Ваньнин любит сладкое

Ваньнин ждал этого звонка с замиранием сердца. Обычно он и вовсе отключал звук на телефоне — никому нет смысла ему звонить, как и у него нет причин отвечать на какие-либо звонки. Однако теперь все было иначе. Каждый раз, когда на телефон приходило какое-то уведомление, он тут же брал его и смотрел, не написал ли Мо Жань ему сообщение. А тот, как назло, все медлил, словно испытывал сердце влюбленного человека. Ваньнин едва не проклинал то его, то себя, поверившего в то, что кто-то может желать с ним встречи. Разве же Мо Жань виноват в том, что он впервые заинтересовался в ком-то и так жаждал взаимности? Которой, вероятно, достоин никогда и не был. Но сам Мо Жань, ранее такой уверенный в себе и своих поступках, сейчас переживал о том, что ошибется где-то. Все должно быть идеально, даже этот звонок должен быть наилучшим началом их отношений, ведь Ваньнин достоин именно такого. Он не мог потерпеть неудачу и сделать что-то не так, каждая деталь должна быть учтена для того, чтобы неприступное сердце такого замечательного, самого прекрасного человека пустило его к себе. Ведь в сердце самого Мо Жаня не осталось места ни для кого другого, даже для него самого — необходимо было искать новое пристанище, в котором и ему будет комфортно. И он нашел его, осталось только, чтобы впустили. Серьезно настроившись, Вэйюй сжимал в руке дорогой смартфон, едва выдерживающий весь натиск сильной руки. Следом за напряжением в его взгляде мелькнуло тепло, а губы невольно расплылись в улыбке. Как бы Мо Жань не старался собраться, его то и дело толкало на смех — то ли от переживания, то ли от счастья, что Ваньнин вообще дал ему свой номер. Несколько раз перепроверив правильность набранного, он все же поднес телефон к уху и принялся тревожно и в нетерпении считать гудки, ожидая, когда на другом конце раздастся тихий, такой приятный и уже любимый голос. А Ваньнин, явно желая отомстить, все не брал трубку. Смотрел на звонящий телефон, чего-то боясь, не решаясь поднять. Да и разве стоит так сразу отвечать? Ведь тогда Мо Жань точно-точно решит, что он только и делал — как дома, так и на работе, — что ждал его звонка! Хотя так и есть. Но позвонить Мо Жань решил уже тогда, когда Ваньнин сидел дома, устроившись на диване в теплом пледе и с чашкой горячего шоколада. Сейчас, отставив сладкий напиток на небольшой столик, Ваньнин вперился тревожным взглядом в экран телефона и просто не мог решиться. Всего одно нажатие, и он наконец услышит Мо Жаня. От этой мысли его сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть. Наконец собравшись, он коснулся подушечкой большого пальца зеленой иконки, отвечая на звонок тихим, неуверенным голосом: «Да?..» И этот голос эхом отозвался в сердце Вэйюя, которое, в противовес сердцу Ваньнина, пропустило удар. Все слова разом забылись, Мо Жань даже забыл, зачем звонил. Он так растерялся, что не был уверен, тому ли он человеку позвонил — в его собачьей голове не осталось ни одной человеческой мысли. Но молчать вечность нельзя было, ведь Мо Жань давно сделал вывод, что одно неверное действие может отпугнуть Ваньнина. Поэтому он и переживал. Но ничего не способно остановить его от неправильных поступков! Вот и, коря себя, он тут же начал нести околесицу: — А… Ваньнин? Я ведь не ошибся храмом, ища своего небожителя? На словно фарфоровом лице Чу Ваньнина появился слабый румянец, переходящий на шею и окрашивающий его до кончиков ушей. Что за бред? Он просто не находился с ответом и на какое-то время выпал, не понимая, когда этот человек успел удариться головой, и что на подобное