Хранитель постоянства

Ещё секунду назад всё было хорошо. Дань Хэн с друзьями планировал сходить за выпечкой, подкалывая Келуса за его любовь к еде. Вот только теперь юноша смотрел на подстреленного в сердце мужчину, не в силах сделать не то что шаг, а даже столь сильно нужный вдох.

***

Комната погружена в ночную мглу, которую разбавлял попадавший через окно лунный свет. Занавески чуть колыхались из-за сквозняка. Дань Хэну хотелось кричать, но это не способно вернуть отнятую жизнь. Как и отключить сознание по щелчку пальцев, лишь бы перестать думать. Глаза зажгло от новой порции слёз. Пуля. Она маленькая, но столь опасная, ведь способна прилететь из ниоткуда. Эта мысль осела в голове. Дань Хэн сжался в комочек, схватился за простыни и сделал вдох. Мысленно юноша всё ещё пребывал в эпицентре злосчастных событий… Хотелось перестать дышать. Перед глазами тот мужчина, который еще секунду назад бежал за своей дочерью. Но теперь лежит возле наследника, приняв в свое сердце предназначенную не ему пулю. В ушах отзывался вой сирен, призывающий всех расступиться и пустить вооруженных людей. И в этом месиве отчетливо слышался гул взволнованных людей. Непонимание и страх ощущались в воздухе, буквально высушивая его и делая тягучим. «Дань Хэн! Дань Хэн!» — звонкий вопль Март бил в голове колоколом. Дань Хэна начали тормошить, куда-то повели, усадили. Мысли путались, а тело охватила холодная дрожь. «Ваше превосходительство! Наследник постоянства Дань Хэн!» — эхо голоса какого-то человека в форме с погонами. Этот мужчина пытался достучаться до юноши: что-то говорил, похоже, расспрашивал, а мальчишка мог лишь смотреть под ноги. От желудка к горлу ползла тошнота. «Оставь его!» — эхом раздался голос Цзин Юаня. Юноша посмотрел на него, чуть приоткрыв губы. Мужчина повёл своего подчинённого за плечо подальше от Хэна. Из его уст доносились ругательства, которые тонули в потоке гула. Словно по щелчку мальчишка вернулся в реальность. Он перевернулся на другой бок, ударил стену со всего маху и зажмурился, пуская всхлип. Тот мужчина не должен был погибнуть только потому, что оказался возле наследника. День чтения памяти предков не мог стать в один миг чудовищным. Юноша глотал слёзы. Вновь видел себя на ярмарке, вновь и вновь смотрел на ни в чем не повинного мужчину. Кто-то сел рядом, и мягкая рука коснулась волос. Она начала поглаживать пряди нежно, трепетно, явно стремясь успокоить, когда вторая сжала предплечье. Юноша слышал чужое дрожащее дыхание, но не мог посмотреть на отца. Ему вообще не хотелось кого-либо видеть. — Это случайность, Дань Хэн, — заявил Верховный твёрдо, рассеяв тишину будто взмахом руки. Юноша, поджав губы, посмотрел мутным взглядом в точку на стене. — Ты ни в чем не виноват, — заверил мужчина, убирая прядь со лба за ухо мальчишки. — И, пожалуйста, — дальнейшие слова явно дались ему с трудом, — не делай глупостей, пока нас не будет, хорошо? Дань Хэн только чуть кивнул, будто разучился говорить. Из-за повисшей тишины мысли вновь закружились вокруг произошедшего вечера. Внезапно юноша вспомнил, что авария не могла являться покушением. Но из-за разницы в неделю между событиями в голове появилась опасная мысль: «А что, если это не случайность?» К горлу поползла рвота. В голове завертелись воспоминания об аварии. Как в дверь с его стороны влетела машина и как больно было спине в тот момент. А ещё весь тот бред, который он видел, пока пребывал одной ногой на том свете. Противный ком достиг горла, и юноша едва успел перекочевать на край кровати, чтобы освободить желудок. В один миг темнота в комнате сменилась на режущий свет. Раздался вопль отца. Дань Хэн не помнил, как его отвели в ванную, как помогли умыться. Даже мягкие руки отца не были в силах успокоить волнение и прогнать из головы мысль: «А что, если авария — не случайность?»

***

Утро. Будильник. Дань Хэн только перевернулся на другой бок, чтобы выключить этот трезвон. Как же сильно не хотелось куда-либо идти. Кажется, ему стало всё равно на универ, учебу, долги. Словно тот выстрел попал не в сердце незнакомого мужчины, а в нужное. В какой-то момент юноша вновь погрузился в сон. Мальчишка проснулся сам, перевернулся на бок, лицом к окну, за которым, должно быть, вовсю играл день. Похоже, он точно проспал как минимум первую пару. В комнату вошёл отец. Мужчина сел рядом, коснулся волос сына и убрал пряди за ухо. Этот привычный жест сделал трещину в груди только сильнее. Дань Хэн рывком схватился за руку, буквально вцепился, как за спасительный канат. Из уголков глаз вот-вот готовились пойти слёзы. — Ты в безопасности, Дань Хэн, — произнёс мягко мужчина, позволяя обхватить себя только сильнее. Рядом возник Инсин, что пододвинул к кровати стул и сел рядом. Юноша посмотрел в голубые глаза, в которых сожаление смешалось с согревающей добротой и нежностью. — Послушай, — голос папы твёрдый, а его взор скользнул в сторону Фэна. В голубых глазах что-то мелькнуло, стоило им поймать взгляд старшей зелени. — Не хочу, — юноша хотел было отвернуться к стене и попросить одиночества, но стоило ему только приподняться, как его руку схватили, останавливая. Это был не Дань Фэн. Мальчишка замер и посмотрел на Инсина, широко распахнув глаза. Мужчина сидел, подавшись вперёд. Крепко сжимал предплечье возле кисти. Чуть поджимал губы. И словно просил послушать его. Дань Хэн не смог сдержать всхлип. Мужчине понадобилась всего секунда, чтобы сесть сбоку от юноши и притянуть его к груди. Инсин уткнулся носом в плечо, будто не он сейчас готовился защищать, а сам просил стать ему опорой. В груди всё затрещало. Стало сложно дышать, не то что расслабиться. По телу побежало напряжение, так как происходящее оказалось слишком непривычным. Чересчур давно Инсин обнимал своего сына в последний раз. — Всё хорошо, — шепнул мужчина, поглаживая мальчишку по спине. Дань Хэн схватился за рубашку вспотевшими пальцами. В уголках глаз застыла влага, а в груди начала копиться буря. Наследник уткнулся носом в грудь, стараясь найти в себе ключ для выплеска эмоций, пока его просто не начало разрывать наизнанку. «Как может быть всё хорошо? Как ему жить после случившегося? А если покушение повторится? А если предатель где-то совсем рядом?!» — эти мысли начали разрывать голову. В какой-то момент по щекам наконец пошли слёзы, а плечи задрожали, поддаваясь всхлипам. Сердце било по ребрам. В глазах зажелтило. Из горла начал рваться кашель, а лёгкие печь. Прям как тогда, перед балом. Дань Хэн только крепче схватился за ткань рубашки. Дань Хэн только крепче схватился за ткань рубашки и даже не заметил, как вновь мысленно оказался на том месте в заповеднике. Даже мягкое объятие не могло спасти его от очередного падения в эту душную бездну из воспоминаний. «Что теперь делать? Как жить? А вдруг сейчас из окна прилетит пуля?..» — последующие мысли оказались перебиты хриплым кашлем. Юноша начал хватать воздух, буквально глотать его, схватившись за свою шею. Раздался грохот, который пробил до мурашек и заставил отползти назад, буквально впечататься спиной в стену. Юноша видел, как копошится в ящике Инсин, но не понимал, зачем. Только когда в рот воткнули ингалятор, впрыснули лекарство и начали нашептывать что-то успокаивающее, до юноши начало доходить происходящее. Но сердце продолжало бешено стучать даже в момент осознания. Мальчишка обнял колени, уткнувшись в них носом. — Где… отец? — спросил через силу Дань Хэн и посмотрел на папу. Кажется, тот был рядом недавно… Раздался вздох. — Ему позвонили… — ответил мужчина. Юноша не смог подавить усмешку. Как всегда, работа для отца важнее. Пальцы сами собой схватили ткань пижамных штанов. Стало смешно. — Я хочу побыть один, — выдавил из себя Дань Хэн. Инсин ничего не сказал, просто ушёл.

