Хранитель постоянства

Тяжелый учебный день подошёл к концу, а в груди словно образовалась дыра. Из наушников доносилась музыка, которая не мешала, к сожалению, думать. Дань Хэн в очередной раз вспомнил Сушан с её словами. В голове мелькнула мысль об их так и не случившейся помолвке. Станет ли её отец что-то предпринимать по этому поводу? Или уже предпринял, подготовив покушение? Юноша прыснул, облокотившись о стенку лифта. Кажется, его паранойя начала граничить с маразмом. Наследник цокнул языком и встряхнул головой, переключаясь на другое: Бай Лин омерзительный человек. Почему он вдруг решил сжалиться? После аварии он не стал делать исключение, а после покушения решил переобуться. И почему вступился Вельт? Из-за своего «долга» перед Верховным? Лифт остановился, и Дань Хэн поспешил выскочить в подъезд и отправился к квартире. В наушниках заиграла чисто инструментальная композиция. Воображение начало рисовать, как отец мог бы наигрывать эту мелодию на фортепиано. Как вдруг мелькнула очередная колкая мысль: юноша столько сил потратил на то, чтобы не зависеть от статуса. Но всё равно забыл, кем являлся Дань Фэн. От статуса правящей династии не сбежать. А у отца могло быть влияние где и над кем угодно, помимо официального. Проще утопиться, чем бороться с этой системой. Хотя Сушан могла ошибаться, и Вельт не являлся должником Дань Фэна. Эта мысль немного успокоила, и бушующая паранойя слегка отступила. Дань Хэн вошел в квартиру, разулся, уже думая о своих планах на вечер. С одной стороны, нужно решать проблемы с долгами по учебе, чтобы не потерять контроль над жизнью окончательно. Но с другой же, больше хотелось просто лежать бесцельно в кровати, чем занимался последние несколько дней. Юноша присел на корточки, чтобы поставить кроссовки в обувницу, и невольно подметил женскую обувь. Наследник сморщился, надкусив слегка губу. В груди что-то неприятно сжалось в нехорошем предчувствии. В голове не успела сформироваться мысль, как мальчишка вытащил наушник из уха и раздалось совершенно робкое: — Дань Хэн. Юноша замер, распахнув широко глаза. Ему стало страшно хотя бы немного обернуться, будто рисковал увидеть за спиной пугающего призрака. Но пришлось найти в себе силы и сделать это. Всё тело тут же бросило в холод, едва взгляд зацепился за карие глаза, которые не видел вживую уже несколько лет. В груди сиюсекундно стало больно, словно открылась давно загрубевшая рана. — Мама? — произнёс Дань Хэн аккуратно, будто озвучивая нечто чужеродное. По телу побежали мурашки. Юноша встал на ноги, но колени тут же подкосило, и ему с трудом удалось выпрямиться. Мэн Яо стояла в проходе на кухню. На ее губах играла мягкая улыбка, а в глазах что-то блестело. Казалось, она сошла с небосвода. Юноша зажмурился и теперь боялся вновь распахнуть веки, будто мираж матери от этого рассыплется. — С тобой всё хорошо? — спросила женщина мягко. Юноша сжался, чувствуя, как из детских глубин души проскакивают мягкие нотки. Оставалось только переварить внезапную встречу. Почему-то именно сейчас он вспомнил, как просил в больнице маму приехать к нему, так что вопрос «почему ты здесь?» тут же отпал. Но ответить он так и не смог, просто не нашёл слов. Дань Хэн отвёл взгляд, ощущая себя немым и глупым. Он посмотрел на стену, словно увидел на ней что-то. Тишина затянулась. Во рту пересохло. В голове появлялись вопросы: как давно она здесь? Неужели приехала только из-за не случившегося покушения? Стало страшно дышать и сказать хотя бы слово. — Да, — ответил наследник невпопад лишь бы разбавить неловкую тишину. Юноша посмотрел на маму, которую так давно хотелось увидеть. В груди зародились слова обо всем произошедшем, которые рвались наружу. Вот только что-то мешало начать, язык словно онемел, а во рту пересохло. В один миг в голове появилось осознание их одиночества в столь огромной квартире. Это показалось странным, словно дома больше никого не было. Взгляд устремился вдаль по коридору. Непохоже, что Яо приехала недавно. — Твои родители уехали. — Тут же прозвучал ответ. Хэн закусил губу, качнув головой. — Отец только забрал меня из аэропорта и привез сюда. А Инсин в офисе, — пояснила женщина спокойно. Юноша посмотрел на неё, стиснув брови. Мэн Яо прикрыла глаза, чуть опустив голову. Как же его не удивляло данное положение вещей. — Как давно ты здесь? — спросил с холодом, мысленно ударяя себя по лицу. Эти слова определенно оттолкнули мать, по крайней мере это не могло подействовать по-другому. Сердце бешено заколотилось. И Дань Хэн начал ощущать себя дураком. — Где-то часа три, — вместе с ответом взгляд женщины коснулся сына. Юноша посмотрел за спину Мэн Яо. По коже пополз холодок, а в уголках глаз уже давно скопились слезы. Которые, казалось, вот-вот могли вырваться наружу. Но Дань Хэн нашел в себе силы сделать глубокий вдох, а там и помыслить здраво: стоит налить чаю, чтобы чуть успокоиться. К тому же сидя дрожать легче, чем стоя. Юноша прошел мимо матери, склонив голову. Ему казалось, что их встреча пройдет более официально, возможно, даже в кафе. Но никак не в квартире. К тому же это произошло настолько внезапно, что напоминало удар под дых. На кухне Хэн зажег плиту под чайником, чувствуя на себе взгляд. Хотелось что-то сказать. Однако сил хватило лишь на то, чтобы сесть за стол напротив матери. Их взгляды пересеклись. В глазах Мэн Яо не было ничего, кроме тепла. — Прости, я… — Хэн осекся и только сейчас заметил на столе прикрытый ноутбук, а также наполовину пустую кружку из-под чая. Взгляд невольно сфокусировался на наверняка уже остывшем напитке. По пальцам побежал ток. — Не стоит, — произнесла она мягко и отпила чая, сделав долгий глоток. Хэн посмотрел в глаза матери, в которых захотелось спрятаться. А может, даже найти доказательства, что всё случившееся с ним ранее — это простой кошмар. Но он четко осознавал: перед ним находится стойкий тренер, не способный дать слабину. Наверняка ей пришлось всё бросить, чтобы прилететь сюда. Ведь Мэн Яо достаточно много работающий человек. А ведь есть ещё детки, у которых сорвались тренировки… И только потому, что какой-то наследник в совершенно чужой стране чуть не словил пулю. — Как ты? — спросил юноша, уронив взгляд. Он скинул сумку на пол, напрочь забыв про неё чуть ранее. На лице вспыхнул жар, стало страшно что-то делать далее, будто способен совершить ещё какую-нибудь глупость. В горле появился противный ком, который Дань Хэн поспешил сглотнуть. Ему захотелось прикрыть лицо руками, но ещё