Интроекция

      Ноги несли её добрые пол часа. Прочь из комнаты, прочь из таверны, прочь с ярких, освещеных улиц, полных людей. Подальше от любых сочувствующих, удивлённых, напряжённых взглядов. В мрачные крутые переулки, где полно бездомных, беженцев и сточных коллекторов, которые наверняка использовались для входа в подземье. Как можно дальше от разрывающих на куски сердце и мозг чувств.         Всё, чего хотелось сейчас, — не думать. Потому что все мысли вращались вокруг него. Вокруг его лица, того жаркого поцелуя, и слов, что он сказал после.         От такого не отказываются.         А если она откажется, то что? Что он сделает тогда? Вознёсшийся, в силе и славе своей вампир. Схватит её и насильно выпьет всю кровь? Закопает где-нибудь и будет ждать, пока она выберется из могилы, отплёвывая грязь и червей, покорная и подчинённая?         Яра затормозила пятками. Дыхание срывалось.         Нет, это же Астарион, он так не сделает.         А что, если она не права?         Что она знает о вампирах? Отродья приближены по своим данным к обычным существам, но вот настоящие вампиры... Мастера. Они искажены, как было написано в одной книге, которую читала Яра перед заданием. Полноценные, свободные вампиры имеют искажённые чувства. Злость сразу становится ненавистью, дружба — ревностью, любовь — жаждой.         Девушка скривилась. Нужно было рассказать Астариону об этом, тогда её страхи звучали бы весомее. С другой стороны, он мог парировать, что вознесение — это что-то другое. Но черт возьми, откуда ему знать?         Семь отродий и ещё некоторое количество душ? Сколько на самом деле? Яра, может и не была специалистом в инфернальных контрактах, но жертвоприношения не звучали как что-то, после чего существо не меняется. Каждое убийство в той или иной степени меняет.         Девушка встряхнула волосами. Хватит. Разговор уже окончен, ничего нового она Астариону уже не расскажет. Она устала думать о нём. И идти тоже.         Яра осмотрелась и тихо хмыкнула. Привычки её не изменились, она как и раньше выбирала для маршрута самые мрачные и неприметные улочки, куда не пойдёт случайный прохожий, боясь наткнуться на грабителей, и не сунется патруль стражи: всё равно на этих улицах от всей грязи не избавиться. Однако ироничные мысли девушки быстро прервались, когда она вышла на крошечную, некогда очень красивую площадь. Здания ещё хранили память о тех временах. Черепица на козырьках поблескивала ярко-синей краской там, где её не содрала влага и ветер, вился по стене одичавший, но всё ещё алый, виноградный плющ, а в клумбах боролись за жизнь одичавшие, ставшие совсем мелкими, цветы люпины. Посреди площади скромно возвышался фонтан. В чаше не было воды, только прелая листва и городской мусор, но статуя смущённой девы, прикрывающей наготу, оказалась нетронутой. За фонтаном страшным призраком прошлого высились почерневшие кости самого большого здания. Оно давно сгорело, но широкие деревянные пилястры и фундамент из молочно-белого, но обгоревшего до противной желтизны камня продолжали стоять. Яра вздохнула. Конечно, куда её ещё могли принести ноги.         Девушка опустилась на бортик фонтана, уперлась локтями в колени и поставила подбородок на ладони. Выдохнула.         Очередной бесконечно долгий день подходил к концу. Пожалуй, это было единственное, что радовало девушку.         Вытянув ладонь перед собой, девушка зажгла несколько волшебных огней. Они заплясали, холодным светом делая эту площадь ещё более заброшенной и холодной.         «Ты не откажешься».         Яра зло фыркнула. На этот раз из-за себя. Сколько можно было переваривать этот разговор? В висках уже начинало ломить, ей нужно было переключиться.         Но на что?         Руны? Они с Гейлом уже всё продумали. Составы зелий, комбинации заклинаний, план на экстренный случай. Волшебница была очень благодарна мужчине: едва ли она сама смогла бы додуматься до всего, до чего дошёл Гейл. Однако его излишний энтузиазм в некоторых моментах напрягал. Ощущать себя подопытной крысой было странно.         Абсолют? Вчера Яра до рассвета продумывала план действий. Конечно, придётся разделиться на несколько отрядов, зато никто не сможет отсидеться в таверне, пока остальные вершат дела.         Гильдия? Отец?         Яра качнула головой. Точно не сейчас.         Битва с отродьями?         