***

Дань Хэн открыл глаза, когда кто-то вошел в его комнату и позвал по имени. Голос Келуса удивил одним лишь своим появлением. На глаза тут же накатила влага, а внезапно появившейся свет, рассеявший мглу, вызвал резь в глазах, из-за чего пришлось зажмуриться. Сил посмотреть на друга совершенно не оказалось, и даже звук движения кресла на колесиках не заставил дернуться. — Мы тебя прекрасно понимаем, — вновь заговорил Келус, разорвав повисшую тишину. — Мы были рядом с тобой… Дальнейшие слова прошли мимо ушей. Дань Хэн сжался только сильнее от мысли, что он подверг друзей опасности одним лишь своим существованием! Юноша дёрнулся, желая пойти сейчас на балкон и скинуться. А может, просто чтобы закричать во всю глотку. — Простите… — сорвалось с губ почти что шепотом. — Нет, Дань Хэн, ты не можешь себя в этом винить! — строгий, нет, надрывный голос Март вызвал толпу мурашек. Юноша тут же подскочил, в изумлении посмотрел на дрожащую девушку возле окна. Как она оказалась тут? Пришла вместе с Келусом? — Но… — выпалил было юноша, как тут его фраза «но вы могли пострадать» оказалась просто оборвана: — Мы волнуемся, — выпалила Март, топнув ногой. — Ты уже третий день сидишь, словно затворник. Да, мы понимаем, тебе тяжело. Но не стоит себя винить за то, кем ты родился. Изоляция тебя не спасет, она станет лишь временным решением и верной дорогой в сумасшедший дом! — Март тараторила, не давая сказать даже слова. Она напомнила бестию, готовую сорваться с цепи. А пунцовые щеки только добавили несколько баллов к её злому виду. — Но то, что случилось, это… — начал было Дань Хэн. Март сделала огромный шаг вперед. Только сейчас наследник заметил красноту ее глаз. — Могло случиться с каждым политиком, ребенком политика, — девушка всплеснула руками, — даже опытным юристом! Или честным полицейским! — с каждым её словом и непроизвольным шагом в сторону наследника Дань Хэн ощущал себя все меньше и меньше перед девушкой, которая до этого казалась очень хрупкой и робкой. — Март, потише, — выпалил Келус и подлетел к подруге. Он схватил её за плечо, чтобы уже в следующую секунду усадить в кресло. — Я не могу так больше, — крикнул Дань Хэн и вскочил с кровати. Но его ноги тут же подкосило с непривычки, а перед глазами поплыло. Он отправился к окну, перешагивая через силу. В горле застряло множество слов. Хотелось убежать так далеко, насколько это возможно. Он отодвинул с грубой силой занавеску, из-за чего раздался малоприятный скрежет, и посмотрел на утопленную в ночном свете улицу, который разбавляло внизу мягкое освещение ламп. Повисла тишина, которую оказалось просто нечем разорвать. Но тут открылась дверь. Ребята одновременно посмотрели на внезапного гостя, которым оказался Инсин. Его с сыном взгляды переселись, и в голубых глазах мужчины, кажется, сверкнуло что-то похожее на облегчение. — Чай будете? — поинтересовался мужчина. Дань Хэн сглотнул, едва ли согласно кивнув. Но эта мелочь не укрылась от взгляда папы, из-за чего тот посмотрел на гостей. Келус согласился, когда Март, поджав губы, в ответ лишь кивнула. Инсин качнул головой, прикрыв глаза. Словно он что-то обдумывал или понимал. Мужчина ушел, оставив троицу наедине. Наследник сложил руки на груди, сжав крепко плечи, и посмотрел себе под ноги. Он закусил губу, после чего зажмурился так крепко, как только мог. Будто это могло бы закончить его жизнь. Кажется, из уголков глаз вот-вот потекут слёзы. Тело начало трясти, и юноша в очередной раз невольно представил уже выученный за последние дни мираж. Если бы отец не отпустил его, то тот человек был бы жив. То пострадал бы только Дань Хэн! Внутри юноши стремительно зарождалась буря, которую хотелось выплеснуть. Вихрь мыслей, состоящий из аварии, покушения, страха за собственную и чужие жизни. Кому он, нелепый мальчишка, позорящий отца, мог не угодить? — Я не могу подвергать вас опасности, — произнес юноша через силу и посмотрел в окно. Взгляд упал на крышу соседнего на несколько этажей ниже здания. Попал бы снайпер в него оттуда? — Не неси чепухи, — воскликнула Март. Келус тем временем рухнул на кровать и просто смотрел на друга, не в силах сказать даже слова. — Это не… — заговорил было Дань Хэн. — Чепуха, — перебил его Келус с хрипом, словно у него это слово забрало много сил. Хэн тут же посмотрел на него, приоткрыв губы. В янтарных глазах горела уверенность, перемешанная с усталостью. — Ты нужнее Сяньчжоу живым, чем мертвым. Твоя смерть вызовет панику. Тот, кто угрожает твоей жизни — безумец, и его накажут, — продолжил юноша, напирая. Наследник качнул головой, будто отмахиваясь от этих слов. — Я всего лишь глупый наследник, — фыркнул Хэн, совершенно не представляя своей ценности для Сяньчжоу. Он — символ будущего страны? Какого? В нем нет ничего особенного. Только конфузы при выполнении своих прямых обязанностей. Даже старейшины насмехались над ним и не слушали, стоило ему только открыть рот. Если станет Верховным, то положит страну на дно или окажется обычной куклой в «правильных» руках. — И у меня нет никаких способностей к лидерству… — добавил Хэн, как тут его взгляд оказался прикован к папе, который мгновение назад открыл дверь и держал в руках поднос. Юноша приоткрыл губы в немом вопросе в ожидании хоть каких-то слов. Проследил за Инсином, что молча подошел к столу и поставил на него кружки с вкусняшками. Почему-то наследник оказался уверен: папа слышал каждое слово. Комната погрузилась в давящую тишину. Стоило мужчине освободить поднос, как он направился к Хэну. В голубых глазах отсутствовало осуждение, только понимание. Крепкая рука сжала плечо мальчишки, едва мужчина оказался рядом. Наследник смог только широко распахнуть глаза и приоткрыть рот, готовясь услышать голос Инсина. — С каких пор старосты без лидерских качеств получают ежегодно дипломы с отличием за свое звание? — Инсин мягко улыбнулся, но тут в его глазах блеснула искра, которая кольнула за живое, а улыбка стала чуть подначивающей и напомнила кого-то слишком далекого. — Вряд ли в обязанности старосты входит отслеживание порядка, мотивация к работе и участие класса в жизни школы. — В