Руководство по жестокому обращению с домовыми эльфами

КИНК НА ОДЕЖДУ Зимой игнорировать Грейнджер было легко. Иногда Драко не видел ее по две-три недели, отказываясь от субботних прогулок по Косой аллее в пользу посиделок у зачарованных каминов поместья. В такую погоду в доме было очень уютно, хотя и немного тихо, а из каждого окна открывался вид на лужайки, покрытые ослепительно белым снегом. Но иногда одиночество сводило Драко с ума, и тогда, несмотря на сильный мороз, он укутывался потеплее и аппарировал в «Дырявый котел», где начинал свой день с огневиски. Грейнджер и ее друзья тоже приходили туда по субботам после обеда и всегда занимали стол у огня. Она не выглядела соблазнительной в своем огромном джемпере и старом гриффиндорском шарфе, обмотанном вокруг шеи. Кроме того, в половине случаев этот образ дополняли перчатки и нелепая вязаная шапочка с красным помпоном, а также в тон ему покрасневший нос. Но что-то в том, как ее глаза прикрывались от блаженства, а ресницы трепетали, когда она пила горячее сливочное пиво, заставляло Драко чувствовать разливающееся внутри тепло, словно от первого глотка крепкого алкоголя. Он осторожно наблюдал за ней. В этом не было никакого вреда. Она принадлежала кому-то другому, так что из этого все равно бы никогда ничего не вышло. *** Весной игнорировать Грейнджер стало сложнее. Во-первых, они с Уизли разошлись, хотя, кажется, все еще оставались друзьями. Во-вторых, весной она была просто красивее. Теперь она редко носила шарф, а ее джемперы перестали быть такими объемными. У нее появилось нежно-розовое платье с глубоким декольте, обнажавшим ее изящные ключицы. Если шел мелкий дождь, ее кудрявые волосы блестели от капель воды. Она больше улыбалась и больше смеялась, и Драко еще больше на нее засматривался. Он наложил серию заклинаний отражения, используя зеркала, стеклянные кружки, оконные стекла и очки Поттера, чтобы, по крайней мере, делать это незаметно. В незаметном созерцании ведь не было никакого вреда. Она не обращала на него никакого внимания, так что из этого все равно бы никогда ничего не вышло. *** Летом игнорировать Грейнджер стало почти невозможно. Чертова жаркая погода! Чертовы магловские платья!! И проклятое, чертово кафе-мороженое!!! Она сводила его с ума. Разве она не знала, что у Драко вообще-то были дела поважнее, чем снимать комнату №7 в «Дырявом» каждую субботу и пялиться на нее сквозь ветхие занавески, наблюдая, как она с друзьями в полуголом виде поедает мороженое у «Фортескью»? Грейнджер была полуголая. А Драко нет. Хотя у него витали мысли на этот счет… Но это было бы отвратительно, ведь комнате №7 не помогли бы никакие очищающие чары. «Дырявый котел» был основан в 1500 году, и простыни цвета овсянки выглядели подозрительно оригинальными. Так что каждую субботу Драко твердо стоял ногами на полу, полностью одетый, наблюдая в окно за Грейнджер под прикрытием дезиллюминационных чар. Ее летние платья были просто неприличны. Например, то в ​​сине-желтую полоску с кружевной отделкой. Положим, оно прикрывало ее грудь, но зато открывало стройные ноги и аккуратные лодыжки. А еще было розовое, с цветочным принтом. Оно скрывало ноги, хоть ткань и была немного прозрачной, но держалось на тоненьких завязках, которые того и гляди были готовы оборваться, подуй ветер чуть сильнее. Но хуже всего было Маленькое Белое Платье с Красным Поясом. Маленькое белое платье с красным поясом было достаточно облегающим и коротким. Оно демонстрировало как ноги Грейнджер (она носила в комплекте красные туфли на высоких каблуках!), так и восхитительный изгиб декольте. На фоне белоснежного цвета ее загорелая кожа выглядела экзотической и сладкой, как мед. Пояс сочного оттенка вишни постоянно привлекал внимание Драко к ее тонкой талии. В тот день, когда она надела маленькое белое платье, дул легкий ветерок, и он наблюдал за развевающимся подолом, полный надежд и вожделения. Ночью Драко грезил о том, чтобы проскользнуть рукой под эту развевающуюся ткань и прильнуть к Грейнджер через ее шелковистые красные трусики. Он представлял, как погружается в пылающий жар ее тела, пока высокий красный каблук Грейнджер покачивается на ноге, закинутой на его плечо. Эта фантазия привела Драко к самому стремительному