Нам уже не выйти из игры

Карусель кромешной тьмы, я кручусь на ней со всей дури. Может, завтра я проснусь - ничего этого не будет.

***

Жан всеми фибрами души своей надеялся, что дальше прозвучит не то, о чём он успел подумать. Что не скажет Хранитель, будто заметил за дочерью странности какие-то. Потому что если так оно и было… то скоро следовало ждать проблем. Огромных проблем. Но мысленные молитвы Жана никем не были услышаны, потому что Виталий Семёнович сказал ровно то, чего француз так опасался. Он рассказал о том, что поведение Ирины в принципе как-то переменилось, а в качестве «вишенки на торте» ему ещё и показалось, будто та… чуть ли не кровь из людей пить собиралась. Иначе он объяснить то, что она делала, Хранитель не мог. – Вот, до чего доводит работа с вами, – посетовал Виталий Семёнович. – В родной дочери уже вижу невесть что! Жан состроил максимально сочувствующее лицо, на которое только был способен. И очень надеялся, что получалось у него достаточно убедительно. Сейчас, грубо говоря, от его слов и решений зависело то, сколько им всем осталось жить. Если их «надзиратели» узнают, что рядом поселились «неправильные» вампиры, которые порождают себе подобных… В Смоленске вампиров вообще не останется – ни нормальных, ни «плохих». Для вида Жан якобы провёл беглый осмотр, пытаясь выявить какие-либо признаки переутомления. Их, ясное дело, не было, и то, что Хранитель видел, отнюдь не было плодом разыгравшегося воображения… Но сейчас просто необходимо было пустить Хранителей по ложному пути. – Давайте, я вам пропишу кое-какие таблетки от нервов, – выдохнул Жан, закончив со своими наблюдениями. – И от навязчивых мыслей, и от галлюцинаций помочь должны. Вампир написал пару строк на первом попавшемся листе бумаги, скрепил это дело печатью и не без труда отыскал в шкафчике нужные пилюли. Таблетки, к слову, были не такими уж простыми – они немного тормозили нервную систему, не нанося ей никаких критических повреждений. Максимум, что с многоуважаемым Виталием Семёновичем могло случиться – так это то, что он бы стал немного более рассеянным. Для пущей убедительности Жан надавал Хранителю ещё парочку советов по тому, как «прийти в норму», и на том и отпустил. В лабораторию вампир возвращался, что называется, ни жив, ни мёртв. Странное замечание для вампира, наверное… – Что случилось-то? – Игорь выглядел так, словно извёлся весь, пока Жана не было. Слышал, видимо, кто именно приходил, вот и сидел тут, паниковал… – Проблемы, – отрезал Жан. Он опустился за стол рядом с Игорем и почти измученно, нервно выдохнул: – Но раньше времени мы о них говорить никому не будем, понял? В общем, с этим вашим стратилатом решать что-то надо быстрее… Француз бегло ввёл Игоря в суть их проблемы, надеясь, что тот, как человек, понимающий в пиявцах чуть больше, что-то да подскажет. Но… Новых гениальных идей о том, как искать и ловить их главного врага, у Корзухина не появилось. Зато Игорь согласился, что панику сейчас лучше не поднимать. Возможно, глупо это было, но… Дёргать сейчас остальных, отвлекать от их дел – плохая затея. – Давай, расскажи мне пока лучше, чего ещё я могу не знать о Валере и его крови. Чует моё сердце, надо побыстрее придумать, как эту дрянь лечить…