голосе блеснул явный сарказм, который не сделал больно, а только смутил. Мужчина отправился прочь, и стоило двери за ним закрыться, как Март тут же воскликнула: — Господин Инсин дело говорит! — девушка посмотрела на Хэна, который уставился на закрытую дверь. — Ты всегда был одним из лучших… — Это другое, — решился возразить Дань Хэн, чувствуя, как в груди начинает накипать. Юноша отправился за своим чаем и только сейчас заметил, как померк Келус. Он сидел, сгорбившись и положив руки на колени. — Это то же самое, — произнес белокурый, едва Хэн оказался рядом. Наследник закусил губу, ища слова для защиты своей точки зрения. Он посмотрел на Келуса, который опустил свой взгляд на пол. Едва открыл было рот, как тут раздалось полное уверенности: — Или думаешь, что угомонить и заставить работать двадцать девять человек просто? — Это работа учителя, — огрызнулся юноша и закатил глаза. — Учитель один, а его детей тридцать, из которых один — это староста. — Голос Келуса становился всё холоднее, когда щеки Дань Хэна жарче. В янтарных глазах блеснула сталь, из-за которой наследник замер, вскинув брови. — Староста имеет статус правой руки учителя и вместе с этим титул лидера. Так как классный руководитель не способен полноценно участвовать в жизни детей, которых курирует. Сердце пропустило удар, а во рту пересохло. Стало жутко и мерзко. — Хватит, — сорвалось с губ Дань Хэна резко. Он сел на кровать, желая закончить этот разговор, который теперь вызывал у него лишь одну головную боль. Самое последнее, что ему хотелось слышать, — так это поучения от его друзей. — Хватит себя обесценивать! — воскликнул Келус и заставил вздрогнуть обоих друзей. В груди Хэна появился вопрос: их отец подослал, чтобы мозги промыть? — Келус… — произнес Хэн через силу, контролируя свое дыхание. Он хотел сказать, что его друг ошибается. Но не успел: — Никто не стреляет в бесполезных людей, — рявкнул белокурый и нахмурил брови. Наследника словно окатили ведром ледяной воды. — Не живи ты в своем мирке за толстыми стенами, видел бы, что для страны ты — символ будущего… — Келус вскочил и посмотрел на друга, явно выжигая в нём дыру. Дань Хэн сморщился. В груди всё взвыло. Захотелось перебить, лишь бы не слушать дальнейшие слова. Ведь уже сто раз говорил, что не может являться никаким символом. Вот только обжигающий огонь, что горел в янтарных глазах, обескуражил, лишив дара речи и вызвав дрожь по телу. — …Я не о том, каким правителем ты, возможно, станешь, а о том, что значишь уже сейчас! — Келус вскочил. Дань Хэн качнул головой, отрицая правоту друга. Крепко сжал кулаки, открыл было рот, но уже в следующую секунду закусил губу из-за далее услышанных слов: — Ты — гарант несменяемости власти, стабильности и будущего! Пока ты жив, людям не нужно волноваться о том, кто станет главой государства после твоего отца. — Белокурый всплеснул руками, зажмурился и встал напротив друга. Наклонился к нему. Дань Хэн ощутил себя маленьким мальчиком, которого поучали, которого считали глупым и, что страшнее, это происходило из-за лучшего друга. — Убить тебя — означает подорвать иерархию. Ведь в таком случае кто взойдет на престол следующим? Кто возглавит Сяньчжоу? — юноша выпрямился, посмотрел выжидающе на друга. Дань Хэн сжался и посмотрел на свои руки, что сложил на коленях. Вопросы Келуса вставали ребром, хватали за глотку, начинали душить. Юношу начало трясти и, что ещё более мерзко, ему не хотелось искать на них ответы. Его буквально хватали за шкирку, как маленького котёнка, и макали носом в молоко. — Учись ты на юридическом, ты бы прекрасно понимал свою роль в стране, — сорвалось с губ белокурого хрипом. Дань Хэн запрокинул голову, а из легких словно выбило воздух. Возникшие ощущения напоминали удар по лицу достаточно крепкой рукой. — Заткнись, — выпалил наследник и вскочил с кровати, ощутив в эту же секунду влагу в сжатых спонтанно кулаках. Он посмотрел в глаза друга, которые находились достаточно близко. Достаточно просто взмахнуть кулаком, чтобы оставить сильную гематому. В воздухе появилось колючее напряжение. Захотелось схватить друга за шкирку и встряхнуть. — Вас отец подослал ко мне, да? — прошипел юноша, ощущая, как дыра в груди начала только расти в геометрической прогрессии. — Мы просто волновались! — воскликнула Март. — Ты молчал, не приходил в универ, и мы решили прийти к тебе! — затараторила девушка, а Дань Хэн посмотрел в противоположную от неё сторону, оскалившись. Приходилось сжимать кулаки до боли, лишь бы контролировать их. — Не стоило, — рявкнул юноша, не зная, куда себя деть. Перед глазами начало всё плыть. — Ты обесцениваешь себя, свои силы, заранее делаешь себя слабым и подставляешь спину для ударов! — Келус смолк лишь на миг. Далее он проговорил уже тише, но не в силах сдержаться: — Ты готов тонуть в боли, но не бороться за свое место. В глазах Дань Хэна помутнело. Он сдавленно простонал, закусил губу до крови. Возжелал разнести что-то. Когда-то давно ему уже приходилось слышать что-то похожее. Но попытка вспомнить причинила лишь боль. Юноша не сдержался, толкнул Келуса со всей силы в грудь и побежал на балкон. Захотелось схватиться за волосы, содрать себе кожу. Щеки обожгла чёртова влага. — Келус! — воскликнула Март. — Дань Хэн! Наследник облокотился об ограждение, зарылся в собственные пряди пальцами, крепко обхватив локоны. Он позволил дать выход своим эмоциям. Начал царапать кожу. Сколько раз он старался показать себя перед Старейшинами? Юноша невольно вспомнил бал, где каждое его слово становилось предметом для насмешек. Наследник изо всех сил пытался вспомнить… что-то очень важное, давно забытое. — Дань Хэн, не слушай его, — произнесла Март, высунувшись на улицу. Юноша сдавленно усмехнулся и посмотрел на тротуар. Далеко будет лететь с пятнадцатого этажа. Скорее всего, даже придется больно приземляться. В голове отозвался вопль, причем этот голос казался слишком знакомым: «…Ты готов тонуть в собственном болоте, но не пытаться бороться! Наркота тебе не помогает, а делает только хуже!.. Я устал наблюдать за тем, как ты сам подставляешь свою спину для новых ударов…» — это