оргазму в его взрослой жизни. И, как будто всех этих платьев было недостаточно, Грейнджер имела наглость чувственно облизывать свой малиновый щербет языком! Если бы в мае его спросили, к какому типу мужчин он относится и что его больше всего привлекает в женщинах, Драко по обоим пунктам ответил бы: «Задница». Ничто не могло сравниться с изгибом красивой, упругой, великолепной задницы. К июню он был одним из тех мужчин, которые запутались в сетях сексуальной неудовлетворенности и у которых вставало на любую часть тела: задница, грудь, ноги, руки, плечи, спина, шея, лодыжки, запястья, волосы, уши, глаза, милый носик или упрямый подбородок — что угодно, если они принадлежали ей. Каждую ночь он, как одержимый, дрочил на образ ткани в полоску и горошек. В конце июня владелицей «Дырявого» стала Ханна Эбботт. Она расставила на грубо сколоченных столах вазы с ромашками и сняла портрет девушки-кентавра с тремя сиськами. Хотя это косвенно указывало на то, что теперь в комнате №7 должны были быть постелены свежие простыни, это также означало, что бойфренд Эббот, Лонгботтом, мог узнать о регулярных визитах Драко и рассказать об этом своим друзьям, в том числе Грейнджер. Драко задумался о покупке одного из магазинов рядом с кафе Фортескью, но у него, как назло, отсутствовал профессиональный интерес к косметическим зельям, совам или побывавшим в употреблении котлам. А идеально подходящий «Флориш и Блоттс» не продавался. К середине лета, после трех суббот, когда Драко сумел бросить лишь несколько мимолетных взглядов на Грейнджер, ее так называемые платья и мороженое, тающее под ее языком, Драко решил, что пришло время действовать… …и проявить жестокое обращение по отношению к своим домовым эльфам. ПОДКУП БОНБОНА — Пожалуйста, сядь. Домовой эльф повиновался и даже попрыгал на обивке стула. До этого момента все остальные эльфы вели себя робко, боясь испортить тонкий шелк. Драко даже пришлось приказывать им сесть. Это был двадцать второй эльф, у которого он брал сегодня «интервью». — Тебе удобно? — Да, хозяин, сидеть на стуле весело. — Как тебя зовут? — Бонбон, хозяин. — Бонбон? — Да. Бонбон был очень похож на других домовых эльфов Драко: довольно уродливый по человеческим меркам, с большими ушами, выпуклыми глазами и босыми ногами. На нем было кухонное полотенце с изображением лимона. Его большие голубые глаза смотрели на Драко с открытым и тревожащим любопытством. Драко записал имя Бонбона на листе пергамента. — Какие у тебя обязанности в этом доме? — Бонбон полирует вещицы. Это была вторая фраза, которую Бонбон произнес, не добавив «хозяин», что было редкостью среди его братии. — Пожалуйста, опиши свою работу подробнее. — Бонбон ходит из комнаты в комнату, вытирая пыль и вручную полируя всякие маленькие предметы: маленькие статуэтки, маленькие часы, маленькие вазы… — Сколько времени нужно, чтобы отполировать все вещицы в поместье? — Восемь дней. Затем Бонбон начинает сначала, с маленького зеленого дракона в Восточной Голубой Спальне. — Как интересно. — Драко записал «полировщик безделушек» в графу «род деятельности». Это казалось огромной тратой времени и энергии. — Нельзя ли выполнять эту работу более эффективно с помощью какого-нибудь очищающего заклинания? — Бабушка хозяина Драко, госпожа Лукреция, запретила использовать заклинания для полировки вещиц после того, как разбился ее любимый фарфоровый пастушок. — И когда это случилось? — Шестьдесят два года назад, в сентябре. — Ого. Драко сделал пометку о чокнутой бабуле, а затем отложил перо. — Хозяин собирается присвоить Бонбону порядковый номер? — спросил эльф. Драко растерянно моргнул. Странный вопрос его заинтриговал, но еще больше его заинтриговала прямота, с который тот был задан. Всю свою сознательную жизнь Драко был окружен домовыми эльфами и не мог припомнить, чтобы кто-то когда-либо говорил с ним так свободно и смело. — Что ты имеешь в виду, Бонбон? — Некоторые эльфы говорят, что хозяин беседует со всеми своими слугами, прежде чем их рассчитать. — Это не так, Бонбон. И никаких порядковых номеров. Ты делаешь отличную работу. Очень важно, чтобы вещицы регулярно полировались вручную. — Спасибо, хозяин. А потом, к вящему удивлению Драко, Бонбон взял его перо. Он любовался белым опахалом