Рождены любить?

      Ранним утром Деврадж старался не шуметь, пока соседи спали. От них он ожидал того же, если вдруг ему не нужно будет идти к первой паре. Хорошее отношение к окружающим должно гарантировать хороший ответ. Вспомнив вчерашнюю экскурсию по общежитию, Деврадж направился на кухню.       Мысленно он находился в коридоре музыкальной школы. На стенах висели портреты А. Р. Рахмана, Пандита Рави Шанкара, Маллики Сарабхай и многих других. Деврадж мечтал быть похожими на них: внести огромный вклад в индийскую культуру танцев и пения.       Из размышлений Деврадж вырвался, когда пришел в кухню. Его встретила незнакомая девушка. Деврадж коротко поздоровался.       Кухня была относительно небольшой, но вполне оборудованной для удобной готовки.       Деврадж вытащил из мини-холодильника два яйца. Немного подумав, он взял еще одно. Перемены переменами, старые привычки никто не отменял.       Он разбил два яйца на сковороде, а третье, предварительно проколов с двух концов, выпил.       — Всегда пьёшь яйца по утрам? — спросила она его.       Деврадж кивнул. Он догадывался о шутке, поэтому пригрозил:       — Только без шуток.       — Не волнуйся, у меня свои есть.       Деврадж поджал губы. Очень неожиданно. Он одарил ее дружелюбным взглядом и вернулся к готовке. Поставил сковороду на плиту.       — Доброе утро всем. Доброе утро, Дев, — к нему подошел Сид. — Что готовишь?       — Как видишь. Яичницу.       Сид усмехнулся. Его взгляд метнулся в сторону девушки.       — Пия, поможешь с завтраком?       Деврадж оцепенел. Сид настолько несамостоятельный, чтобы приготовить завтрак? Деврадж решил снова промолчать. Не хотелось нарываться и портить отношения с соседом.

***

      Первые занятия прошли налегке. Преподаватели уделили больше времени не теме пары, а знакомству. Однако везде случались исключения. Милые преподаватели мгновенно менялись в лице.       На минуту отвлекшись, Деврадж представил Анабель. Он посадил её к себе на колени и вместе они заиграли на ситаре. Деврадж прислонился губами к макушке Анабель. Приятные чувства превратились в болезненные, когда учитель стукнул его указкой по сложенным рукам.       Деврадж дернулся от боли. Вся группа разразилась смехом. Деврадж извинился. К его счастью, преподаватель не стал допрашивать его. Однако лицо говорило само за себя.       — Если кто-то заснет на лекциях, будет стоять с высоко поднятыми вверх руками и держать таз с водой.       После предупреждения преподаватель вернулся к лекции. Деврадж залился краской. Все смеялись над ним.       Пальцы саднили от удара. Почерк утратил ясность, буквы выглядели непонятными.