то, что сказал когда-то сам Дань Хэн, но не себе. От внезапной аналогии стало смешно до новой волны истерики. Как там Рэн? В пятницу он упал в обморок… Наверняка сейчас лежит в больнице под капельницами, так как слезать с наркоты тяжело. Главное, чтобы ему стало лучше, чтобы он научился жить без иллюзий, которые дарили ему психотропные вещества. В голове возникла мысль… такая гнилая, мерзкая и которая впивалась в сознание, явно желая раздробить его: получается, он сам ныл, придумывал себе иллюзии, делая себя несчастным? То есть, саморазрушался, только без помощи наркотиков, алкоголя и сигарет? — Неужели Келус прав? — выпалил Дань Хэн, как тут ощутил на своем плече ладонь подруги. А вскоре она обняла его со спины. — Он погорячился… — произнесла девушка на выдохе. Хэн усмехнулся со всей горечью, которая бурлила внутри. Получается, Март не отрицала слова друга, а, скорее, смягчала обороты. Юноша качнул головой, коснувшись своего виска, сильно зажмурившись. — Но в целом-то прав? — его голос охрип. Юноша вытер с лица слёзы. Захотелось смеяться: истошно, с горечью и истерикой. — Мы просто переживаем и хотим, чтобы ты вернулся к нормальной жизни, — заговорила девушка бодро и отстранилась. Она встала сбоку и встретилась взглядом с Хэном, который не стал выпрямляться. В её глазах блестела влага, которая заставила сжаться сердце. — Всё, что сказал Келус, является только его мнением, — подчеркнула Март, поджав губы. — Мы пришли сами, потому что хотели. Дань Хэн посмотрел со смешком в сторону. Почему-то в груди стало легче, пускай в глаза Келуса смотреть не хотелось. Его слова ранили слишком глубоко, чтобы так просто выкинуть из головы. Но они заставили задуматься. — Спасибо, — произнёс парень и встретился взглядом с подругой. Та вскинула брови, а Хэн только покачал головой. — И пойдем. — Юноша отправился в комнату. Стоило только перешагнуть порог, как взгляд коснулся сидящего на кровати друга, опустившего голову. — Давайте закроем сегодняшнюю тему, — предложил наследник, сев в кресло на колесиках. Белокурый тут же поднял взгляд на друга. Янтарные глаза дрожали, но при этом горели сожалением. — Я погорячился, — выпалил Келус, на что в ответ ему пожали плечами. Тут же в голове возник интересный вопрос, который способен принести много боли. Однако юноша, взяв в свои руки кружку с чаем, спросил, всё так же смотря в янтарные глаза: — Как долго ты размышлял над этим? — голос Хэна резанул, словно острым лезвием. Келус побледнел, посмотрел себе под ноги, уперевшись обеими руками в матрас. Для наследника это стало своеобразным ответом. — Мальчики, давайте закроем эту тему! — выпалила девушка, встав возле друзей. Белокурый в этот момент зажмурился, когда грудь Дань Хэна начало разъедать. В воздухе повисло бьющее током напряжение. — Я… — Келус осекся, наклонив голову слишком низко, и зажмурился. Он сжался, теперь напоминая комок нервов. Наследник медленно выдохнул, прикрыв глаза. Кажется, его уши готовились услышать нечто не очень приятное. — С того самого момента, как ты сказал, что ты не хочешь поступать на юридический… Из рук Дань Хэна чуть не выскользнула кружка. Но он постарался сжать её только крепче. А потом отпил напиток, сделав достаточно большой глоток. По телу забегала холодная дрожь. Ему понадобилось сделать усилие, чтобы посмотреть на друга. — Март… — юноша решил расставить все точки и с подругой. Ему хотелось знать, что о нём думали за его спиной друзья. — А ты? — ему не хватило духу посмотреть ей в глаза. Столько времени он думал, что его целиком и полностью поддерживают, а теперь оказывалось, что он ошибался. — Да вы охренели, — выпалила вместо ответа Март и стукнула мальчишек по головам. Её удар оказался достаточно сильным для хрупкой девушки, из-за чего по затылку заструилась малоприятная боль. — Что ты… — выпалил Дань Хэн, коснувшись своей макушки. Оба взора посмотрели на пылающую от негодования девушку. — Мы пришли сюда, чтобы поддержать, а не ругаться! — выпалила белокурая и посмотрела на наследника недовольным взглядом. — Я никогда не думала о тебе ничего плохого, — добавила она разъяренно, а после глянула на Келуса, — а вот тебе не мешало бы язык оторвать! — девушка всплеснула руками, смотря на начавшего краснеть друга. — Стоит рассказать об этом Стелле, чтобы не зазнавался! — эта угроза прозвучала достаточно серьёзно, отчего показалось, что девушка прямо сейчас достанет телефон и позвонит своей возлюбленной. — Март… — выпалил Келус, нахмурившись. — Это только наше дело! — добавил он, сверкнув глазами. Девушка в ответ сложила руки на груди и задрала подбородок. — Которое вполне способно подождать! — добавила Март, чуть наклонившись вперёд. — Или для тебя удары под дых то же самое, что поддержка?! — она всплеснула руками. — Мы пришли сюда, чтобы вытащить Дань Хэна из берлоги, а не отправлять его проверять своё родство с Великим драконом! — она начала кричать и явно была готова накинуться на белокурого с кулаками. Наследник покраснел, пытаясь переварить всё услышанное. Он начал отпивать из кружки, наблюдая за тем, как подруга вываливает всю злость на Келуса. Всего на миг это принесло ему настоящее удовольствие, из-за чего на губах возникла улыбка. Однако Хэн встряхнул головой, поспешив успокоить своего внутреннего дьявола. — Я бы не стал прыгать с балкона, — поспешил сдавленно заверить юноша, привлекая к себе внимание. Март рывком посмотрела на него и чуть прищурилась, словно сканируя. Дань Хэн спрятал своё лицо за кружку, будто решив начать играть в прятки. — Да у тебя на лице было написано: «я готов сделать глупость», — прошипела Март, уперев руки в бока. Дань Хэн закусил губу, вспомнив все свои эмоции до прихода друзей и когда услышал истинное мнение Келуса о нём. Кажется, на его лице за прошедшую секунду отразились все эмоции, которые не остались незамеченными, так как кружка оказалась на коленях. — Я бы не стал, — добавил он, совсем померкнув. Вновь он сравнил себя с Рэном, который тоже заверял его в своей силе духа, а на деле… Веки Хэна задрожали, а из груди начал рваться вой. — Мы поняли, — выпалила Март и коснулась плеча