и гладил очин узловатым пальцем. — Мягкий. Как утка, — прошептал эльф, даже не заметив столь возмутительного нарушения этикета. Драко пододвинул свой пергамент к Бонбону и откинулся на спинку стула. — Бонбон, скажи мне, что ты любишь больше всего на свете? — Каким-то образом Драко уже знал, что его ответ будет отличаться от «служить великому Дому Малфоев», как прозвучало сегодня уже двадцать один раз. — Бонбон любит конфеты. — А? — Шоколадные, вкусные конфеты. Бонбон любит их. Больше всего на свете. — Взгляд голубых глаз эльфа стал мечтательным и почти романтичным. Он начал рисовать на пергаменте кружочки и сердечки. Предположительно, кружочки были конфетами, а сердечки — ну, сердечками. — Ты часто ешь конфеты, Бонбон? — спросил Драко. — Нет, хозяин. Только на Рождество. — Что едят эльфы остальную часть года? — Куки кормит нас овощами и бобами. — Если бы письменные принадлежности Драко не были бы отданы эльфу, он бы написал на пергаменте слово «фу». — Ты любишь овощи и бобы, Бонбон? В комнате стало очень тихо, если не считать скрипа пера. Драко с растущим удивлением наблюдал, как эльф рисует то, что выглядело не иначе как грядка капусты: кочаны взирали на него со зловещим прищуром. — Можешь ответить честно, Бонбон. За это никого не накажут. — Бобы еще нормально. — За зловещей капустой последовал ряд демонической моркови. — А овощи? Скажи правду, — твердо потребовал Драко. Эльф не стал томить с ответом и тут же выпалил, вложив в голос все свои чувства по поводу корнеплодов: — Бонбон ненавидит овощи. Они кошмарные. Каждый год Бонбон ждет не дождется Рождества. — Это радостное время года. — Да, хозяин, радостное и вкусное. Вместо того чтобы вопить и биться головой о стол после признания о том, что ему не нравится подаваемая в доме хозяина еда, Бонбон продолжил безмятежно рисовать на пергаменте. Ряды овощей (в авторской концепции) сменились звездочками, елкой и чем-то вроде помеси таксы и кролика, что, вероятно, было северным оленем. Этот эльф был посланием небес — смелым, импульсивным, наделенным богатым воображением и слабостью к сладкому посланием. Он был именно тем, что было нужно Драко, чтобы заманить Грейнджер в поместье. — Бонбон, у хозяина есть для тебя работа. — Это связано с вещицами? — Эльф даже не поднял глаза, старательно выводя фигурный бантик на круглом рождественском подарке. — Нет, ты будешь выполнять эту работу в дополнение к другим своим обязанностям. И если ты хорошо справишься, то будешь вознагражден… конфетами. Бонбон ахнул и выронил перо. Он удивленно посмотрел на Драко, его голубые глаза светились надеждой и неверием. — На… на Рождество? — спросил он дрожащим голосом. — Нет, в воскресенье. — В… какое воскресенье? — В это воскресенье, Бонбон. Тебя это устроит? Как и следовало ожидать, Бонбон отреагировал не как обычный эльф. Вместо того чтобы упасть ниц на свои маленькие колени и пресмыкаться на полу, благодаря хозяина за щедрость, он подпрыгнул на шелковой обивке стула, положил руки на стол Драко и произнес: — О, хозяин, да, хозяин, спасибо, хозяин. Бонбон сделает все, что вы попросите. Что угодно! Что вы хотите, чтобы Бонбон сделал? Драко коварно улыбнулся, кладя чистый лист пергамента перед своим любимым домовым эльфом. СОВА ГАВНЭ — Очень умно с твоей стороны включить в меню мороженое, Ханна, — похвалил находчивость новой хозяйки Гарри. — Особенно в такой день, как сегодня. На улице установилась жаркая и вместе с тем ненастная погода. Странное сочетание стихий — солнца и дождя — было похоже на зелье, которое вот-вот взорвется. Несмотря на субботу у «Фортескью» почти никого не было, да и остальная часть Косой аллеи выглядела пустынной. А вот «Дырявый котел» не испытывал проблем с клиентурой, не в последнюю очередь благодаря усовершенствованиям Ханны Эбботт, в том числе мороженому. — Да еще и с ликером, — добавила Джинни, облизывая ложечку. — Блестяще! — Даа, — протянул Симус. — Было бы совсем идеально, если бы вы оставили портрет девы-кентавра с тремя сиськами. — Он задумчиво посмотрел на картину над камином, на которой была изображена пара Валлийских зеленых, летящих в виде восьмерки. — Эй, — возмутилась Ханна. — Драконы крутые! — Девы-кентавры с тремя сиськами круче, — возразил Симус. — Верно, Лонгботтом? — Без