***

      Деврадж не мог жить без общения. Общество всегда заряжало его колоссальной энергией. Разговор за разговором, и Деврадж уже находил друзей.       Со временем, Деврадж понял, хотел он того или нет, он становился белой вороной. Его увлечения не принимали. В глубине души наивный Деврадж надеялся, что это временно. Надо просто продолжать дружить будто бы не происходило ничего плохого.       Прошёл месяц. Деврадж не имел даже знакомых, с которыми при встрече можно обменяться простым словом «привет». Вместо этого все показывали на него пальцем и называли шутом. Деврадж чувствовал себя изгоем. Здесь нет для него близких людей. Никто его не поддержит. Обратиться к матери? Он заставит её только переживать, и она в конце концов расскажет всё отцу. Отец же будет недоволен и примет сторону одногруппников.       Нормальному существованию в общежитии Девраджу мешало помешательство соседей на алкоголе. Количество домашних заданий увеличилось в разы. Из всех соседей только Деврадж оставался ночью трезвым, выполняя все до единого.       — Деврадж, танцовщица наша, выпей немного. Может, мужиком станешь, а? — спросил у него Дипак.       — Он не пьёт. Иначе голос потеряет. Потом будет еще с нами ругаться писклявым голосом, — рассмеялся Шахид.       К разговору подключился Сид:       — Кстати, давайте приведём девчонок. Деврадж, если ты гей, не приводи к нам парней.       Деврадж стиснул зубы. Он отложил тетрадь и повернулся к соседям:       — Я не имею ничего против алкоголя. И я не гей.       Деврадж держался спокойно снаружи. Внутри него бушевал вихрь эмоций, которые могли заставить его вот-вот взорваться.       Соседи залились смехом. Вдруг послышался стук в дверь. Пришла Пия. Её откровенный наряд не скрывал причину прихода.       Шахид и Дипак переглянулись хитрыми взглядами. Они кивнули друг другу и подошли к Пие. Шахид хитро подмигнул Сиду. Он вышел вслед за Дипаком.       Деврадж напрягся. В памяти всплыл момент в кухне:       — Не волнуйся, у меня свои есть.       Вряд ли Сид об этом знал. Деврадж предположил, что он гомофоб из-за его шуток над ним. Значит, неприятный сюрприз Пии может его разозлить.       Пия медленно подошла к Сиду. Тот томно облизнулся, предвкушая желаемое, и снял с себя рубашку. Пия села к нему на колени.       Деврадж поспешил выйти из комнаты. Она оказалась запертой снаружи. Его уши покраснели от стыда. Он вернулся к кровати и накрылся одеялом, оставив небольшую щель. Деврадж не мог признаться самому себе. Ему было интересно увидеть реакцию Сида.       Деврадж начал считать секунды. Одна. Сид поцеловал Пию в шею. Две. Спустился к груди. Три. Снял с неё платье и лифчик. Четыре. Заметил бугорок в её трусиках.       Деврадж накрылся полностью. Стыд долго его не отпустит. Дальнейшее он не видел, но слышал. Сид схватил Пию. Она вскрикнула, пытаясь вырваться. Послышался хлопок двери.       Деврадж подумал, что его пронесло. Наверное, Сид вышел вместе с Пией.       Он снял с Девраджа одеяло. На лице Девраджа отчетливо читался страх. Пьяный Сид бросил подушку на пол. Он схватил его за шею руками, начиная душить:       — Ты знал? Сукин сын, ты знал!       Деврадж чувствовал сильное давление. Он судорожно пытался оторвать руки Сида от шеи, жадно глотая остатки кислорода.       Краем сознания уловив, что его ноги свободны, Деврадж ударил Сида в слабое место — пах. И свалился с кровати, в надежде, добраться до двери, хоть ползком.       В комнату вернулись Дипак и Шахид.       — Избейте его, — приказал Сид, схватив Девраджа за воротник футболки.       — Я не виноват, — беспомощно прошептал Деврадж, перед тем как его ударили по голове.       Глаза пронзил яркий белый цвет. Рядом кто-то суетился. Разглядев медсестру, Деврадж понял, где он находился.       Ему хотелось, чтобы всё оказалось сном. В нем его интересы уважал отец. Благодаря его поддержке, Деврадж поступил в творческий университет.

