет? Просто поздоровается? Так они и в университете кивали друг другу, но это ничего не меняет. Разве это не выглядело глупо — подойти среди вечеринки к самому красивому парню на свете и сказать «привет»? Внутренний голос (почему-то, это был голос Сынмина) твердил, что это было верх глупости, так что Чанбин сдал назад, прислонившись к стене как самый типичный неудачник. Он принялся наблюдать за людьми, изредка посматривая в сторону Феликса — в общем-то, как он делал всегда, — а там было, на что посмотреть. Феликс был одет в обтягивающие вельветовые штаны нежного фиолетового цвета и свободную белую рубашку. На нём не было короткой юбки или открытых участков кожи, как обычно, но Чанбин всё равно видел эти злосчастные складки ягодиц, которые так и притягивали взгляд, когда Феликс с кем-то обнимался или поднимал руки вверх. Стоило признать, что эта маленькая задница сводила Чанбина с ума. Как и сморщенный в смехе нос, мило выпяченная верхняя губа, похожая на клюв уточки, кошачий разрез глаз и заострённые белоснежные клыки. Всё это волшебным образом примагничивало ноги Чанбина к полу, создавало пробки в бронхах, мешая нормально дышать, а сам он был совершенно бесполезен в том, чтобы уйти и перестать глазеть. Песни сменяли друг друга, за окном темнело, Джисон и Минхо, шатаясь, отправились восвояси, Сынмин беседовал с Хёнджином в углу комнаты, постоянно сбрасывая длинные руки со своих плеч, а Чанбин всё стоял на своём месте. К нему подходили знакомые и друзья, пару раз он отлучался в туалет и на кухню — наблюдение за танцами Феликса пробуждали в нем зверский аппетит. Тот двигался так плавно, искусно вертел бёдрами и делал волну всем телом, что у Чанбина перед глазами невольно всплывали стоп-кадры из клипов Шакиры. Во время одного из таких возвращений (Чанбин всё же попробовал пиццу с ананасами и остался ей доволен) он заметил, что Феликса не было на привычном месте, а окружающие его подруги веселились, как ни в чём не бывало. Феликс мог выйти в туалет, на балкон, в конце концов, просто уйти. Возможно, у него появились срочные благотворительные дела в приюте. Возможно, наверху всё же не досчитались одного ангела и пришли забрать его на небеса. Может быть, Феликсу стало скучно и он решил посетить дом престарелых поздно ночью, кто его знает. Но почему-то Чанбин чувствовал поднимающуюся тревогу в груди и решил обойти дом — на всякий случай. Чутьё его никогда не подводило, вот и сейчас он благодарил свою интуицию, увидев Феликса рядом с одной из комнат, прижатого к стене каким-то парнем. И это не было бы делом Чанбина, если бы Феликс улыбался и смеялся в объятьях парня. Если бы Феликс целовал его и прижимал к себе. Но Феликс хмурился, а его руки упирались в грудь незнакомца, который, судя по всему, не знал слово «нет». — Эй! Чанбин знал, что у него громкий голос, доказательством тому служило то, что ублюдок вздрогнул, прежде чем повернуться к нему лицом. А ещё Чанбин знал, что его руки наводили страх на многих парней в универе, поэтому медленно скрестил их перед собой, демонстрируя долгие часы работы в тренажёрном зале. Впрочем, в глазах Феликса совсем не было страха, только интерес и что-то, чему Чанбин не знал названия. — Чем занимаетесь? — Не твоё дело. Иди, куда шёл. Парень был слегка пьян, Чанбин слышал нотки бурлящего алкоголя в его дрожащем голосе. Боже, как же он ненавидел пьяных неадекватов. — Слушай, я не хочу драться, так что давай договоримся — ты съёбываешь до того, как я ударю тебя в лицо, окей? — Чего? Ха, думаешь, тебе всё можно, м? Парень наконец отошёл от Феликса, споткнулся об его кроссовок — подставленный совершенно не случайно, как заметил Чанбин, — и налетел на сцепленные в замок руки Чанбина головой. Встретив сопротивление в виде крепкой груди и бицепсов, парень рухнул на колени, но быстро поднялся, цепляясь руками за джинсы Чанбина. Кулаки чесались, но в голове у Чанбина, как мантра, как новостная строчка, как мелкий шрифт в каждом договоре, плыли слова Феликса о том, что Чанбину лучше поберечь свои мышцы, чем распылять их на всяких говнюков. Он тяжело вздохнул, сжав руки в кулаки, ноздри трепетали от злости. — Слушай, парень, завтра тебе будет стыдно, проваливай отсюда, пока… Чанбин не договорил, потому что Феликс неожиданно ударил парня ногой. Сверху-вниз. И достаточно сильно, раз тот повалился вперёд, полностью упав на пол и практически плача от боли. Чанбин отошёл, дав парню возможность уползти, чем тот незамедлительно воспользовался. Он проводил взглядом ковыляющую задницу бедолаги, перевёл его на крошечное тело Феликса и узнал в нём знакомую стойку. — Этот удар подозрительно похож на приём из тхэквондо. — Потому что это приём из тхэквондо. О, вот оно как. Чанбин фыркнул, снова окинув взглядом миниатюрную фигурку парня. Он легко мог представить его в белом тобоке, красиво