Then .... Everything later

      В просторном зале детского дома царила гнетущая тишина. Пыль, танцуя в лучах заходящего солнца, оседала на потертых коврах и обшарпанных стенах. Скарамучча все еще старался найти силы сдержать порыв гнева, который уже готов был выйти наружу.       Напротив него стояла женщина, лицо которой было искажено смесью надежды и отчаяния. Его мать. В её глазах читалось неподдельное желание воссоединиться с сыном, но Скарамучча смотрел лишь равнодушно, словно сквозь стену из невидимого стекла. — Скарамучча, мы возвращаемся домой.       Мальчик молчал. — Я знаю, что ты злишься на меня, — продолжила она, голос всё тише, — но я вернулась, чтобы исправить всё. Прошу тебя, дай мне шанс.       Слова матери ранили Скарамуччу, словно душу пронзили осколки разбитого стекла. Он знал, что она ушла, оставив его одного в этом холодном, таком чужом месте. — Ты ушла, — прошептал мальчик, голос был хриплым от сдавленных эмоций, — ты бросила меня.       Женщина опустила голову, она и подумать не могла, что ее сына заботит подобное. После минуты молчания Эи призналась: — Я знаю, что была глупой, но теперь вернулась. Хочу забрать тебя обратно.       Слова матери разорвали сердце Скарамуччи. Он хотел верить ей, хотел простить, но боль отчаяния и одиночества была слишком сильной. — Здесь мне хорошо, — сказал он, глядя на ухмыляющегося Дотторе. — Здесь есть мои друзья, здесь я нужен.       Райдэн подняла голову. Терпению в сердце пришел конец. Эи не любила, когда ей отказывали, она всегда добивалась своего. — Скарамучча, немедленно собирайся.       Но мальчик лишь отвернулся, не в силах смотреть на неё. Он не мог простить, не мог забыть.       Тишина вновь опустилась на зал, гнетущая и тяжелая. — Дотторе, — произнесла Эи, голос её звучал, как раскаты грома, но оставался сдержанным и хладнокровным, — я требую от вас возвращения документов об усыновлении Скарамуччи.       Дотторе лишь слегка наклонил голову, словно сова, разглядывающая добычу. — Госпожа Райдэн, — ответил он голосом тихим, но твёрдым, как сталь. — Скарамучча нашёл здесь семью и опеку, которых он не имел у вас.       Женщина нахмурилась. Только что её упрекнули в том, что она не уделяла ребенку должного внимания. Но разве это так?       …Да, всё так. Она действительно совсем забыла про сына, занимаясь своей работой. Даже Мико уделяла куда больше времени. — Он мой сын, — сказала она. Голос стал более мягким, но не менее решительным. — И я имею право вернуть его.       Дотторе поднял брови, но не дрогнул. — Госпожа Райдэн, я не буду препятствовать вашему общению со Скарамуччей. Но и не отдам его вам. Он мой.       Нин Гуан, заметив нарастающее напряжение, сделала шаг вперед. Её мягкий, но уверенный голос прервал двух противников. — Давайте обсудим это, как взрослые. Мы все понимаем, что Скарамучча нуждается в любви и поддержке. Его счастье — это главное. — Я не могу оставить его, — заверила Эи. — Он не должен расти в этом детском доме, где каждый день наполняет его душу болью и одиночеством.       Дотторе скрестил руки на груди, его выражение лица оставалось каменным. — Я заботился о Скарамучче, когда вы его оставили. Он стал частью этой семьи. Мы не можем просто так разрушить то, что было построено.       Скарамучча, стоя в тени своих чувств, наконец поднял голову. Его голос, полный решимости, прорезал тишину: «Я не хочу быть игрушкой для вас, Эи. Я ведь уже сказал, что не вернусь».       Не в силах больше терпеть подобное, женщина с громким звуком захлопнула дверь за собой. Ушла, но так просто она это не оставит.