Интроекция

      Яра отреагировала моментально, в ладони вспыхнул огненный шар, но оклик Астариона её остановил:       — Не убивай их!       Не убивай!       Дьявол.       Девушка зло рыкнула и вскинула ладонь, заканчивая заклинание. Три волшебные стрелы огоньками устремились в вампиров. Увернулась только шустрая эльфийка. Виола? Вайолет?       Плевать. Какая разница?!       Яра увернулась от летящего в неё луча. Кажется, гном был колдуном. Это может усложнить схватку. Волшебница сложила ладони, даже до конца не решив, какое заклинание будет использовать. Она была чрезвычайно расстроена. Астарион, он уже решил для себя всё относительно ритуала. И девушка знала об этом, знала и надеялась изменить его мнение, поговорить до того, как вампир окончательно утратит сомнения. Если судить по речи, что он зачитал сородичам, он всё для себя решил.       Поздно.       И Яра разозлилась. На него. На то, что он действует из страха. И на отродий, которые так не вовремя появились в комнате таверны. В злости, в отличие от разочарования, были плюсы. Она бросала вперёд, прямо на блеснувшую широким мечом эльфийку.       Волшебнице вновь не дали завершить заклинание. Гном выпустил зелёный луч, наверняка полный некротической энергии. Она ударила в плечо, отдалась там холодом и болью, но стойки Яра не поменяла. Закончила заклинание. Вокруг тела золотой пылью возникла броня Агафис и тут же со звоном хрусталя разбилась под брошенным в неё пилумом. Волшебница бросила взгляд в сторону тифлингши, но ею уже занялся Астарион.       Злые, в прищуре, глаза Яры обвели эльфийку и гнома, которые, видимо, стали её заботой. Ну ничего, девушка отведёт на них душу. Жаль, что в деревянном от пола до крыши здании таверны нельзя использовать огонь.       Яра резко выставила ладони и прорычала заклинание. Громовая волна сбила с ног гнома, но эльфийка устояла. Она прыгнула вперёд, целясь мечом куда-то в плечо волшебницы. На миг ей показалось, что остриё пройдёт сквозь кожу, сломает ключицу. Рефлексы не подвели. Девушка успела отскочить. Сделала пасс рукой. Меч эльфийки со звоном ударил в призванную секиру.       В грудь ударил заряд. Яру бросило назад, на кровать, которая смягчила падение.       Чертов гном.       Волшебница, не вставая, ответила молнией. Она с треском развеяла полумрак комнаты и впилась в тело колдуна, словно взбесившаяся змея. Яра сосредоточилась на заряде, второй рукой поддерживая призванное оружие. Казалось, что она была в ловушке.       Тонкий клинок, который Астарион использовал как дополнительное оружие, вонзился в левое плечо гнома. Чуть выше, чем сердце. Яра благодарно взглянула на Астариона, но он на неё даже не посмотрел. Зато гном упал, обессиленный и всё ещё сотрясаемый ударами молнии. Вокруг него заклубился туман — хозяин призвал отродье «домой». Конечно, подумала девушка, Касадору не выгодно сейчас терять отродий. Впрочем, Асатрион наверняка не убил «брата» по той же причине.       — Осторожно!       Яра хлопнула глазами. Время замедлилось. Секира исчезла в свечении, эльфийка бросилась к девушке. Та откатилась на кровати. Острие клинка распороло рубашку, хлестнуло по спине плетью. Яра подпрыгнула, как ужаленная, встала на ноги и отправила прямо в лицо эльфийке хроматический шар кислоты.       Женщина закричала. Звонко и жалобно. Кожа на её лице взбугрилась, запахло палёной плотью, волосами. Вайолет прикрыла лицо ладонями, словно хотела стереть с лица зловонную жижу. К буре запахов прибавилась гниющая ткань. Чёрный туман заклубился вокруг эльфийки.       Яра, тяжело дыша, развернулась к Астариону. Он уже успел разобраться с Аурелией и смотрел на волшебницу нечитаемым взглядом. Комната погрузилась в напряжённую глухую тишину. Кажется, даже с улицы не проникало ни единого звука сквозь открытое окно. Хотя Яра точно слышала разбушевавшихся посетителей таверны, когда только вошла.       — Ранена? — спросил вампир.       И, не дожидаясь ответа, в несколько шагов приблизился. Схватил за плечи и развернул спиной. Волшебница вздрогнула, почувствовав прохладное касание к коже у раны.       — Царапина, я смогу залечить, — девушка повела плечами и отстранилась.       Затем стащила с себя порванную окровавленную рубашку, завела руки за спину. Заклинанию наложения рук её научила Шедоухарт. Сложность была в основном в том, что жрица питала свою магию от божества, а Яре приходилось брать из личного «лимита». Поэтому на других девушка это заклинание не применяла, только к себе. От рук пошло слабое тепло, рану запекло. Девушка чувствовала, как кожа со слабым зудом стягивается, срастается обратно, не оставляя шрамов.       Яра выдохнула и размяла затёкшие запястья. Горячка боя отпустила её, тело налилось тяжестью. Ей нужен был отдых, желательно восемь часов здорового сна.       На плечи, прерывая мысли, легла сухая прохладная ткань рубашки. Обоняние уловило запах дороговизны и стали.       — Твоя испорчена, накинь мою, — холодно сказал вампир.       Волшебница не стала отнекиваться. Просунула руки в рукава, застегнула пуговицы. В полумраке алая ткань казалась почти чёрной.       — Впредь, — начал вампир, стоило только Яре развернуться к нему лицом, — будь аккуратнее со словами. Овцы пугливы.       Девушка цокнула языком, понимая, что злость хоть и ушла, но вот разочарование осталось. И к нему примешивался совершенно иррациональный страх. Она готовилась к этому разговору, так почему теперь её словно бьёт мандраж?       — И ты поведёшь их на убой? — спросила девушка.       И была готова тут же себя ударить. Неудачное начало. Она буквально видела, как разгораются неприятные огоньки раздражения в алых глазах.       — Что тебя так волнует их судьба, Яра? — тон вампира стал неприятным. — Они тебе никто, ты их не знаешь.       Яра облизнула пересохшие губы, постаралась успокоить бешено заколотившееся сердце и негромко сказала:       — Меня волнует не их судьба, а твоя, — слова дались с трудом. — Ты сказал не убивать их, потому что надеешься провести ритуал вместо Касадора?       И пусть она уже знала ответ на этот вопрос, но утвердительный, полный холодной решимости кивок Астариона всё равно заставил внутренности сделать кульбит.       Вампир отвернулся, нервно потёр шею, словно хотел себя успокоить. А когда вновь посмотрел на Яру, та его не узнала. Горящие, подёрнутые словно мороком глаза и оскал, хищный, уверенный.       — Я не понимаю, дорогая, — его голос стал ядовито-сладким, — ты боишься принести в жертву кучку вампирских отродий? Если потребуется лично перерезать горло каждому на этом ритуале, я это сделаю.       Яра вскинула голову в удивлении.       — Что с тобой происходит? — прошипела девушка. — И что с тобой станет после такого? Не задумывался, что можешь стать таким же как Ка...       Продолжить мысль она не успела. Астарион в два стремительных шага оказался слишком близко. Настолько, что она могла чувствовать его запах и волны злости. Рот захлопнулся сам. Яре вдруг стало страшно. Совсем немного — холодок по загривку, напряжение в ладонях — здравая реакция тела на угрозу, но... это же Астарион. Фазу угроз они прошли давно.       — Я не стану как он, Яра. Я стану лучше, — тихо и зло выплюнул вампир.       Девушка поёжилась под его заледеневшим взглядом. Вокруг стало совсем тихо, словно восприятие её сузилось только до его голоса. Сухого и скрипучего, как колкий осенний ветер.       — А что, если нет? — спросила девушка, поднимая взгляд. Она почти шептала, осторожно, словно успокаивала хищника. — Что если, пройдя ритуал и принеся такие жертвы, ты станешь таким же? Столько силы, инфернальная магия, договор с Архидьяволом — это не звучит как что-то благонадёжное.       Астарион впился в её плечи, как будто хотел встряхнуть.       — А ты разве не заметила, что я не горю желанием выращивать кроликов? — он холодно усмехнулся. — Я хочу силы, власти, свободы... — его голос становился громче с каждым словом. — ...После двух сотен лет дерьма, отборнейшего дерьма, Яра, я заслуживаю что-то хорошее!       Яра подняла руку, осторожно коснулась его лица. Вампир моргнул, словно пропало наваждение. Едва заметно подался к ладони. Внутри девушки всё сжалось.       — Я очень хочу, чтобы тебе было хорошо, Астарион, — мягко сказала девушка. — Но для этого тебе не нужно возноситься. Ты хорош и так.       Астарион отпустил её так резко, что волшебница чуть не упала. Линия губ вновь ужесточилась:       — Как ты не понимаешь? — воскликнул он. — Я сделаю это не только для себя! Для тебя тоже! Я смогу защитить тебя от Элидаса, подарить вечную жизнь! Разве этого мало?       Яра нахмурилась. Подарить? Странно, но звучало это совсем не привлекательно. То есть, конечно, не умереть от старости было бы отлично, но стать отродьем? Навсегда быть обязанной жизнью одному существу? Это пугало, даже если это Астарион. И упоминание отца... Слишком уж было похоже на то, что вампир просто манипулирует ею. Торгуется. И от этой смутной догадки во рту стало кисло.       — Ты даже не спросишь, хочу ли я бессмертия? — тон девушки против воли стал колючим.       Вампир мрачно, натянуто усмехнулся, и Яра не поверила своим ушам:       — Ты не будешь отказываться, бусинка.       Воздух в груди кончился и отказывался проникать внутрь. Яру словно поразило заклинание паралича, мышцы сковало холодом, каждая жила в теле замерла. А потом забилась, как в бешенстве. В страхе. В голове всплыл образ отца, который обращался с нею как с вещью. Несомненно, оберегал и спасал, защищал рунами её тело, но как вещь. Всегда — как вещь.       — Ты себя слышишь? — свистяще, на выдохе, спросила девушка.       Вампир открыл рот, но не нашёлся, что сказать. Словно сам только что понял, как рассуждал. Яра с надеждой смотрела на осознание, которое проблеснуло в его глазах. И взмолилась, чтобы он не упрямился, чтобы отступил, чтобы хотя бы подумал о том, что с ним происходит. Как это прозвучало. Но отступать уже было поздно, слова уже сказаны. Астарион отвернулся, сжимая кулаки:       — Ты не будешь решать за меня, Яра.       — Я и не пытаюсь, чёрт тебя побери! — вспыхнула девушка. Слова полились сами, подстёгиваемые страхом, который она держала внутри, который сейчас вырвался из горла практически криком. — Ты дорог мне! Я боюсь, что ты изменишься, ясно?! И боюсь тебя сейчас! Я не стану менять одного хозяина на другого!       Астарион развернулся, его рука отчаянно потянулась к волшебнице, словно он хотел перехватить её за предплечье, но девушка ушла от касания, натренированное тело само выгнулось, лишь бы не допустить контакта.       — Яра, то, что я сказал...       — Нет! Нет, хватит, — девушка услышала, как задрожал её голос. — Я прошу тебя только подумать. Я не хочу потерять тебя такого, каков ты сейчас!       Вампир скривился, словно ему предложили выпить воды из грязной лужи:       — Слабого? Нуждающегося в твоей защите?       — Почему ты всё так перекручиваешь? — голос сорвался до крика, а потом вдруг ухнул вниз, до едва различимого шепота. — Ты не нуждаешься в моей защите. И в моём мнении, как выяснилось, тоже.       Яра обошла вампира по широкой дуге.       Она больше не могла выносить этот разговор.       Мысли беспорядочно бились в голове, губы уже откровенно дрожали, а глаза застилал туман. Она, чёрт возьми, не будет рыдать из-за этого! Только не при Астарионе, только не сейчас, когда каждое её слово и действие он воспринимает как личное оскорбление. Она оказалась у выхода за пару секунд и, невольно хлопнув дверью, покинула спальню. Сердце стучало в горле, а кулаки сжимались от обиды.       Он её не остановил.