Интроекция

      Если быть предельно честной, Яра не надеялась вырваться из заварушки живой. Она рассчитывала хотя бы не пасть жертвой обычного скелета. Как это не забавно, но истечь кровью в подворотне позже казалось более благородной смертью. Однако, когда девушка открыла глаза и увидела над собой добротные деревянные перекрытия, она не была огорчена.       Она осталась жива.       Первым дело Яра аккуратно пошевелила пальцами на покалеченной руке, но к своему ужасу, ничего не почувствовала. Скосила глаза на конечность — та была тугого перебинтована, но даже сквозь повязку проступало алое пятно. С другой стороны, «укол» в бок не ныл, не создавал неудобств, и, Яра посмотрела вниз, не был виден под одеялом.       Повернув голову, девушка обнаружила себя в комнате, которую она, Карлах и Шедоухарт делили на троих. Кроме Яры, на кровати у противоположной стены беспокойно спала жрица, тифлинга видно не было. Судя по прохладному свету солнца, что проникало в окно, стояло раннее утро. Осторожно, стараясь не геройствовать с самого начала, Яра села. Ранение под рёбрами дало о себе знать и стрельнуло болью, но терпимо. Девушка скинула одеяло. Потрогала повязку, болевых ощущений не обнаружила. Затем выставила перед собой руку. Ещё раз пошевелила пальцами. Они отозвались очень неохотно, чувствительности всё ещё не наблюдалось, но волшебница догадывалась, что в её организме сейчас много обезболивающих, смешанных с зельями исцеления. Можно было выдохнуть.       — Яра?       Шедоухарт спала чутко, и Яра наткнулась на её возмущённый взгляд.       — Ты куда-то уже собралась?       Волшебница хотела отшутится, но слова застряли в пересохшем горле, и она зашлась кашлем, грозясь разбудить вообще всех в таверне. Яра метнулась взглядом вокруг себя, обнаружив на низеньком стуле кувшин и кружку. Потянулась к кружке больной рукой, но случайно сбила её на пол.       Подскочившая Шедоухарт подала Яре кувшин.       Вода холодным потоком упала на дно пустого желудка, но дышать стало легче. Яра вытерла капли с подбородка.       — Спасибо.       — Вот уж пожалуйста. — Склочно начала жрица, взгляд её стал даже слишком строгим. — Почему из нас всех ты вечно калечишься?       Яра возмутилась:       — Карлах тоже!       — Она берсерк! — Воскликнула Шедоухарт и замолчала.       На лице у волшебницы сама собой появилась улыбка, а жрица вдруг прыснула в кулак, и, как показалось Яре, облегченно выдохнула.       После того, как Яра привела себя в порядок и переоделась, девушки заказали завтрак и устроились в основной комнате. В такую рань там никого не было, кроме кота, который появился в отряде вместе с девочкой-беженкой. Волшебница не хотела этого показывать, но была рада отсутствию компании. Одно дело Лаэзель, которая начнёт рассказывать Яре о её слабости, к манере гитьянки волшебница за столько времени уже привыкла. Совсем другое Гейл с истовой опекой, милой, но чересчур навязчивой. Или Ас…       — Сколько я была в отключке? — Спросила волшебница, перебивая собственные мысли.       Шедоухарт, прожевав, пожала плечами:       — По твоим меркам — не долго. Где-то полтора дня.       Яра покивала. Действительно, полтора дня не так много. И покачала головой. В нынешней ситуации отряда — полтора дня это целая вечность, за которую могло случится даже слишком много всего.       Жрица, похоже, заметила изменившийся взгляд собеседницы и успокаивающе продолжила:       — Всё нормально, никто ни во что не впутался, только Гейл ходил в храм, пообщаться со своей богиней, да Джахейра встретилась с семьёй.       — А как я оказалась в таверне?       Шедоухарт пакостно усмехнулась:       — Тебя принёс один из Огненных кулаков. Сказал, что тобой выстрелил портал рядом со «Смущённой русалкой», а он решил помочь друзьям Горташа.       