Ревность 2

Никита пытается отдышаться и всё также цепляется за подоконник, едва ли замечая, что по стене уже тянется вниз тонкая струйка крови. Он почти не чувствует боли,но жгучий стыд не даёт обернуться и взглянуть на друга. Тянется поправить штаны, но пальцы Артёма властно сжимаются стальной хваткой на предплечье. По спине пробегает холодок непонимания, удивления и одновременно страха, а сердце пропускает удар, когда рука Артема вцепляется в его волосы и секунду спустя из глаз буквально посыпались искры, от резкого удара виском о железную оконную раму. Артём всем весом наваливается на парня, и с какой-то особой, почти звериной жестокостью впечатывает того в стекло. Вот сейчас Никита почувствовал боль. Боль от обиды раскалённым лезвием полоснула по сердцу. Что он сделал не так? Почему Артём злится? Ну да, сам же виноват. Не сдержался дурак. - Сука! - Рявкает прямо над ухом, и Никита почти скулит то ли от боли, то ли от отчаяния. Из рассеченной брови закапала горячая кровь, ещё больше наполняя затхлый воздух запахом железа. - Ты слишком много себе позволяешь, - в ярости чеканит каждое слово Артём, и сильнее сжимает в кулаке мягкие на ощупь волосы. Парень хрипло и часто дышит, бесконтрольная ярость застилает глаза багровой пеленой, не позволяет мыслить адекватно. Никита очень хорошо знает такие вспышки гнева друга, и лучше ему было не провоцировать Артёма. Но уже слишком поздно. Это поганое чувство, сраная ревность так сильно скребёт, острыми когтями раздирая душу в клочья. Изо дня в день черной тягучей нефтью отравляет сознание. Обволакивает мысли и все чувства до единого. И невозможно дышать. - Прости...- промямлил он дрожащим голосом, опасаясь ещё больше разозлить друга. - "Прости", блядь?! - Голос со спины кажется Никите почти инфернальным. Артём оттягивает на себя за волосы голову парня, для того чтобы снова приложить его лицом о раму. - Слушай меня внимательно, сука...- медленно протягивает он и отпускает парня, одним рывком разворачивает к себе. - Ещё раз я от тебя такие предъявы услышу...- хватает Никиту за подбородок и заставляет смотреть себе в глаза. Никита совсем жалок: так и стоит со спущенными штанами, мелко дрожит и затравленно глядит на друга. Артём замолкает бегая бешеным взглядом по окровавленной физиономии Лыткина. Его глаза то и дело задерживаются на сжатых подрагивающих губах. Он всем телом прижимается к вздымающийся груди, впивается в его губы жадно агрессивно и грубо. Так, что у Никиты кружится голова и обрывается дыхание. Его колени подкашиваются, а во рту становится слишком много слюны, которая мокро хлюпая смешивается с чужой. Парень весь съеживается под взглядом друга. Ведь там, подо льдом светлых глаз, нет ничего кроме вечной мерзлоты. Нет даже самой малой для него надежды на обоюдную преданность. И от этого куда больнее, чем от саднящего пореза на ладони и от царапин на лице. Но ему теперь на это наплевать, пусть хоть до смерти избивает, лишь бы был только с ним. Всегда. Артём коленом надавливает между ног парня, и продолжает давить пока тот не начинает хныкать. Снова терзает пересохшие губы Лыткина, проскальзывая языком с каждым разом всё глубже. - Так до тебя лучше доходит? - рычит и снова хватает волосы, поднимая его лицо к себе. - Заебали твои заморочки уже в край, - Артём упорно игнорирует свой собственный болезненный стояк. Но не тот факт, что Лыткин донельзя возбуждён.