Kill my doubts

— Думаю, что это... — говорит Чан. — Полнейший несчастный случай. Картина не из приятных: перекорёженное от столкновения с бампером джипа тело молодой девушки лежит на дороге перед многоэтажным домом, под ней растеклась кровавая лужа, все ещё яркая, а тот самый белый джип стоит неподалёку с разбитым лобовым стеклом и красными разводами на нем. — Это труп, Чан, — констатирует Минхо. — А вот, как она умерла, я разбираться не стану. Вот, ползёт наш великий детектив, пусть он и разнюхивает. Минхо машет рукой в сторону подходящего к ним Чанбина, пока разматывает жёлто-чёрную ограничительную летну по столбам. — Даже не попробуешь? — Мы окружили тело, оцепили район, остальное — не наше дело, — фыркает он, оставаясь внешне непреклонным, но Чан-то знает, как у Ли чешутся руки показать себя во всей своей красе. По огоньку в его тёмных глазах можно просечь нотки неутраченного ещё азарта, а ещё Чан точно уверен, что Минхо что-то уже понял насчёт этого дела, но из принципа и обиды делиться ни с кем не собирается. Хотя, в принципе, и работа оперативником ему нравится, в ней чуть больше экшена что ли. Выезды, погони порой, перестрелки даже были, ну сказка, в которой он варился изначально, пока после травмы (не только физической) не решил уйти в следователи и сидеть "на попе ровно", копаясь в бумажках, расследовать дела и особо никуда не двигаться. И сейчас, будучи снова оперативником, злость хоть и бушует грозным цунами, но на самом деле все на так плохо. Но принципы выше своих чувств, так что он продолжает держать маску крайнего недовольства и ненависти ко всему живому. — Привет, Минхо, Чан, — здоровается подошедший Чанбин,  хлопая обоим по рукам и надевает чёрные резиновые перчатки. — Район оцепили? — Да, наши уже стоят и высматривают всех подозрительных. — Отлично, он не уйдёт далеко. Чанбин присаживается на корточки рядом с трупом. Лицо не выражает абсолютно ничего: за столько лет практики он и не такое видел, уже ничего не может тронуть его разум и напугать, он в этом уверен. — Ты приехал вообще зачем? — спрашивает Минхо, когда заканчивает с растягиванием ограничительной ленты. Он достаёт из кармана формы пачку сигарет и зажигалку, щёлкает её железной крышкой и поджигает, втягивая горький дым. — В кабинете сидеть заебался? — Как всегда в точку. Скучно в отделе без тебя, никто мозг не выносит. — Кто ещё кому выносит, — Минхо снова затягивается и с ухмылкой выдыхает дым в лицо стоящему рядом Чану. — Снова парашу свою куришь, — недовольно бурчит Чан. — Когда бросать уже будешь? — Когда-нибудь. Чанбин в это время осматривает тело, что-то фиксирует на камеру телефона, что могло бы помочь в расследовании, но слышит весь разговор и тихо посмеивается. — Минхо, а ты в курсе, что от курения чл... Рация в руках Чана трещит, чем перебивает Чанбина, оттуда хрипло доносится голос одного из подчинённых ему оперативников. — Замечен напуганный человек, ведёт себя странно, приём. Минхо хмурит взгляд и вырывает рацию из его рук, как раз тогда, когда Чан нажимает на кнопку и пытается что-то сказать. — У него волосы кудрявые? — Нет. — Тогда это не наш, просто спросите, может помощь человеку нужна, приём, — говорит он и отдаёт рацию обратно Чану за ненадобностью. Чанбин, закончив с осмотром, поднимается с корточек под хруст коленей, снимает перчатки, выворачивая их наизнанку, и брезгливо выкидывает их в ближайшее мусорное ведро. Вообще, по идее, так делать нежелательно, но Чанбину на это всё равно: он уже выяснил в этом деле для себя всё, что только можно. Он передаёт команду забирать труп, а сам же пока уезжать не собирается. — Почему кудрявый? — На головке сидения машины был чёрный кудрявый волос, ничего сверхъестественного. — Ты когда машину осмотреть успел? — недоумевающе спрашивает Чан. — Я лишь заглянул, пока ты с очевидцами говорил. Чан хлопает глазами, но спрашивать ещё что-то не решается, прислоняясь спиной к холодной поверхности столба, изувеченного