Дачный сезон

— Ты что, плачешь? — удивлённо спрашивает Кэйа, поворачивая голову на всхлипы, доносящиеся со стороны Дилюка. Тот, заметив внимание Кэйи, слезы быстро утирает и брови хмурит, стараясь всем своим видом показать, будто он сильный и в поддержке совершенно не нуждается. — Ничего я не плачу! — дрожащим голосом отвечает Дилюк, а затем, словно в противовес своим словам, вновь заливается слезами. У Кэйи от этого сердце в груди сжимается: как правило, он плачет больше Дилюка, но когда тот все-таки не сдерживается, смотреть на это оказывается до безумия больно. — Просто… Просто… Мне слонотопика жалко, — еле как выдавив из себя эти слова, Дилюк снова всхлипывает. Он утыкается носом в свои коленки, как пытаясь скрыть лицо, что заглушает рыдания, однако Кэйа все равно слышит каждый звук, издаваемый им, и это по-настоящему ранит без ножа. Видеть, как твои близкие плачут — ужасно. Если бы он мог, то избавил бы весь мир от страданий и слез, но, к сожалению, все, что он сейчас может сделать — это подарить Дилюку немножечко комфорта, просто побыв рядом с ним. По крайней мере, именно так делает его бабушка и мама. Руководствуясь этой мыслью, Кэйа подползает ближе и обнимает Дилюка крепко-крепко, прижимая его к себе так, чтобы тот почувствовал себя в безопасности. Он начинает мягко поглаживать его ладошкой по спине, стараясь подарить хоть чуточку своего тепла и спокойствия. Возможно, у него даже начинает получаться: с каждой минутой Дилюк всхлипывает все реже, а в какой-то момент и вовсе начинает лишь громко сопеть Кэйе на ухо. Слезы по его щекам больше не текут. — У них все будет хорошо, Люк, мы ведь уже смотрели этот мультик, — и это чистая правда. Когда мальчишки находятся в гостях у Кэйи, они из года в год смотрят одни и те же мультики. Те записаны на кассеты и были куплены бабушкой специально для Кэйи: не то чтобы спустя несколько лет их коллекция пополнилась чем-то новым. «Винни и Слонотоп» — их несомненный фаворит среди прочих мультфильмов. Кэйа не уверен, чем именно он так их зацепил: возможно, дело в трогательной дружбе между Ру и Топой, которую они с Дилюком непроизвольно переносят на себя, а может, дело в чем-то ином. Однако каждый раз, когда они его смотрят, Дилюк плачет, а Кэйа его успокаивает, а затем они пересматривают его снова и снова. И это, пожалуй, единственное, что остается прежним спустя столько лет, проведенных вместе. — Ну и что? Все равно его жалко, — и не поспоришь ведь. Кэйа тихонько вздыхает и прижимает Дилюка к себе сильнее. Он чмокает того в висок, как это обычно делает мама, и зарывается носом в рыжие волосы, пахнущие малиной и солнцем. Атмосфера вокруг становится уютнее, и Дилюк, видимо почувствовав себя лучше, утыкается лицом в плечо Кэйи, позволяя себе расслабиться в его объятиях. — Тогда мы можем посидеть так ещё немножко, — шепчет Кэйа, продолжая размеренно поглаживать Дилюка по спине. Он прикрывает глаза, продолжая слушать мультфильм лишь краем уха, и совершенно не замечает, как погружается в сладкую дрему. Бабушка, вернувшаяся во время титров, чтобы позвать ребят на ужин, застает тех на диване спящими в обнимку. Они трогательно прижимаются друг к другу, как пытаясь согреться, и не просыпаются, даже когда она выключает телевизор. Решив не будить мальчишек, Вивиан с мягкой улыбкой накрывает их пледом и решает вернуться через часик. В конце концов, котлеты никуда не денутся.