лучшей показалась идея спрятаться. — Это мой вопрос, — произнесла Мэн Яо так, словно это констатация и укор. Юноша тут же поднял взгляд на маму. В эту секунду она поставила кружку на стол. В её взгляде появилась серьезность, которая обычно присуща тренеру, смотрящему на непослушного ребенка. Дань Хэн поджал губы, вспоминая свои тренировки. Они были тяжелыми, но после них юноша чувствовал воодушевление. Каждый раз, когда у него что-то не получалось, ему приходилось начинать заново, иногда даже выслушивал строгие наставления тренера. Это время казалось теперь столь прекрасным… Пришлось взять себя в руки и подавить рвущийся всхлип. Юноша сложил руки на груди и облокотился о спинку стула. Он гадал, что могло твориться сейчас в голове матери. На мгновение ему показалось, что проще догадаться о мыслях отца в подобные моменты. Но тут же Дань Хэн невольно прыснул, в голове откровенно смеясь над данным сравнением. Ему проще понять, что на самом деле думал тот же камень, но никак не сам Верховный. — Ты пережил ужасную вещь. — Яо осеклась, в следующую секунду поджав губы. В её глазах что-то блеснуло, показав мальчишке человека, а не стойкую леди. В глаза Дань Хэна бросилось, как дрожала рука матери в момент отпития чая. Казалось, тренеру сейчас едва хватало сил держать себя в руках. Повисла тишина, долгая и мучительная. Взгляд Яо вновь стал непроницаемым, а её руки оказались сложены на груди. Женщина откинулась на спинку стула, и наконец невозмутимый голос прогремел посильнее грома: — Я хочу, чтобы ты уехал отсюда. Захотелось кричать, но из груди выбило воздух, и в итоге распахнулись лишь губы. Мысли тут же заполнили голову в страшном шторме, словно в сезон дождей: как он может уехать? Как Яо вообще до такого додумалась? Он же наследник! — Я не могу! — воскликнул юноша и вскочил, уперевшись руками в столешницу. Его дыхание задрожало. Взгляд матери окончательно стал твёрдым и теперь убивал… Хотя нет, скорее, делал ещё хуже! И как она только могла предлагать такое ему?! Новые слова не успели сорваться с губ, так как закипел чайник. Дань Хэн поспешил его выключить. Юноша дрожал, пытаясь со всей своей неловкостью побыстрее заварить себе чай: достал кружку, залил заварку, закинул сахар. Но стоило только коснуться чайника, чуть приподняв его, как стало ясно: в нем почти пусто. По щекам мальчишки потекли горячие слёзы. Воды хватило лишь на половину кружки. Дань Хэн воспользовался появившейся возможностью чуть подольше постоять спиной к матери. Он заполнил чайник жидкостью и поставил его греться, а потом вытер быстрыми движениями слезы с лица. Юноша вернулся за стол с чаем и посмотрел на маму. Она, казалось, полнилась уверенности в себе и своей правоте, от этого стало тошно. — Если я уеду из Сяньчжоу, то… — начал юноша, торопясь. К лицу прильнул жар. Мэн Яо вздохнула слишком тяжело и напряженно, словно проглатывая в себе что-то. — Я не предлагаю сбегать, — отсекла его дальнейшие слова женщина. Она подалась вперед, взяла кружку, а её взгляд всё ещё направлен на сына. — Тебе нужно отвлечься, сменить обстановку в конце концов, — объяснила тренер. Сердце Дань Хэна словно спешило выпрыгнуть. Юноша отпил чаю, но сделал слишком большой глоток. Раздался кашель. Горячий напиток попал в нос, зажгло язык и горло. Наследник чуть было не выронил кружку. Мама тут же оказалась рядом, коснулась волос. Эмоции вновь взяли верх. По щекам потекли слёзы. Заболели лёгкие. Всё катилось к чёрту вместе с самоконтролем. Настолько разбитым ему не приходилось быть даже на балу старейшин. — Я не хочу покидать Лофу, — выпалил Дань Хэн, едва пришёл в себя. Он оказался просто не в силах представить себя в каком-либо другом городе. Уехать в Пир-Пойнт? Бросить университет? Да это невозможно! У него долги, учеба, к тому же нужно сдать зачет Бай Лину… Юноша поспешил вытереть слезы. Но в итоге он просто прикрыл лицо руками, сгорбившись. Стало нечем дышать. Захотелось оказаться в чьих-то объятиях, в которых будет тепло и самое главное — безопасно. Дань Хэн обнял свои плечи. Теперь он смотрел в свою кружку, закусив губу. Во рту появился солоноватый привкус. Пальцы слишком сильно начали впиваться в кожу, однако боли будто бы не было. Если чуть сильнее надавить, если начать вести в какую-то сторону, то можно… Юноша вздрогнул, ощущая в груди опасный импульс, требовавший навредить себе. — Я не могу просто взять и уехать, — добавил Хэн чуть увереннее и посмотрел на мать. Она выглядела сдержанно, но ничуть не спокойно. Она оперлась рукой о спинку стула. В её взгляде читалось понимание, в которое закралась категоричность. — Сейчас тебе нужно успокоиться, — произнесла чётко, имея в виду то ли все случившееся ранее, то ли произошедшее минуту назад. Мэн Яо прошла к своему стулу, на который села изящно. Грация и уверенность всё ещё были присущи одному из самых великих тренеров по фигурному катанию. Дань Хэн закусил губу, теряясь рядом с матерью. Она столь же велика, как отец. До них, казалось, невозможно дотянуться. И сейчас юноша казался максимально жалким и разбитым. — А также тебе нужно сменить обстановку. — Взгляд матери коснулся сына. — Ведь мы оба знаем, что ты слишком много пережил за очень короткий срок, — заключила женщина, а Хэн чуть приподнял голову. Но у него не нашлось ответных слов, из-за чего ему захотелось просто пойти прочь, оставшись в одиночестве. Взгляд матери томил, заставляя сомневаться только сильнее. С одной стороны, он много раз хотел сбежать. Однако сейчас, когда появилась возможность, ему стало просто страшно. Ведь как на него посмотрит народ? Как на труса? А если люди решат, что в стране сейчас небезопасно, раз наследник уехал в совершенно чужую страну? — Я не могу… — выпалил Дань Хэн, после чего вскочил изо стола и побежал прочь. Стало нечем дышать. Первым делом юноша вылетел на балкон своей комнаты и схватился за поручни. Хотелось сесть на мотоцикл, потом гнать, гнать и гнать, набирая всё больше оборотов, буквально играя со смертью на высокой скорости. Однако взгляд коснулся травмированной руки. Когда же с него снимут бинт?! Когда у него появится возможность вновь глотнуть свежего воздуха далеко за городом?! Дань Хэн зажмурился, будто это в силах отправить его в совершенно другое место. Но в итоге ему пришлось открыть глаза и посмотреть вниз: должно быть, будет высоко лететь и слишком больно разбиваться, если решится перешагнуть через ограждение. Но уж точно не сильнее, чем когда он не смог приземлить решающий в его жизни прыжок.