Поначалу девушка отмела этот вариант, но вдруг вскинулась. Огоньки в ладони вспыхнули и погасли, на некоторое время ослепив волшебницу. Со всеми этими... разногласиями с Астарионом, Яра совсем потеряла простую мысль. Им никто не пришёл на помощь. То есть, конечно, они справились своими силами, некоторые члены группы просто веселились где-то за пределами их этажа, но Хальсин остался в таверне. Шедоухарт была в основном зале, когда Яра кралась в комнату к вампиру. И никто не услышал звуков драки? Отродья не слишком заботились о скрытности. Или они позаботились о ней заранее?         — Идиотка, — выдохнула девушка разочаровано.         Кто-то из них накинул на комнату заглушающее заклинание. Яра сразу отмела эльфийку и тифлингшу: в них магии не было ни на каплю. Гном-колдун тоже выбыл из списка, волшебница парализовала его молнией, а держать концентрацию при таком уроне сложно. К тому же, поняла она, даже после исчезновения всех отродий, из отрытого окна не доносилось никаких шумов. И того самого окна, которое выходило на дворик таверны, где гуляли пьяные рыбаки.         Ещё одно отродье решило себя не показывать, более того, оно просто наблюдало. Касадор не приказал четвёртому вступить в битву, что странно. Вчетвером на двоих у них было бы больше шансов прибить Яру и забрать Астариона.         Почему Касадор не вывел на сцену ещё одну фигуру?         От мыслей Яру отвлекли шаги. Тихие, но не настолько, чтобы скрыть присутствие. Волшебница понадеялась было, что это просто прохожий, но собственный мозг, возбуждённый холодными рассуждениями после горячих чувств, теперь воспринимал идущего как потенциального врага. Волшебница обернулась — из того же переулка, откуда вышла она, медленно вышел мужчина. Длинные волосы на манер эльфийских причёсок, тёмные глаза, немного старомодный сюртук с облезшими от времени медными запонками на рукавах. Мужчина прошёл в переулок, осмотрелся бегло, почти незаметно. Яра подметила это. Затем направился к фонтану и присел на бортик с противоположной стороны от волшебницы.         По спине пробежал неприятный холодок предчувствия. Яра выпрямилась, прислушалась. Ни единого звука, кроме перекрикиваний стражи с соседней, более оживлённой и широкой улицы. Девушка аккуратно обернулась через плечо и наткнулась на вопросительный взгляд тёмных глаз.         — Тяжёлый день? — поинтересовался незнакомец, словно только и ждал момента начать разговор.         Яра вздохнула, но отвечать не спешила, продолжая пристально вглядываться в лицо незнакомца. Ничего выдающегося. Красив, но не слишком, словно не особо старается, печален, но не так, чтобы вызвать жалось, заинтересован, но как будто из вежливости. Обычный. С головы до ног обычный.         И будь Яра просто девушкой, то решила бы, что так и есть. Вот только она прекрасно понимала, что такое определение как «обычный» весьма скользкое. И может означать как абсолютную посредственность, так и скрытую угрозу.         — А у вас? — ответила вопросом на вопрос девушка.         Незнакомец, словно обрадовавшись, что она его не проигнорировала, передвинулся по бортику фонтана ближе, но дистанция всё ещё оставалась безопасной.         — Не хуже прочих.         — Но и не лучше? — вяло хмыкнула Яра, отводя взгляд.         Краем глаза она продолжала наблюдать за незнакомцем, но тот уставился на выгоревшее до черноты здание, словно только оно его и интересовало.         — Вы знаете, что здесь раньше был бордель? — спросил мужчина как бы невзначай.         Яра помрачнела:         — Знаю. Он назывался Сады Амилис.         — Верно, — кивнул мужчина и перевёл взгляд на собеседницу. — Я Леон, кстати.         Девушка быстро перебрала закоулки памяти, но такого имени она не знала. Поэтому решила атаковать в лоб. Пока словесно.         — Извините, но мне не нужен собеседник. — Пожала плечами волшебница, поворачивая лицо к Леону. — И нож в спину я тоже не хочу, так что уходи.         Мужчина поднял брови, округлил глаза, лицо его вытянулось. На миг Яра подумала, что ошиблась и просто напугала «обычного» незнакомца странными речами, однако удивление ссохлось, уменьшилось и осыпалось глиной с нервного, настороженного лица.         — Ты меня раскрыла, Гончая. — Леон едва заметно улыбнулся.         — Гончая? — Яра усмехнулась. — Значит, ты не от отца, для остальных Гончих я сейчас предательница.         