***

      Наступил долгожданный праздник красок — холли. В университете выходной. Все пошли в центр города, чтобы измазать краской как можно больше людей. Праздник связан не только с красками, но и тактильностью.       Деврадж наметил точный план: он будет танцевать до ломоты в теле. Даже она не сможет его остановить. Это счастье он заслужил.       Одногруппники, в том числе и соседи, перестали мучить его. Деврадж обрадовался, что надежда оправдалась.       Мир пестрил яркими красками. Повсюду играла музыка, кто-то пел, кто-то играл на барабанах. Деврадж пустился в зажигательный танец. Он танцевал, не думая ни о чем.       Толпа ликовала. Люди без разбора окрашивали друг друга в разные краски. Неважно, знакомы они или нет. Сегодня веселились все.       Деврадж не следовал их примеру. Он смотрел, прежде всего, куда тянет руки с краской. Будет неправильно, если Деврадж случайно попадёт в глаз или дотронется до нежелательных частей тела.       От белой одежды людей ничего не осталось. Разглядеть конкретный цвет невозможно. Они смешались на одежде.       Сквозь шум послышались радостные возгласы людей. Деврадж обернулся в их сторону. Парни начали строить пирамиду. Значит, пришло время разбивать горшочек с пахтой. Деврадж поспешил к ним.       Быстро договорившись, он полез наверх. Держать равновесие было трудно, парни шатались. В таких случаях, важно максимально сосредоточиться.       Чтобы дотянуться до горшка, Девраджу пришлось почти встать в полный рост. По легенде бог Кришна очень любил молочные продукты и соответственно пахту. Он крал ее из домов. Чтобы спрятать горшочек от юного Кришны, посуду с пахтой высоко подвешивали.       Есть два варианта разбить горшок. Первый, традиционный способ — головой. Второй — руками.       На высоте Деврадж заметил одногруппников. Если бы они были друзьями, они поддержали бы его такими же возгласами толпы. Отбросив эту мысль, ведь это не самое главное в жизни, Деврадж со всей размахнулся и ударил по горшочку.       Он почувствовал себя победителем. Люди гордились им. Праздник холли — официально самый счастливый его день в каждом году.       Деврадж желал, чтобы его дни не проходили тускло и уныло. Отец ещё ни разу не похвалил его за примерную учёбу. Он всё еще порицал Девраджа.       Только сегодня Деврадж почувствовал себя свободным. В какое-то мгновение ему стало всё равно на учёбу.       Всё бывает временно. Долгожданная надежда угасает и что-то ушедшее может вернуть.       После праздника одногруппники вернули прежнее отношение к нему. Каждый день проходил для Девраджа в мучениях. Оскорбительное прозвище «шут» задевало все его достоинство и понижало самооценку.       Преподаватели начали чаще занимать сторону одногруппников. Они насмехались над ним, говоря, что из «шута» выйдет плохой юрист.       Деврадж перестал посещать занятия. Ему стало наплевать на одобрение отца. Он должен показать, что сильный. И он покажет это, если наконец поймёт, где его истинное место.       Ник долго ругался с Девраджом после отчисления. Он причитал, что не зря Сьюзан развелась с ним, перестав неправильно воспитывать сыновей. В детстве Девраджу преподносили любовь родителей как волшебную романтическую сказку.       — Ты в порядке? — Изабелла потрясла его за плечо.       Джейкоб вздрогнул от неожиданности.       — Да, наверное, я… — начал он. Воспоминания больно вывернули душу наизнанку.       Джейкоб уткнулся взглядом в тарелку. Прямо сейчас с ним сидела девушка с светлыми волосами и голубыми глазами. Она словно та самая героиня «волшебных романтических сказок», где всё в конце преподносилось в розовой глазури, а потом ещё и посыпалось сахаром.       Изабелла постоянно осматривала себя на наличие пятен от еды. Она пригладила пышные рукава белого платья.       Джейкоб резко повернулся к ней. Увлеченная Изабелла не заметила его. Его накрыло осознанием.       Джейкоб особо не заморачивался с платьем Анабель в воображении. Кроме красного цвета он ничего не видел.       Джейкоб рассмотрел её полностью белый костюм. На воротнике пиджака растеклось розовое пятно морса. Анабель это сильно заботило.       Она отчаянно терла воротник влажной салфеткой, но тщетно. Закатив глаза от злости, Анабель сняла пиджак.       — Вот же зараза! — пробормотала Изабелла, начиная тереть юбку платья. — Джейкоб, я отойду. Я умудрилась пролить на себя соус.       Джейкоб слабо кивнул. Он проводил её задумчивым взглядом: «Анабель очень похоже звучит с именем Изабель, пусть она и называет себя Изабелла. Они так похожи друг на друга. Только цвет волос отличается… Значит, она и есть моя первая любовь?»       Спустя пару минут Изабелла вернулась. Джейкоб, пользуясь моментом, тихо запел:       — Ты знаешь: улетаю прочь, хочешь сесть на самолёт?       Изабелла удивлённо посмотрела на него. Она быстро опомнилась. Её лицо стало серьёзным:       — И куда же летит этот самолёт?       — В мир любви?       Джейкоб слабо улыбнулся. Долгое время он не отпускал образ Анабель.       — А куда ты пропала? Я так хотел сказать тебе, что…       — Моя мама попала в аварию. У меня больше никого не было. Я ухаживала за ней.       Джейкоб заерзал на стуле. И что теперь?       — Что теперь? — спросил Джейкоб вслух.       — Будь реалистом, Джейкоб. Любовь невозможно сохранить надолго. Ты не можешь любить меня. Скоро ты поймёшь.       Джейкоб задал последний вопрос:       — Анабель — твоё второе имя?       — Нет. Я его придумала.       Джейкоб вымученно выдавил артистичную улыбку. Он помог другу набраться мужества пригласить возлюбленную на свидание. Кто-нибудь поможет ему? Чтобы он хоть немного ощутил тепла?       Джейкоб вымученно улыбнулся сквозь кровь на губах. Чем вам не шут? В тот день отец жестоко отчитал его из-за отчисления и поднял на него руку.       — Я был прав! Ты годен для кривляний на сцене и быть клоуном! Я не могу поверить, что ты мой сын.       — Я… я исправлюсь, отец, — еле слышно произнес Джейкоб. Он понимал, что врал.       Цель получить отцовское одобрение оказалась ненужной. Джейкоб сам навязал её себе.       Праздник потерял былую радость. Изабелла безразлично села рядом с ним и продолжила поедать закуску. Джейкоб вовсе потерял аппетит. Он сжимал и разжимал кулаки, думая, куда деть мешающиеся руки и жалкое воображение.       Джейкоб постарался отвлечь себя. Все вокруг радовались. Только один в печали. Наконец, Джейкоб обнял себя.