сидящем на тонкой талии. — И какой у тебя пояс? — Чёрный. У тебя? — Не светлее твоего. Вот и поговорили. Для этого требовалась одна вечеринка и один пьяный идиот. Сердце Чанбина брыкалось где-то в горле от волнения с отчаянием тонущего сёрфера, поймавшего крупную волну. Он ещё никогда так долго не удерживал с Феликсом зрительный контакт, и это заставляло его ладони нещадно потеть. — И что нам… — Чанбин прочистил горло, не привыкнув говорить «мы, нас и нам» в отношении Феликса. — Что теперь делать? Он наверняка пожалуется кому-нибудь. — А ты ещё не привык? Такие типы, как он, всё время кому-то жалуются. Но ты не волнуйся, я тебя защищу, — Феликс подмигнул самым очаровательным образом и принялся поправлять сползшие брюки. Чанбин абсолютно точно не пялился на его промежность, немного зависнув, когда не увидел привычный бугорок. — Почему у меня такое чувство, что я был здесь бесполезен? Услышав тихое хихиканье, Чанбин поднял глаза на прихорашивающегося Феликса и улыбнулся. Почему-то его уголки губ сами тянулись вверх, стоило посмотреть на это солнышко. — Ну почему же? Я думаю, ты как раз вовремя, — Феликс медленно подошёл к Чанбину, положив маленькую ладошку ему на грудь. Интересно, если он задержит дыхание, сердце хоть немного успокоится и сбавит ритм? — По-другому тебя не подтолкнуть, ты же такой упрямец. Слова Феликса ненадолго задержались в пустой голове Чанбина, но он всё же успел задуматься над их смыслом. — Подтолкнуть? — Чанбин не был упрямым, точно не упрямее Хана или Хёнджина, которые могли неделями не разговаривать из-за какой-нибудь фигни, так что он открыл было рот, чтобы запротестовать, но задумался. А для чего вообще понадобилось Феликсу его подталкивать? А главное, каким образом? Он специально ждал, пока кто-нибудь не напьётся и не попробует его изнасиловать? А как же все эти милые юбки и смущённые взгляды? Феликс их имитировал для своей ловушки, как Венерина мухоловка? У Чанбина немного закружилась голова от накопившихся вопросов. Их было слишком много для его трезвой головы. — Ты что, это всё спланировал? Чанбину стало дурно от мысли, что Феликс мог специально притвориться беззащитным, чтобы выманить Чанбина для… А, собственно, для чего? — Спланировал? Нет, что ты, я просто решил плыть по течению. Тем более, что ты, как оказалось, весь такой благородный и добрый парень. Прям мечта каждой девушки. — Последнее предложение Феликс сказал, сморщив свой милый носик. — Только и слышу от всех, как они хотели бы быть придушенными этими руками. Феликс прикоснулся к плечам Чанбина, сжав их на мгновение. И если Чанбин заметил, как пухлые губы приоткрылись в восхищении, то это была всего лишь иллюзия. Сон. Не мог же Феликс в самом деле хотеть его… Или мог? — А ты бы хотел? — прохрипел Чанбин, неосознанно сжав тонкую талию Феликса в своих руках. Но Феликс будто не слышал, полностью погрузившись в разминание бицепсов, так что Чанбин сжал его подбородок, приподнял лицо и удивлённо выдохнул, заметив, что зрачки парня были расширены, словно тот принял дозу чего-то запрещённого. Слава Богу, бицепсы Чанбина ещё не запретили. — А? — Я сказал, — томно прошептал Чанбин в пространство между их лицами, в очень маленькое пространство. — Хочешь тоже быть придушенным? Не отрывая маленьких ладоней от плеч, Феликс возбуждённо сжал пальчики, словно кот, поймавший свою добычу, и коротко кивнул. Чанбину на мгновение захотелось попробовать на вкус кончик его высунувшегося языка. — Повернись ко мне спиной, — Феликс, словно заворожённый, повернулся вокруг своей оси и прижался к груди Чанбина, проезжаясь по паху ягодицами. Ох, этот мальчишка ничего не делал случайно. — Молодец, теперь расслабься. Чанбин очень поздно смутился, осознав всю ситуацию, но давать заднюю было бы ещё хуже, так что он обнял парня за плечи, поместив правое плечо и предплечье на его шею. Феликс тут же расслабился и опустил подбородок в сгиб локтя. Чанбину на мгновение показалось, что тот даже мурлыкнул. — Схватись за меня руками и сильно сожми, если будет больно. — Да, хён. Почему-то оттого, как Феликс обратился к нему, у Чанбина задрожали колени. Он начал сжимать правую руку, чувствуя горячую шею между плечом и предплечьем, и удивился мягкости кожи. Это было неловко — первое, о чём подумал Чанбин, буквально сдавливая горло едва знакомому парню. О чём он вообще думал, когда предлагал это? Он точно был не в себе, может быть, в его тело проник демон и развлекался, а его душа просто наблюдала за этим со стороны? Чёрт, ему стоит прекратить смотреть аниме с Ханом по выходным. Сначала Феликс молчал, но когда Чанбин усилил нажим, из уст парня послышались тихие звуки вперемешку с хрипами. Чанбин испугался и немного разжал руку, но тут маленькая ладошка похлопала его по бедру. — Всё… х-хорошо, продолжай, — еле слышно пробормотал Феликс, и Чанбин снова