Такахули (спин-офф "Возвращения")

Терраса отеля днем выглядела еще лучше, чем ночью, можно было полюбоваться горами и ущельем и погреться под лучами солнца. На столе гостей ждал чудесный завтрак: классическая глазунья с беконом, квели с мацони, хачапури, кофе во френч-прессе, нарезанные сыр и фрукты. Ребята расположились на плетеном диванчике и без лишних разговоров накинулись на еду. Когда они утолили голод, к компании присоединилась обиженная Нино. Она ограничилась чашкой кофе с хачапури, молча листала ленту соцсетей и периодически бросала гневные взгляды на брата. К Вере подошел хозяин отеля и предложил осмотреть номера. Как только девушка вышла, Нино развернулась к брату и со всей силы бросила в него декоративной подушкой. Зураб в ответ приблизился к сестре и начал лохматить ее волосы, ребята будто вспомнили детство. После осмотра двух коттеджей, уставшая, но довольная Снегирева вернулась в свои апартаменты. Она прибрала постель, сложила небольшую косметичку и ноутбук в рюкзак, накинула пиджак и вышла за ребятами, те уже собрали свои вещи, Зураб спустился вниз первым, чтобы подогнать машину к входу, девушки остались наедине. Нино поймала Веру за руку и впервые за день посмотрела прямо в глаза: — Может завтра вечером сходим на концерт Мгзавреби? Зураба я с нами не возьму! — Хорошо, мне нравится их музыка. На это раз Нино предпочла сесть на заднее сидение с Верой под предлогом обиды на брата, Зураб показал ей язык и включил погромче магнитолу, по салону разлились звуки инди-рока. Грузинка схватила руку Веры и сплела их пальцы, а свою голову опустила на плечо девушки. Во время обратной дороги Вера перебирала в голове варианты того, как могло бы закончится утреннее происшествие в ванной, если бы в апартаменты не ворвался вездесущий Зураб. Нино привлекала ее не только как красивая женщина, ее детская непосредственность, тактильность трогали глубинные струны души, возвращали в юность, когда простые прикосновения, взгляды пробуждали дикое желание обладать, проглотить человека полностью, без остатка. Девушка притомилась и, кажется, дремала сейчас, ее каштановые волосы щекотали подбородок и нос Веры, она задумчиво перебирала пальцами кудри шатенки, которые приятно пахли шампунем. На резких поворотах губы Нино будто случайно задевали шею Снегиревой, и она вся покрывалась томными мурашками. Перед высадкой у дома Веры грузинка чувственно чмокнула девушку в уголок рта и крепко прижала к груди. Возбуждение новой волной накатило на Веру, она проводила тоскливым взглядом белую машину Иоселиани. Черт, как же досадно, что Нино живет в другой стране, и не одна, а со своим мужем и огромной грузинской семьей, Вася точно не одобрит верины приключения. В квартире Вера набрала друга из России, чтобы обсудить горнолыжную базу, перспективы ее развития, необходимость реноваций и финансовые аспекты сделки. В их партнерстве девушка всегда была планировщиком, она четко представляла в голове цели, дробила их на задачи, оценивала плюсы и минусы предприятий, идеи которых всегда исходили от смелого и напористого Васи. Увы, в амурных делах Вера не была так последовательна и дальновидна, что всегда приводило к абсурдным отношениям. При встрече с привлекательными женщинами рассудок будто покидал девушку, и она становилась абсолютно невменяемой. Вася в разговоре пообещал приехать в Грузию на подписание договора, может он поправит Вере мозги? На протяжении всех выходных образ Веры, ее губы, нежная кожа и светлые голубые глаза не покидали разум Нино. Она чувствовала себя влюбленной школьницей, которая робела в предвкушении первого свидания. Нино не могла понять, почему именно Вера так цепляла, ведь в ее жизни было много привлекательных женщин, особенно на работе. На камеру девушка не раз целовалась с женщинами, они практически обнаженные в тесных объятьях друг друга изображали лесбийскую любовь, таковы уж были мировые тренды. Но при этом Нино ничего не испытывала: просто работа, красивые художественные снимки, даже Каха периодически устраивал такие съемки. В творческой среде было много гомосексуальных парочек, Нино