Яра отзеркалила улыбку подруги. Всё-таки хорошо, что девушка не стала артачиться и разыгрывать благородство. Поддельная сделка с Лордом была именно тем, что спасло её жизнь.       — Какие на сегодня планы?       — У тебя — сидеть здесь и не отсвечивать. — Тон жрицы стал сухим, как кости в склепе, но после небольшой паузы смягчился. — Я, Гейл и Джахейра несколько часов без перерыва колдовали над рукой, чтобы исправить то, что тебе там перебили.       Яра открыла рот, но Шедоу не дала и слова сказать:       — Ты сидишь в таверне. Это приказ людей, которые из-за тебя спали полтора часа за сутки.       Волшебница улыбнулась. Хорошо, что Шедоухарт её негласный заместитель. Кого-то другого на этом месте представить было сложно. Поэтому, девушка подняла руки, как бы признавая своё поражение.       — Но вообще, мы решили в твоё отсутствие заняться личными делами. — Продолжила жрица уже обычным тоном. — Я собрала группу и иду в храм Шар за ответами, другие по своим делам.       — Мне жаль, что я не смогу быть с тобой. — Вырвалось у Яры, прежде чем она успела обдумать слова.       Жрица удивленно, но благодарно улыбнулась:       — С тобой останется Уилл и, Астарион, наверное. — Продолжила жрица и, Яру замутило, лучше бы она молчала. — Он всю ночь просидел с тобой.       Просидел с ней, значит. Каков молодец! Сначала на них нападают его «родичи», потом он говорит, что он теперь тут всё будет решать, а потом остатки его родни чуть не сводят Яру в могилу. Чтоб он подавился свой заботой! Яра считала его эту манеру караулить её отчасти милой, но не после их последнего разговора. Теперь эта забота казалась какой-то ненастоящей, корыстной.       Яра не смогла сдержать злой усмешки.       — Астарион сказал, что на вас напали отродья Касадора. — Осторожно подступила к теме Шедоу, заметив лицо собеседницы. — А потом вы… кхм, повздорили. Тебя подкараулили орудья?       — Не совсем. — Осторожно, стараясь максимально контролировать голос и степень злобы в нём, ответила Яра. — Одно отродье и скелет-слуга Касадора. Он подловил меня с заклинанием немоты.       Шедоухарт стрельнула подозрительным взглядом, но видя, что собеседница не собирается продолжать, вернулась к завтраку. Яра была ей бесконечно благодарна за такое проявление такта. Или за отсутствие любопытства, ту как посмотреть.

***

      К обеду проснулись остальные. Яре было приятно, что о ней волновались, но и поругать её тоже все хотели. Вообще, девушку с момента пробуждения, не смотря на свежие воспоминания о том злополучном разговоре, переполняла какая-то глупая радость — она жива, её группа волновалась за неё. В Гончих такого не было. У Первой не было права на ошибки, отец всегда ставил её в пример остальным, а если она всё-таки проваливала задания, хотя бывало это не часто, никакого «отеческого» снисхождения он не проявлял.       В целом, Яре очень нравился отряд, который у них собрался. Было даже страшно подумать, что они однажды разойдутся своими дорогами. В начале путешествия девушка и подумать не могла, что все эти люди станут ей так близки. Даже Лаэзель не бурчала, как обычно, а лишь сказала, что очнулась бы после такого через час. Уже прогресс. Гейл так и вовсе рассыпал перед волшебницей свои запасы зелий и пообещал после всего отвезти её на отдых в Глубоководье.       Ас… Вампир тоже подходил, но Яра умело переключалась на разговоры с кем угодно, лишь бы не с ним. Слишком рано. Для него может и прошли почти два дня, в которые он сидел у её кровати и размышлял, как бы поскорее обратить её в отродье и спрятать, чтобы бедняжка не убилась. Для Яры, по ощущениям, не прошло и часа с того разговора. Она злилась и была огорчена. Даже не обижена, а разочарована тем, какой хрупкой её считают всех, хоть сколько-либо близкие. Отец, теперь вот вампир. Все они думают, что она какая-то ваза, которую нужно спрятать под стекло. Защитить рунами или даром вампиризма. Да чёрт побери, она была бы и не против жить вечно, кто вообще от такого отказывается? Но не так. Не когда тебя ставят перед фактом, выбирают за тебя, решают твою судьбу, будто имеют на это право.       