Kill my doubts

Рёв двигателя машины и вой сирены не были чем-то непривычным, чем-то пугающим или мешающим, им, откровенно говоря, похуй на такие посторонние шумы, пока они несутся по улице на скорости под 120 км/ч. — Пидорасы, — ругается Чан, ударяя кулаком по рулю. Впереди нехилая такая пробка, и всем, кажется, ровно так же похуй на орущую сирену полицейского автомобиля. Как уж тут она в секунды рассосётся, никак. — Час-пик, — хмыкает Минхо, а потом, обернувшись на заднее окно, громко щёлкает пальцами. — Назад сдай, путь срежем. Чан слушается, матерясь и сигналя на подпирающих их сзади машин, но они, на удивление, все же разъезжаются, давая им проехать, Чан сворачивает в переулок. — Ты уверен? — На все сто, Чан, тапку в пол, мы сейчас просрем всё, давай без вопросов! — ругается он, указывает ему куда ещё нужно свернуть. Через переулок ехать не самая лучшая идея, особенно на такой скорости, качество дорог здесь оставляет желать лучшего, а страх сбить кого-нибудь, дай бог, если просто какую четвероногую живность, а не человека, возрастает в разы. Их хоть и прикроют, но карму чистить не так уж и легко, как все думают. — Туда сверни. Он так и делает, а когда останавливается, едва заехав на парковку перед небольшим торговым центром, оба парня выпрыгивают из машины с пистолетами в руках и врываются в ювелирный магазин. — Не с места! Полиция! — рычит оглушающе Чан, так, что стеклянные витрины, которые еще не успели разбить грабители, почти дребезжат. Пистолеты направлены точно на двух людей в чёрных масках, те в свою очередь тоже не обезоружены: у одного нож, у второго бита. Ситуацию усугубляет то, что тот, который с ножом, приставил его к горлу девушки-консультанта. — М-да, ребята, плохо вы к ограблению подготовились, — говорит Минхо с лёгкой усмешкой в голосе, оставаясь при этом все таким же серьёзным. — Хоть бы пистолеты где надыбали, а то что ты своим ножичком бы сделал? И про сигнализацию не подумали… Девушка-консультант, напуганная до ужаса, стоит с прикрытым тем мужиком ртом, чтобы не кричала, а другой рукой незаметно показывает три пальца, пока Минхо отвлекает грабителей разговором. Чан нахмуривается сильнее, глазами бегая по всему отделу, как вдруг из-за стойки с украшениями выходит ещё один. — Почему же не взяли? — он передёргивает затвор пистолета с характерным щелчком. — Ещё как взяли! И выстреливает, наверняка целясь в Минхо, но тот реагирует очень быстро, за столько-то лет работы, да и бронежилет как-то придаёт уверенности в том, что его не грохнут сегодня. Девушка взвизгивает и в страхе дёргается, но её силой удерживают, царапая её милое личико своими уродливыми когтями, а по тонкой коже на шее потекла струйка крови. Взгляд мечется из одного угла в угол, с одной стороны нож у горла гражданского, с другой обмудки с пистолетом и битой. Этих отморозков не пугает присутствие полиции. Такое было, но обычно они сразу ссались в штаны и поднимали руки, сдаваясь, а этим похеру, ещё и стрелять собрались. Многого хотят, не тут-то было. Минхо одним взглядом и жестом руки показывает что-то, Крис понимает его без слов. Он с первого появления третьего заметил, как он держит пистолет, как мелко начали поддрагивать его руки после первого выстрела, так что сами собой назревают два вывода: первый, что он боится стрелять, а второй, самый важный: В пистолете больше нет патронов. А это им только на руку. — Только без глупостей мне тут, — говорит Чан, когда грабитель снова щёлкает пистолетом. Блефует, гаденыш. Думает, что полицейские такие тупые, а Чан раскрыл его. Минхо не понимает, для чего им выдают пистолеты на задания, раз за каждый патрон нужно отчитываться, Чан абсолютно такого же мнения, поэтому, не долго думая, со всей силы кидает увесистое металлическое оружие прямо в голову того, что стоял с пустой обоймой в пистолете, чем крайне обескуражил двоих, третий же лежал в коматозе от попадания в висок. — Ах ты мразь, — тот, что с битой подлетает к Чану, замахиваясь, а Чан заламывает ему руку за спину, нажимает на определённую точку в шее, тот отключается. Всё просто, сила и навыки позволяют. Хаотичность и непредсказуемость — залог успешной операции. В это время тот, что с ножом, давит сильнее на горло девушки, она хрипит и плачет, Минхо реагирует крайне быстро: сначала выстреливает ему в ногу, а потом, когда он корчится от боли, откинув нож и несчастную девушку, наотмашь бьёт ногой по лицу, отправляя в бессознательное состояние. Можно было бы обойтись и без этого, но не в том случае, когда нападают на невинных людей. — Всё, закончили, — отряхивает руки Минхо, и как раз раз это время подъезжает ещё одна полицейская машина, которая, вообще-то, должна была приехать одновременно с ними, но пробки другого мнения. В магазин забегают ещё пару людей в