сжал руку. Тело в его объятиях дрожало, Чанбин осторожно провёл носом у виска Феликса, вдыхая аромат духов и естественный запах парня. Он залип на его профиль, на открытых красных губах, в уголках которых виднелась скопившаяся слюна, на закатывающихся глазах и румяных от нехватки воздуха щеках. Его сердце подпрыгивало в грудной клетке, воодушевленное тем, что парень доверился силе его рук и так просто передал контроль над собственным телом. В джинсах стало неудобно, а соблазнительные звуки изо рта Феликса совсем не помогали нарастающей проблеме Чанбина. Он решил рискнуть и немного потёрся о подставленную задницу парня, чтобы снять напряжение. В ту же секунду он осознал, что они стояли посреди коридора на вечеринке в честь дня рождения сестры Чана в странной позе, поэтому медленно разжал руку, удерживая обмякшего Феликса поперёк груди. — С-спасибо, — прошелестел Феликс, поворачиваясь на негнущихся ногах к Чанбину. Его глаза и губы были мокрыми, а нос и щёки красными. Чанбину как никогда хотелось его поцеловать. — Не за что, кроха, — прозвище вырвалось неосознанно и припечатало глаза Чанбина к полу. Феликс хихикнул, любовно сжав плечи Чанбина, на этот раз с большей силой. Его голос был сиплым, словно он только что выкурил пачку сигарет или… Ладно, про второй вариант Чанбин старался не думать. — Мне нравится, как это звучит от тебя, — Феликс сказал это таким тоном, словно поделился большим секретом. Возможно, так оно и было, ведь хоть Феликс был знаменит на весь университет, лучших друзей у него не было, а про себя он говорил очень мало. Чанбин робко улыбнулся, решив, что страннее этот вечер уже не будет, тем более, Сынмин будет разочарован в нём, если он не позовёт Феликса на свидание. — Может быть, ты хочешь прокатиться на моём… — Члене? — …мотоцикле? Они сказали это почти одновременно. У Чанбина покраснели кончики ушей, он уверен. Ещё никто и никогда не предлагал ему секс вот так прямо. И кроха Феликс был последним человеком, от которого он этого ожидал. — Упси-дупси, — хихикнул мерзавец, мило сморщив веснушчатый нос, даже не подозревая, что в это время творилось в штанах Чанбина. — Я думал, мы на одной волне. — Определённо, на одной, — поспешно заверил Чанбин, вызвав ещё один смешок у парня. Боже, он готов стать клоуном, если Феликс каждый раз будет так смеяться. — В любом случае, до моего дома добираться на мотоцикле, так что… мы могли бы прокатиться. Ну, если ты не против, конечно же, кхм. Хитрая улыбка медленно расползалась по лицу Феликса, делая его ещё более привлекательным. Чанбин неосознанно прижался к парню, почти что соединяя руки за его спиной. — Куда же делся мой уверенный в себе хён? От всепоглощающей радости Чанбин не услышал ничего после произнесённого Феликсом «мой». Он был бы рад принадлежать такому, как Феликс, так что схватил смеющегося парня за руку и поспешно вывел из дома. На балконе ему встретился Чан с самокруткой в руке и беззаботной улыбкой на лице, так что, возможно, никто из друзей не будет дразнить его позже. Просто потому что решит, что Чанбин, идущий с Феликсом за руку — очередной галлюциногенный приход их друга. — Залезай, — скомандовал он, передавая шлем Феликсу. — Надевай. — Ты в постели тоже командуешь? — невинно хлопнув ресницами, спросил Феликс. — Не то чтобы мне не нравилось. Феликс ясно дал понять, что ему нравится, когда над ним доминируют, ещё в доме, попросив себя придушить. Так что сейчас бессмысленно было прижиматься к спине Чанбина и жарко дышать в шею. Хотя это приносило своего рода удовольствие — знать, что Чанбин заводил Феликса настолько, что тот превращался в течную кошку. Всю поездку Феликс действительно вёл себя как кот: мурлыкал на ухо, прижимался и тёрся грудью о спину Чанбина, просовывал ловкие пальчики под кожаную куртку, щупал пресс и грудь. По тому, как тот удовлетворительно мычал, Чанбин понял, что ему нравилось то, что он трогал. Но на этом вся смелость и решительность покинули Феликса — ни в лифте, ни в квартире он не трогал Чанбина. Он вообще на него не смотрел, только озирался по сторонам, восхищался гитарной установкой и современной мебелью. Ах да, его мама ведь была дизайнером, наверное, это у них семейное. — Крутые апартаменты, хён. Феликс прошёлся по струнам гитары короткими пальчиками и озорно усмехнулся Чанбину, всё это время неотрывно наблюдавшему за ним. — Спасибо, крох… Феликс, — Боже, он ненавидел Хёнджина и его привычку давать всем глупые прозвища. — Мило. Закончив осмотр комнаты, Феликс медленно подошёл к Чанбину, положил руки ему на плечи и начал снимать кожанку, обводя открывающуюся взору кожу короткими пальчиками. Как только куртка оказалась на полу, Феликс перестал улыбаться и серьезно посмотрел на Чанбина. — Ты милый, Бинни-хён, — признался он тихим голосом. Чанбин видел, как трепещут его ресницы, и еле сдержал