не отклеившимися до конца кусками бумаги от объявлений, кое-где ещё даже виднеется текст, или о пропаже собаки, или реклама агентства по банкротству. Ничего необычного, все как всегда. Рядом с черно-желтой лентой собираются прохожие зеваки, которым явно заняться нечем, и они прутся поглазеть на труп, но их быстро разгоняет подъехвашая группа оперов. — Чан, можешь забирать своих, это дело берет наш отдел. — С хуя ли? — встревает Минхо, когда слышит голос Хёнджина. Минхо кидает сигарету на ещё влажный после вчерашнего ночного дождя асфальт, почти в самую лужу, тушит подошвой ботинка, и, засунув руки в карманы, подходит к нему. Сверлит своим неизменно-холодным взглядом черных глаз, выразительно так, что у Чана от резко изменившегося настроения напарника кровь в венах останавливаться начала, замерла от неописуемого страха, и, чтобы не попасть под горячую руку, от отходит на пару шагов назад. Из-за разницы в росте приходится смотреть снизу вверх, но самого Ли это ничуть не смущает. — Слышишь плохо? Я спрашиваю, с хуя ли вы забираете наше дело? Хёнджин поднимает уголок губ в странной ухмылке, смотрит сверху вниз во всех отношениях этого словосочетания, доставая из кармана аккуратно сложенную бумажку. — А то, что это не абы какая девушка, а внучка одного очень важного человека, а таким делами занимается наш отдел, — говорит он, разворачивая документ и показывая его Минхо. — Так что попрошу покинуть это место. — Ну конечно, элитные шавки, — кидает Минхо и разворачивается в сторону своего напарника, все так же не показывая никаких эмоций. — Чан! Отзывай парней. Чан без лишних вопросов (все ещё из-за пугающе хладнокровного Минхо) щёлкает рацией, отдаёт приказ, и уже через пару минут вся группа уезжает обратно в полицейский участок.

***

— Чего он не критует? Или это я тупой. Так его! Ультой! — Феликс быстро стучит по клавиатуре, чтобы бегающий по монитору компьютера человечек нормально атаковал босса, громко смеётся, когда ему это все же удаётся, и всплывший текст это подтверждает. Эйфория от победы накатывает, он улыбается в камеру и переключает песню в своём плейлисте, который составил специально для стримов, на более спокойную. На синей макушке красиво смотрятся большие наушники с микрофоном, очки с фиолетовой защитой от экрана и тонкой оправой идеально подчеркивают его бледные веснусчатое лицо, а сам парень одет в просторную серую футболку и шорты, которых не видно из-под стола. На самом же столе идеальный порядок: клавиатура и мышь с подсветкой, коврик для мыши с каким-то персонажем аниме, рядом телефон, и ничего больше лишнего, что могло бы помешать процессу игры. — Осталось ещё пару миссий, фух, я уже устал. Вдохная дверь оглушительно хлопает, её слышно даже сквозь музыку, потому что дверь своей комнаты Феликс не закрыл, потому что зачем? Раз он пока один в квартире, никому не мешает, значит, можно и так. — Пидор крашеный, чтобы он членом подавился! — рычит злобно Минхо, кидая что-то в стену, скорее всего, так он снял свою куртку. Или кинул рюкзак об пол. Феликс оборачивается на звук, доносящийся из прихожей. — Прервемся на небольшой перерывчик, не скучайте! Скоро вернусь, и мы продолжим, — с улыбкой машет в камеру Феликс, ставит игру на паузу и отключает микрофон. И, предварительно посмотрев, точно ли микрофон отключён, уходит, закрыв белую дверь своей комнаты, увешанную разными плакатами к-поп группы, преимущественно мужских. В коридоре Минхо пытается снять с себя берцы, но шнурки оказываются затянуты слишком сильно, а бантик вообще завязался узлом так, что никак не распутать. Только если резать, и Минхо уже косится в сторону ножниц, лежащих на мраморного цвета полки с зеркалом в прихожей, хотя и не хочется вставлять уже пятые по счету новые шнурки, как к нему приходит Феликс и садится рядом на корточки. — Ты так их вырвешь, дай я. Феликс аккуратно развязывает крепко затянутый узел на шнурках, они, к удивлению старшего, поддаются