тёплый

небо сегодня такое низкое, словно можно дотянуться и снять луну, приклеенную к звёздному куполу. летняя ночь на языке остаётся с привкусом цветов, ярких эмоций и — конечно же — его улыбки. Минхо смеётся, цепляя за кисть и побуждая идти следом. он останавливается посреди улицы, отпускает, разворачивается, расставляет руки и замирает, пока в его глазах сверкают десятки — сотни — чувств. — сегодня вся ночь наша! — громко говорит он, и его голос эхом разносится по пустой широкой улице. влажный асфальт, лёгкий запах сырости, пепла и пыльцы — сегодня в планах лишь не спать до утра и гулять, пока не задрожат колени. Минхо вновь берет за руку, сплетает пальцы, отправляется дальше: в тонкой шапочке и широком худи он такой домашний, почти смешной — растрёпанный, — и щеки его уже немного колются. сегодня без поцелуев. но Минхо протестует — как можно без поцелуев в эту теплую ночь? — разворачивается и рывком притягивает к себе. светофор позади него играет цветом с выбивающимися прядями волос: кто же знал, что ему так идёт красный. он руками — от живота к талии, держит крепко, вынуждает бедрами прислониться к его серым спортивкам, щурит глаза, изо всех сил стараясь не улыбаться, внимательно смотрит в лицо. проходит пара секунд... он не выдерживает, тихо-тихо смеётся, слегка склоняет голову и эмоционально спрашивает: — как это — без поцелуев? что, совсем? это потому что я не брился вечером? и так сверкает его взгляд, так сверкает, и так он просит — как котенок, — что невозможно не прикоснуться ладонью к его слегка шероховатой щеке, стараясь не порезаться об острую скулу. ну может быть можно один... только чтобы привкус этого смеха остался на кончике языка — и чтобы сердце затрепетало меж лёгких, до жара переполненное волнением и нежностью. но Минхо в ответ отворачивается: удается лишь скользнуть губами по его коже к уголку челюсти, пока он — бессовестный! — усмехается, довольный собой. а потом слегка качает головой, облизывается и шепчет: — ну хорошо, иди сюда. и сразу склоняется и целует, да так, что дрожит земля, что становится трудно устоять на ногах — целует, скользнув языком меж губ, порой отстраняясь на ничтожно малое расстояние лишь чтобы игриво укусить, оттянуть, продолжить... лишь чтобы летняя ночь с низкой луной осталась в воспоминаниях не только с запахом цветов и мокрого асфальта, но ещё и вкуса его любви. проще захлебнуться, чем спастись из этих рук или его сердца — и Минхо, когда устает, прерывается, чмокает в кончик носа и отпускает, разворачивается и ведёт за собой дальше. он вскидывает голову и всматривается в засвеченное небо. оно такое низкое, словно можно дотянуться и снять луну... на губах все ещё чувствуется его поцелуй. эта ночь остается на языке с привкусом цветов, любви и — конечно же — его улыбки. лишь бы только никогда не наступил рассвет.