желание поцеловать их. — И в то же время такой брутальный. Сначала я думал, что ты плохой парень, но чем больше я узнавал о тебе от других, тем больше ты меня интриговал. Чанбин тяжело сглотнул набежавшую слюну. Кто и что про него рассказывал? Неужели Феликс видел его детские фотографии? Почему он вдруг заинтересовался им, но отталкивал других парней? — На самом деле ты ведь зефирка, верно? Просто мягкая зефирка в твёрдой шоколадной глазури, — шептал Феликс в шею Чанбина, посылая мурашки по всему телу. Он звучал немного безумно, словно одновременно говорил всё это Чанбину, но в то же время нет. — Хочу раскусить эту корочку… И укусил Чанбина в плечо. Глубоко, больно, с рычанием и большим количеством слюны. Чанбин взвыл, надавливая на грудь Феликса и отталкивая его. Плечо ныло, укус блестел и наливался красным, но Чанбин не мог не признать, что это выглядело красиво. Взглянув Феликсу в лицо, он вздрогнул, наткнувшись на дикий огонь в тёмных глазах. — Ты позволишь мне раскусить тебя? То, каким нуждающимся, сломанным голосом просил его Феликс, совсем не сочеталось с его безумным взглядом. Неужели все эти милые юбки и макияжи — игра в недотрогу? Феликс строил вокруг себя стену из недоступности так долго, что все вокруг перестали пытаться его заполучить, а теперь он находился в руках Чанбина — так просто и легко, что становилось странно. Это тоже была его игра? Изначально Чанбин был уверен, что Феликсу не нравятся парни, потом, что ему не нравятся плохие парни, а сейчас… сейчас он ни в чём не уверен. Если Феликс скажет, что у него между ног вагина, Чанбин не удивится. — Я… да, я позволю, — еле как выстроив предложение из бегающих в панике букв, произнёс Чанбин и тут же был опрокинут на диван. Чёрный пояс по тхэквондо был получен не просто за красивые глаза. Феликс оседлал его бёдра, самым восхитительным образом проезжаясь по твёрдому члену. — Тогда мне нужно кое-что тебе сказать. И это выигрывает приз как самое ужасное начало разговора. Чанбин ненавидел, когда люди говорили «нам нужно поговорить». Чанбин лишь кивнул, понадеявшись, что у Феликса нет сифилиса. — Ты можешь засунуть руку мне в штаны? Конечно же, Чанбин мог, более того — он хотел этого, но то, каким серьёзным выглядел Феликс, когда попросил его это сделать, немного наводило в ступор. — Прямо сейчас? Чанбин впервые видел, как Феликс закатывал глаза, и делал он это очень сексуально. Феликс взял ладонь Чанбина в свою руку и направил в штаны. Чанбин задохнулся от жара, что обжёг его пальцы, он с уверенностью мог сказать, что Феликс брил свой пах, судя по отсутствию волос, точно так же, как с уверенностью мог сказать, что у Феликса отсутствовал член. — Скажи мне, хён, ты гей? Чанбин совершенно не понимал, к чему был задан вопрос. У Феликса, блять, не было члена, а он спрашивает, даёт ли Чанбин в зад?! Подрагивающие пальцы нырнули глубже под давлением настойчивой руки Феликса, и Чанбин почувствовал горячую плоть, покрытую слизью. Только лишь благодаря откровенному стону Феликса он не вынул руку из штанов. — Я бисексуал, — с хрипом признался он. — Феликс, что у тебя… — Посмотри сам. Феликс встал с его колен на слегка пошатывающиеся ноги и стянул штаны до колен, позволив им свободно упасть ниже. Чанбин робко поднял глаза и наткнулся на кружевные бежевые трусики. Определённо женские. Будь его зрение хуже, а мозги меньше, он бы решил, что парень просто любит женское бельё, но Чанбин носил линзы и был лучшим на курсе, так что заметил отсутствие привычного его взору бугорка в трусах. Он видел совершенно плоский пах и мокрое пятнышко внизу, что определённо точно было… — Хён, пожалуйста, — Феликс переминался с ноги на ногу, видимо, чтобы создать хоть какое-то подобие трения. Его брови были жалобно сведены, а губы капризно надуты. Чанбин придвинулся ближе, положил горячие, сухие ладони на выступающие тазовые косточки и слегка подул на пупок. Плоский живот покрылся мелкими пупырышками, Феликс подошёл ближе и опёрся руками о его плечи. А Чанбин… Чанбин слабый человек. Когда он видел человека в беде, он старался помочь. Мама всегда говорила ему, что если есть возможность донатить в благотворительные фонды или есть время для посещения детских домов и малоимущих семей, то он должен пользоваться этим. И он правда помогал. Прямо как сейчас, когда он видит, что Феликсу неудобно в трусах, он снимает их. Медленно, не сводя глаз с паха, он сопроводил ткань вниз, щипая Феликса за щиколотку, и тот поочерёдно поднял ноги, чтобы Чанбин мог избавиться от мешающей одежды. Когда он увидел маленькую бритую киску, то чуть не задохнулся. Она так подходила Феликсу, что Чанбин невольно задумался — те парни, что называли Феликса недодевочкой, что-то знали? — Это не заразно, — прошептал Феликс, и Чанбин почувствовал прилив злости на тех, из-за кого Феликс мог подумать, что