комментариев, — пробормотал Невилл. Он взглянул на Ханну, и его темные глаза сверкнули. Упомянутый портрет благодаря приклеивающим чарам теперь нахально взирал вниз на их кровать. — Без комментариев по поводу чего? — спросила Гермиона, возвращаясь из дамской комнаты. Но прежде чем кто-либо успел ответить, на выступ перед окном «Дырявого» приземлилась большая сипуха и начала биться клювом в стекло. Весьма воинственно. — Это что на ней такое? — изумился Рон. — Крошечный жилет в стиле милитари? — предположил Симус. — Она похожа на одну из тех летучих обезьян, что были в «Волшебнике Изумрудного города». — Откуда-откуда был волшебник? — Это магловская история… несмотря на название. — Сова ГАВНЭ! — всплеснула руками Гермиона, подбегая к окну. — Ну, тогда не пускай ее сюда, — крикнула Ханна. — Еще не хватало, чтобы мое прекрасное заведение было усеяно птичьим гавнэ. — Это сокращение, — вздохнул Гарри. — Ассоциация защиты эльфов… — Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов, — на автомате поправила Гермиона, открывая окно. Сипуха влетела в комнату, приземлилась на стойку и залезла клювом в мороженое Джинни. — Фу! — Прости, Джин, — пробормотала Гермиона, доставая из кармана совиной наножилетки клочок свернутого пергамента. — Но если Глиммер прислала мне записку в субботу, значит, что-то стряслось. Глиммер была единственным сотрудником ГАВНЭ, работающим вот уже шесть лет. Ассоциация располагала небольшим офисом (размером с кровать кинг сайз) недалеко от больницы Святого Мунго. Глиммер была одной из трех домовых эльфов, которых ГАВНЭ спасла от жестоких владельцев после окончания Гермионой Хогвартса. Чрезвычайно застенчивая и тихая, с большими глазами цвета темного шоколада, Глиммер считала себя преданной и любящей служанкой мисс Гермионы. Она без конца убиралась в офисе, пока мисс Гермиона занималась важными делами в Министерстве магии. Гермиона же считала Глиммер своим сотрудником. Каждые две недели, когда Глиммер в очередной раз отказывалась принимать оплату своей работы, Гермиона вздыхала и отправляла сову ГАВНЭ в Гринготтс с инструкцией перевести галлеоны в личное хранилище эльфа. Почти четыре года назад, когда Гермиона заметила, как огрубели руки Глиммер из-за бесконечной уборки, она пристроила к офису кухню с помощью чар незримого расширения. С тех пор Глиммер практически безостановочно пекла печенье, пирожные, торты, пироги и делала конфеты для мисс Гермионы, которая в качестве акта благотворительности сбывала сладости временным и постоянным пациентам Святого Мунго, в результате чего Гилдерой Локхарт прибавил в весе двенадцать килограммов. — Что говорит послание, Гермиона? — озвучил вопрос Гарри, интересовавший всех собравшихся. — На нем какие-то маленькие рисунки, — удивился Невилл, заглядывая ей через плечо. — Да чтоб тебя соплохвосты затоптали! — вместо ответа закричала Гермиона. — Не могу поверить! Этот мерзкий, жестокий, продажный, подлый, маленький… — Она так разозлилась, что ее лицо стало красным, как помидор. — Кто? — решилась уточнить Джинни. — Малфой! — рявкнула Гермиона перед тем, как немедленно аппарировать. СИГНАЛ SOS Дорогая Леди ГАВНЭ! Пожалуйста, помогите Бонбону. Бонбон, то есть я — домовой эльф, живущий в Боли и Унижении. Хозяин безжалостно истязает Бонбона. Ему нравится сыпать солью и перцем в глаза Бонбона, тыкать в него раскаленными каминными кочергами и пинать ботинком. Хозяин заставляет Бонбона есть крем для обуви и овощи и никогда не дарит Бонбону на Рождество конфеты. Другие эльфы — они страдают молча. Они думают, что это их вина. Но Бонбон считает, что он не сделал ничего плохого. Он каждый день вытирает пыль и полирует вещицы. Он хорошо выполняет работу. Разум хозяина пострадал во время Великой войны… Он тот, у которого в доме жила Большая Змея. Но Бонбон не заслуживает есть крем для обуви и ужасные овощи. Мисс Леди ГАВНЭ, пожалуйста, спасите Бонбона, если сможете. Искренне Ваш, Бонбон из поместья Малфоев Уилтшир ГРЕЙНДЖЕР СПЕШИТ НА ПОМОЩЬ — Хозяин, у главных ворот стоит женщина и требует ее впустить, — доложил Цицерон. Драко посмотрел поверх «Пророка» на своего старого дворецкого-эльфа. Он послал сову всего пару часов назад. Быстро же она принеслась! — Как она представилась? — решил