***

Удары первых капель дождя о стекло разбавили повисшую тишину в гостевой комнате. Через открытую балконную дверь в помещение попадал прохладный чуть сырой ветерок. Дань Хэн находился на диване, сложив ноги в позе лотоса, и перебирал чуть жестковатые, но приятные волосы Рэна, сидящего перед ним на полу. Старший читал книгу, нужную ему для успешного прохождения практики. Мальчишка невольно улыбался, исследуя каждый локон черных густых волос. Иногда на глаза попадались седые волоски, которые выделялись на фоне темного полотна. В груди горело тепло, из неё рвалось желание попробовать что-то новое, и пальцы начали плести косу: сначала на висках, для чего пришлось чуть податься вперёд, чтобы не потревожить Рэна. В конце юноша соединил появившееся дракончики в центре на затылке. Дань Хэн не пытался прятать седину, совершенно не понимая причин, по которым это делал старший. Да, ему не повезло с генетикой, но белизна вовсе не портит! Вон, Инсин прекрасно выглядит в свои года, будучи полностью пепельноволосым. А Рэн так похож на него… — Я не мешаю? — внезапно встрепенулся Дань Хэн, заметив странный наклон головы у старшего. Будто тот шёл навстречу затее мальчишки и делал ему работу удобнее. — Нет, — произнес Рэн отрывисто, продолжая смотреть в книгу и, похоже, оставаясь сосредоточенным. Юноша невольно глянул на текст, из-за которого внутри всё сжалось, а с губ моментально сползла улыбка. Книга рассказывала об одной из самых тяжелых судебных практик в Сяньчжоу: мужчину поймали на распространении наркотических веществ, но тот не признавал вину, так как ехал в арендованной машине. Его осудили на двадцать лет, однако отпустили через семь, так как оказался найден огромный наркопритон, который работал по данной схеме: они закладывали наркотики в машины компании, которая сдает их в аренду, невинные арендодатели в них ездят и оставляют машины по окончанию срока пользования в различных местах, где из авто уже забирают наркотики определенные люди. Дань Хэн знал эту историю в общих и совершенно размытых чертах, так как ей уже много лет. Её точно обсуждали Инсин с Фэном. Юноша закусил губу, пытаясь представить себя на месте папы, который мог бы защищать невиновного или виновного в одном из подобных дел. Нутру тут же стало холодно. До поступления ещё несколько лет, но в груди дыра по поводу отсутствия выбора в факультете уже сейчас. Всё, чего хотелось мальчишке, так это кататься на льду, но это уже казалось просто невозможным! На глаза навернулись слёзы, которым уж точно нельзя оказаться на лице в данную минуту. — Что-то не так? — внезапно спросил Рэн, однако смысл вопроса не дошел до Хэна, и мальчишка застыл, потеряв на пару секунд контроль над собственным телом. К нему повернулся старший. В киноварных глазах блестело волнение, а черная густая бровь оказалась выгнута. — Ты дрожишь, — подметил парень. — Вовсе нет, — выпалил Дань Хэн, но рука в эту же секунду поспешила вытереть с лица чертову влагу. Но её тут же перехватила чужая и теплая. Рэн потянул мальчишку на себя, успев отложить книгу в сторону. Юноша не стал сопротивляться, а с легкостью поддался. Едва оказался в мягком плену, он прижался только крепче к теплой груди, чувствуя зарождение сильного трепета внутри себя. — А вот и да, — подметил старший, чуть приподняв подбородок Хэна, и вытер горячие слезы. Юная зелень посмотрела в добрые киноварные глаза. Хэн невольно подметил мягкую улыбку на губах. Рэн каждый раз дарил столько необъятного тепла, что в нём хотелось тонуть. За широкую спину парня можно было спрятаться и оказаться под защитой. И как же сильно юноша мечтал, чтобы сам Маэда ему тоже рассказывал о своих переживаниях, а не твердил, что у него всё всегда хорошо! Дань Хэн поджал губы, понимая: он опять заставил волноваться. Как же это бесило! Почему он должен быть обузой? Почему остальные должны о нем волноваться? Друзья, родители и даже Рэн не является исключением. От нахлынувших мыслей веки задрожали только сильнее. Почему он такой слабак?! Рэну сейчас гораздо тяжелее, ведь у него практика у строгого отчима, которая началась сразу после тяжелой сессии, а допуском до неё вовсе являлось показательное выступление на сцене перед действующими юристами. Так что не Хэну тут нужно плакать. — Прости, — выпалил мальчишка. Он уронил свой взгляд, не находя в себе сил посмотреть в глаза, которые стали родными. Но так хотелось увидеть их настоящий цвет. Почему-то в сердце сияло предположение, что они являлись небесно-голубыми, прямо как у… От резкого осознания юноша отрезал свои дальнейшие размышления. — Тебе не за что извиняться. — Голос старшего нежный, а Дань Хэн нахмурил лоб. Как же Рэн сейчас неправ! Ведь именно наследник ему сейчас приносил лишние проблемы и мешал готовиться. — Но я… — Дань Хэн осекся, так как его губ коснулся указательный палец. Старший вновь приподнял голову за подбородок. Повисла тишина, которую разбавляли капли дождя. По комнате прошелся сквозняк, и его холодная ласка вызвала малоприятные мурашки. — Малыш. — В голосе Рэна появилась серьезность, а его глаза засияли в тот же самый тон. Юноша замер, больше не в силах сказать даже слова против. — Ты мой парень, а не игрушка, а значит, я могу знать все твои тревоги, понимать их и поддерживать тебя, — произнес старший мягко. Щеки Дань Хэна тут же опалились сильным жаром, и юноша невольно спрятал свой нос в широкой груди. Он зажмурился, прокручивая в своей голове услышанные слова. И как же хотелось, чтобы они были взаимны! Мальчишке пришлось найти в себе силы, чтобы поднять взгляд. Его волос коснулись широкие пальцы, которые уже в следующую секунду зарылись в локоны. Это нежное движение придало сил. Наследник коснулся пряди Рэна, которую поспешил аккуратно убрать за ухо, смотря прямиком в киноварные глаза. — Расскажешь, как прошел твой день? — голос Дань Хэна дрожал, а в ответ последовал кивок. Мальчишка в одну секунду засиял, как тут лицо Рэна стало слишком близко к губам. Чужое дыхание обожгло жаром. Из легких пропал воздух. Вторая рука Рэна крепко обхватила спину и подтолкнула к мужской груди. Юноша потерялся в пространстве и в нежном поцелуе. Старший касался губ аккуратно, не давил. А мальчишка обхватил шею, словно боясь упасть. Он не заметил, когда сел на колени, когда собственная рука зарылась в волосах, которые еще пару минут назад старался заплести. — Только тебе сначала нужно сделать домашку, — внезапно произнес строго Рэн, из-за чего мальчишка подавился вдохом, а потом уткнулся носом в широкое плечо. В груди тут же воспылало недовольство.

