One Hundred Sleepless Nights\ Сто бессонных ночей

      Энид металась и переворачивалась, пробираясь сквозь невероятно высокие деревья под темно-красным небом, земля под ее ногами была как деготь, и она почти ползла, несмотря на отчаянные попытки Энид заставить их двигаться.       Она не могла вспомнить, почему бежала, ей просто нужно было бежать, иначе случилось бы что-то очень, очень плохое. Но, несмотря на неприятное ощущение в животе, ее разум был затуманен. Деревья вокруг нее изгибались, темно-красное небо, освещенное кровавой луной, становилось все темнее и темнее. Она слышала крики и чудовищное рычание вдалеке, все глубже погружаясь в черную смолу, которая была лесной подстилкой.            Энид проснулась в холодном поту, во рту у нее пересохло, а старый шрам на лбу саднил. Энид почувствовала, что у нее начинает болеть голова, когда она дотронулась ладонью до шрама на лбу, как будто ее рука могла избавить от боли. Ее шрамы нередко болели, ее врач говорил что-то о сдавленных нервных окончаниях, но боль, казалось, по-настоящему усиливалась только после ночных кошмаров. Она пошевелила руками, чтобы прогнать сон из своего все еще затуманенного зрения, она вытерла несколько слезинок, о которых даже не подозревала, когда ее глаза ликана привыкли к темноте вокруг нее.        — Энид? — Голос Уэнсдей подействовал на Энид еще сильнее, она моргнула и, повернувшись, обнаружила очень сонную Уэнсдей, которая села рядом с ней. Ее голос был хриплым и сонным, и, несмотря на все ее попытки спать как можно крепче и неподвижнее, как это было изначально, когда они только начали встречаться, ее челка и косички за ночь превратились в растрепанный беспорядок из-за того, что Энид прижималась к ней носом, пока они обе спали. Зрелище было невыносимо милым.            Тем не менее, Энид чувствовала себя виноватой за то, что разбудила Уэнсдей посреди ночи, особенно потому, что у провидицы была дурная привычка жертвовать сном ради своей работы — Прости, Уэнс, — извинилась Энид, убирая челку с лица, чтобы получше разглядеть своего любимого плюшевого мишку в стиле сонного готика — Просто еще один кошмар, ничего страшного. Тебе следует вернуться ко сну, — Она успокоила ее своей собственной неуверенной улыбкой.            Глаза Уэнсдей сузились, она протянула руку и погладила Энид по щеке, ее прохладное прикосновение к коже Энид помогло немного разбудить оборотня — Ты сможешь снова заснуть?          Энид подалась навстречу прикосновению Уэнсдей, она смущенно улыбнулась — Вероятно?           — Хм, — промычала Уэнсдей с усталым разочарованием. Она осторожно наклонилась вперед, прижалась лбом к лбу Энид и закрыла глаза. Энид не была уверена, пыталась Уэнсдей бодрствовать или нет, когда провидица закрыла глаза и расслабилась, прижавшись к ней, но они обе оставались неподвижными. Они наслаждались несколькими секундами общего молчания, наслаждаясь присутствием друг друга, прежде чем Уэнсдей наконец пошевелилась.       Энид с любопытством наблюдала, как Уэнсдей вздохнула и встала с кровати. Она выскользнула из-под одеяла, поправила безразмерную черную майку, которая раньше принадлежала Энид, и быстро вышла из комнаты. Энид нахмурила брови — Уэнс? — спросила она, медленно следуя за Уэнсдей.           Она чуть не споткнулась о простыни и с трудом удержалась, чтобы не свалиться с кровати — Серьезно? Я думала, что я должна была быть оборотнем... — Она тихо проклинала свою собственную неуклюжесть, когда выпрямлялась, прислонившись к стене. Ее шрамы все еще болели, но боль постепенно утихала, поэтому она проигнорировала ее, войдя в гостиную их маленькой общей квартиры.            Она заставила себя сосредоточиться: здесь, в их общем пространстве, были не только ее собственные вещи, но и вещи Уэнсдей. В частности, ее драгоценная виолончель в нетронутом черном футляре, аккуратно прислоненная к стене. Если Энид когда-нибудь споткнется об него, Уэнсдей убьет ее и, вероятно, сделает что-нибудь похуже, если она каким-то образом сломает его.            Старательно избежав катастрофы с разбитой виолончелью, Энид оказалась на их маленькой кухне. С удивлением обнаружив что на плите уже кипит вода, а на столе расставлены их любимые кружки, одна черная, а другая розовая, с изображением пустого сердечка, которое заполняется при нагревании. Она также достала коробку чая "Снотворное" от Энид, а также свой собственный запас кофейной гущи, ее френч-пресс уже промыт и готов к использованию.        — Вау...Это было быстро, — подала голос Энид.            Уэнсдей пожала плечами — Я решила, что у нас будет раннее утро. Я знаю, ты изо всех сил пытаешься снова заснуть после того, как тебе сняться кошмары.          Энид надулась, шагнула вперед и обхватила Уэнсдей сзади за талию, стараясь не задеть ее за плечи — Это так мило с твоей стороны, Уэнс...          