форме. — Грузите, — кивает на три лежащих на полу тела Чан. — Они живы, просто в отключке. — И у одного нога прострелена, но это ничего. Подкачанные парни надевают на преступников наручники, грубым образом приводят в себя и ведут в машину, даже того, кто хромает. Чан подходит к всхлипывающей девушке, присаживается на пол рядом с ней, чувствуя запах крови, но не обращая на него внимания. — Всё закончилось, Вы в безопасности, — говорит он мягко, не так, как говорил пару минут назад, пытается её успокоить. — Вам только нужно появиться в участке, для дачи показаний, простая формальность. Минхо тоже не остаётся в стороне, а приносит из аптечки в машине одноразовую салфетку, пропитанную антисептиком, проводит по порезу на её шее. — Вам нужно в больницу? Это просто царапина, но всё же. — Нет, — хрипло говорит она. — Всё в порядке, теперь. — Тогда поехали, — Чан помогает ей подняться, придерживая за предплечье. Теперь уже не надо нестись, как угорелые, через весь город, так можно и выхохнуть. Пострадавшая на заднем сидении, укрытая пледом, спит. Она слишком напугана. Конечно, постой с ножом у горла, останешься ли ты хладнокровным и не напуганным? Вряд ли. — Там такое кольцо красивое я видел, — говорит Чан внезапно. — Тебе бы понравилось. — Хочешь предложение сделать? Так вперёд, Чанни, — отвечает Минхо с лукавостью в голосе, кладет свою руку ему на твёрдое бедро, обтянутое синими брюками полицейской формы. Чан помимо работы ещё и в зал ходит, так что может похвастаться каменным мышцами по всему телу. Минхо тоже, но он все же уступает Чану в формах. Крис лишь фыркает насмешливо, смотря в зеркало заднего вида, подъезжая к полицейскому участку.

***

— Их было трое, один с травматическим пистолетом, украсть ничего не успели, как и навредить кому-либо, всё обошлось без жертв, — ровно говорит Минхо. — Стрелял зачем? — А вы хотели, чтобы ей по горлу полоснули? Мужчина, лет далеко за сорок, без лишних слов ставит свою роспись, громко бьёт по листу печатью. — Свободен, возвращайся к работе. Вообще, Минхо любит свою работу, он ради этого учился долго, стажировался и вот уже пятый год работает. Ему нравится, когда адреналин бурлит по венам, когда эйфория от заданий накрывает с головой, а когда ещё за его заслуги он получает премию, так это вообще великолепно. Но вот что он не любит, так это собрания. Скучно, неинтересно и нудно. — В городе орудует убийца, и, судя по всему, серийный, — говорит их шеф, у которого Ли был минут двадцать назад. Обычно не он проводит это всё, не он разглагольствует об очередных убийцах, а значит, в этот раз случай исключительный. Назревает кое-что интересное. — Нам известно о нем ничего, только об одной маленькой детали в каждом, совершенном в этом году, убийстве. Следователь Со, вам слово. Встаёт этот самый следователь Со Чанбин, низкий брюнет с мышцами больше головы, ему бы в оперативники податься, с такой-то физической подготовкой, но он предпочёл работу такого вот государственного детектива, что казалось забавным для Минхо, который, вообще-то, тоже следователь, но его отстранили от дел на пол года и отправили носиться по городу вместе с чистейшим оперативником, по имени Бан Кристофер Чан. И отстранили-то по банальной и тупой причине: забыл про существование ордена на обыск и ворвался в квартиру так, но зато сразу и поймал в наручники преступника, но начальству абсолютно поебать: ворвался без ордена, к тому же, не в первый раз — иди ебашить с оперативниками. Вообще, его должны были и вовсе отстранить от любой работы, все же не первый косяк, но за него вступился тот самый Чан и предложил дать ему альтернативную службу. Как благородно с его стороны, и Минхо действительно очень ему признателен. Просто сказать это нормально не может, в угоду своего сучего, по мнению друзей, характера. — Убийства практически ничем не связаны, это факт, но есть кое-что общее, — Чанбин щёлкает на пульте кнопку и на большом экране появляется около пяти фотографий трупов. Он включает лазерную указку и водит по снимкам. — На запястье каждой жертвы вскрыты вены, и остались заметные полосы. Чанбин переключает слайд, и теперь фотографии этих же трупов сделаны только со стороны запястья со страшными порезами на них. Чёрными, с вытекающей потемневшей кровью. Кожа одних трупов потемневшая, даже где-то с участками гнили (найдены давненько, после предположительного убийства). У других она вздутая и серовато-синего оттенка — их трупы скинули в реку, где их и нашли потом полицейские — , а какие-то ещё свежие совсем. — Можно было подумать, что они все подверглись селфхарму, но нет. Порезы сделаны или непосредственно до смерти, или уже после. Для чего убийца это делает — не понятно, но я уверен, что дело мы имеем с психопатом, судя по характеру и незакономерности убийств. На этом у меня