тёплый

Минхо вслепую ловит пальцы в темноте переулка, сверкает глазами во мраке этой ночи и тихо — почти таинственно — усмехается. там, на юге, спрятанный за высотками и засветом города, всходит скорпион — и его “кисть“ наверняка уже над горизонтом. его путь известен: постепенно, день за днём, за несколько месяцев он от юга пройдётся к западу, где потухнет до следующего мая. и как хорошо, что Минхо, в отличие от созвездий, не исчезает никогда. как хорошо, что он здесь, запредельно близко, ловит поцелуй за поцелуем, игриво склоняя голову то в одну, то в другую сторону. и Антарес у него свой тоже есть. точно как у того скорпиона на небе: он пульсирует в центре груди Минхо, такой же раскалённый и далёкий, кажется, что совсем не доступный... но вот Минхо отпускает руки, но вот он обнимает под ребрами, жмется губами к основанию шеи... но вот он прячет глаза в складках чужой одежды, что-то невнятно шепчет и прижимает прижимает прижимает к себе, разламывая чувства на части. легко почувствовать пульсацию красного сверхгиганта в его груди — ведь у Минхо свой Антарес, спрятанный в крохотном человеческом теле, но прожигающий не слабее звезды во мраке ледяного космоса. пальцами — меж прядей его волос... Минхо выдыхает, сжимает в ладонях ткань одежды, не отпуская. и он бы остался стоять здесь час или два, день или неделю, месяц или год... он бы остался, если бы это значило чувствовать любовь такую же сильную каждое мгновение жизни. и он поворачивает голову, чтобы долго поцеловать у угла челюсти, прижимается щекой и кончиком носа касается виска. путаются мысли, и ноги, кажется, уже совсем не держат, когда свой собственный пульс сбивается под частоту ударов его сердца — Антареса в скорпионе, — когда время перестает существовать, погибшее под неравным дыханием двоих. не хочется возвращаться обратно в повседневную жизнь... не хочется, и именно поэтому Минхо отстраняется только чтобы рассказать о своих чувствах в мягком, долгом поцелуе, на вкус как майское ночное небо со скорпионом над краем горизонта. когда Минхо прерывается только чтобы заглянуть в глаза, на губах застывает холод предстоящего рассвета. и никакое солнце не сравнится с его звездой внутри. там, в глубине темного бескрайнего космоса, пылает красный сверхгигант: он закован в рамки зодиака, рождающийся весной и погибающий осенью... недоступный. недосягаемый. таким и Минхо был когда-то. но сейчас он мажет мягкими губами по щеке и стесняется говорить о любви, сминая складки чужой одежды на спине. а Антарес в его груди в предрассветный холод греет сильнее солнца.