вообще можно ответить. Пока он молчал, Мо Жань, наконец пришедший в себя, понял, что именно он сказал, а потому принялся спешно исправлять ситуацию: — В смысле… прости, вероятно, этот недостойный не должен был вести себя так непочтительно, — продолжал он, лишь больше вгоняя Ваньнина в краску. И пока тот, лишенный дара речи, не знал, что и думать, Мо Жань продолжал: — Думаю, я должен загладить вину. Как насчет свидания завтра в восемь? Я буду ждать вас возле нашего привычного места встречи, обещаю, что все пройдет наилучшим образом. Мо Жань бранил себя, как мог, не зная, что же за демон его захватил, раз все пошло настолько не по плану. Дни приготовления и продумывания каждой детали — в особенности этого звонка — канули в бездну, стоило ему открыть рот. А ведь раньше он так обаятельно завоевывал сердца каждого, кто ему приглянулся! И все ради того, чтобы в самый ответственный момент обратиться в величайшего дурака, которому не стоило говорить и пары слов. Уж лучше бы написал сообщение, может за умного бы сошел… Но нет, сообщение — верх нелепицы, по мнению Мо Жаня, ведь так он тем более сойдет за человека, серьезно не настроенного. А с Ваньнином ему хотелось быть совершенно другим, и планы на этого человека у него были исключительные. Мо Жань не сомневался в том, что, если сможет добраться до души этого человека, никогда и ни за что в жизни ее не отпустит. Сейчас, думая об этом, он тем более не мог себе позволить и дальше загонять себя к обрыву. К слову, у того же обрыва стоял и Ваньнин, понимающий, что теперь он просто обязан ответить — дальше отмалчиваться нельзя. Благо, Мо Жань многого от него не ждал, и Чу прекрасно понимал этого, ведь строить напрасных надежд не давал. Короткого и лаконичного ответа из его уст будет вполне достаточно. Стоило сердцу хоть немного успокоиться, и мужчина, собравшись с силами, ответил: «Хорошо. Я приду.»

***

День встречи был долгожданным для обоих и настал слишком быстро. Они одинаково переживали насчет этого свидания и одинаково желали его. Ваньнин пришел в своем лучшем виде, и Мо Жань, само собой, в этом тоже от него не отставал. Однако, глядя на этого человека, едва не освещающего весь мир своей аурой, Вэйюй невольно думал о том, что недостаточно хорош. Говоря по правде, даже тут эти двое были схожи. Но стоило им наконец подойти друг к другу, и Мо Жань, не думая, утянул Ваньнина в свои объятия, лишь после понимая, какую ошибку, должно быть, совершил. Готовясь к тому, что тот нерешительно отпрянет, Мо Жань еще больше поразился, когда тонкие, но сильные руки обняли его в ответ. Он уткнулся носом в шелковистые пряди и прикрыл глаза, коротко выдыхая и полушепотом говоря: «Я скучал…» Слушая биение чужого сердца, Ваньнин, не подумав, прикрыл глаза и еще тише, едва различимо, словно дуновение ветра, ответил: «Я тоже». И этого ответа было достаточно, чтобы Вэйюй крепче прижал его к себе. В этот день Мо Жань решил повести своего возлюбленного в ресторан. Он долго выбирал наиболее подходящее для этого место, но все казалось не тем. Ваньнин явно достоин большего! Но, кроме роскоши, там должен быть и комфорт. Хотя этот человек и выглядит так, словно должен сидеть за самым дорогим столом, он так же выглядит и как тот, кого хочется спрятать в своих объятиях и кормить чем-то, приготовленным лично, дома. Впрочем, это, как был уверен Мо Жань, еще впереди! Сейчас он открывал дверь, пропуская своего спутника вперед, и заходил следом, тут же отвечая приветствующему их администратору и проходя к зарезервированному столику. Вэйюй едва держался, чтобы не приобнять идущего рядом