легко, и массивная коженная обувь остаётся теперь стоять рядом на коврике, своим отсутствием открывает вид на забавные зелёные носочки с динозавриками на ногах Минхо. — Что случилось? И про какого "крашеного пидора" ты так кричал, что мне пришлось стрим прервать? — заботливо спрашивает Феликс в спину уходящему вглубь квартиры Минхо, пока вешает кинутую кожаную куртку на место и закрывает входную дверь. — Хёнджин. Минхо валится на диван, откидывая уставшую голову на его спинку и, не глядя, находит оставленную ещё вчера вечером банку вишневой газировки на деревянном подлокотнике. В ней уже совсем не осталось пузырьков, и сама на вкус она без них никакая, но идти на кухню за новой так не хочется, и он довольствуется тем, что имеет сейчас. — Снова он... — вздыхает Феликс, присаживаясь рядом. — Он всегда меня выбесить хочет. Как специально. — Может подкатить хочет? Минхо кривится так, будто съел лимон вместе с кожурой, а то и целый ящик. Или вагон. — Ладно, я помню что ты у нас не красавчик и на тебя вряд ли кто-то поведется. Особенно такой, как этот твой Хван. — Феликс! Парень смеётся беззлобно, растегивает старшему пуговицы на манжетах и верхнюю на воротнике белой рубашки. — Да шучу я. Ну а если так? В голове немного смутно всплывают некоторые моменты, связанные с ним, и ничего, кроме бесящих прищуренных глаз и глупого смеха, должного внимания не приковывают. Все как всегда и никаких намёков на что-то, что можно было бы рассказать Феликсу, но Феликс, на то и Феликс, что всегда додумает свое и перековеркает всю действительность вещей, не зря же он бывший фикрайтер-слэшер, который ушёл в стриммеры, а там у них и своих интриг хватает. — Не, Хёнджин просто долбоёб, я ему вряд ли интересен. Он скорее всего, с Чанбином трахается. — А тебя это злит? — прищуривается с ехидной улыбкой Феликс, и за секунду успевает отскочить с дивана в сторону кухни, чтобы не нарваться от смачный подзатыльник. — Ли Феликс! Дошутишься же, и вылетишь, как пробка из шампанского! Минхо берет первое, что попалось под руку, а этим оказалась небольшая диванная подушка, и с силой швыряет в смеющегося около кухонного стола Феликса. Кухня, соединенная с гостиной — это лучшая планировка, и вы их точно не переубедите. — Кстати о шампанском, — говорит он, пытаясь перекричать включенный электрический чайник и микроволновку, в которую поставил разогревать приготовленную ещё днем карбонару. — Сходим сегодня в клуб? Пятница же, круто будет. — А по шее? — Ну Минхо... Феликс делает своё самое страдальческое выражение лица, а в карих глазах отражается вся вселенская грусть и тяжесть бытия. Он, обходя диван с серой обивкой, садится рядом с Минхо, головой пристраивается на его плече, а руками, увешанными разными браслетами, нежно обнимает. — Ты уже давно не выходил куда-то кроме работы, да и мне не с кем, кроме тебя, так что пойдём. Развеешься. — Ты бы хоть друзей себе нашёл, — вздыхает Ли. — Они есть! — Помимо интернета. Феликс кривит губы и цокает, сжимая руками его крепче, так, что Минхо снова сдавленно вздыхает. — Одногрупники не хотят со мной ходить, а с других факультетов искать мне стремно. Ну Минхо... пойдём. Пойдём же? И вот этим глазкам противостоять он не может, поэтому соглашается на все. — Ладно, — младший на это радостно взвизгивает и подрывается обратно на кухню, доставать из микроволновки разогретую еду. — Только ты пить не будешь. — Так не интересно. — Вырос давно? — Мне девятнадцать! Я совершеннолетний, могу делать, что хочу. — Но я старше. Минхо кричит уже из комнаты, переодеваясь в свою привычную домашнюю одежду — футболку и спортивные штаны, а волосы завязывает в небольшой торчащий хвостик резинкой. — Не, ну немного можно? И снова этот взгляд. — Немного. Но не до синих соплей. — Ничего обещать не могу, — подмигивает Феликс. — Дома останешься. — Ладно-ладно. Пару бокалов вина, пойдёт? — Пойдёт. — Значит, сегодня в одиннадцать чтобы был при всем параде и макияже.