***

Сон — это лишь маленькая прелюдия смерти. Кажется, эту фразу Дань Хэн прочел в одной из книг, название которое плохо помнил. Однако чай, нежные объятия, горячее дыхание на шее, которое мешало сосредоточиться на тексте… Эти мысли сверкнули в голове молнией, и мальчишка распахнул глаза, уставившись в темное пространство. После всего произошедшего самое странное было — это вспомнить Рэна. Слишком много оказалось пролито слёз за последнее время, из-за чего в груди образовалась одна лишь пустота, которую, казалось, нечем было заполнить. Как там Рэн? Не успел ли натворить глупостей? Дань Хэн с усмешкой перевернулся на спину и схватился за одеяло вспотевшими руками. Чёртов Маэда умел влипнуть в неприятности… Прямо как сам наследник. Чёртова аналогия насмешила. Юноша не удержался, чтобы не ударить себя по лицу. Сон — это всего лишь маленькая прелюдия смерти. Может, с такой мыслью нестрашно будет покончить с жизнью? По коже побежал склизкий холодок. Взгляд коснулся окна, из которого сочился лунный свет. Стоило бы его занавесить, но у Хэна не оказалось даже маломальских сил, чтобы встать с кровати. Да и зачем? Разве кто-то будет подглядывать за ним? Вряд ли кому-то будет до него дело... Если только снайперу. Но в душе хотелось хотя бы немного верить Келусу, который сказал, что покушений не будет в ближайшее время точно. К тому же Цзин Юань сам заверил в преследовании преступников. Через чуть приоткрытую дверь доносился звук скрипки. Только сейчас юноша позволил себе его заметить. Мелодия столь спокойная и нежная, но чуть дрожащая. Глаза начали понемногу слипаться. Этот звук напоминал о детстве, напоминал о катке… Коньки, что лежали все еще в шкафу. По телу пошел холодок, будто кто-то открыл форточку. Должно быть, юноша простудится, если всё же не встанет и не закроет окно, а может, сквозняк шел из-за двери. Хотя неважно. По крайней мере сейчас. Ведь он наконец мог кататься на льду. Должно быть, весь тот ужас с покушением, травмой, аварией… И ссора с отцом! Наверное, это всего-навсего злой кошмар! И сейчас Дань Хэн выступал на самом главном катке мира! Скрипка. Её темп, голос и манера заставляли течь кровь в жилах только быстрее. Она дарила невероятной силы энергию, благодаря которой юноша скользил по льду, с каждой секундной набирая всё больше скорости. Мальчишка целиком и полностью погрузился в музыку, потеряв связь с реальностью. Заход на прыжок спиной. Нужно сделать аксель. Взлететь так высоко, как только возможно. Разворот. Фортепиано пробило отчаянный аккорд. Толчок о зубец, и юноша отправился ввысь, прижав руки к груди. Сердце замерло. Первый оборот. Второй. Третий. Дань Хэн приземлился в одно мгновение с прозвучавшим ударом аккорда. Но чуть не упал. Лед оказался прямо перед носом. Но мальчишка изящно удержал равновесие. Потом совершил ойлер, вновь оттолкнулся от льда и взлетел. Он дважды обернулся, удачно приземлился и заскользил. Разворот. Руки рассекли воздух. Скрипка медленная и ласковая. Она, словно ветер, ласкает душу и тело. Первый шаг, второй, третий. Дань Хэн контролирует каждое действие. Вновь разворот. Юноша закручивает себя. Сначала присаживается на левой ноге, вытягивая свободную. Потом он выпрямляется, не останавливая вращение. Тело под напряжением. Со лба течет пот. Юноша поднимает за спиной ногу, хватается за лезвие. Вытягивает ее выше, выпрямляя колено. Никто не заберет у него лёд, никто не лишит его гибкости, которая известна всему миру. Он спортсмен, и именно об этом знает в первую очередь каждый человек, и лишь потом вспоминают его титул. Если сон — это маленькая прелюдия смерти, то, может, не стоит просыпаться? Если нужно умереть, чтобы продолжать кататься, то Дань Хэн готов пойти на это. Если ради победы стоит закрыть глаза на травму и выступить, то это не такая уж крупная цена. Тем более вряд ли его ждет серьезный перелом. Вот только внезапно стало больно. Дань Хэн, поднимаясь по лестнице, запнулся о ступеньку и упал, ударившись коленом. Ему хватило резкого импульса встать, но грохнулся в попытке сделать шаг. Пришлось сесть, схватившись за сустав. Захотелось реветь и вопить, однако голос застрял в груди. Глаза забегали по лестничной площадке, но рядом никого не оказалось. Стало сложно дышать. Нужно дойти до медпункта. Юноша попытался встать, но шаг больной ногой дался с трудом. Дань Хэн едва ли развернулся, чтобы начать спускаться. Он прикрыл глаза, но стоило открыть их, как стало темно. Юноша лежал на боку, хватаясь за колено. Приходилось дышать через силу. Импульсы боли уже давно разлились по всему телу, от чего ясность ума ушла на второй план. Невыносимо стало даже позвоночнику. Дань Хэн попытался встать с кровати. Пришлось опереться о стол. Юноша подошел к шкафу, из которого достал халат и накинул его на себя. Он отправился, хромая, к аптечке. Ему нужно обезболивающее, лишь бы перестать чувствовать эту разрывающую каждую клеточку тела боль. Если сон — это маленькая прелюдия смерти, то юноша не хотел бы просыпаться. Уж лучше умереть, чем шагать, едва находя в себе силы переступать с ноги на ногу. Юноша пришёл в ванную, где включил свет. Он начал рыться в аптечке, надеясь найти обезболивающее. Но под руку, как назло, попадались таблетки для разного: от температуры, противовирусных и ничего способного ему хотя бы немного помочь. Пальцы начало колоть, двигать ими стало практически невозможно. Как тут Дань Хэн вспомнил ампулы, которые колол отец. Пускай они являлись достаточно сильнодействующими и без назначения их колоть нельзя, но сейчас казались единственной надеждой. Вот только это лекарство с огромной вероятностью находилось в родительской спальне, и если зайдет туда, то уж точно кого-нибудь разбудит. Юноша оперся руками о раковину. Если он ничего не предпримет, то просто свихнется. Он не может ждать и молиться, когда же боль пройдет. Во рту появился солоноватый привкус. Дань Хэн через силу посмотрел на отражение в зеркале. Перед ним находился безумец с покрасневшими глазами и мертвецки бледной кожей. К горлу поспешил ком. Ноги перестали держать, и юноша начал падать. Он взмахнул рукой, что-то уронив. Раздался грохот. Перед глазами всё поплыло. Дань Хэн что-то нащупал руками, с помощью чего-то приподнялся. Дико разболелась голова. Захотелось кричать о помощи: — ОТЕЕЕЕЕЦ!