Ваньнина за его стройную талию — мысль о том, как прекрасно смотрелась бы на ней его рука, не оставляла Мо Жаня ни на минуту. Они сели за стол, сделали заказ — все вполне обычно и, казалось, переживать особо не о чем, но даже болтливому Мо Жаню было тяжело найти, что сказать. — Ты прекрасно выглядишь, — наконец начал он, горящими глазами глядя на Ваньнина. И тот верил, с трудом, но верил тому, что человеку напротив нравится его вид. Разве можно подстроить такой взгляд? В своей жизни, он даже помечтать не мог о том, что кто-то будет так на него смотреть. — Ты тоже… — короткий ответ, молчание, а после еще более короткое слово, которое Мо Жань никак не ожидал услышать: — Всегда… И следом за растерянностью на очаровательном, почти юношеском лице показались ямочки, снова и снова пленящие сердце Ваньнина. Поняв, что он сказал, мужчина опустил взгляд на свои руки и сидел бы так и дальше, в напряжении, если бы Мо Жань вдруг не накрыл тыльную сторону его ладони своей теплой рукой. — Ваньнин, неужели ты не видишь, насколько нравишься мне? — совсем негромко спросил он, заглядывая в глаза, взгляд которых тут же поднялся к его лицу, стоило этим словам сорваться с мягких губ. В этих глазах, казалось, отражался весь мир, все его радости, печали, надежды и переживания. Мо Жаню так же нравилось отражаться в них. Он неуверенно, как бы спрашивая, переплел их пальцы, а Ваньнин и не сопротивлялся. — Я правда тебе нравлюсь? Ты серьезно? — спросил он, вновь понурив взгляд, от чего сердце Мо Жаня сжалось. Впрочем, следующие слова отозвались в нем искренним непониманием. — Я ведь старый. Ты так не думаешь? И до твоей красоты мне далеко… — Ты снова сказал, что считаешь меня красивым, — улыбнувшись, помедлив, сказал Мо Жань. Но прежде, чем Ваньнин успел ответить, он продолжил: — Значит у меня по крайней мере есть шанс. Ведь я более того считаю, что передо мной сидит самый красивый человек на планете. Самый добрый, приятный и комфортный. Я бы все свое время хотел проводить с тобой. Поток таких желанных слов, верить в которые удавалось с трудом, так и лился из сладких уст Мо Жаня. Ваньнин, поддавшись своей слабости, несильно сжал его пальцы своими. Он едва сдержал слезы. — Тогда… проводи со мной все то время, которое можешь. Я не против, — он отвечал еще тише, чем раньше. Но, конечно, Мо Жань это услышал. Разве он мог пропустить такое мимо ушей? — Значит, ты согласишься быть со мной? — А ты предложишь? Мо Жань улыбнулся, точно довольный кот, поднял руку своего спутника и коснулся тыльной стороны его ладони сухими, горячими губами, заставляя сердце Ваньнина — так нервничающего, что тот, казалось, не слышал уже ничего, кроме шума своей крови — биться лишь сильнее. — Будь со мной, Ваньнин. Будь со мной и в печали, и в радости. Я всегда буду любить тебя так, как тебе надо. Я сделаю все, чтобы рядом со мной ты был самым счастливым, Ваньнин. Только стань моим. Прикрыв глаза, Мо Жань приластился щекой к этой мягкой, фарфоровой руке, вынуждая Ваньнина погладить его. А тот и не против: нежно погладил ладонью, провел подушечкой большого пальца по скуле и посмотрел на этого счастливого, самоуверенного щеночка, точно на сошедшее с небес благословение. — Хорошо, Мо Жань… я твой. Я тоже буду стараться, чтобы сделать тебя счастливым… Он не знал, что еще можно сказать, да и слова в такой ситуации были излишни. Уже вскоре подошедший официант оставил еду, а после и этих господ наедине. Пусть они оба и были ужасно счастливы, далее вечер провели, молча вкушая ужин. Поговорить они успели уже следом, прогуливаясь по небольшому скверу неподалеку.