не осуждала их, воспринимала как само собой разумеющиеся, с некоторыми дружила много лет. В своей гетеросексуальности за все 28 лет жизни у Нино не было поводов сомневаться. На следующий день Нино проснулась от видеозвонка мужа. Каха отрастил щетину, которую он поглаживал во время разговора. Девушка чувствовала легкую отчужденность к нему, это не она общается с мужем, а какая-то незнакомая женщина, которая улыбается, смеется над шутками, кокетничает, восхищается его работами. Каха будто ничего не заметил, а у Нино осталось после беседы горькое послевкусие. На телефоне было сообщение от Веры: она спрашивала, во сколько и где будет концерт. Губы Нино самопроизвольно растянулись в улыбку. Она решила не мучить себя опасными размышлениями и просто плыть по течению. По воскресеньям семья Иоселиани обязательно собиралась за одним столом для большого семейного обеда в доме бабушки Нани. Сколько помнила себя девушка, это застолье всегда сопровождалось приятными беседами, песнями и грузинским вином. Нино надеялась, что ей удастся расслабиться и отвлечься от посторонних мыслей в кругу семьи, но весь день была как на иголках в ожидании свидания. Концерт Мгзавреби проходил в уютном арт-центре на месте бывшего винного склада. Высокие потолки, крепкие стены из красного кирпича, массивные столики из дубовых бочек и барные стулья — интерьер был простым и лаконичным. Нино забронировала столик прямо около сцены, на которой музыканты уже настраивали свои инструменты, многие из них ей были знакомы, поэтому в ожидании Веры она завязала с ними неспешный разговор. Ее отвлекло сообщение Веры, что она на месте. Нино сканировала глазами большой зал арт-центра, пока не зацепилась взглядом за высокую фигуру в песочном сафари-платье около входа, она приветственно помахала рукой и заулыбалась. Вера выглядела очаровательно: светлые волосы были убраны заколкой назад, обнажая длинную шею девушки, на которой был серебряный кулон на кожаном шнурке, на ступнях у девушки были сандалии на плоской подошве, их тонкие ремешки обхватывали ногу до середины голени. Сама грузинка предпочла простое однотонное мятное платье с разрезом на ноге и белые пантолеты. Девушки уселись на высокие барные стулья, которые Нино предварительно сдвинула, она захватила ладонь Веры и негромко в ухо девушке нашептывала информацию о музыкантах группы. Между ними установилась томительная близость, почему-то хотелось беспричинно смеяться, случайно касаться кожи друг друга, бесконечно смотреть в глаза напротив. Музыка Мгзавреби и шутливые комментарии солиста Гиги отлично вписывались в это настроение. Особенно понравилась Вере песня «Пирамиды», протяжные голоса музыкантов дополняли звуки фортепиано, скрипки и экзотического глюкофона. После концерта грузинка неожиданно для себя предложила проводить Веру до дома. Они неторопливо шли по узким улочкам Тбилиси, все еще держась за руки, глаза Нино таинственно мерцали в свете фонарей. У самого дома девушка подняла к губам кисть Веры и поцеловала тыльную сторону запястья: — Ты пригласишь меня на кофе? Вера светилась улыбкой и согласно кивала, но прекрасное единение девушек было нарушено сигналом клаксона. Из черной машины напротив подъезда вышла Этери. — Где Сониа? — услышали они вопрос на русском с сильным акцентом. Нино начала что-то говорить женщине на грузинском, ее лицо мрачнело, она активно жестикулировала, Вера напряглась, так как ничего не понимала. В ответ Этери бросила несколько фраз своим низким голосом и потом, бросив на Веру грозный взгляд, забралась в машину и уехала. Девушки остались на улочке одни, но теперь все между ними изменилось, лицо грузинки излучало ярость: — Когда ты собиралась сказать, что трахала Сонию?! После того, как переспишь со мной?! Вера хватала ртом воздух и не могла выдавить из себя ни одного оправдания. Оглушительная пощечина от Нино и вовсе лишила ее способности говорить, слезы обиды застилали глаза, грузинка резко развернулась и скрылась в ночи. Вера беспомощно опустила руки и еще долго вглядывалась в темноту переулка, словно пытаясь разглядеть, куда сбежала девушка.