***

— Что с ним? — холодный и четкий вопрос ворвался в тишину вместе с влетевшим в палату Верховным. Дань Хэн зажмурился, касаясь своей переносицы, и невольно сморщился, словно в его рот попал очень кислый лимон. На глаза навернулись слёзы, которым нельзя было давать волю. По крайней мере не сейчас, не перед отцом. Дань Хэну хватило тяжелого вздоха госпожи Бай Лу, чтобы начало выворачивать наизнанку. Они все прекрасно понимали, что тяжелого разговора не избежать. В голове невольно мелькнула насмешливая мысль: «как же хочется сбежать отсюда, телепортироваться туда, где меня никто не найдет… Даже отец». — Психосоматика. — Бай Лу явно себя сдерживала, не давая слабины. В её глазах всего на секунду мелькнула злая эмоция, которая скрылась за вуалью профессионализма. Возле них сейчас находился специалист и опытный врач, которого должны слушать, даже если это сам Верховный. — Что? — воскликнул Дань Фэн и буквально рухнул на кровать своего сына. Юноша невольно распахнул глаза. Он посмотрел на отца, возжелав его обнять и извиниться, уткнувшись носом в плечо. Но тело оцепенело, а в груди разлился обжигающий холод. В голове мелькнула мысль, что отец его оттолкнет, стоит к нему приблизиться. Дань Хэн перевел взгляд на потолок, предвкушая скорый разговор, из-за чего во рту уже сейчас стало горько, а один уголок губ натянулся. «Тебе, должно быть, мало полученных травм и нужны новые, иначе я не понимаю, зачем ты вновь и вновь выходишь на лёд», — эта фраза отца, сказанная полным яда голосом, вылезла из очень дальнего уголка сознания. По телу тут же побежали мурашки, волосы зашевелились и всё сознание ждало, что сегодня Верховный обязательно скажет ещё что-то в подобном тоне и не раз. Дань Хэн не мог смотреть ни на врача, ни на отца. Казалось, весь мир катится к черту. В горле образовался тугой ком. Желание оказаться где угодно, но только не здесь, становилось только сильнее. Стало сложно дышать, а глаза начала застилать влажная пелена. Мысли коснулись покушения, в ушах вновь прозвучал выстрел. Та пуля должна была пронзить его сердце, но никак не бедного прохожего. Пальцы сжали одеяло. Юноша согнул здоровое колено, стараясь справиться с наплывом эмоций, которым требовался выход. Разговор отца и врача прошел полностью мимо ушей. Юноша вернулся в реальность, стоило услышать простое, но напомнившее ему чем-то громкий звон: — Можно нам поговорить? — раздался холодный голос Верховного. Дань Хэн понял, что он не сможет отступить. Взгляд коснулся Бай Лу. Она согласно кивнула и посмотрела на мальчишку, словно говоря тем самым: «это важно, иначе никак». — Конечно, — ответила она без сожалений и отправилась к выходу. Дань Хэн проводил врача взглядом. Стоило ему остаться наедине с Верховным, как мужчина поднялся с кровати и подошел к окну. Стало страшно пересекаться взглядом с искрящейся зеленью. Было гораздо легче смотреть куда-то в сторону, чем на отца. Повисло напряжение. Юноша готовился услышать жестокий голос, который прорежет в груди новую дыру. — Как ты себя чувствуешь? — в вопросе отразилась усталость, а голос вовсе дрожал. Дань Хэн замер, растеряв все слова. Повисла тишина, которую не находилось сил разорвать. — Дань Хэн? — позвал юношу мужчина, но так и не получил ответ. Раздались стремительные шаги Фэна, и тот всего за пару секунд оказался возле сына. — Пожалуйста, скажи, что с тобой сейчас? — маска сильного человека треснула, окончательно обнажив перед наследником напуганного мужчину. Дань Хэн всего на секунду посмотрел на отца. Сердце пропустило удар. В зеленых глазах блистало волнение, в котором можно было захлебнуться. Юноша смог только приоткрыть губы, но с них так и не сорвалось и слова. В последний раз юноша видел перед собой такого отца достаточно давно. Казалось, мужчина сейчас прольет слезы. В груди защемило от чувства вины, захотелось отвернуться, лишь бы не сгорать в этом непонятном огне пылающих эмоций…