Леон кивнул, открыл было рот, но волшебница не дала ему сказать. Мысли текли таким лёгким, приятным и логичным потоком, что девушка позволила себе поумничать. Слишком много времени она проводит с Гейлом.         — Ещё один враг послал бы за мной автоматона и стражу, другой просто подослал убийцу, который не стал бы разговаривать. — Яра благоразумно не стала называть имена Избранных, чтобы не выдавать лишнего. — Касадор понял, что силой Астариона не вернёт, и решил поторговаться?         Леон, отродье, уклончиво кивнул, словно признавая правоту девушки.         — Отчасти ты права, гончая.         — Просто Яра, давай без этих кличек, — поправила его девушка.         Леон бросил на неё раздраженный взгляд. Волшебница почувствовала вдруг, какую неприязнь отродье на самом деле к ней испытывает. Конечно, все они думают, что из-за неё остаются пленниками своего деспотичного мастера, именно она не доставила ему Астариона, перевязанного бантиком.         — Ты волшебник? Или колдун? — уточнила девушка. — именно ты изолировал звук в комнате.         Леон вновь кивнул. Ему явно было неприятно тут находиться. Яра усмехнулась, наблюдая за холодным лицом. Она на своём опыте испытала чарующую силу отпрысков Касадора, однако милой полуэльфийкой, которая едва только вошла в девичество, она не была, смогла раскусить одного, смогла и второго. Хотя методы у них с Астарионом или тем же Петрасом были разные. Вместо флирта напропалую разговор по душам?         — Где другие отродья? — продолжила допрос волшебница и, поймав хмурый взгляд, ядовито-сладко улыбнулась. — Брось, не придёшь же ты сюда один. Мы с Астарионом победили трое надвое, а один на один ты вряд ли справишься.         — Ты поняла почти всё, — Леон наконец решился включиться в обсуждения. — Только я здесь не для того, чтобы передать предложение от мастера. Я передам послание.         — Тогда я слушаю, — с вызовом бросила Яра.         Она подобралась, хотя и старалась держать расслабленную позу. Одно отродье не представляет ей опасности, но вот парочка, с учётом того, что один в засаде, могут стать неприятностью. И несмотря на здравую опаску, Яра почувствовала себя хорошо, правильно. Словно оказалась в своей стихии. Как в прошлом, когда она была на один со всеми опасностями, когда перестала работать вместе с Агаем. Не нужно было продумывать атаку так, чтобы не зацепить своего, не нужно было беспокоиться о сохранности спутников. Только она и враг. И пусть Яра не успела отдохнуть после первой стычки, она чувствовала себя готовой броситься во вторую.         Воздух наэлектризовался, стал густым и вязким, что-то должно было разорвать тишину, кто-то должен был сделать хоть что-то. Но девушка никак не ожидала услышать каркающий, сухой смех и такой же скрипучий, стучащий голос:         — А Гоуди говорил, что ты не справишься своими методами.         От дверного проёма домика за спиной Яры отделился силуэт. И, пока существо не вышло из тени, волшебнице казалось, что состояло оно из скрежета металла и перестукивания сухих палочек. Скелет вступил под холодный свет звёзд, словно на сцену в странном спектакле. В потрепанной, старой броне, он чем-то напоминал мёртвых юстициаров в Храме Шар, но на их лицах, пусть там и не осталось кожи, читалось молчаливое презрение и громогласная важность. Этот скелет скорее выглядел глумливым. Яра с лёгкостью могла представить его тощим стариком с разлохмаченной бородой, торчащими на манер забора зубами и шальным, полубезумным взглядом.         — Гоуди не понимает, почему тебя вообще послали, Гоуди справился бы лучше.         Леон молчал. Яра поняла, что «Гоуди» создал не колдун, а скорее всего, сам Касадор. Может, скелет тоже был его отродьем? Просто окончательно утратил ценность.         — Я всё ещё слушаю сообщение, Леон, — напомнила о себе Яра.         Отродье взглянуло на неё несчастными, но злыми глазами.         — Послание будет наглядным, гончая.         Скелет аж заплясал на месте, похлопывая проржавевший кинжал на поясе:         — Послание будет наглядным, Гоуди это умеет. Гоуди любит работать с теми, кто не подчиняется хозяину.         Яра едва сдержала нервный смешок. Глупо было рассчитывать, что Касадор решил пойти на сделку. Слишком низко для такого «великого» и ужасного как он.         — То есть вы пришли меня убивать? — Она вызывающе вздёрнула подбородок.         Отродье напрягло плечи, скелет противно защёлкал пальцами, доставая оружие. Яра могла даже пожалеть Леона. Выполнять поручения деспота-хозяина, в некотором смысле ей это знакомо. Однако себя убить она не даст.         