Дачный сезон

Когда бабушка выдаёт им с Дилюком ведра для сбора крыжовника, Кэйа на мгновение теряется, тупо уставляясь на протянутый предмет. Он ещё ни разу в жизни не собирал эту ягоду. Это куст или дерево? Его можно тянуть на себя или нужно быть предельно осторожным? Осыпается ли она, если потрясти? Какая она на вкус? Так много вопросов и ни одного ответа. Порой Кэйа совершенно теряется в многообразии бабушкиного сада и огорода: помнить приходится о безумно огромном количестве вещей, и он не представляет, как бабушке удается успешно следить за всеми растениями сразу, при этом год за годом собирая довольно объемное количество урожая. Пока Кэйа пребывает в замешательстве, не зная, куда, что, как и почему, Дилюк, не теряя времени даром, берет того за руку и тянет в сторону самодельной стойки у входа, на которой лежит тысяча и одна вещь, нужная в хозяйстве, чтобы взять тканевые перчатки. — Зачем они? — удивлённо спрашивает Кэйа, послушно принимая перчатки и натягивая их на руки. Те оказываются немного великоваты, но вряд ли среди всего разнообразия найдутся перчатки поменьше. В целом, Кэйа не особенно любит носить их — из-за постоянного использования те приобретают серый, немного землянистый цвет, а внутри покрываются засохшей грязью: в конце концов, в этих же перчатках они с бабушкой дергают сорняки и в целом копаются в земле. Будь его воля, он бы вообще работал без перчаток, однако бабушка всегда говорит ему беречь руки, так что выбирать не приходится. Возможно, в другой ситуации Кэйа бы побрезговал надевать их, но прямо сейчас рядом с ним стоит Дилюк, не проявляющий ни капли брезгливости, и Кэйа не хочет показаться слабым перед ним. Если Дилюк может, то чем он хуже, правильно? — Крыжовник колется. Если не хочешь посадить себе занозу колючкой, лучше надеть, — объясняет Дилюк, поправляя перчатки на руках. Подобное проявление заботы заставляет Кэйю искренне улыбнуться. Так происходит практически постоянно — Дилюк не признается вслух, но всегда оберегает Кэйю. Сначала он не понимал этого, однако со временем научился распознавать все полутона и полужесты со стороны Дилюка, и теперь с легкостью видит, когда тот заботится о нем, и это до безумия греет сердце. Улыбнувшись Кэйе в ответ, Дилюк неожиданно замирает. Словно задумав какую-то шалость, он хитро сверкает алыми глазами и широко ухмыляется, совершенно не скрывая собственный коварный замысел. Кэйа знает это его выражение лица и немного напрягается, заранее чувствуя подвох. — Спорим, я соберу полное ведро быстрее тебя! — неожиданно восклицает Дилюк и, не дав Кэйе опомниться, рывком стартует в сторону куста, ветки которого гнутся к земле от обилия ягод. До ушей Кэйи доносится заливистый смех, и он ненароком заслушивается, так и не сдвигаясь даже на миллиметр. — Если не поторопишься, тебе не достанется ни одной ягодки! — на ходу обернувшись через плечо, Дилюк показывает Кэйе язык, и тот, осознав свое проигрышное положение, моментально срывается с места вслед за ним. — Эй! Так нечестно! — возмущенно восклицает Кэйа, поспешно догоняя Дилюка, уже практически добежавшего до цели. В ответ слышится очередная порция заливистого мальчишеского смеха, от которой в животе поселяются бабочки, а конечности наполняются легкостью и силой. Конечно же, Дилюк выигрывает: он наполняет ведро крыжовником в тот момент, когда Кэйа лишь набирает половину. Но Кэйа на это совершенно не обижается — несмотря на спор, Дилюк помогает ему с его ведром, и уже через сорок минут они тащат два огромных ведра к бабушке, уже ожидающей их дома с горячим супом с клецками на обед. А через неделю они все вместе едят варенье из крыжовника с чаем, совершенно позабыв, кто был первым в их глупом соревновании.