***

И Валера, и Аня прекрасно видели, как Лёва мялся и «ломался», не решаясь что-то сказать. Это было мило, забавно и до ужаса… очевидно. Лёва метал взгляд туда-сюда, кусал внутреннюю сторону щеки и то и дело делал довольно глубокие вдохи – явно собираясь заговорить, но передумывая в последний момент. Валере даже начало казаться, что тот так и не решится заговорить о том, что там было у него на уме. Но в конце концов тот всё-таки собрался с духом: – А можно… У вас в тире пострелять? – состроив так называемые «щенячьи глазки», попросил Лёва. – Я чуть-чуть, обещаю. Аннушка, судя по всему, сильно против не была, но в отделении-то они были далеко не одни… И, наверное, далеко не от неё одной тут всё зависело. Минут через пять, в течение которых Лёва успел ещё пару раз пообещать, что честно-честно постреляет совсем чуть-чуть и успокоится. И Остроумова, видимо, решила побыть немного той самой феей-крёстной, которая исполняла все детские желания. Вампирша улыбнулась: – Ладно, ладно, договорюсь. Но только правда ненадолго. Через несколько минут Хлопов, сияя от неподдельной радости, как ребёнок малый, в сопровождении одного из сотрудников по просьбе Ани пошёл-таки в тир. Аннушке, правда, пришлось договариваться об этом под свою личную ответственность, так что она крайне рассчитывала на адекватность Лёвы, так сказать. А Валерку безумно умилял вид такого довольного Лёвы. В том смысле, что… в их жизнях правда было мало моментов радостных, и каждый из них выглядел до того ярко, что прям аж тепло на душе становилось от одного только взгляда на довольного друга. Жаль, конечно, что в их жизнях всё складывалось именно так… – Ну, а ты? – вдруг спросила Аннушка, отрываясь от своих бумаг. – А что – я? – вопросом на вопрос ответил Валера. – Как докатился до жизни такой? Валерка, удобно расположившийся за столом напротив Ани, интуитивно схватил со стола первое, что ему попалось под руку. Это оказалась ручка, которую он тотчас же принялся крутить в руках. Прям как будто у Лёвы нахватался с этим его ножом… Хотя он ведь даже и не нервничал толком. Что такого-то? – От большой любви, – туманно ответил он. Правда, почти сразу же всю эту туманную дымку развеял, вдаваясь в подробности. Аннушка ведь не слышала полной версии его жизненной истории, так сказать… А Валера в последнее время всё больше убеждался, что когда говоришь, легче становится. Нельзя всю жизнь в себе всё сдерживать. Тем более… когда ещё ему предоставится возможность найти кого-то, с кем можно говорить так спокойно? Да никогда больше! Возможно, несмотря на всё, что теперь творилось в Смоленске, приехали они сюда всё же не зря. Как минимум потому, что у Валерки тут появилась прекрасная возможность понять себя, взглянуть на всё это с другой стороны… Аня после услышанного смотрела с немым пониманием. Валера от деда Славы знал, что у них у всех истории становления вампирами – не сахар. Но они хотя бы стали нормальными, а не превратились в монстров. Остались людьми сами по себе, им не приходилось бороться за внутренний свет. Наверное, именно поэтому Остроумова ему сейчас сочувствовала особенно сильно. Она хотела что-то сказать, но, скорее всего, что-то большее, чем «мне жаль», в таких ситуациях на ум не приходит. Может быть, Валерка и хотел бы, чтобы его пожалели… Только не сейчас, иначе он рисковал совсем уж расклеиться из-за тонн навязчивых мыслей, роящихся в голове. Остаток рабочего дня пролетел за подобными разговорами. Ну, и более оптимистичными – тоже. Вообще, всё то время, что «гости из Куйбышева» были у них, Аня старалась контактировать с ними по минимуму – исходя всё из тех же соображений, что лучше держаться на отдалении, чтобы не привязываться к «временным» в их жизни. Но, видимо, это было выше её сил. Да и к тому же сложно помогать человеку, когда он не вызывает в твоей душе вообще никаких чувств. А так… Если бы Валера изначально оказался в этой смоленской «тусовке», он бы ведь Ане прям как младший брат был… В общем, неважно. Рабочий день закончился, Лёва вернулся из тира ещё более довольный, чем уходил туда, и довольно эмоционально принялся описывать пережитые им впечатления. И в частности – о том, что из пистолета стрелять оказалось ещё проще, чем из арбалета. И что ему даже жаль, что без проблем подрезать им с Носатовым удалось только арбалет… А вот огнестрелом так просто не обзаведёшься. Так что домой все возвращались, можно сказать, в приподнятом настроении. Или даже в хорошем. Но Валера не позволял мысли о том, что этот день ничего не может уже испортить, брать над собой верх. Не то чтобы он чувствовал приближение чего-то неладного, просто исходя из личного опыта радоваться не спешил. У них же как обычно бывало: сейчас радуешься, а через пару часов чуть ли не плачешь… Собственно, схема эта работала безотказно. Стоило только переступить порог дома, как Жан, словно только и карауливший их в прихожей, потащил всех в общую гостиную. Там уж были и Игорь, и дед Слава. Оба – мрачнее тучи. – Что? – сразу ухватилась за дело Аннушка. – Пиявцы? Хранители? В чём дело-то? Жан покачал головой, нервно оглаживая волосы на затылке: – И то, и другое. Виталий Семёнович видит, что с Ирой что-то не так. Я пока что смог списать всё на то, что у него якобы стресс. Если он увидит что-то подозрительное снова – он открутит голову сначала мне, а потом и всем вам. Потому что виновного мы предоставить не можем, сами ни хрена не знаем! Жан принялся ходить по комнате туда-сюда, быстро и шумно ступая. Хрусталь деда Славы в шкафах позвякивал, отзываясь на каждый шаг француза. Эта своеобразная мелодия, вопреки всем возможным ожиданиям, не нервировала, а успокаивала. – В нашем случае мы стратилата найдём только через пиявцев, – заявил Лёва. В подобных вопросах ему отчасти даже можно было доверять, в конце концов, как-то же они с Носатовым вампиров находили… – Или ловить и допрашивать, или следить за ними. Все переглянулись. Валера слишком хорошо помнил, какой неудачей закончилась предыдущая попытка допросить пиявца… Эта их преданность стратилату просто убивала. А их – так вообще буквально! – И как мы их отлавливать будем? Город-то немалый, – напомнил Святослав Вернидубович. – Это как иголка в стоге сена. – Не надо их искать, – мотнул головой Лагунов. – Сами придут. Они ведь явно не успокоятся после предыдущего своего визита сюда.