Спасибо, достаточно.       После полудня группа разбрелась. Вампир, хвала Богам, удалился в комнату с видом оскорблённого величества, Уилл ушёл с ним.       Яра сидела на диване и пыталась больной рукой создать ледяную стрелу. Получалось через раз. Скелет был прав — лиши волшебника здоровых рук и голоса, и победить его будет просто. Но Яра ещё и дралась неплохо, знала много невербальных заклинания и сотворила портал в полусознательном состоянии. Впрочем, она может сколько угодно утешать себя этими мыслями, но для серьёзных заклинаний нужны обе руки.       — Яра, — голос Лаэзель раздался из-за спины.       Девушка обернулась и невольно подняла брови. Гитьянка держала перед собой девочку Йенну, а к горлу её приставила нож.       — В чём дело?       — Помогите, она… она сошла с ума! — Пискнула девочка, но гитьянка приблизила лезвие к тонкой шее, и Йенна вся подобралась.       — Молчать! Ты рыскала по лагерю, мерзавка. — Прошипела Лаэзель, а потом подняла взгляд на волшебницу. — Я видела, как в твоё отсутствие она прокралась из таверны и обратилась бледнолицей женщиной. Она лазутчик, та, о ком предупреждал Горташ!       Яра медленно поднялась. Йена больше не рвалась из рук гитьянки и молчала, но в глазах девочки стоял чистый ужас. Она тряслась и бледными пальцами старалась отнять руку с ножом по дальше от своей шеи.       — Лаэзель, опусти нож, — осторожно начала волшебница, — Она просто ребёнок, мы встретили её в Ривингтоне.       На лице гитьянки на мгновение мелькнула какая-то озорная ухмылка.       — Я говорю то, что видела.       Яра прищурилась. Лаэзель казалась… другой. Менее холодной, менее придирчивой, менее собой. Она смотрела то на девчонку, то на Яру и во взгляде, волшебница готова была поклясться, было только томительное ожидание, такое, какое можно наблюдать у истосковавшихся любовников, но никак не у склочной воительницы.       — Опусти нож, Лаэзель, — холодно приказала Яра. — Пока что я тут главная, а не ты.       Вопреки ожиданиям, гитьянка не фыркнула, как обычно не признавая чужого авторитета, а с видом скучающего человека оттолкнула Йенну от себя прочь. Девочка полетела через спинку дивана, но быстро вскочила и бросилась бежать из комнаты.       — О Отец, какая же ты ску-у-чная. — Фыркнула та, что притворялась Лаэзель.       Она вдруг подняла руки к голове и резким движением свернула себе шею. Весь её образ рассыпался, а за ним оказалась донельзя бледная женщина в красной броне. Если этот наряд можно было назвать бронёй. Яра видела Орин только издалека, когда трое избранных собрались в Лунных Башнях, однако она выделялась внешне сильнее остальных. Она казалась мертвецом, но мимика её дышала какой-то извращенной жизнью.       Волшебница не стала ждать и бросилась вперёд, заклинание пламенных рук пары рабочих не требовало, но Избранная Баала ожидала этого, извернулась, пропустила волшебницу мимо себя и ударила коленом в живот. Свежее ранение вспыхнуло болью. Яра задохнулась воздухом.       — Да, ты совсем не то, чего я ожидала, — посмеиваясь, она отошла на несколько шагов. — Слушай внимательно, ваша злая жабка погостит у меня, пока ты и твой "отряд" не принесёте мне голову Горташа и все нетерийские камни.       Яра выпрямилась, замечая боковым зрением Уилла и вампира. Волшебница мысленно похвалила девочку — не просто убежала, а привела подмогу.       — Что здесь происходит? — Меч Фронтира реагировал быстрее и выхватил клинок.       Но Орин только рассмеялась и растаяла в воздухе, словно её здесь и не было.       — Ты в порядке? — Раздался над ухом девушки голос, а пальцы схватили за предплечье.       Яра обернулась. Алые глаза. Полные жара, тревоги и вины.       