чем-то болен. — Кроха, ты очарователен, — тихо сказал Чанбин, боясь, что голос может подвести его. Он действительно был полностью очарован Феликсом, его внеземной красотой, мягкостью и страстью, его искрящимся смехом и неприступностью. И его, как оказалось, маленьким секретом. Чанбин протянул руку в пространство между бёдер и большим пальцем поймал каплю смазки, норовившую упасть вниз. Он аккуратно собрал вытекшее и поднёс к большим половым губам, размазав слизь по горячей коже. Дрожь, что пронеслась по телу Феликса слабой волной, вдохновила его на дальнейшие действия. — Раздвинь ножки, кроха. Дважды повторять не пришлось, Феликс прытко раздвинул ноги, сжав между ними бёдра Чанбина. Из-за разницы в росте было не совсем удобно зарыться в манящую промежность Феликса, поэтому Чанбин сполз с дивана на пол, схватился за бёдра парня, а сам приблизил лицо к блестящей от смазки вагине. Он неверяще усмехнулся — ему всё ещё было не привычно отзываться так о Феликсе. Чанбин не стал тянуть время и широко провёл языком по влажным половым губам. Солёный вкус наполнил рот Чанбина; он безостановочно лизал то малые, то большие половые губы, изредка надавливая на маленький клитор языком. Феликс издавал задушенные стоны и сжимал волосы на затылке Чанбина, его бёдра слегка дрожали, когда Чанбин присасывался к клитору, создавая подобие вакуума своим ртом. — Нгх, чёрт, блять, не останавливайся. Чанбин и не думал, он ткнулся носом в киску, вдыхая её терпкий запах, а ртом присосался к дырке, будто в самом нежном поцелуе. Почувствовав большое количество смазки на языке, он отпрянул. — Ты такой мокрый. Слышать истерический смешок от Феликса было непривычно, но этот вечер бил рекорды по странности, так что Чанбин не удивился. — Я теку с того момента, как увидел тебя, милый, — низким от возбуждения голосом проговорил Феликс, с силой сжав волосы в маленькой ладошке. — Сделай что-нибудь с этим. Чанбин кивнул, ему неудобно было напрягать шею и поднимать голову так высоко, да и зайти глубоко в такой позе было невозможно. Поэтому он крепче схватил Феликса за бёдра и одним движением опрокинул на диван, а сам устроился на полу, между его ног. Тот быстро понял, что хотел от него Чанбин, и раздвинул ноги шире, подхватив себя под коленями. Если бы нижняя половина лица Чанбина не была бы такая мокрая и блестящая, а мозги хоть немного работали, то он бы восхитился гибкостью Феликса. — Бинни-хён, твой ужин, — игриво пропел Феликс, очаровательно хлопая длинными ресницами. Чанбин мог бы разозлиться за такую формулировку на кого угодно, но не на Феликса. У этого ангелочка были особые права на сердце Чанбина. В квартире было слабое освещение, но Чанбин всё равно прикипел взглядом к широко раскрытой вагине, блестящей от естественной смазки и выглядящей такой вкусной… Чанбин не виноват, что его рот предательски наполнился слюной при виде трепещущей дырочки, а когда его взгляд спустился ниже, прямиком к заднице, то и вовсе пришлось сжать член через штаны. — Приятного мне аппетита, — прошептал он и зарылся лицом в ароматную киску. Хотя правильнее будет сказать — нырнул, судя по тому, как там было мокро. Чанбин провёл носом по влажным складкам, губами прижимаясь к пульсирующей дырочке; та бешено сокращалась, и Чанбину стало дурно от животных звуков, что издавал его рот. — Да-а, сильнее, милый, — рычал Феликс, толкаясь бёдрами вверх. Он сжимал пальчики в волосах Чанбина с такой силой, что тот не мог не подчиниться. — Съешь её, блять, о-ох, пожалуйста, не оставь ничего… Перед глазами темнело от собственного возбуждения, член пульсировал и больно тёрся о джинсы, но Чанбин не обращал на него внимания, полностью сосредоточившись на киске перед собой. Он сильнее вжался в промежность и принялся остервенело слизывать естественную смазку со складок, рыча и хлюпая, словно пёс. Раздвинув покрасневшие складки в стороны, Чанбин стал кружить кончиком языка над крохотным, как и весь Феликс, бугорком клитора. — Бля-ять, вставь мне, хён, — громко стонал Феликс таким сломанным голосом, что Чанбин буквально прочувствовал густой комок возбуждения, что клубился у него внизу живота с тех пор, как они переступили порог квартиры. Отстранившись на мгновение, чтобы отдышаться, Чанбин невольно залип на сморщенный анус, испачкавшийся в выделениях Феликса и слюне Чанбина. Ведомый желанием узнать, какова она на вкус, он присосался к дырочке ртом. — Хах, н-нет, туда нельзя, — верещал Феликс, впрочем, не предпринимая никаких попыток, чтобы остановить Чанбина, поэтому тот беспрепятственно протолкнул палец в пульсирующую киску, чтобы успокоить парня. — Да-а… глубже, пожалуйста! На мгновение Чанбин словно оглох. Он не слышал ничего, кроме пошлых чавкающих звуков, тяжелого дыхания и хриплых стонов в тишине комнаты. Гонимый усиливающимся возбуждением от непристойных звуков, он