Ваньнин любит сладкое

В первый рабочий день Мо Жань чувствовал одновременно и подъем духа, и неловкость. Когда-то он только открыл первое заведение и работал в нем сам: готовил, убирал, продавал, общался с посетителями. Ему это нравилось, это было то, что доставляло ему удовольствие. О подобной кондитерской парень мечтал с раннего детства, и открытие первой точки стало исполнением главной цели. О том, чтобы в будущем развить это дело и создать сеть Мо Жань даже не думал — ему просто хотелось посвящать время своему хобби, общаться с людьми и дарить им своего рода радость. Когда же его дело стало расширяться, на плечи Мо Жаня свалилось куда больше работы. Отчасти он был счастлив, с другой же стороны это больше не могло считаться увлечением, ведь тогда Мо Жань погряз в делах и просто не мог заниматься тем, что ему нравилось. Поэтому теперь, встав вновь за прилавком, мужчина почувствовал прилив вдохновения. В этот день он сам приготовил разные десерты, сам заказал еще сладостей, которых не хватало, в общем и целом — вернулся в то время, когда его работа просто приносила удовольствие. Впрочем, важнее всего в этом дне было ожидание. Томительное, заставляющее одновременно трепетать и нервничать. Вэйюю хотелось скорее встретиться с тем мужчиной, пообщаться с ним, для начала узнать хотя бы его имя… Уже тогда Мо Жань понимал, что в будущем ему будут известны так же и все предпочтения этого человека. Он не сомневался в этом, как и в том, что им уготована самая прекрасная, счастливая и долгая жизнь. Ваньнин, в свою очередь, ничего не подозревал. В те два дня, что Мо Жань приходил вне работы, он его даже не замечал. Мужчина вообще не интересовался тем, что было вокруг. Он ужасно уставал на работе и поиск новых кондитерских с различными вкусными десертами был его личным увлечением, а до этой он, на удивление, смог дойти лишь недавно. На этом, можно сказать, их пути и сошлись. Ведь Мо Жаню ужасно нравилось готовить что-то новое и интересное, удивлять людей вкусными блюдами, придумывать нечто новаторское в кондитерском мире. А Чу Ваньнину не меньше нравилось это все вкушать. Придя в очередной день в кондитерскую, так удачно находящуюся рядом с его домом, Ваньнин тут же принялся выбирать что попробовать в этот день, пока еще даже не подозревая, что человек напротив него старается даже не дышать, пораженный его изяществом и красотой. Мо Жаню казалось, что перед ним хрупкая хрустальная статуя. Если это не небожитель, то кто? Несмотря на всю грациозность, что источал образ Чу Ваньнина, он оставался мужественным и сильным — это было видно. Он — точно кот, пленяющий взгляд, но, вместе с тем, способный постоять за себя и дать сдачи любому, кто не так на него посмотрит, коснется хвоста или погладит против шерсти. Мо Жань был поражен своими мыслями и тем, как тяжело отвести взгляд от все еще почему-то незнакомого мужчины. Это нужно было исправлять. — Я буду няньгао, танъюань и чай, — говорил Ваньнин, пока еще даже не подняв взгляд на Мо Жаня. Слова «Посмотри на меня» так и крутились в голове мужчины, а нелепая улыбка застыла на его лице. — Что-то не так? Когда же Ваньнин поднял нетерпеливый и, в то же время, абсолютно холодный взгляд, так и пронзающий сердце острыми кусками льда, Мо Жань, кажется, полностью лишился дара речи. Он чувствовал себя так неловко, будто снова стал старшеклассником, не знающим, с какой стороны подступиться к понравившейся однокласснице. — Какой чай пожелаете? — не убирая все ту же глупую улыбку, он приложил массу усилий для того, чтобы сдвинуться с места и достать все названное. — Вам здесь или с собой? «Я точно облажался» — новая мысль поселилась в голове на месте старой, съедая взрослого, состоявшегося мужчину изнутри. — «Вот черт.» Если бы он только знал, в какое смятение привела эта улыбка сердце и голову самого Чу Ваньнина. Тот не был влюбчивым, не был и особо открытым другим людям, однако, стоило его взгляду коснуться этих ямочек, и он уже был сражен. Мо Жань просто не оставил шансов человеку, что на протяжении всех своих тридцати лет был один среди заискивающих взглядов лицемеров и лжецов, превозносящих его, создающих несоответствующий действительности образ и так и вынуждающих его ему соответствовать. Чу Ваньнин не мог вступить в отношения с людьми, что, если не обожествляли его, то только и желали использовать. Он был груб, порой совсем нетактичен. Он не хотел быть тем, кого из него рисовали окружающие, но, порой, ему просто не оставляли иного выбора. Его вынуждали соответствовать тому, что о нем думают, когда сам Чу Ваньнин хотел лишь покоя и умиротворения. Хотел просто делать свою работу и уходить отдыхать. Так он, в общем-то, и поступал, стараясь избегать любых контактов с коллегами в офисе и вне его. А с Мо Жанем ему хотелось пообщаться. Ему казалось, что перед ним абсолютно простой человек, с открытой, доброй душой и такой искренней приятной глазу улыбкой. Слишком много он себе надумал от первой и, как показалось Ваньнину, последней встречи. Наверное, ему стоило просто взять заказ и удалиться прочь к любимому столику у окна, из которого открывался вид на небольшой парк. — Кимун, — наконец ответил Ваньнин, справившись с обуявшими мыслями. Мо Жань слабо кивнул, так же не думая более ни о чем лишнем, и выполнил свою часть работы. Забрав заказ, он сел на излюбленное место и постарался отвлечься от ненужных мыслей. Все же, Ваньнин еще на работе ужасно устал, и в эту кондитерскую он шел изначально для того, чтобы наоборот не думать ни о чем лишнем. Встреча с человеком, который поселится в его мыслях на долгие дни и ночи, никак не входила в и без того заполненные безусловно важными делами планы. Мо Жань так не считал. Более того, увидев, пусть и холодные, но добрые и красивые глаза незнакомца, он понял, что не ошибся. Что с самого начала и до конца это был, есть и будет — тот человек, которого его сердце всю жизнь ждало. Если так подумать, как-то глупо влюбляться с первого взгляда. Это не по-взрослому, безответственно и вряд ли сулит что-то хорошее. Такие отношения ведь просто не могут быть серьезными, не так ли? Нет, Мо Жань был уверен, что не так. Это должны быть его самые долгие, последние отношения. Эта кондитерская всегда закрывалась к восьми часам, и так уж повелось, что уже после семи здесь обычно было очень мало народу. Однако Ваньнин оставался. Это, конечно, уж очень радовало Мо Жаня, ведь он рассчитывал поговорить с этим посетителем наедине, только вот подходить к нему и начинать разговор с ничего было крайне неловко. А потому в тот день им так и не довелось поговорить. Мо Жань, точно верный пес, ждал этого человека на следующий день, надеясь, что в этот раз они точно познакомятся.