на всякий случай уточнить Драко. — Мисс Гермиона Грейнджер, хозяин. Она заявила, что пришла сюда, чтобы надрать вам… — Я знаю, зачем она здесь. Что на ней надето? — Платье, хозяин. — Будь конкретнее, Цицерон. — Белое платье… О, пожалуйста, Мерлин Всемогущий, да. —… с вышитыми черными спиралями и желтыми пуговицами спереди. Драко не припоминал такого. Он почувствовал волнение. — Платье прикрывает колени? — Нет, хозяин. — Что с рукавами? Как они выглядят? — Оно без рукавов, хозяин. — Совсем? — Да, хозяин. Драко почувствовал жар под воротником. — Как оно держится? — спросил он, озадаченный. — Оно… узкое. Сверху. Драко снова развернул газету, чтобы скрыть расплывшуюся на лице улыбку. Его план сработал идеально. Грейнджер была здесь, и в одном из своих великолепных, неприличных платьев. Без рукавов! Его сердце быстро забилось в предвкушении. Он судорожно вздохнул и сделал это так тихо, как только мог. — Подожди двадцать минут. Затем сними защитные чары и дистанционно открой для нее ворота. Когда она подойдет к дверям, сообщи ей, что я приму ее в Западном саду у фонтана, где практикую заклинания. Скажи ей в точности так. И зачаруй ее обувь, — произнес Драко прохладным тоном, не отрывая взгляда от первой страницы. — Да, хозяин, — поклонился Цицерон. Через секунду Драко услышал раскат грома и взглянул на зеленые бархатные портьеры, закрывающие окна его кабинета. — Постой, сейчас идет дождь? — Нет, хозяин, но снова собирается. — Я думал, было солнечно. — Сегодня странный день, хозяин. — И то правда. Если начнется дождь, немедленно впусти мисс Грейнджер, а затем заставь ее подождать двадцать минут в Красном салоне. Я все еще собираюсь принять ее в Западном саду у фонтана. — Да, хозяин, — снова поклонился Цицерон. Его голос звучал почтительно, как и положено хорошему эльфу-дворецкому, но выходя из комнаты, он позволил себе понимающе улыбнуться. *** — В Западном саду? — спросила Гермиона, указывая налево. — Да, мисс. — Скоро пойдет дождь. — Да, мисс. — Цицерон, не впустишь ли ты меня на минутку внутрь? Мне нужно в дамскую комнату. — Нет, мисс, Цицерон не может. Хозяин ожидает Вас в Западном саду у фонтана. Он уже там, практикует заклинания. Гермиона вздохнула, глядя поверх лысой головы Цицерона на вход в поместье Малфоев. Не то чтобы она ожидала увидеть бедного, жалкого Бонбона, сползающего вниз по лестнице и хрипящего: «Свободу домовым эльфам!» Но все же гораздо эффективнее было бы сначала спасти эльфа, а потом убить Малфоя. Надлежащая психиатрическая экспертиза могла быть проведена и после смерти. Вероятно. Гермиона посмотрела влево, понимая, что ей не оставили выбора. Защитные чары на воротах, к ее раздражению, не поддавались внешнему воздействию, и она чувствовала, как та же магия гудит в дверном проеме перед ней. Бросив последний взгляд на ногти Цицерона (которые были целы) и глаза (в которых, похоже, не было ни соли, ни перца), она пошла по усыпанной гравием дорожке к Западному саду, злясь все больше и больше с каждым новым хрустом камешков под подошвами туфель. Она думала, что он изменился. Она думала, что однажды они могут стать… ну, друзьями. Раз или два она замечала на себе его взгляд и была в шаге от того, чтобы пригласить его присоединиться к их столику в «Дырявом» или у «Фортескью». Малфой выглядел таким… одиноким в своих вечно темных пальто и куртках, резко контрастирующих с его белыми волосами, которые привлекали своим блеском в свете фонаря или солнца. Что, если с ним действительно было что-то не так? Что, если он так и не оправился от войны? Что, если ему нужна ее помощь? Нет, Гермиона, сфокусируйся. Эльф в беде. Дорогая Леди ГАВНЭ! Пожалуйста, помогите Бонбону. Бонбон, то есть я — домовой эльф, живущий в Боли и Унижении. Гермиона упрямо шла дальше, не обращая внимания на то, что ее высокие каблуки тонули в гравии, а затем в траве. Письмо Бонбона было первым криком о спасении, которое ГАВНЭ получила за более чем двадцать месяцев. Другие эльфы — они страдают молча. Они думают, что это их вина. Но Бонбон считает, что он не сделал ничего плохого. Воскрешая в памяти строки письма, Гермиона даже не заметила, как сквозь жаркий солнечный день начал моросить грибной дождь или как длинная прядь ее вьющихся волос выпала из распущенного