нежно кусал сморщенную кожу ануса, лизал вход, а средним пальцем ритмично двигал в подрагивающих стенках влагалища, внутренне умирая оттого, насколько там горячо. Когда отверстие наконец сдалось под напором языка Чанбина, он сильнее вжался лицом в промежность, буквально зарываясь носом в подрагивающие стенки. Проник мокрым языком в анус, услышав, как Феликс замычал от удовольствия, и добавил к среднему пальцу указательный, раскрывая влагалище ещё шире. — Ах, так приятно, хён, — Феликс отчаянно толкался бёдрами навстречу пальцам Чанбина, испарина украсила его лоб тонкой плёнкой возбуждения, и несколько светлых прядей прилипли к нему. Длинные чёрные ресницы слиплись из-за слёз в стрелки и красиво откидывали тень на веснушчатые щёки. Он выглядел словно дикое животное. Красивое дикое животное. Чанбин в последний раз поцеловал сжимающуюся дырочку, вынул пальцы из киски и хлопнул ладонями по поднятым бёдрам. Стон, вырвавшийся из красных губ Феликса, послал дрожь по шее Чанбина. Он шлёпнул ещё раз, теперь уже совсем близко к промежности и удостоверился, что Феликс, оказывается, ловит кайф от ударов. Чанбин не собирался исследовать его границы, но всё же шлёпнул пару раз по бугорку клитора кончиками пальцев. — Ещё, ещё, ещё, бля-ять, — визжал Феликс, зажмурив глаза. Его бёдра подрагивали, а пальцы, которыми он сжимал ноги под коленями, побелели. — Пожалуйста, ещё раз, прошу! У Чанбина трепетало сердце от просьбы Феликса, он покорно шлёпал по раскрытой мокрой киске, каждый раз задевая маленькую кнопочку клитора, а Феликс вскрикивал, морщась и сжимая бёдра, но ног не отпускал. Казалось, он становился более влажным после каждого удара. — Мы идём до конца? — Чанбину нужно было знать, можно ли спускать в штаны или лучше продержаться ещё чуть-чуть. Феликс сжал бёдра, выпуская из лёгких дрожащий выдох, и медленно убрал руки, всё это время держащие ноги в согнутом положении. Он втянул воздух сквозь зубы и стал гладить затёкшую левую голень. Чанбин принялся ему помогать и ласково мял ногу, которую схватил мышечный спазм. — Если я не сяду сегодня на твой член, то умру. — Как категорично, — усмехнулся Чанбин. — Презервативы? — Я бесплоден. — Нет, я не об этом… — И чист, — Феликс оттолкнул руку Чанбина и сел на диван, подогнув под себя ноги. Он уставился немигающим взглядом на его ширинку и шумно облизнулся. — Доставай. Чанбину вдруг почувствовал себя маленьким, вспомнив, как в детском саду они показывали друг другу, что у них в трусах. Конечно, Чанбин как послушный мальчик не вёлся на уговоры детей, но сам не отказывался поглядеть, что творилось у других между ног. Он стянул джинсы с бельём быстрее, чем в армии, оставшись практически голым перед голодным взглядом Феликса, не считая чёрной майки. — Вау, — восхищённо проворковал Феликс, прикоснувшись к напряжённому члену. Высунув кончик языка, он играючи перекатывал в руке яички и терзал красную головку, размазывая смазку по всей длине. — Хочу его объездить. А Чанбин не из тех, кто будет отказывать просьбам, сказанным таким милым голосом. — Конечно, кроха, — уменьшительно-ласкательное прозвище определённо точно нравилось Феликсу, судя по глупой улыбке на его лице. С животным рыком схватив Чанбина за руки, Феликс с трудом опрокинул его на диван, а сам пристроился верхом на мощных бёдрах. На мгновение окинув взглядом тело Чанбина, Феликс сморщил нос, натянув лямки майки короткими пальчиками. — Она смотрится на тебе превосходно, но я хочу увидеть твои сиськи. Возможно ли кончить от одних только разговоров? Чанбин внутренне сжался, не зная, чего ещё ожидать от мальчика с лицом ангела. Откинув майку в сторону, за которой справедливо последовала рубашка Феликса, Чанбин сжал худые бёдра в своих руках, удовлетворенно хмыкая оттого, как приятно ощущалась молочная кожа под его пальцами. Остановился, когда Феликс медленно сжал его грудь словно кот, играющий с когтеточкой. Его взгляд слегка отдавал безумием. — Я так и думал, — довольно прошептал Феликс, не отрывая восторженных глаз от груди. — Ты не представляешь, как мне хотелось её потрогать. Он страстно мял мышцы, щипал соски и кусал кожу около подмышек с такой любовью, что Чанбин подумал, может, Феликсу нравилась в нём только эта часть тела? — Знаешь, ха, если ты продолжишь в том же духе, у меня может пойти молоко. Феликс перестал истязать грудь Чанбина, подняв на него осоловелые глаза. — Ты пытаешься меня оттолкнуть или возбудить? Потому что с первым у тебя не очень получается. — Прижав ноги максимально близко к бёдрам Чанбина, Феликс начал тереться влажной киской о член, мурлыкая, как маленькая кошечка. — В любом случае, хорошо, что у меня нет непереносимости лактозы. Если Чанбин кончит раньше времени, то это будет не его вина. Кто знал, что кроха Ликси, ангел с добрым сердцем и целебной улыбкой, так любил грязные