наследника. Юноша вздрогнул, ощутив себя странно. Девушка всегда была тактильной и любила объятия. Она могла спокойно обнять его или Келуса без задней мысли. Такое могло произойти даже в людных местах. — Придешь завтра в универ? — спросила она мягко и взяла кружку, с которой села на кровать. Дань Хэн посмотрел на неё, растеряв дар речи. Прийти завтра в универ? Он даже не знает, сможет ли… А что, если на него нападут? Или будут преследовать? От этих мыслей по телу пошла дрожь. Дань Хэн поспешил отпить чаю, прикрыв глаза. С одной стороны, ему хотелось выйти на свежий воздух, возможно, даже попытаться увидеть Рэна, но с другой… Шанс, что покушение может повториться, оставался. — Тебя никто не тронет, — поспешил заверить Келус. — Откуда ты знаешь? — огрызнулся Дань Хэн, крепко сжав кружку. Он посмотрел в поникшие янтарные глаза. — Сейчас это будет бессмысленно. — Белокурый пожал плечами, а наследник сжал брови, прожигая во лбу друга дыру. — Во-первых, идёт расследование и на след преступника напали. — Келус вздохнул. — Во-вторых, авария и неудачное покушение не играют в данный момент на руку этим тварям. Им просто опасно сейчас творить очередную хуйню, так как слишком мало времени прошло, — добавил он.

***

Поезд ехал по перегону. Дань Хэн листал новостную ленту в телефоне, облокотившись о спинку сиденья. Жизнь в Лофу совершенно не изменилась, словно в выходные ничего не случилось. Условное спокойствие в округе дарило надежду на будущее, в котором его не ждало опасности. Юноша невольно вспомнил вчерашний приход друзей. Как бы сильно его ни ранили слова Келуса, если бы не они, Дань Хэн вряд ли бы вылез сегодня из дома. Перед глазами всего на миг всплыли родители. Юноша прикрыл глаза, откинулся на спинку сиденья, вспоминая ещё сильнее утро. Инсин предлагал подвести, но мальчишка отказался, так как хотел в глубине души вернуться к обычной жизни. А ещё на лице отца оказалось намешано столько эмоций, что в них оказалось сложно разобраться. Дань Хэн понимал, что нужно отпустить свои мысли, забыться, пока есть на это возможность. Ведь его ждала учёба. Да ещё Келус… При мысли о нём в груди появилась тяжесть. Юноша убрал телефон в карман, в очередной раз прокручивая в своей голове слова друга. Когда Дань Хэн вышел из поезда на нужной станции, он поневоле оглядывался. Ему казалось, что в любой момент на него накинутся. Но наследник потерял бдительность: — Чёрт! Смотри, куда идёшь! — голос Барбары резанул по ушам. Дань Хэн понял, что врезался в девушку, и сделал шаг назад. Сердце пропустило удар, а на лбу, кажется, появилась испарина. Он посмотрел на белокурую особу, широко распахнув глаза. В руке она крепко сжимала свой телефон, в её глазах, которые смотрели в чат, блестела тревога. — Прости! — воскликнул Дань Хэн. Барбара кинула на него взгляд, от которого внутри всё сжалось в тугой ком. Казалось, ему будет достаточно взрыва шарика, чтобы он заревел. — Иди, куда шёл, — фыркнула Сильвер Вульф. Она развернулась на каблуке от юноши, вновь посмотрела в свой телефон. Дань Хэн сделал шаг вперёд, а со второго в его груди появилась тревога не за себя, а за человека, о котором могла волноваться Барбара. Юноша поневоле навострил уши, то ли в страхе услышать чей-то вопль, то ли… — Ну, Рэн! Мать твою! — раздалось громкое, истеричное, полное боли. Сильвер Вульф явно была готова плакать… Дань Хэн замер и обернулся. Он широко распахнул глаза, вскинув брови, и чуть приоткрыл губы в немом вопросе. Вот только Барбара занята своим телефоном, в котором, похоже, быстро набирала номер. Девушка кому-то звонила, уже не сдерживая слёзы. — Пожалуйста… — этот молящий шепот дошёл до ушей Хэна сквозь людской гул. — Что с ним? — выпалил наследник сдавленно, но громко. Он зашагал обратно к Сильвер Вульф, что взмахнула рукой, в которой был телефон. Казалось, ей хотелось его швырнуть. Но в итоге она лишь задела плечо Дань Хэна. — Да только Великий дракон об этом знает! — рявкнула девушка и посмотрела испепеляюще на Дань Хэна. — Что тебе?! — её рык затронул одну из струн внутри юноши, заставив вздрогнуть. — Ты его бросил, избегал столько лет, а теперь вдруг интересно о нём стало?! — её слова резали, причиняя дискомфорт. — Сильвер… — попытался вразумить девушку юноша. Но он понимал всю её правоту. Однако сердце требовало знать правду о Рэне. — Иди, куда шёл, прошу тебя, — прошипела Сильвер и вновь посмотрела в свой телефон. Дань Хэн едва сдержался, чтобы не глянуть на горящий экран. Единственное, что ему оставалось — так это смотреть в серые глаза единственной подруги Рэна. В голове возникло предположение, из-за которого в груди всё застыло: «А что, если этот долбоеб сейчас не в больнице, а с бутылкой пива в своей квартире или того хуже — с дозой в крови?!» Сильвер Вульф вновь набрала номер, вновь приложила телефон к уху. Она была готова метать гром и молнии. Отчего сердце Дань Хэна начало разрывать. Захотелось ей помочь. По телу побежали склизкие мурашки. Столько лет, а он всё ещё волновался. Он вспомнил, как порой, готовясь к урокам или экзаменам, думал о Рэне. Как ловил новости о нём, ходя в универ на подготовительные курсы. Столько сил юноша потратил, чтобы забыть, чтобы выйти из его жизни. Ведь понимал: если не закончить их отношения, то кто-то из них пострадает. Но как оказалось, что с ним, что без — выживший в этой игре лишь один. — Дань Хэн! — восклик Март, донесшийся из толпы, заставил вздрогнуть. Юноша посмотрел в сторону подруги, что уже бежала к нему. Уголок губ Хэна сам собой натянулся. Хотелось узнать, что с Рэном. Но в то же время он понимал, к чему может привести это решение. Стук сердца участился. Стало неловко расспрашивать Барбару, ведь она вполне способна свалить всю вину за Рэна на него. Из-за чего юноша предпочел отправиться навстречу подруге. — Привет! — воскликнула Март и кинулась на шею Хэна. Юноша едва успел подхватить её, а потом поставил на ноги. — Как хорошо, что ты смог приехать! — продолжила тараторить девушка, посмотрев в глаза друга. Дань Хэн согласно кивнул, и они отправились на выход. — Как твое самочувствие? Все в порядке? — девушка не скрыла волнения.