***

Каждый шаг даётся с трудом. Но Дань Хэну всё равно. Он изо дня в день возвращается на каток и привык, что его сердце сжимается каждый раз, стоит пересечь фойе ледового дворца. Юноша старается не замечать взгляды, полнящиеся волнением, и ему с трудом удается держать свою голову холодной. Его пальцы продолжают завязывать туго шнурки коньков, а тренировочный костюм сидит на нём всё так же идеально, как и до травмы. «Я верю в тебя, Дань Хэн», — эта фраза стала путеводной звездой, но она уже не звучала голосом отца. По спине бегали мурашки. Мысль о Дань Фэне выбила из лёгких воздух, а рана в груди начала вновь пылать. Отец больше не будет ждать его за дверью фойе, больше не похвалит его прокат, а только скажет: «Когда ты перестанешь заниматься этой глупостью?» — и в его глазах обязательно сверкнет отвращение, стоит ему взглянуть на сумку, в которой будут лежать коньки. Дань Хэн двигался, словно во сне. Он встал со скамьи и, никого не замечая, подошёл к зеркалу. Руки сами собой сложились на груди, а пальцы крепко вцепились в предплечья. В отражении находился мальчишка с аккуратным конским хвостом. Чёрная водолазка и такого же цвета брюки стали чуть велики, смотрясь отныне совершенно по-уродски. Во рту появился вкус горечи, а губа оказалась до боли надкушена: всё же костюм больше не идеален. Юноша представил, как сейчас выйдет на лёд. Как вновь будет ехать. Но вместо удовольствия по телу расплывалось что-то холодное, леденящее. Наверняка он попытается прыгнуть, но не сможет приземлиться и упадет, прямо как тогда, на выступлении. Дыхание стало слишком частым, по коже побежали мурашки. — Можно зеркало? — прозвучал вопрос со стороны, который заставил вздрогнуть. Дань Хэн согласно кивнул, посмотрел на юниорку и отступил. — Да, конечно, — выпалил юноша и отправился в коридор. Мороз за дверью тут же облепил щеки, стоило просто закрыть дверь в раздевалку. Дань Хэн поспешил ко входу на каток. В коробке уже каталась параллельная группа фигуристов. Дань Хэн больше не шёл вдоль ограждения, рассматривая мастерство других. Теперь он являлся примером, но каким? Совершенно неудачным. Мальчишка подумал о Рэне, который изо всех сил его поддерживал в последнее время. Юноша невольно коснулся браслета на запястье, который забыл снять. На лице появилась улыбка, стоило только вспомнить момент, когда его парень подарил ему это украшение. Как тут же вспомнил, как сидел возле любимого, пока тот читал книгу, как его рука поглаживала волосы, мягко скользила. Сердце затрепетало. Дань Хэн сел на скамью в клетке. Его одногруппники уже давно ждали препода и что-то громко обсуждали. Но сам юноша находился мысленно явно не здесь. Он старался не думать, не фантазировать о своей возможной череде неудач. Как назло пришёл тренер, который открыл калитку и ступил на лёд. Тренировка началась… Мальчишка провожал взглядом перешагивающих калитку ребят. В горле образовался ком. Каждую мышцу тела свело. Вскоре наступила его очередь. Вот только Дань Хэн замер в калитке, крепко вцепившись в бортики ограждения. Стало страшно сделать шаг на лёд. В прошлый раз он упал сразу же возле калитки, как и в позапрошлый. — Подать руку? — вопросил тренер, как тут же юноша ступил на лёд сам. Стоило сдвинуться с места, как рядом показался фигурист и Дань Хэн упал. Он приземлился на мягкое место. К глазам подскочили слезы, а к щекам и ушам прильнул жар. На него начали все смотреть. Захотелось спрятаться от этих взглядов. Раздался голос тренера, но его слова проскочили мимо ушей. Это уже пятая тренировка, которая началась столь виртуозно. Стало нечем дышать. В голове отозвалось громкое, отчетливое: «Твоя карьера закончилась, ты больше не сможешь блистать так же, как раньше!» — голос отца ударил в само сердце. Эти слова, сказанные всего час назад, вызвали слезы. Они потекли по щекам, обжигая лицо. — Дань Хэн, — голос тренера разбудил. Мальчишка тут же посмотрел в добрые глаза женщины. Она подавала руку, до которой хотелось дотянуться и ухватиться, словно за спасательный трос… «Я в тебя верю», — мягкий голос Рэна придал сил, и юноша схватился за руку. Он встал, чтобы больше не падать. Ему нужно откатать эту тренировку, а если вновь потеряет равновесие, поскользнётся, то встанет опять. Если отец отвернулся, это не значит, что всё кончено. Дань Фэн неправ, ставя на нем крест. А его травма — это не приговор. Но кататься тяжело. Прыжки срываются. А сердце бешено бьется. Кажется, у него отбиты колени, так как они нещадно болят. Но Дань Хэн встает в очередной раз, чтобы добиться результата, чтобы в конце концов приземлить двойной флип. Но это не четверной. Отнюдь… Слишком много потеряно, слишком много возвращать, а сил нет уже сейчас. После тренировки Хэн шёл домой один, слушая любимую музыку. Рядом отсутствовала Март, с которой всегда было весело идти на остановку. Она ушла из спорта, занявшись фотографированием и стрельбой в тире. У неё неплохо получалось и то, и другое, всё-таки её дедушка являлся великим снайпером. Юноша невольно улыбнулся, вспомнив библиотеку по стрельбе в доме подруги. Захотелось написать друзьям. Вот только подруга не ответит в ближайшее время, а Келус со Стеллой сейчас у репетитора. Но грудь согрела мысль, что они обязательно ответят чуть позже. Юноша взял свой телефон, чтобы почитать новости в группе, как вдруг написал Рэн: «Как дела? Как тренировка?» Губы невольно изогнулись в улыбке, а в груди зажегся огонек, который подарил прилив сил. Юноша поднял взгляд, заметил нужный автобус, который подъезжал к остановке, и побежал к нему. Уже в салоне Хэн настрочил ответ, стараясь лишний раз не думать о неудачах. Дома его встретила гробовая тишина при том, что родители находились в нём. Мальчишка отправился в свою комнату, непроизвольно став словно струной. В руках он крепко сжимал сумку с коньками, будто мог в любой момент её выронить. — Тебе ещё уроки делать, — из ниоткуда раздалось холодное, заставившее остановиться и вздрогнуть. Дань Хэн смог только кивнуть, поджав губы, и кинуться в свою комнату. Ему стало страшно услышать что-то про лёд, в голове уже молотом прозвучало: «Когда же ты займешься своим будущим? Ты не сможешь вечно рассекать на своем катке, а лишние медали не помогут править страной». Юноша положил сумку с коньками рядом с письменным столом. Он старался держать себя в руках, лишь бы не заплакать. Быстро переоделся и взялся за уроки, не желая попасться на глаза отцу за каким-нибудь другим делом. Ему совершенно не хотелось лишних ссор. В прошлый раз, когда Фэн заметил его за тренировкой прыжков, он посмотрел на него так, словно застал с иглой в руке. Дань Хэн не хотел править, а мечтал о свободе. Он не станет поступать на юридический только потому, что так жаждет отец. И