Он стоит расставив ноги на ширине плеч и что-то тихо бормочет. - Долго ещё мозги ебать мне будешь этой хуйней? - Коленом размазывает смазку, задевая головку, от чего парень жалобно всхлипывает. - Сдался тебе этот педрила? Сколько ты ещё будешь мне о нём талдычить, а? - Срывается на крик. Он с силой тряхнул за волосы друга, вызвав очередной судорожный всхлип. - Чё ты там бормочешь? Отвечай, блядь. Никита наконец поднимает глаза и Артём видит в них собственное отражение. Видит всю его боль привязанности и абсолютное, безоговорочное повиновение. Тёма сглатывает. Нет, не от того, что ему стало жаль друга. Он боится того, насколько сильно он сам его хочет. Как его непреодолимо тянет, к тому, кто, вот так вот, стоит перед ним и тщетно пытается скрыть своё извращенное желание потупив взгляд в пол. Но оно же, буквально рвётся наружу в этих чёртовых грустных глазах, в этой бледной горящей похотью коже. Даже кровь засохшая на щеке вызывает какое-то гипнотическое желание обладать. Прямо здесь и сейчас. - Ладно, так уж и быть, - он качает головой и выпускает пряди из жесткой хватки, оставляя ладонь на затылке парня. Мягко перебирает волосы притягивает немного удивленное лицо ближе к своему. Соприкасаясь лбами Артём шепчет: - Этот гандон будет следующим. И Никита безоговорочно верит. Как и всегда. Тянется ближе и осторожно, будто вымаливая прощения, касается шершавыми губами чужих губ. В ответ получает ещё более сильную волну страсти от друга, когда Артём также властно, но с упоением и абсолютно нескрываемым желанием сплетает свой язык с его. Горячая ладонь проскальзывает по животу, и цепляя край футболки стягивает ее наверх. - Да сними ты её уже нахуй, - возбужденно требует, путаясь пальцами в краях ткани. - Ща, погоди, - говорит, наконец, Никита сиплым дрожащим голосом, и торопливо выполняет требование. Выкидывает ненужную вещь куда-то за спину друга и плевать, что прямо в пыль. Артём проводит кончиками пальцев, по уже затягивающимся, отметинам на груди. Садистское наслаждение кольнуло в паху, ещё больше наполняя тело тяжестью нереализованного намерения. Он чуть отходит назад одним нетерпеливым рывком спускает до щиколоток спортивки парня. Матерится и загнанно дышит пока возится с завязкой на своих. Уже почти не помнит себя от, накрывшей с головой животной похоти, грубо разворачивает Никиту обратно лицом к окну. Лыткин тоже совершенно ошалевший от желания, уже не отдаёт себе отчёта, слепо повинуется бесцеремонно подталкивающим ладоням друга. Артём проводит обеими ладонями по спине с россыпью родинок. Отмечает про себя, что эта его бледная кожа, при слабых закатных лучах рыжего солнца, будто серебром отливает. Отвлекается от поэтических размышлений, когда под ним раздаётся нетерпеливый и возбужденный стон. И ему вдруг кажется, что в венах закипает кровь, лицо обдает жаром, а в паху затягивается ещё туже узел мучительного желания. Он не раздумывает больше. Наклоняется над парнем так, что почти ложится на него сверху. Требовательно касается двумя пальцами губ Никиты, заставляя вобрать их в рот. Парень послушно вылизывает пальцы, на которых ещё чувствуется привкус его собственной крови до тех пор, пока слюна не начинает капать с ладони. - Бля-я...- возбуждённо тянет Артём, когда горячий влажный язык скользит между пальцев. Он вытаскивает свои пальцы и совсем не нежно проталкивает сразу оба внутрь. Никита выгибается и протяжно стонет, когда пальцы задевают нужную точку. Артём впопыхах стаскивает свои штаны. Материться охрипшим голосом и плюёт себе на ладонь. Размазывает слюну по всему стволу. Вцепляется в бёдра парня и буквально насаживает на себя. По пустующему зданию прокатываются стоны обоих. Артём двигается размашисто и резко. Никита шарит руками перед собой, старается ухватиться за выступ подоконника и не напороться снова на осколки. Артём так сильно вцепился в бёдра парня, что под его пальцами проступают синяки. Он перемещает руки на бока и продолжает вдалбливаться в податливое тело. -Не могу больше, - умоляюще стонет Никита. - Я помогу тебе кончить, - Артём сам уже на пределе. Но он останавливается и командует: - Повернись. Встречает растерянное выражение на лице Никиты. Но улыбается и вплотную прижимается к нему. Обхватив оба члена, в кольцо рук они сплетают пальцы. Двигаясь синхронно, парни тяжело дышат и стонут в унисон, кончая одновременно. -Всё ещё думаешь, что кто-то может занять твоё место? - спрашивает, немного погодя, Артём и хитро сощуривается на Никиту. Тот лишь мотает головой.