***

Дань Хэн вошёл в огромную аудиторию. По телу побежали мурашки, а взгляд скользнул по столам. В последний раз он был так растерян, когда едва оказался в данном зале в сентябре. Юноша замер, а в следующую секунду пересекся взглядом с одногруппниками. Йонас резко оживился, а Сушан, что сидела рядом с ним, остолбенела. — Дань Хэн! — воскликнул парень и выскочил изо стола, уперевшись в столешницу. Наследник пожал плечами и отправился к свободному месту возле Нои, который уже спал на парте. Дань Хэн не смог сдержать усмешку, садясь рядом. Только сейчас он заметил учащенный стук своего сердца, а также тишину в аудитории. Стало неловко от взглядов, направленных на него. Как же сильно захотелось ему стать его нынешним соседом по парте, который мог спокойно спать. — Как дела? — спросила Сушан. Дань Хэн вздохнул, начав вытаскивать на парту нужные принадлежности. Во рту напрочь пересохло. Ему было страшно. Он многое пропустил недавно и до этого. Но признаваться в этом ему не хотелось. Ему было достаточно, что о его состоянии знали друзья. Да ещё чёртов Келус… Когда-нибудь слова этого придурка вылетят из головы. Но, похоже, до этого момента придется помучиться. — Я в норме, — выпалил юноша. — Голос дрожит, — вмешался Ноя. От его внезапно возникшего сонного голоса Дань Хэн чуть было не подскочил. Взгляд тут же упал на парня, который продолжал лежать на парте с закрытыми глазами. — Вовсе нет, — хмыкнул Дань Хэн, стараясь дышать спокойно. В шее появилась пульсация, а взгляд невольно коснулся высоченных окон. Вдали только деревья. Снайперу там негде прятаться. А ближайшее здание находится в пятидесяти метрах. Юноша себя одернул. В университете много камер видеонаблюдения, усилена охрана. Конечно, на обычную жизнь студентов это мало повлияло, просто люди в охранной или полицейской форме на глаза начали попадаться чаще. Да и на входе работают металлоискательные датчики. Винтовки большие, их не протащишь в рюкзаке. А на крышу не забраться без разрешения вне какой-либо опасности. — Дань Хэн! — воскликнула Сушан. Наследник вздрогнул и только сейчас обратил внимание, что девушка перед его глазами махала рукой. — С тобой точно всё в порядке? — выпалила она свой вопрос. Юноша чуть кивнул и повернулся к столу, на который уже выложил тетрадь с пеналом. Сумку только сейчас он отправил на крючок. — Оставь ты его, — голос Нои стал чуть бодрее. Дань Хэн заметил краем глаза, как парень выпрямил спину. — Ему просто нужно время, — заключил он. Наследник закусил губу, поставил локоть на стол, а щеку опер о кулак. Пришлось прикрыть глаза, чтобы наконец взять себя под контроль. — Я в порядке, — произнес юноша сухо. Парень невольно вспомнил, как эти ребята помогли ему в прошлый раз… Кровь в жилах начала протекать явно ускоренно. А в уголках глаз появилась влага. Именно Сушан, Йонас и Ноя не оставили его, когда у него случилась паническая атака. Кажется, Хэн тогда волновался о долгах. Только теперь ему совершенно всё равно на них. Гораздо важнее то, что его чуть не убили. Опять перед глазами возник образ мёртвого мужчины. Вновь в ушах гул сирен. Юань его куда-то ведёт. Усаживает. Раздался звон, такой громкий и бьющий по ушным перепонкам. — Ваше превосходительство, с вами всё в порядке?! — крик преподавателя разбудил. Дань Хэн вздрогнул и посмотрел на мужчину, который стоял, оперевшись о свой учительский стол. Мужчина смотрел на него, стиснув брови. — Простите, я просто… — юноша стушевался, не находя себе оправдания. Перед глазами начало желтить, взгляд упал на сложенные на парте руки. Дыхание стало слишком частым. — Кто-нибудь, откройте окно, здесь душно, — протянул преподаватель спокойно, но в его тоне точно скользили нотки напряжения. К ушам Дань Хэна тут же прильнул жар. Стало не по себе, буквально стыдно. Юноша нашёл в себе силы поднять голову. В янтарных глазах блестело что-то напряженное и при этом понимающее. — Господин Рацио… — вместе с начатой фразой раздался звук щелчка открытого окна. Мужчина тем временем посмотрел на вход в аудиторию, через который влетел какой-то из студентов. — Рин, не закрывайте двери, — выпалил преподаватель, но белокурый юноша рефлекторно захлопнул проход. Обычно учитель ругался на опаздывающих студентов. — Господин Авантюрин, не закрывайте двери, — повторил мужчина отчетливее, и юноша, который уже хотел проскользнуть к партам, резко замер. Должно быть, он ощутил испепеляющий его взгляд старшего. Юноша пересекся взглядом с преподавателем, после чего быстрым шагом вернулся к двери и открыл её. Дань Хэн сморщился и вернул взгляд с одногруппника на господина Рацио. Мужчина проводил жестким взором опоздавшего, но уже в следующую секунду взял себя в руки и посмотрел на наследника постоянства. — Если вам станет плохо, то можете покинуть аудиторию и это никак не повлияет на вашу отметку, — произнёс мужчина монотонно, после чего оттолкнулся от своего стола. Его взгляд оказался теперь направлен на всю аудиторию. — А теперь вернемся к изучению синтаксиса… Дань Хэн сморщился и прикрыл глаза, стараясь слушать преподавателя. Но мысли то и дело возвращались к прошлому. Воспоминания смешивались с происходящим. И вроде бы надо было слушать. И юноша старался сосредоточиться на занятии. Он послушно записывал, вслушивался. Однако паника мешала. Дань Хэн оказался благодарен тому, что господин Рацио не стал вспоминать трагедию. Но ясно дал понять, что ему не всё равно. На остальных же занятиях некоторые преподаватели не смогли сохранить чувство такта. Даже Бай Лин, когда проходил мимо по коридору, решил вставить своё слово: — Надеюсь, вы всё ещё помните про ваш незачёт. — Эта фраза прозвучала из ниоткуда. Дань Хэн замер, только сейчас вернувшись в реальность. Он посмотрел на мужчину, который держал в своей руке сумку. Должно быть, преподаватель уходил. — О чем вы? — выпалил юноша, уже не в силах вспомнить кинутые в его сторону слова. Кажется, из-за того, что мысленно Дань Хэн находился далеко от университета. Да что уж там: всё пройденное за сегодня находилось в голове ополовинчато, явно требуя к себе внимания в стенах дома для более нормального освоения. — Вы уже забыли про ваш долг? — мужчина усмехнулся, а Дань Хэн выгнул бровь. Полные отвращения голубые глаза