пучка. Даже спустя четыре года Глиммер время от времени все еще снились кошмары. Разум хозяина пострадал во время Великой войны… Он тот, у которого в доме жила Большая Змея. Может, Драко Малфою тоже снятся кошмары? Гермиона свернула за угол, увидела его и остановилась как вкопанная. *** Драко любил изобретать небольшие новые заклинания или экспериментировать с улучшениями существующих. Это было его хобби, способ заполнить досуг. Заклинание обуви было одним из них. Эльфы использовали его, чтобы предупредить хозяина о приближении гостей в доме или же на территории поместья. Каждый шаг Грейнджер по гравию и траве отдавался в его ухе ритмичным шорохом. Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш... По мере приближения звук становился все громче. Когда пошел дождь, Драко улыбнулся. Так даже лучше, подумал он, расстегивая очередную пуговицу на своей белой классической рубашке. Он с восхищением смотрел на капли, падающие в трехуровневый каскад — ему всегда нравились фонтаны под дождем: они были роскошны, почти по-декадентски красивы. Когда Гермионе осталось преодолеть около двадцати шагов, Драко указал палочкой на струи воды и воскликнул: — Акваментифорс Драконис Антиподеа! Мгновение спустя звук шагов Грейнджер в его голове прекратился. Она смотрела на него, завороженная. Он был в этом уверен, потому что несомненно представлял собой впечатляющее зрелище. Его белокурые волосы блестели на солнце. Белая рубашка, пропитавшись дождем, прилипла к очерченным мышцам его груди и плеч. Его черные брюки, узкие и мокрые, демонстрировали подтянутую задницу. Весьма недурно. О, и над его головой пролетел невероятный двенадцатиметровый Дракон, Сотворенный Из Воды! Опаловоглазый антипод, если точнее. Он был чертовски прекрасен! Пожалуй, в этот раз заклинание удалось Драко как никогда хорошо. Огромные водянистые крылья переливались на солнце. Капли дождя, падающие сквозь тело дракона, сверкали, словно бриллианты. Драко сделал медленный круг, высоко подняв одну руку, следя за тем, чтобы траектория его палочки не отклонялась от царственной головы антипода. — Призмата, — произнес он новое заклинание. Чешуя водяного дракона засияла радужным блеском. Его глаза сверкали, как опалы. Он пролетел через яркое солнечное пятно, и над садом зависли тысячи точек ослепительного света. Драко услышал вздох Гермионы. Потом она сказала что-то, чего он не смог разобрать, и в ушах снова возобновилось ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-шшш, извещающее о том, что она продолжила движение. Драко повернулся, красивый и могущественный, готовый встретить ее благоговейный взгляд. И потерял контроль над своим заклинанием. Гермиона была сногсшибательна. Казалось, он словно во вспышке увидел всю ее сразу, каждую прелестную ее часть: суровую сосредоточенность прекрасного лица, ее темные глаза, сверкающие страстным огнем; отяжелевшие от воды волосы, гладкие и почти черные, которые ниспадали на обнаженные плечи и открытые руки. И ее платье. Из всех летних платьев, сводивших Драко с ума и заставлявших тосковать по Грейнджер, это было самым лучшим и самым худшим. Оно промокло под дождем. Юбка была похожа на поникший колокольчик. Но вот верх… Влажная белая ткань плотно облегала грудь Гермионы и демонстрировала кончики ее твердых сосков. Салазар! Все его существо пронзили острые иглы желания. Ощущение было такое, словно его твердый член (а его член был твердым, как камень) только что накрыли горячие, искусные губы. Теперь он мог не только слышать, но и прекрасно видеть Гермиону, которая бежала к нему, и звук ее зачарованных шагов отдавался в его голове в такт дикому стуку сердца. Раздался раскат грома. Драко опустил руку. Палочка выскользнула из его пальцев и упала на мокрую траву. Он едва вздрогнул, когда на него обрушилась холодная вода, равная массе Опаловоглазого антипода. — Гермиона, — прошептал он. Она тоже хотела его? Он откинул мокрую челку с глаз и побежал ей навстречу. Это было похоже на один из любовных романов Пэнси, который он бегло пролистал, чтобы убедиться, насколько они нелепы. Герой и героиня бегут под дождем через цветущий луг, чтобы упасть в объятия друг друга. Однако Гермиона, хоть и прослыла книжным червем, очевидно, не читала подобных