разговоры? — Ликси, п-перестань, ах, иначе я… Чанбин не успел договорить — Феликс сжал основание его члена и провёл головкой по мокрым складкам и чувствительному клитору, его рот открылся от приятных ощущений, и Чанбин не упустил шанс поцеловать его. Конечно же, Феликс целовался как дикое животное — с большим количеством слюны, пошлыми звуками соприкосновения языков и рычанием, которое вибрировало в груди Чанбина. Он наклонил голову, глубже исследуя рот Феликса, обсасывая юркий язык и вылизывая дёсна, за что получил укус в нижнюю губу из-за чрезмерного любопытства. — Я сяду на него, — поделился Феликс своими мыслями прямо в губы Чанбина таким угрожающим тоном, словно член был у него в заложниках. — Садись, малыш. Чанбин опустил взгляд вниз и стал наблюдать, как Феликс направляет член своей маленькой ладошкой в тугую вагину. Он так хотел посмотреть, как член исчезает и появляется в киске, как дырочка растягивается на нём, но понимал, что мешать Феликсу было себе дороже — тот мог снова укусить его, но уже в более жизненно важные органы. — Так приятно, — промурлыкал Феликс, полностью садясь на мощные бёдра Чанбина. Член оказался в тепле тугих стенок и сильно потёк, заставляя влагалище жадно сокращаться. Плотно прижавшись к груди Чанбина, Феликс начал раскачиваться на члене, широко разведя ноги в стороны — ещё чуть-чуть и сел бы на поперечный шпагат. Из-за такой позы проникновение было настолько глубоким, что Чанбину казалось, будто он задевает матку. Его член так приятно чувствовал себя в киске Феликса, что он еле сдерживал свой голос, чтобы не стонать слишком откровенно. Когда ритм толчков немного выровнялся, Феликс перевёл дыхание и ослабил давление ладоней на плечах Чанбина. Будет здорово, если после этой ночи Чанбину не понадобится доктор. — Хё-ён, помоги, ах, — Феликс устал раскачиваться на члене, Чанбин видел, как дрожали его стройные бёдра, поэтому обхватил руками тонкую талию. — Конечно, кроха. Пришлось выйти из Феликса, чтобы подняться на ноги и аккуратно сгрузить парня на спину. Тот тут же поднял ноги и прижал колени к груди — словно сработал рефлекс. Чанбин залюбовался открытой киской и провёл по блестящим складкам большим пальцем, надавливая на клитор. Он ухмыльнулся жадности Феликса, когда влагалище нетерпеливо сократилось, желая вобрать в себя что-нибудь. Если бы член Чанбина не стоял так крепко, он бы подразнил Феликса ещё немного. Но возбуждение ударяло в голову, как бутылочка персикового соджу на голодный желудок — вроде сладко, а вроде и голова уже кружится. Чанбин не стал ждать, пока сознание покинет его, и резко вошёл в киску, крепко прижавшись бёдрами к ягодицам. Звук, вылетевший из уст Феликса, больше напоминал животный вой, чем человеческий стон. — Держись крепче, кроха, — посоветовал Чанбин; парень сильно закусил нижнюю губу и сжал член внутри себя, вызвав приступ хриплого смеха у Чанбина. — Не так, малыш… Теперь фыркнул Феликс, ещё раз напомнив Чанбину, что принадлежал к кошачьим, и сильнее прижал ноги к груди, почти сложившись пополам. Чанбин простонал от такого зрелища, внутренне умирая от осознания, насколько выносливым и сильным на самом деле был Феликс, раз мог такое провернуть. Чанбин обязательно попросит его позже сесть на шпагат; рот наполнился слюной, когда он представил, что мог бы сделать с задницей Феликса в такой позе. Облокотившись руками по обе стороны от головы Феликса, Чанбин медленно, но глубоко начал двигать бёдрами, полностью входя в сокращающееся влагалище. Стенки туго обхватывали член, и Чанбин прикрыл глаза в удовольствии. — Нгх, так глубоко, хён, — стонал Феликс, его губы красиво сложились в маленький круг, он непрерывно облизывал их, заходясь в новых стонах. Чанбин не знал куда смотреть — любоваться красивым лицом Феликса, диким и сияющим, или не менее красивой киской, покрасневшей и влажной, с жадностью принимавшей в себя член. Чанбин был в шаге от того, чтобы заработать себе косоглазие. Он ускорил толчки, и стоны Феликса мгновенно стали громче и неприличнее. Он неосознанно что-то бормотал себе под нос, закатив глаза. Чанбин был плох в английском и разобрал только fuck, whole, deeper и oh my gosh. Благодаря Чану он знал значение некоторых слов. — Ликси, посмотри на меня. Чанбин склонился ниже, к самому лицу Феликса, и прошептал просьбу в открытый рот. Если Феликс и услышал, то проигнорировал, но судя по отсутствующему взгляду — не услышал. Решив действовать по-другому, Чанбин принялся целовать Феликса, хотя со стороны казалось, что он больше лижет, чем целует. Не прекращающий стонать Феликс совсем не помогал ему в этом. Тогда Чанбин ослабил силу толчков и перенёс вес на левую руку, чтобы правой приложиться к щеке Феликса лёгкими шлепками. На третьей пощёчине осмысленность вернулась к глазам Феликса. — Всё в порядке? Ответь мне, Феликс, — строго