преподавателя внезапно сработали оплеухой. Юноша словно резко оказался наедине с самим собой. Ему захотелось реветь, кричать, просить о спокойствии. Осознание ударило по лицу. Безразличие к учебе сменилось на понимание, что его могут отчислить. А в таком случае все его попытки противостоять отцу, доказать свои намерения становились пустотой. — Я помню, — ответил Дань Хэн сухо, стараясь сдержать свою дрожь. — В таком случае я готов принять ваш зачет в ближайшую субботу, — выпалил мужчина и пошёл прочь. Юноша проводил его взглядом, разинув рот. Стало мерзко от этого внезапного снисхождения. — Надеюсь, случившаяся трагедия не станет для вас преградой, — кинул преподаватель, даже не обернувшись. У Дань Хэна подкосились ноги. Он огляделся, чтобы найти лавочку. Ему стало ясно, что если не сядет, то просто рухнет на пол. Дойти оказалось до нее тяжело. Юноша рухнул на сиденье, схватился за волосы, согнувшись пополам. — Ты в норме? — раздалось рядом. Иностранный акцент ясно дал понять, кто это. Йонас… Дань Хэн усмехнулся, чувствуя влагу на щеках. Юноша достал телефон, чтобы написать друзьям. В этот момент он согласно кивнул, а в открывшемся мессенджере начал искать Март. Ему нужно выговориться. И не Келусу, чтобы тот не начал нравоучать. Тем более ему же хватило духу столько времени лгать в лицо. — Держи, это тебе, — раздался голос Сушан. Дань Хэн тут же посмотрел на девушку, которая протягивала милкшейк с ореховым сиропом. Это напомнило о Рэне. Юноша поджал губы, думал отказаться. Но напористый взгляд старосты ясно дал понять серьезность её намерений. — Спасибо, — произнёс юноша на выдохе и взял стаканчик. Стоило сделать глоток, как в груди лишь сильнее разлилось тепло. Чувство одиночества пропало. Рядом рухнул Ноя, и Дань Хэн только усмехнулся. Взгляд упал на сообщение в телефоне. — Мне нужно дописать сообщение Март, — предупредил Дань Хэн. — Мы понимаем, — произнес Йонас. Краем глаза Дань Хэн подметил, как парень подошел к Ное и куда-то потащил его за рукав. — Ты чего?! — воскликнул одногруппник в полном непонимании. Наследник постарался не замечать их ребячество, из которого следовало, что Йонас был чем-то недоволен. Дань Хэн отправил сообщение Март. Его взгляд коснулся Сушан, что стояла рядом и смотрела на парней. В её глазах сияла мягкость, которая немного смешалась с волнением. Девушка дернула плечами и посмотрела на наследника. — Бай Лин, он?.. — девушка осеклась, заметив резкое помрачнение Дань Хэна. Юноша отрицательно качнул головой. — Он лишь сказал, что готов принять мой зачет, — произнёс он натянуто и посмотрел в сторону. Неужели этот человек решил сжалиться из-за произошедшего? Но почему ему было до этого всё равно на пережитую им аварию? А если совершенно все преподаватели решат принять у него долги только лишь из-за покушения? Дань Хэн сжался. Он оказался просто не готов к такой доброте. Неприятное чувство особенности появилось в груди. Ему не хотелось выделяться только из-за каких-то уникальных вещей, будь это его происхождение, а теперь и это. Юноша сжал кулаки. Мысли начали кружиться в голове. Дань Хэн вытер слёзы, на которые никто не обратил внимания или, может, просто не заметили. В следующую секунду он отпил свой напиток, любимый вкус которого чуть радовал. Тот самый, с которым его познакомил Рэн. — Не бери в голову его «доброту». На него надавил в первую очередь господин Вельт, а другие преподаватели поддержали, — пояснила Сушан. Дань Хэн вздрогнул и посмотрел на девушку, не веря в услышанное. Она обошла его, села рядом и взглянула на мальчишек, которые начали переговариваться. — Зачем ты это сказала? — удивился парень. — Чтобы не накручивался, — сказала она мягко и посмотрела в зеленые глаза. Юноша не смог сдержать усмешку. — Ты слишком много думаешь о ненужном. А сейчас на тебя сразу после аварии свалилось вот это. К тому же у тебя много долгов, — подметила девушка. Дань Хэн скривился. Ему захотелось закончить этот разговор. — Я знаю про данное решение Бай Лина, потому что оказалась возле учительской в ненужный момент. Дань Хэн выгнул бровь. Он осмотрел коридор и взглянул на Сушан, сморщившись. Девушка попивала свой напиток. Юноша посмотрел на одногруппников. Кажется, Йонас ругался на Ною за то, что тот ничего не делает: ни учится, ни прибирается в их квартире. — Господин Вельт же сам редко прощает долги, — подметил Дань Хэн, вспоминая славу данного преподавателя. Он скорее поверил бы, что на господина Вельта наседают другие преподаватели. Юноше внезапно захотелось спросить про него у Март. Сушан же в этот момент пожала плечами. — Ходят слухи, что господин Вельт когда-то являлся наставником твоего отца, — предположила Сушан. Юноша тут же выгнул бровь, поняв намёк. Но ему это совершенно не понравилось. — Думаешь, дело в этом? — тупой вопрос, логичное предположение. Дань Хэн поджал губы и посмотрел в сторону. Опять в груди возникло чувство особенности, которое пульсировало струей под давлением. — Скоро звонок, — произнёс Йонас, возникнув возле Сушан и Дань Хэна. Он привлек к себе внимание, после чего мягко улыбнулся. Чуть наклонился, облокотившись о колени. — Нам нельзя опаздывать к господину Рацио, ведь тогда… тогда, — юноша замялся, похоже, подбирая слова. Староста усмехнулась, понимая логику. — Он нас наизнанку вывернет, — закончила со вздохом Сушан. Она встала со скамьи и понимающе кивнула, смотря на растерянного Йонаса. Всё же ему приходилось учить местный язык после пар, так как на его родном не преподавался даже факультатив по сяньчжоускому. — И почему нам поменяли препода по вышмату на него? — раздался недовольный голос Нои в сторонке. — На его парах даже не поспать. — В его тоне прозвучало разочарование. Никто не смог сдержаться, чтобы не засмеяться на данное заявление. Даже Дань Хэн пропустил смешок и посмотрел с улыбкой на одногруппника, который напоминал кислый лимон. — Хоть где-то ты не спишь, — подметил Йонас. — Ой, Великий дракон. Подумаешь, терпели его утром и осталось пережить последнюю пару с ним, — не в силах подавить улыбку, произнесла Сушан и отправилась к нужной аудитории. Остальные последовали за ней. — Действительно, подумаешь! — хмыкнул Ноя. — На его занятиях даже глаза не прикрыть… — продолжал ворчать юноша.