***

Как обычно, Мо Жань проснулся с первыми лучами солнца. В этот день он вновь должен был работать в своей кондитерской, лишь изредка отвлекаясь на дела, касающиеся сети. Разрываться так было непросто. К тому же, мысль о том, что прекрасный незнакомец придет только после шести огорчала. Но, по крайней мере, он придет — это уже словно открывало второе дыхание Мо Жаню и придавало ему сил действовать дальше и работать больше. Чем больше было людей, тем быстрее шло время на работе, хотя, порой казалось, что даже так оно тянется непростительно медленно, но… Впрочем, в этот день людей оказалось настолько мало, что Мо Жань едва не проклинал все и вся, и единственный плюс подобного в том, что он хоть делами смог заняться без лишней суматохи. Мужчина поглядывал на время едва ли не каждую минуту, будто это может помочь ускорить процесс. Легче от подобного совсем не становилось, это как смотреть в холодильник трижды за вечер, ожидая, что там что-то появится. Но остановить себя в такой момент оказалось слишком тяжело, так что Мо Жань горестно вздыхал в ожидании. Тогда Ваньнин, как назло, пришел позже обычного. Подобное, признаться, не радовало и самого Чу — очевидно, не по своей воле он задержался на работе. Не он желал сидеть там до потери пульса, переделывая работу своего не отличающегося умственными способностями коллеги, который только и делал, что бахвалился, допуская страшные ошибки. И он едва не сдал отчет прямо так — благо Ваньнин успел перепроверить и задержаться на час, переделывая не свою работу, чтобы потом услышать неискреннюю благодарность неприятного ему человека. Единственная отрада в этом дне — радующее глаз лицо Мо Жаня — а имя Ваньнин уже успел прочитать на бейджике — и его горящий честным восторгом взгляд. Это заведение нравилось Ваньнину все больше. — Добро пожаловать, — улыбнулся Мо Жань, стоило клиенту подойти ближе к кассе. — Что бы вы хотели сегодня? У нас новые десерты, так что… Не успел Мо Жань договорить, как Ваньнин нетерпеливо его перебил, чего и сам после смутился. — На ваш выбор, господин, — бросил он, чувствуя, как горят покрасневшие мочки ушей. — Я бы хотел попробовать что-то, что вы предложите, в смысле… Мо Жань, не ожидавший подобного заявления, смутился не меньше. Они, едва увидев друг друга, неловко робели, точно два подростка, не сталкивавшиеся в жизни с отношениями. И если про Ваньнина это заявление отчасти верно, то Мо Жань уже имел небольшой опыт, так что сейчас и сам до конца не мог объяснить своей реакции. Вероятно все дело в том, что это именно он. Именно тот человек, которого Мо Жань с первого взгляда определил как свою судьбу? — Тогда… могу я узнать ваше имя? — наконец решился спросить он. — Чу Ваньнин, — последовал немедленный ответ. — Хорошо, господин Чу. Тогда я сейчас подберу вам что-нибудь интересное. Вы ведь любите сладкое? — Мо Жань лучезарно улыбнулся и отошел в сторону, выбирая только что приготовленный десерт, который он и планировал посоветовать этому человеку. — Очень люблю. Ваньнин и сам не сдержал мягкой улыбки.