тёплый

к нему — через тысячи километров и самые густые из возможных лесов. к нему — через холод неба и лёд земли. к нему — домой. Минхо ладонями — под одежду, по пояснице, выше, к лопаткам... прикрывает глаза, жмётся губами к изгибу шеи, пряча лицо. и каждый выдох его ощущается на коже. а он молчит и греется в тишине этой ночи. Минхо позвал с собой в лес: ему тут – комфортно, безопасно и уютно. и сейчас в его руках — причина его жизни и безусловная любовь, и он бы променял все леса из возможных, чтобы быть рядом. наедине он всегда такой: расслабленный и спокойный. домашний. губами Минхо ведёт по шее выше, к уху. слегка прикусывает мочку, не открывая глаз, сбивчиво выдыхает и прижимает к себе только больше, только крепче и сильнее. на этом небольшом спальном месте в палатке — тесно, неудобно, неуютно... но тут — он. а вместе с ним — дом. — я сегодня доснял свой влог, — шепчет тихо, — и теперь у нас есть целая ночь вместе. Минхо опускает одну руку ниже, ведёт по бедру — прихватывает, больно впиваясь подушечками пальцев, в нетерпении кусает за краешек уха и горячо выдыхает. закидывает ногу себе на бок, чуть приподнимается... открывает глаза и всматривается в лицо. его почти не видно в этой темноте — но свет от луны и звёзд пробивается в приоткрытую палатку, отражаясь от его растрёпанных волос и аккуратной линии скул... и так хочется сказать. так хочется произнести: “ты так красив, что я теряюсь, не могу собрать ни одного предложения воедино — так красив, что за твой поцелуй я сравняю горы с землёй и осушу океаны, если ты попросишь. так красив, что я люблю отчаянно сильно — безусловно и безнадежно“. и Минхо целует, не услышав ни слова. целует, захватывая верхнюю губу своими; целует, раскрывая лёгкое касание, переводя его в откровенную ласку. языком — по его, и он чуть отстраняется — не отпустить: руками — обнять за шею, запустить ладонь в волосы на его затылке и сжать — почти до боли. Минхо усмехается прямо в губы, сбито выдыхает, наваливается сверху, прерывается и мокрыми губами ведёт от уголка рта ниже, к линии челюсти, по шее и к ключицам... он сбежал. сбежал от внимания, популярности — от той жизни, от которой до тошноты устал. сбежал в лес, в ночь — в чувства и чужое сердце. Минхо прижимается щекой к виску, носом прячется в волосы, мысленно считает каждое мгновение, часто и поверхностно дыша... отпустить его шею, зацепиться пальцами за его мятую футболку — вверх, снимая. он отбрасывает ненужную деталь одежды и вновь пробует губы на вкус, неторопливо целуя, — кончиками пальцев касается живота и ведёт выше, оголяя... и как же прекрасна эта тихая ночь в пустующем лесу, когда двое потерявшихся нашли друг в друге безопасность, уют и дом.