все. Минхо складывает руки на груди и думает. Этим делом должен был заниматься он, а его отдали Со Чанбину. Но тут же ухмыляется. Все равно так или иначе он приложит к этому руку, потому что, ну, не может же лучший друг держать от него ход дела в секрете? Не может, это уж точно. Дальше старпёры их полицейского отдела высказываются перед всеми, раздают указания и просят быть осторожными, хотя самим же им глубоко плевать до жертв среди сотрудников. Спишут на неправильный выбор специальности, выдадут свои соболезнования родственникам, да и продолжат кидать оперативников на произвол судьбы. Минхо готов к этому, как никогда. Азарт. Чистейший азарт поймать этого мудака, кто же творит это уже год. А именно столько, Минхо подметил точно, что такие преступления начались ещё год назад, просто его предпочли не слушать, это обидно, но не настолько. Обеденный перерыв. У блюстителей порядка тоже есть время на передохнуть. — А что ты думаешь, Минхо, насчёт этого? — спрашивает Чан, поддевая металлическими палочками рис. — Ну, всего. — Думаю, что все они идиоты. — Это ещё почему? Ох уж эта ухмылка, Минхо стёр бы её с лица земли. Совершенно без приглашения за их столик присаживается он. Хван Хёнджин — племянник главы отдела. Нет, зазнавшимся от родства с высокопоставленным человеком, Хёнджин не был, но изрядно свернул кровь Минхо ещё со времен полицейской академии: всегда первый в рейтинге успеваемости, весь из себя идеальный и светящийся привлекательностью, что девушки и парни гроздьями вешались на него, и то и дело подстегивающий Минхо на ругань, от которой тот, впрочем, всегда ививался змеёй неприкрытого ничем сарказма, как любил и как умел. После академии все продолжилось и на работе. Врагами их не назвать, скорее наоборот, даже друзьями, но то, что они постоянно брызжат пассивной агрессией и ядом в отношении друг друга опускать тоже не надо. Минхо смотрит на Хёнджина, ухмыляется, беря палочки в левую руку, а правой показывая средний палец все тому же Хёнджину, который улыбается гаденько так, и подмигивает. — Ну вот посуди сам: когда я упомянал об этих убийствах и высказывал свое мнение, все крутили пальцем у виска, мол, херня это все. Потом меня отстраняют от дела, которое я сам довёл до конца и схватил того мудака, и все лавры присвоили себе другие люди. А сейчас эти случаи убийств, что были на собрании, приписывают к серийному убийце, — он подхватывает кусочек жареного мяса, дует на него, чтобы не обжечься. — А об этом я говорил по меньшей мере месяцев шесть назад. Хёнджин ожидает следующих его слов, но тот замолкает, пока жуёт сначала один кусочек, потом ещё парочку, в надежде, что Хвану надоест и тот тихо свалит, но этого не происходит. Ему доставляет удовольствие капать Минхо на нервы. Чан молча ест, не трогая уже привычные их разборки, пальцем показывает себе на щеку, смотря прямо на жующего Ли. — Чего? — У тебя тут на лице соус, — Чан хихикает и берет на столе салфетку, чтобы заботливо вытереть своему напарнику лицо, тот фыркает недовольно, но двигается к столу ближе. — Всё, теперь ты чистый. — Женатики снова милуются, какая красота, — вздыхает Хван, подпирая голову руками. — Эй, Крис, ты как этого кота приручить умудрился? — Хёнджин, — грозный взгляд Ли устремлен на самого младшего в их собравшейся компании, — может, нахуй пойдёшь? Раз сказать больше ничего не хочешь? С соседнего стола, услышав нецензурную речь, на них обернулись какие-то школьники. Не каждый день услышишь, как люди в форме матеряться, Чан улыбается им, как бы говоря, что все в порядке, Хван встаёт из-за стола. — Пойду, если только на твой, — говорит он, тут же стараясь скрыться из вида. Таким глупым и старым приколом Минхо никак не разозлить, тут что-то Хёнджин растерял былую изобретательность. — Старость пришла, даже глупо шутить разучился! — кричит ему вслед Минхо. — Зато я выше! — кричит Хван из другого конца кафе. — А с тебя ещё и песок сыпется! — Салфеток не жрал давно? — Тебе же не нужны они больше, годы-то не те! Чан кладет Минхо руку на плечо. — Не кипятись. — Даже не начинал, я спокоен. На телефон Минхо приходит сообщение в мессенджере: Пидрила Хван Вытирать салфетками нечего, не стоит давно, да и счётчик твой обнулился, ты снова девственник ♡ — Я ему втащу. — Старших по званию бить нельзя, как бы сильно не хотелось, — вздыхает Чан. — О, чизкейк несут. Подходит миловидная официантка в форме и ставит перед Чаном большой такой кусок чизкейка, у Минхо от одного только вида на сладость сводит зубы. — Жопа слипнется. — А тебя настолько интересует моя задница? — подмигивает Чан, отламывая вилкой кусочек десерта, и, поддерживая зрительный контакт с напарником, погружает себе в рот, с наигранным наслаждением от вкуса прикрывает глаза. Минхо не отвечает ничего, выпивая свой горький кофе.