Дань Фэн однажды поймет, что политика — это не его стезя и вновь будет спокойно относиться к фигурному катанию. Однажды всё станет как раньше. Обязательно! Раздался стук в дверь. Три удара, которые вызвали дрожь по телу. Юноша внезапно понял, что уже давно завис над тетрадкой по математике и совсем забыл про пробники. Если не разберет их, то не сможет ответить на возможные вопросы отца по нему, а в таком случае… Хэн поспешил открыть дверь, но запнулся о ножку стула. Он чудом избежал удара, но теперь болела лодыжка. Та самая, на которую неудачно приземлился. Пришлось подавить новую порцию слёз. Лишь бы отец ничего не заподозрил! Мальчишка открыл дверь, и взгляд тут же коснулся отца, а сердце замерло в непонятном предчувствии. — Пора ужинать, — спокойные слова, но сдержанный тон. В них отсутствовала привычная теплота, с которой отец всегда звал на ужин. Мальчишка кивнул, и Фэн молча отправился прочь. Но юноша заметил, как отец перед уходом посмотрел на сумку с коньками и какое жестокое в его глазах блеснуло пламя. Слишком сильно Хэну хотелось, чтобы время просто замерло. Но пришлось отправиться на кухню, сесть возле родителей, которые уже что-то обсуждали. На столе стояла тарелка с раменом. В желудке заурчало, однако аппетит совершенно полностью отсутствовал. Пришлось для приличия взять палочки и начать понемногу есть, утопая в своих мыслях. Хотелось рассказать о сегодняшнем дне, о тренировке в конце концов. Но приходилось молчать, чтобы не провоцировать ссору. Почему время не повернуть вспять? Юноша бы сделал всё возможное, чтобы не совершать ту глупость! Веки задрожали, а палочки застыли в воздухе над тарелкой. — Что-то случилось? — взволнованный голос Инсина раздался словно гром среди ясного неба. Палочки выпали из рук, а взгляд коснулся папы. Веки широко распахнулись, когда взгляд голубых глаз стал серьезным. — Малой? — мужчина позвал более серьезным тоном, будто пробуждая ото сна и требуя ответа. — Дело в катке, о котором он всё никак не может забыть, — раздался раздражённый голос Фэна, который ударил словно под дых. Мальчишка закусил губу, уронив взгляд на содержимое тарелки. Держать себя в руках становилось всё сложнее и сложнее. — Фэн! — Инсин метнул на мужа злой взгляд. Сердце мальчишки ушло в пятки, стоило посмотреть на отца. Зеленые глаза бросали вызов мужу. Даже не верится, что в них способна гореть нежность и мягкость. Между старшими словно происходил немой диалог на взрослом языке, который Хэну не понять. В воздухе повисло бьющее током напряжение. Стало до невыносимости душно. Сколько пролито слёз с получения травмы? Они не помогали в решении проблем. Но Хэну всё равно не удалось подавить всхлип. Взгляд Верховного коснулся сына, и в нем не горело даже капли жалости. Юные плечи сжались, и захотелось спрятаться под стол, лишь бы на него не смотрели столь жестоко. — Как бы много и часто ты ни ревел, слезы тебе не помогут, — раздался стальной голос, против которого у Хэна не нашлось оружия. До сих пор это мальчишку сбивало с толку, как в первый раз. Ведь всегда успокаивал, когда у него были слёзы, а не пытался выдавить из его глаз новые. Что делать? Как быть? Дань Хэн захотел молча уйти, лишь бы не показывать слабость. Всё равно не поддержат, всё равно сделают больно. Отец от него отвернулся и вряд ли изменит своё решение. — Я не голоден, — выпалил мальчишка и вскочил изо стола. Но стоило сделать лишь шаг, как в спину словно воткнули острый нож: — Будешь продолжать свои бессмысленные тренировки? Дань Хэн застыл, подняв взгляд. Ноги подкосило, в горле застрял крик, который рвался из груди. Уши покраснели. Ему словно наступили на шею и душили, стараясь выдавить из него последний вздох. Но мальчишка не сдастся и даст отпор, даже если это будет отец. — Тебе нужно думать о будущем, а не о попытках воскресить мёртвую карьеру. — Безукоризненный голос, который нанёс новый удар. Юноша чувствовал, как с каждым словом всё больше закрывается от отца, как по спине заскребли кошки. Взгляд опустился, а кулаки сжались до боли. Казалось, он готов сейчас что-то разнести. — Ты хотя бы думаешь о том, что будет после льда? — Да, думаю! — вскрикнул Дань Хэн и обернулся, прекрасно зная, что лжёт. Но у него будет время подумать и решить. Но не сейчас, когда его мир рушится и ему хочется спасти в нём хоть что-то. Он посмотрел в ледяные глаза отца, которыми тот обычно прожигал виновных. — Я продолжу кататься, чего бы мне это ни стоило! Я не стану поступать туда, куда хочешь ты. Я выстрою собственный путь! — прорычал юноша, не контролируя свой тон. В его груди пылала ярость, которой нужен был выход уже слишком давно. — С каких пор тебе разрешено повышать на меня голос? — буквально прошипел мужчина и плавно встал изо стола, напомнив гадюку на охоте. Дань Хэна резко бросило в холод. Он заметил, как Инсин схватил мужа за руку, но тот отбросил её, уперевшись в столешницу. Теперь мальчишка смотрел на Верховного, который готов вынести свой приговор. — Сейчас ты сядешь за стол и доешь ужин. А потом пойдешь готовиться к экзаменам, и не дай Великий дракон упасть твоей успеваемости — и мне будет достаточно одного лишь звонка в федерацию, чтобы ты больше не вышел на лёд. — Отец… — только и смогло сорваться с губ Дань Хэна. Мальчишка оказался парализован, и ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы вернуться за стол. Он впервые получил столь опасную угрозу от отца, что тот готов нарушить правила, лишь бы победить в этой игре. — Это нечестно, — прошептал юноша, давя слёзы, утирая старые. Он взял палочки и посмотрел в тарелку, совершенно не представляя, как будет сейчас есть. — Твоё здоровье и будущее превыше глупых побед, — ответил Верховный и вернулся за стол. — Дань Фэн, — раздался растерянный голос Инсина, — ты перегибаешь, — добавил мужчина, словно желая отрезвить мужа. Хэн понадеялся, что сейчас отец изменится, ответит что-то растерянное, но в ответ прозвучало холодное и режущее: — Не тебе меня учить. Дань Хэн сглотнул и невольно глянул на папу, который в одну секунду побледнел. А потом в его глазах мелькнула искра, которая показалась страшнее злости во взгляде отца. Мужчина встал изо стола, коснулся плеча Фэна, на которое надавил, заставив сесть. Они не разрывали зрительный контакт, из-за чего нутро мальчишки охладело. Он впервые видел родителей такими. — Давай спокойно поужинаем, — попросил Инсин сдержанно, коснувшись шеи мужа. Но в этом действии не читалась ласка, а только угроза. Зеленые глаза старшего округлились, в них на секунду мелькнула человечность, которая вновь спряталась за невозмутимостью. Родители вернулись к ужину, когда Дань Хэн словно обратился в деревянную куклу, став медлительным, и едва удерживал любимые металлические палочки.