сказал Чанбин. Он хотел сделать всё правильно с этим парнем, хоть и начали они совсем не так, как он себе представлял. — Д-да, хён, — срывающимся голосом ответил Феликс, его большие очаровательные глаза были на мокром месте, а веснушки затерялись на красном лице. Он ослабил голос до шёпота. — Я сейча-ах… описаюсь, хён. Хоть Чанбин не трахался уже бог знает сколько, порно он смотрел и был в курсе такого явления как сквиртинг. Конечно, вживую видеть этого не приходилось, но Чанбин рад, что первый его опыт будет с Феликсом. Преследуя новую цель, Чанбин стал усерднее работать бёдрами, стараясь вдавливать член в переднюю стенку влагалища. Киска расслабилась под таким напором, и Чанбин снова освободил руку, чтобы потереть пальцами выглядывающий клитор. Порой он удивлялся своей многозадачности. Феликс взвизгнул, правая нога слетела из его хватки, а глаза скосились к переносице. К удивлению Чанбина, он начал безудержно смеяться и стонать одновременно. — Ха, чёрт, кажется моя киска приняла форму твоего члена, ах, хён-н, — Феликс зажмурился и запрокинул голову назад, открывая вид на покрасневшую от напряжения шею и красивое адамово яблоко. Чанбин не смог себе отказать и наклонился, чтобы оставить на нём след. — Хи-и, я реально… я реально сейчас описаюсь, хён! Чанбин мог сказать «я знаю, малыш», чтобы успокоить парня. Он мог остановиться и подождать, пока спазмы Феликса сойдут на нет. Но на деле же он хотел этого. Поэтому ждал, нетерпеливо работал бёдрами и тёр уже порядком покрасневший бугорок клитора. Он хотел этого, слушая необычные для низкого голоса Феликса высокие стоны. Он жаждал этого, глядя на распахнутые в наслаждении глаза и рот. Он подталкивал к этому, словно в бреду, шепча «давай, кроха, обмочи всё вокруг». И он получил это. Горячую струю такой силы, что та ударила его в подбородок. Чанбин вышел из судорожно сжимающейся и разжимающейся киски и стал быстро водить рукой по члену, любуясь дрожащим телом под собой. Феликс открыл рот в беззвучном крике и выпускал из себя прозрачные струи, которые орошали его бёдра, живот и грудь. Он смотрел пустым взглядом в потолок, сжав пальчики на ногах и, казалось, не дышал. Чанбин в последний раз провёл рукой по твёрдому члену и выпустил белые капли на мокрый живот. С каким-то извращённым удовольствием он наблюдал, как их жидкости соединялись и наполняли милый пупок Феликса, отчего пирсинг на нём стал практически не заметен. Как только Чанбин кончил, ноги перестали держать его тело, и он шлёпнулся на пол, замечая, что и здесь было мокро от мощного оргазма Феликса. — Прости за диван, — прохрипел тот, лениво проведя рукой по мокрой обивке. Он говорил с одышкой, словно только что сошёл с огромной дистанции после пробежки. Если так подумать, их секс действительно можно было бы приравнять к кардио-тренировке. — У меня такое впервые. Слышать это Чанбину было приятно до покрасневших щёк. Он гордо выпрямился, но потом снова размяк, вспомнив, что стоял на коленях в конче перед парнем, которого он собирался пригласить на свидание. Кстати, об этом. — Кхм, Ликс, моё предложение… оно ещё в силе? Чанбин не хотел звучать так неуверенно. Он хотел бы взять свои голосовые связки и намотать на кулак, но на деле лишь прокашлялся, как самый неудачливый неудачник из всех неудачников. Феликс долгие секунды рассматривал его лицо, прежде чем криво улыбнуться, словно не мог контролировать мышцы своего лица. — Вообще-то я всё ждал, когда же ты наберешься смелости и пригласишь меня в кино. — Ты хочешь в кино? Чанбин не мог ожидать от такого, как Феликс, похода в кинотеатр. Феликс выглядел как бриллиант среди искусственных металлов, как самый редкий вид цветов среди банальных роз. Такого, как Феликс, нужно вести в ресторан с тремя, нет, пятью звёздами Мишлен. Чанбин опустил глаза на всё ещё открытую после секса киску и подумал, что, возможно, Феликс действительно обладал специфичным вкусом. — Я много чего хочу, — фыркнул Феликс, почёсывая низ живота. Чанбин сморщил нос, представив, как там неприятно стянуло кожу от его спермы. — Но хочу делать это с тобой. Ходить на свидания в кафе с тобой, тренироваться вместе с тобой, — на этом моменте сердце Чанбина пропустило удар. — Хочу ездить с тобой в универ и ходить, взявшись за руки, как самая крутая парочка… — По-моему, кое-кто пересмотрел Сумерки. — О, мне нравится Джаспер, а тебе? Чанбин сделал скучающее лицо и получил за это пяткой в грудь. Он упал на пол, играючи схватив ногу Феликса, и они оба запрокинули головы в приступе смеха, когда тот упал в лужу на полу и звонко закричал. Со стороны они наверняка смотрелись мерзко: оба голые, потные и уставшие, валяются в луже жидкости и отвратительно целуются, не прекращая улыбаться. Но Чанбину нравилось. Ему нравилось быть единственным, кто знает, что Феликс на вкус действительно слаще «Нутеллы».