***

Дань Фэн припарковался около аэропорта и со вздохом посмотрел на огромное стеклянное здание в три этажа. Только через несколько секунд он вышел из салона. Почти сразу мужчина облокотился о дверцу машины, сложив руки на груди. Его взгляд перешёл на тропинку, идущую от главного входа. Самое последнее, чего верховный ожидал сегодня, так это приезда одной очень строптивой женщины. В какой-то момент Дань Фэн посмотрел себе под ноги. В голове мелькнули события последних дней, из-за чего по телу побежали холодные мурашки. Сегодня Хэн решился пойти в университет, и мужчина ощущал себя так, словно отправил сына впервые в школу первого сентября. В течение всего дня он постоянно ожидал звонка от сына в страхе услышать что-то ужасное. Цзин Юань ищет преступников. Весь Лофу стоит на ушах из-за произошедшего. Никто не смеет вредить правящей семье, и каждый из заговорщиков сядет. А если окажется, что авария — не случайность, то тут полетит голова также Цзин Юаня. Отчетливый стук каблуков раздался откуда-то сверху. Дань Фэн поджал губы, чуть крепче сжал плечи вспотевшими пальцами. Как же ему не хотелось поднимать свой взор, лишь бы подольше не пересекаться взглядом с карими глазами, которые ему хотелось забыть уже как несколько лет. — Что ты здесь делаешь, Мэн Яо? — вот, что сказал Дань Фэн раздраженно вместо приветствия. Он посмотрел на женщину, которая почти приблизилась к нему. Она закинула на свое плечо пиджак и вздернула подбородок. Мужчина ощутил себя провинившимся бывшим, которого сейчас просто убьет взбешенная мать из-за их общего ребенка. Дань Фэн медленно выдохнул, задавив в себе желание спрятаться за машину. Ну не станут же его бить. — Неужели слухи о хорошей безопасности в Лофу — это ложь, Ваше превосходительство? — прошипела женщина, едва остановилась вблизи мужчины, и взмахнула рукой, что удерживала пиджак. Дань Фэн замер. Его словно придавило тяжелым камнем. Он тут же вспомнил все свои чувства, которые пришлось пережить во время покушения. Непонимание, страх, опустошение и поглощающий всё тело ужас. Как же ему хотелось, чтобы Мэн Яо сейчас заткнулась. Но ей нужно высказаться, она не любила молчать. — Сначала авария, — эта женщина зашла с козыря, тут же наступив на горло. Дань Фэн затаил дыхание, готовясь перебить в любой момент, — теперь покушение, — очередной выстрел и прямо в лоб. Ей осталось сказать последнее. Мужчина чуть приоткрыл губы в желании закончить за неё, но во рту пересохло, — и между этим всего неделя. — Мэн Яо вновь взмахнула пиджаком, но на этот раз задела верховного то ли намеренно, то ли случайно. Но это неважно. — Не психуй, — огрызнулся Дань Фэн, сморщив лоб. Он ощущал себя безоружным перед ней, и это его бесило. — Тебя никто не заставлял сюда ехать, — добавил мужчина и хотел было оттолкнуться от машины. Вот только время замерло в ту же секунду, когда по лицу прошелся безжалостный шлепок. Его громкий звон разнесся как минимум на метр. Казалось, Мэн Яо вложила в него нечто большее, чем просто материнскую боль. Опечаток нещадно зажгло, а во рту появился солоноватый привкус. Из груди выбило воздух, а взгляд невольно зацепился за чуть покачивающиеся деревья вдали. — Как никто и не заставлял тебя оставлять на мне родительские права с обязанностями после рождения нашего сына, — её голос напоминал шипение змеи. Не зря Мэн Яо всего на год младше Дань Фэна. Мужчина прыснул, но подавил в себе возмущение. Он посмотрел на мать их сына, которая напоминала бушующую бестию. Она была готова вцепиться в его шею и начать душить, царапая кожу ногтями. В её глазах определённо в этот момент бы горело пожирающее пламя. Мужчина коснулся пылающей щеки и всё же оттолкнулся от машины. Похоже, за эти несколько лет Мэн Яо так и не простила его. — Дверь открывать я тебе не буду, — прошипел Дань Фэн и сел на водительское сиденье. Мэн Яо обошла быстрым шагом авто. Мужчина сжал руль, пытаясь прийти в себя за те несколько секунд отсутствия бестии. Она села спереди. Они в одну секунду пристегнулись. Стоило мужчине завести двигатель, как раздалось констатирующее: — Дань Хэну нужно прийти в себя, и в Лофу его реабилитация будет проходить тяжело. — Её голос твердый. А слова сработали очередным ударом под дых. — Может, мне тебе ещё обратный билет купить? — рявкнул мужчина, невольно сжав руль. Он осмотрел зеркала, молясь никого со злости не придавить. — Я не отдам тебе Дань Хэна, — констатировал верховный, выводя машину с парковочного места. — Ему нужно сменить обстановку, — парировала она. — Пир-Пойнт не самое лучшее место для этого! — прорычал Дань Фэн и резко нажал на тормоз. Только сейчас он заметил, как часто дышал, напоминая быка. Пульс в шее зашкаливал. Фэн начал выводить машину на проезжую часть. — Хочешь, чтобы он приходил себя, гуляя по улицам, где его чуть не пристрелили?! И ездя по дорогам, на которых его чуть ранее не сбили?! — Мэн Яо сорвалась на крик, а мужчина чуть не въехал во впереди едущую машину. По телу пробежал холодок. Глаза зажгло от влаги. А сердце бешено заколотилось. Мужчина терял контроль над всем: сыном, жизнью, порядком. — О боже, где Инсин? — прошипела женщина, ударив себя по лбу. — Работает, — выпалил Дань Фэн, стараясь взять себя в руки. — Пожалуйста, помолчи. — попросил он, не желая больше слышать Мэн Яо. Если она скажет ещё хоть что-то, в чем она будет права, ему станет плохо. — Я хочу, чтобы Дань Хэн быстрее пришёл в себя. — Повисла тишина. Верховный притормозил на выезде с парковки. — И мы оба знаем, что в Лофу это затянется. — Её голос, эти слова — всё это прозвучало, как приговор.