романов. Будучи в трех шагах от Драко, она внезапно швырнула невербальное проклятие. Его глаза прищурились от вспышки яркого пурпурно-красного света. Простое, но мощное Флипендо, понял Драко, когда его яростно подбросило в воздух. Он тяжело приземлился на спину, продавливая своим весом мягкую, влажную землю. Прежде чем Драко успел отдышаться, Гермиона оседлала его грудь, одной рукой опираясь на плечо, а второй приставляя палочку к виску. Гермиона оседлала его грудь. Он посмотрел на нее, смаргивая воду. Ее кожа была блестящей, а красивые губы влажными. Капли дождя прилипали к ее ресницам, стекали с кончика носа и устремлялись ручейками между грудей. Ее промокшая юбка тяжело облепляла его шею, а колени упирались в подмышки. Драко чувствовал тепло, исходящее от шелка на ее промежности, прямо под которой билось его сердце. Он задыхался, и у него кружилась голова. Боги, как он хотел ее. Он отчаянно желал ее поцеловать. Он мечтал, чтобы ему позволили прямо сейчас, в это самое мгновение, приподнять ее стройное тело над своим, отодвинуть ее шелковые трусики и насадить на свой член. — Малфой, — строго сказала Гермиона, — руки прочь. — Что? — Убери руки прочь от моей задницы. С внезапной ясностью Драко осознал, что стискивает атласную ткань, покрывающую восхитительную задницу Гермионы. Кончики его пальцев едва скользнули под резинку белья и погладили ее нежную кожу. Что ж, это было неопровержимое доказательство. В конце концов, он никогда не скрывал, что предпочитал именно эту часть женского тела, к тому же и сам был той еще задницей. — Извини, — искренне произнес он, но не пошевелился, даже когда почувствовал, как острый кончик ее палочки ткнулся ему прямо между глаз. — Я не собираюсь повторять еще раз. Он пытался. Он действительно пытался. Но это было безнадежно. Его руки отказывались по собственной воле покидать текущую диспозицию. Перестав сопротивляться, Драко сжал ягодицы Гермионы и почувствовал, как ее бедра напряглись вокруг его грудной клетки. — Грейнджер, — вздохнул он. — Я просто не могу. Тебе придется меня проклясть. Что она и сделала. *** Когда Драко очнулся, он осознал три вещи: он все еще лежал на земле, у него болела голова, дождь прекратился. Гермиона чопорно сидела на краю каменной чаши фонтана. Ее волосы были сухими, вьющимися и собранными в хвост. К сожалению, ее белое платье тоже высохло. Его взгляд скользнул по дорожке желтых пуговиц и спустился ниже. На ней были белые сандалии на высоком каблуке, а ногти на ногах были покрыты розовым лаком. В одной руке Гермиона держала палочку. Драко понятия не имел, где находилась его собственная. — С возвращением, Малфой, — сказала она резким, как хрустящее зеленое яблоко, тоном. — До того как ты стал гладить мой зад, я собиралась сказать тебе, что пришла в поместье как официальный представитель Гражданской Ассоциации Восстановления Независимости Эльфов, в дальнейшем именуемой в этом разговоре ГАВНЭ. — Ты атаковала меня из-за эльфа? — спросил Драко. Он приподнялся на локте, чтобы полюбоваться лодыжками Гермионы. — Я мог бы предъявить тебе обвинения. Она закатила глаза и продолжила, нимало не смущаясь: — Мистер Малфой, примерно в час дня в штаб-квартиру ГАВНЭ было доставлено письмо с просьбой о помощи от домового эльфа, нанятого Вами. Не могли бы Вы попросить Бонбона присоединиться к нам? — Мисс Грейнджер, я не понимаю. Вы хотите, чтобы я призвал Бонбона? — Этого я не говорила. — Бонбон! — произнес Драко своим самым царственным и властным голосом, имеющимся в арсенале, хотя и лежал в этот момент на лугу, как пастух (безусловно, красивый) на пасторальных картинах. — Я призываю тебя. С тихим хлопком Бонбон аппарировал в сад. Он с откровенным любопытством посмотрел на Гермиону, прежде чем перевести такой же смелый взгляд на Драко, глаза которого оказались на одном с ним уровне. Драко никогда раньше не встречался лицом к лицу с домовыми эльфами. — Хозяин, — поклонился Бонбон. — Бонбон, эта дама хочет поговорить с тобой. — Это как-то связано с вещицами? Драко улыбнулся и посмотрел на Гермиону. — Грейнджер, это как-то связано с вещицами? — Нет. — Нет, — передал ее ответ Драко. Он встал, стряхивая траву с мокрых брюк. Возможно, они все еще прилегали к его заднице и отлично смотрелись, но