***

После того, как все порешили, что стоило просто ждать. Может быть, не самый лучший вариант из всех возможных, но из тех, что были им доступны сейчас – самый оптимальный. «Утро вечера мудренее», – напутствовал дед Слава и разогнал всех отдыхать. А то, поди, умаялись все – так уж он посчитал. Лёва вырубился почти сразу же, как только голова его коснулась подушки. Переполнявшие его чувства и мысли давали о себе знать: даже не чувствуя физической усталости, Хлопов был буквально истощён, «высосан». Раньше у него такое бывало после футбола. И всё бы ничего, но проснулся Лёва посреди ночи, чувствуя себя вполне себе отдохнувшим. Знал, что это – обманка, и минут через десять его снова начнёт валить от усталости, но всё равно приподнялся на локте, заспанным взглядом окидывая комнату. Игорь сопел где-то сзади и слева, а вот Валерки нигде не было видно. Куда он мог деться?. Лёва не сдержался. Осторожно поднялся с места и на одних цыпочках пошёл по дому. Лагунова он не встретил нигде, ни в одной из комнат. Тут уж на сердце закралась тревога: что ж это такое происходит-то? Хлопов, не долго думая, накинул куртку и вышел на улицу. Собственно, именно тут его поиски и закончились. Валера сидел на самом крыльце, задумчиво глядя на небо. Лёва выдохнул с облегчением: ну, можно пропажу не искать, нашлась уж. И даже ничего не случилось… – Воздухом решил подышать? – спросил Лёва. Лагунов даже не вздрогнул от неожиданности. Наверное, услышал приближение товарища ещё в тот момент, когда тот обувался. Не удивительно: вампирский слух и не на такое способен. – Посиди со мной, пожалуйста, – игнорируя вопрос, попросил Валера. – Можешь даже опереться на меня и подремать. Просто… побудь рядом.