Девушка выдернула руку и отвернулась. Держась за саднящий бок, устало опустилась на диван.       — Орин требует камни и голову Горташа в обмен на Лаэзель, — быстро отчиталась девушка, осторожно приподнимая рубашку и рассматривая повязку на теле. Алое пятно вроде бы не расплывалось по бинтам, значит срочно восстанавливать швы не нужно. — А где девочка?       — Она у нас в комнате. — Ответил Уилл и, скосив взгляд куда-то за левое плечо Яра, вдруг поспешно добавил. — Пойду, посмотрю, в порядке ли она.       Яра и рта открыть не успела, как Клинок Фронтира быстрыми широкими шагами покинул помещение. Хорошо, значит он в курсе их... разлада с вампиром, значит решил подыграть ему и оставить парочку наедине. Интересно, остальные тоже думают, что у них ссора возлюбленных? Гейл, возможно, всё ещё думает, что именно белокурый эльф мог напасть и чуть не убить Яру, всё-таки они продолжали молчаливо друг друга презирать. Шедоухарт самая догадливая и наверняка понимает, что тут что-то большее, чем просто ссора.       Боги, о чём Яра вообще думает?       Её сопартийца похитила чокнутая маньячка и требует в виде выкупа нетерийские камни, которые по мановению руки Орин устроят хаос на Побережье Мечей, а она, лидер отряда, занята рефлексией по поводу своих отношений.       — Кто это был? — Спросил виновник.       — Я же сказала, — заправив рубашку в брюки, максимально нейтраль ответила Яра, — это Орин, избранная Баала, Император нас предупре…       Вампир вдруг навис сверху.       — Яра. Кто. Это. Был?       Девушка хотела задержать дыхание, но не вышло. Запах лоска и металла наполнил лёгкие. Глаза вампира горели, словно угли, а челюсть ходила ходуном. Волшебница знала, что он в бешенстве. Не из-за того, что она его игнорирует. Нет, он уже мечтает о том... как он там говорил? Как будет лично перерезать глотки тому отродью, что покалечило Яру. И вроде бы стоило радоваться. Настоящий рыцарь, мстящий за свою леди, однако, волшебница чувствовала по этому поводу только острую тревогу.       — Отойди. — Сквозь зубы приказала она.       Вампир, что удивительно, не возмущался. Повиновался и даже отошёл на шаг, впрочем, продолжая сверлить Яру таким взглядом, что между бровями начало печь.       — Скелет и отродье, Леон. — Ответила девушка, отводя взгляд.       — С отродьем я справилась легко, но скелет подловил меня заклинанием.       — Немота, — кивнул вдруг вампир и, Яра всё-таки взглянула на него вопросительно. — Он, как бы сказал Касадор, наш воспитатель. Занимается пытками для хозяина.       Девушка скривилась, но подавила в себе волну сочувствия.       — Леон жив? — Спросил вампир и, сочувствие, пусть задушенное, но всё ещё сильное, зачахло окончательно. — Да, — бросила Яра с разочарованным смешком, и резко поднялась.       Обойдя вампира, девушка двинулась было в сторону коридора, но шаги нагнали её на пол пути, а длинные красивые пальцы перехватили запястье. Яра рванула руку, но в этот раз вампир не стал поддаваться, потянул на себя, развернул на месте. Девушка хотела избежать этого жалящего взгляда, но не смогла. И ухнула в омут его эмоций, наверное, не смогла удержать личинку иллитида под контролем. Или Астарион сам решил показать? Тревогу, страх, и, неожиданно, толику грусти. Такая странная смесь, она ударила по вискам так, что голова закружилась.       — Спасибо, — голос вампира вдруг стал тёплым, искренним.       — Знаешь, почему я его не убила? — С трудом контролируя свой голос, спросила девушка. И сама ответила, не дожидаясь вопроса. — Потому что я уважаю твой выбор. Даже если он мне не нравится.       Вампир замер. Нахмурился и, Яра могла поклясться, словно бы задумался над словами, которые она только что выплюнула ему в лицо. Пользуясь его замешательством, волшебница освободила руку и поспешила к себе в комнату. От радости, которую она испытывала по поводу своего выживания, не осталось и следа.