***

— Пожалуйста, не отворачивайся от меня, — выпалил Дань Фэн, словно кидая спасательный трос. Сердце бешено колотилось. В шее пульсировала вена, словно пытаясь пробить кожу. В груди уже давно всё заледенело, и не оставалось сил смотреть на стиснутые брови Хэна. Он видел перед собой мальчишку с его личным мнением, границами и умением крепко вонзиться своими клыками в чужую плоть. Казалось, что достаточно одного лишь неосторожного слова, чтобы недавно выстроенная плотина разрушилась, словно карточный домик от легкого дуновения ветра. — Я… — юноша осекся и в одну секунду сел на край кровати, будто хотел сбежать. Мужчина прищурился и невольно проследил взглядом за тем, как сын коснулся переносицы и начал потирать её, прикрыв глаза. На щеках мальчишки блеснули слёзы, которые захотелось смахнуть. Вот только Фэн не сделал даже шага, будто боясь тем самым взорвать начавшую тикать бомбу. — Дань Хэн, — произнес мужчина выцветшим голосом. Ему хотелось привлечь к себе внимание, услышать голос сына и хоть что-нибудь, что способно ясно дать понять: происходящее просто кошмарный сон. — Я в порядке, — голос мальчишки хриплый. Юноша посмотрел в сторону, и это кольнуло Фэна. Как же хотелось, чтобы Хэн смотрел сейчас именно на отца! Внутри Верховного лёд начал трескаться, сменяясь на обжигающее пламя. — Ты не в порядке, — подметил Дань Фэн, опустив брови. Он не мог назвать состояние сына нормальным, а в голове невольно проскользнули слова госпожи Бай Лу. Первопричиной обострения травмы стал сильный стресс. Эту проблему нужно решать и, скорее всего, за границей, где Хэн сможет отвлечься от насущных проблем. — И тебе нужно лечение, — добавил мужчина и сел возле сына. Рука потянулась к его лицу, взяла за подбородок и повернула к себе. В зеленых глазах блестела влага, а на щеках уже давно сияли мокрые дорожки, которые мужчина поспешил вытереть. — От меня одни лишь проблемы, — выдавил Дань Хэн, и его передернуло так, что это не смогло укрыться от Верховного. Мужчина не позволил ему отвернуться, возможно, слишком сильно схватив подбородок. Горло и грудь словно обожгло ядом из-за мелькнувшей мысли о случившемся на празднике. Те, кто устроил покушение, будут наказаны по всей строгости. — В случившемся нет твоей вины. — Дань Фэн хотел донести до сына эту простую истину, но он видел, что его, скорее всего, не слушали. Верховный готовился увидеть всплеск эмоций, услышать просьбу забрать у Хэна титул. Всё нутро мужчины начало напоминать одну натянувшуюся до предела струну. — Но почему они тогда выбрали меня своей целью? — прохрипел юноша. Он подавился всхлипом, из его глаз потекла новая порция слёз, а Верховный опешил, резко лишившись эмоций. Волосы на затылке зашевелились. Рука соскользнула с подбородка, но его ладонь перехватила чужая, теплая и нежная. Мужчина окончательно окаменел, когда к нему примкнул юноша, крепко обняв за грудь. Юные плечи вздрагивали, а Фэн не знал, что делать, как пошевелиться. На его глаза нахлынули слёзы, которым нельзя было блеснуть на щеках. Только не сейчас, когда он должен быть сильным, являться опорой для Хэна, который внезапно понял, что он не один. — Я не могу больше это вывозить, — признался юноша. Верховный поджал губы, прекрасно понимая мальчишку. В ответ он смог только крепко обнять, стараясь держать себя в руках. — Что мне делать? Как не бояться выходить на улицу? Как не оглядываться? Как мне догонять одногруппников? — затараторил Хэн, загоняя отца в угол. «Я не знаю», — подумал мужчина, но озвучить эти мысли не позволил внутренний стержень. Он не имел права что-либо не знать, особенно перед сыном. Его взгляд коснулся окна. Как же хотелось, чтобы рядом оказался Инсин, который обязательно бы что-нибудь придумал, потому что сейчас Фэн мог только из последних сил держать себя в руках, чтобы не сделать какую-нибудь глупость. Но с губ всё равно сорвалось неосторожное: — Тебе нужно уехать. Повисла тишина, а Дань Хэн замер. Однако уже через миг отстранился и посмотрел на отца. В его глазах сверкнула искра, которая оказалась красноречивее любых слов и обожгла посильнее раскалённого металла. Неужели он скажет, что за него всё решили? Мэн Яо уже предложила ему уехать. Об этом Дань Фэн узнал практически сразу после её с сыном разговора. Верховный поджал губы, готовясь услышать шквал негодования в свой адрес. Если Хэн так сильно хочет видеть в нем чудовище, диктатора и лишенного эмпатии человека, то какой смысл с этим бороться? — Я не могу просто взять и всё бросить, это сделает всё только хуже, — выпалил Дань Хэн, продолжая обескураживать. Дань Фэна это злило. Он крепко сжал кулаки, окончательно перестав предугадывать реакцию сына. — Не ты ли кричал о желании сбежать отсюда? — весьма резонно ответил мужчина, плавно вставая с кровати, отключая в себе человечность, вновь становясь главой семьи. Он уже давно потерял контроль над сыном, но не позволит терять лицо. Дань Хэн задрал подбородок, округлив глаза. К сияющим в юной зелени боли и страху влилась обескураженность, за которую мужчина невольно зацепился. Отец и сын словно оказались на поле боя, где выживет только один. Вот только старший не позволит себе проиграть. Ведь конкретно сейчас Верховный потерял контроль над главным — над собой, — и жалеть о своих действиях будет потом. — Не строй из себя всепонимающего! — рявкнул Дань Хэн, впиваясь взглядом в глаза отца. — Ведь именно ты лишил меня льда, именно ты пытался выбирать за меня моё будущее и именно ты говорил о важности моей роли, как Наследника постоянства. — Юноша сложил руки на груди, крепко вцепившись пальцами в плечи, что не ускользнуло от внимания мужчины. — А теперь ты хочешь, чтобы я просто взял и уехал в другую страну? — бровь мальчишки выгнулась, и в его глазах блеснуло нечто, заставившее насторожиться. — Или, может, ты просто не хочешь, чтобы меня лечила госпожа Бай Лу? Ведь она действующий спортивный врач федерации! — выпалил юноша на одном дыхании. Дань Фэн застыл, словно в него что-то вкололи. Не этих слов он ожидал от сына и только не сейчас, когда на кону его здоровье. От одной мысли о льде перехватило дыхание. Настолько давно о нём не поднималась речь, что оно стерлось из воспоминаний, будто его и не было. Мужчине пришлось сделать выдох через силу, так как легкие просто начало разрывать из-за переполняющего воздуха. И как только этот мальчишка додумался до этого всего?! Выставил собственного отца монстром, буквально вселенским злом, а себя невинной жертвой. Как же захотелось Хэна схватить за плечи и встряхнуть, словно это могло бы помочь включить его голову. Дань Фэн был готов ответить на каждое сказанное сыном слово, но шквал негодования так и не был озвучен из-за простого вопроса, заданного внезапно очень сдержанно: — И что обо мне подумают люди? Дань Хэн опустил голову. Он теперь напоминал загнанного в угол щенка. В уголках его глаз вновь заблестели слёзы. Фэна словно кольнуло что-то живое, и оно же схватило за шею. Но вновь он не успел сказать даже слово, так как взгляд сына на него поднялся раньше и с его губ сорвался вполне логичный вопрос: — Если я сбегу, то не покажется ли это подданным знаком, что в стране небезопасно? Дань Фэн едва поборол в себе желание встать перед сыном, взять его за руки и успокоить, словно маленького ребёнка. Вот только Хэн уже вырос и своим вопросом ясно дал понять, что мужчина поступает правильно, не позволяя ему лишиться титула Наследника. Жаль только, ему так и не удалось донести до головы сына важность юридического факультета для будущего правителя. Но тут в голове всплыло маленькое воспоминание, которое заставило промолчать:

***

— По-твоему будет лучше, если Хэн просидит за партой юрфака без энтузиазма к учебе? — спросил Инсин осторожно, до этого прождав пару секунд, когда смолкнет его муж. Дань Фэн не смог найти силы, чтобы поднять взгляд в сторону голубых глаз. По лицу прошелся холодный ветерок, который дул из сада. Захотелось выть. Плечи мужчины дрогнули. Но Верховный просто схватился за волосы, поставив локти на стол. Почему Хэн не слушал его? Почему отказывался понимать, что его будущее — это не сидеть за компьютером, а править страной? Когда до него дойдет вся важность сохранения политического строя в стране такой, какая она есть? — Я хочу, чтобы он был готов к своему будущему, — выпалил Дань Фэн, уставившись на столешницу. Он услышал, как к нему подошел Инсин, как обошел стол, встал за спиной и обнял, положив голову на плечо. Какой же его муж большой и крепкий. — А тебе-то сильно помог юрфак?

***

— Дань Хэн, никто не скажет тебе, что ты сбежал, потому что тебе нужно лечение. — Голос отца четкий, холодный, пронизывающий каждую клеточку тела. — Хотя бы сейчас не спорь со мной, а посмотри правде в глаза. Правде в глаза? Ногти Дань Хэна впились в кожу, создавая зуд, царапая. Веки дрожали. Как же не хотелось признавать поражение. Юноше нужна разгрузка: ментальная, физическая — всё вместе. Пока он в Лофу, ему будет сложно. Лечения не избежать, и от этого так скверно на душе. Стоило только представить высотки Пир-Пойнта, как становилось тоскливо. Взгляд коснулся стены в стороне. Смотреть на отца не оказалось сил. Признавать его правоту вовсе тошно. К лицу прильнул жар. Как же хотелось стать маленьким ребенком, которого успокоят словами «всё хорошо, это просто ночной кошмар». Как же не хотелось осознавать, что он приносит огромные проблемы и при этом является совершенно бестолковым Наследником постоянства.