стали чертовски неудобными. Он начал искать свою палочку и поэтому оказался совершенно не готов к тону Гермионы, когда та снова заговорила. — Бонбон, — нежно обратилась она к эльфу. Драко споткнулся и обернулся. Его сердце сжалось. Гермиона опустилась на одно колено перед Бонбоном, ее глаза осматривали его с материнской заботой и любовью. Драко хотел, чтобы когда-нибудь у него были дети и чтобы у них была заботливая и любящая мать. Бонбон уставился на Гермиону широко раскрытыми голубыми глазами. Затем эльф посмотрел вниз, на лимон, отпечатанный на лицевой стороне кухонного полотенца, в которое он был завернут. — Меня зовут Гермиона Грейнджер, — представилась Грейнджер. Бонбон молчал. Он протянул руку и коснулся одной из блестящих пуговиц на юбке Гермионы. — Желтая, — доверительно поведал он. — Как утка. Гермиона взяла эльфа за руку и очень мягко произнесла: — Бонбон, я мисс Леди ГАВНЭ. Глаза Бонбона стали еще шире. Он переводил взгляд с Гермионы на Драко, и Драко впервые в жизни пожалел, что кто-то не может читать его мысли. Письмо Бонбона было великолепным. Даже глупые маленькие рисунки были великолепны. Но сможет ли он разыграть свою роль теперь? Драко очень на это надеялся. Ему нужно было больше времени и больше внимания Гермионы. Потому что он понятия не имел, что делать дальше, только знал, как именно хочет, чтобы все это закончилось. С ней — в его объятиях, в его постели, в его доме, в качестве жены и матери его детей. С огромным шкафом, полным ее соблазнительных маленьких платьев. Конфеты в воскресенье, Бонбон, мысленно прокричал Драко. Десятки вкусных шоколадных конфет ждут тебя завтра, если ты мне подыграешь. — Мисс Леди ГАВНЭ? — переспросил Бонбон. Его голос звучал хрипло и слабо. — Да, это я, Бонбон. Я получила твое письмо. Я здесь, чтобы помочь тебе. Скажи мне, что не так. После мгновения напряженной тишины Бонбон издал пронзительный вой, такой громкий и жалобный, что на него откликнулся один из белых павлинов в Северном саду. — Мисс Леди ГАВНЭ! Пожалуйста, помогите Бонбону. Бонбон — домовой эльф, живущий в Боли и Унижении. Хозяин безжалостно истязает Бонбона. Эльф бросился на Гермиону, схватил ее за обнаженные руки и уткнулся лицом ей в грудь. Вот везучий ублюдок! Грейнджер обняла Бонбона, одной рукой поглаживая его по спине, пока тот изливал свои горести куда-то в ее мягкие соблазнительные формы — его слова были приглушены и едва слышны. Драко распознал «соль и перец», «сапог», «Рождество», «ужасные овощи», «ногти» и «Уилтшир». А потом Бонбон зашелся громкими, душераздирающими рыданиями, такими отчаянными и жалкими, что они разбили бы сердце даже покойному Северусу Снейпу. Драко горделиво улыбнулся. Как он мог сомневаться в таком умном эльфе, как Бонбон? Он посмотрел на Гермиону, все еще улыбаясь. Ее взгляд был таким ядовитым, что он удивился, как не упал замертво. — Драко Малфой! — Она встала с Бонбоном на руках, неловко балансируя с его весом на одном бедре. — Как смеешь ты улыбаться страданиям этого существа? Как смеешь ты причинять ему эти страдания? Неважно, что случилось с тобой на войне. Ты человек и несешь ответственность за свои действия. Я не могу поверить, что я почти… Ты был бы пустой тратой времени! Ты мерзкий, жестокий, коррумпированный… — Грейнджер, надеюсь, ты не рассчитываешь забрать моего эльфа. Бонбон — моя собственность. — Бонбон не является чьей-либо собственностью! И теперь он находится под защитой ГАВНЭ. — И бобы, и баклажаны! — завопил Бонбон, подняв голову. — Все в порядке, Бонбон. — Гермиона утешающим жестом погладила рыдающего эльфа. — Теперь ты в безопасности. Мы уходим. — С ворчанием она неуклюже перебросила Бонбона на другое бедро. Он обвил своими тощими ногами ее талию, и Гермиона прижала его к себе, одной рукой поддерживая костлявую задницу эльфа. Гребаный счастливчик! Гермиона бросила на Драко еще один убийственный взгляд: — А ты, — произнесла она низким стальным голосом. — Я, — ответил он с самодовольной улыбкой. — Сними защитные чары. —Нет. — Бонбон, пожалуйста, сними чары. Драко ощутил потрескивание магии вокруг них. — Я вернусь, чтобы разобраться с тобой позже, Малфой, — мрачно пообещала Гермиона прямо перед тем, как аппарировать, забрав с собой любимого домового эльфа Драко.