Волшебница не стала ждать. Она выкрикнула заклинание, сложила руки. Скелет закричал, испуганно отскакивая от ревущей стены пламени. Она зажала его между собой и сгоревшем борделем, жадно облизывая сухие косточки пальцев ног.         О Гоуди можно было забыть.         Леон соображал быстро. Яра не успела заметить, когда он сотворил заклинание, но красный луч стрельнул совсем рядом с лицом девушки, опаляя раскалённым воздухом щеку. Волосы противно затрещали. Волшебница смахнула с них искры и быстро воспроизвела ещё одно заклинание. Луч утроенного солнечного света облизнул грудь и шею Леона почти ласково, но отродье закричало.         Гейл научил её этому заклинанию ещё по пути в Ривингтон, но использовать его девушке пока не приходилось. Странно, но волшебник словно знал, что ей понадобится хорошее средство против вампиров. На задворках сознания проскочила мысль: может, дело было в том, что Гейл не доверял Астариону?         Яра метнула ещё один луч. Леон попятился, его шея и подбородок засеребрились, кожа стала осыпаться мелкой серой крошкой. Отродье больше не издавало звуков, только пыталось сосредоточиться и дать хоть какой-то отпор. Волшебница не дала этого сделать.         Третий и последний луч опрокинул мужчина на спину, Яра боковым зрением заметила, что стена огня понемногу оседает, а значит, нужно кончать с отродьем и переходить к скелету.         Одно, всего лишь одно заклинание. Горячо любимая волшебницей сфера огня. Быстро, сразу в пепел. Яра сложила ладони в нужный знак, открыла рот.         «Не убивай их!»         Слова заклинания встали поперёк горла.         Не убивать? Почему?         Она не знает ни одного из братьев и сестёр Астариона, может, и его самого она уже не знает. Она ему не подчиняется и не подчинится никогда. А ещё она злится. Злится за его слова.         Яра выдавила из себя первые звуки заклинания.         «Я не стану таким, как он. Я стану лучше».         Желваки на лице волшебницы пришли в движение. Она не могла закончить заклинание. Строки, движения рук, энергия — всё это было, но она не могла отнять эту жизнь. Не жизнь Леона, а жизнь, которую Астарион сам для себя выбрал. Даже после того, что он ей сказал.         Во рту стало кисло и мерзко. От самой себя. В какой момент она стала ставить чужие желания выше своих?         Вокруг отродья заклубился чёрный туман. Хозяин призывал его обратно. Забавно, ведь Яре не хватило пары секунд, чтобы добить Леона, а показалось, что мгновение растянулось на долгие часы размышлений.         Краем глаза девушка заметила движение. Скелет, похоже потушив собственные кости, кинулся на неё, безумно раззявив рот. Теперь заклинание огненной сферы легко сорвалось с уст, руки взмахнули...         И ничего.         Скелет толкнул её плечом. Зазубренный край старого доспеха больно впился в ключицу на мгновение. Девушку опрокинуло на спину, затылок и поясница заныли, в голове зазвенело. Яра не позволила себе расслабиться, откатилась в сторону, слыша звон стали о каменную кладку мостовой. Звёзды перед глазами потухли, девушка увидела, как скелет поднимает меч и выставила перед собой ладони.         И опять ничего. Яра не услышала, как произнесла заклинание. Немота. Скелет тоже умел колдовать и сотворил купол немоты.         Левую руку пронзило болью. Такой ослепительной и горячей болью, словно к коже, мышцам и кости приложили раскалённый металл. Яра завыла, прижимая руку к груди, но звука так и не было. Кровь мгновенно пропитала и без того бордовую рубашку, тошнотворный запах стали окутал всё вокруг. Сердце стучало уже где-то в горле, когда сквозь его биение девушка услышала стрекотливый голос скелета.         — Вы, волшебники, бесполезны без своих языков, — он глумливо захихикал. — Или без рук.         Яра инстинктивно откатилась в сторону, но острие клинка нагнало её, вонзилось куда-то между рёбрами. Девушка вскрикнула, больше от разочарования, чем от боли. Так легко попасться, даже не серьёзному противнику, а простому скелету. Продолжая прижимать к себе руку, девушка сжалась на земле. Больно всё-таки было. И страшно, потому что Яра знала, как быстро потеряет сознание при такой кровопотере.         Но немота закончилась.         Волшебница сложила пальцы целой руки в жест, прикрыла глаза и прошептала заклинание.