Уэнсдей встрепенулась — Не называй меня так больше, или я...          — Ты сделаешь, что? — Энид ухмыльнулась, положив подбородок на плечо Уэнсдей, и широкая улыбка растянула ее губы.            Уэнсдей повернулась к ней с безразличным видом, ненадолго разорвав их объятия, допивая оставшуюся воду из бутылки, которую не долила в чайник.            Несмотря на убийственный взгляд, которым наградили Энид, она продолжала идти, вопреки здравому смыслу — Ты сделаешь мне больно? Детка, мы обе знаем, что под всем этим черным, готичным и дерзким, ты моя самая милая маленькая плюшевая...          Энид была застигнута врасплох прикосновением губ Уэнсдей к ее губам, когда провидица встала на цыпочки, чтобы дотянуться — Хм! — Энид была поражена, но смирилась со своей судьбой, если бы это было ее наказанием за то, что она дразнила Уэнсдей, она бы никогда не остановилась.          Прежде чем она успела закончить свою мысль, она внезапно почувствовала, как язык Уэнсдей скользнул по ее губам, глаза Энид расширились от удивления, но ничто не могло подготовить ее к ощущению прохладной воды, льющейся ей в рот во время поцелуя. Энид сглотнула чисто инстинктивно, в ее мозгу произошло короткое замыкание, когда ее лицо запылало, щеки стали темно-красными, когда Уэнсдей отстранилась с веселым блеском в глазах.        — Ч-что, черт возьми, это было? — пролепетала Энид, уставившись на Уэнсдей сверху вниз, совершенно потрясенная.            Уэнсдей повернулась, чтобы проверить, не закипела ои вода — Ты опять болтал без умолку, — Она ответила как ни в чем не бывало, но Энид заметила намек на ухмылку через ее плечо, когда она выключала пламя.            Энид протянула руку, чтобы коснуться ее губ. Это было... нечто. Конечно, ее учащенное сердцебиение и румянец на щеках были вызваны только тем, что Уэнсдей поцеловала ее, а не тем, что ей нравилось, когда Уэнсдей делилась напитком через поцелуй. Верно?            — Я слышу, как ты кипишь в своих мыслях, — комментарий Уэнсдей вывел Энид из ее смущенного ступора.            — Я... я просто не ожидала, что ты это сделаешь, — смущенно ответила Энид.            — В этом и был смысл, — Уэнсдей налила горячей воды в розовую чашку Энид, прежде чем опустить в нее чайный пакетик. Она схватила горячую кружку, ничуть не испугавшись ожога, и протянула ее ручкой Энид — Хочешь, я сделаю это снова?           Энид моргнула — Я...          — Возьми кружку, Энид, — сказала Уэнсдей, и Энид снова увидела призрак ухмылки, от которой у нее в животе запорхал рой бабочек — Дай чаю настояться и не обожгись.          — Хорошо, — оцепенело произнесла Энид, осторожно берясь за ручку кружки и бесполезно направляясь к их маленькому обеденному столу на две персоны. Она заняла свое обычное место и поставила кружку перед собой, вглядываясь в ее содержимое, наблюдая, как чай медленно меняет цвет некогда прозрачной воды.  Ее разум продолжал прокручивать поцелуй, ее первым побуждением было назвать его отвратительным, но они все время пили из чашек друг друга, или, по крайней мере, Энид так делала, поскольку у нее была привычка воровать еду Уэнсдей. Поцелуи также в основном означают обмен слюной, верно? И они делают это постоянно - так почему же она была так зациклена на этом?            То, что собственная кружка Уэнсдей оказалась на столе, вывело Энид из задумчивости. Ее лицо, должно быть, все еще было красным, так как Уэнсдей немедленно изогнула бровь - выражение, которое было хорошо знакомо Энид и вызывало у нее желание еще глубже вжаться в свое кресло.            Уэнсдей знала, что делала, но продолжала быть застенчивой, она стала экспертом по пыткам Энид всеми наихудшими способами — Что-то случилось, cara mia?            Глаза Энид затрепетали, когда ее сердце дрогнуло при этом ласковом имени. Она сжала ручку своей кружки — Разве тебе не пора спать? — Это была ее лучшая попытка сменить тему, ее единственное спасение.            Уэнсдей сделала глоток из своей кружки — Я нахожу вашу попытку сменить тему смехотворной, — Энид поежилась, когда Уэнсдей сделала большой глоток своего кофе — Но я позволю это. Я также напомню тебе, что я не работаю следующие две ночи, поскольку ты вынудила меня, я использовала свой оплачиваемый отпуск.           Энид облегченно вздохнула, но тут же надулась — Теперь я чувствую себя плохо.            — За то, что отняла у меня время на препарирование? — Уэнсдей сделала еще глоток — Как заботливо с твоей стороны.       Энид закатила глаза, но не смогла удержаться от ухмылки — Нет, у тебя выходные, и ты бодрствуешь, когда должна спать, потому что мне приснился дурацкий кошмар.          Уэнсдей сделала паузу, на мгновение нахмурив брови, тщательно подбирая слова — Вечером я буду больше спать, потому что мне больше нечего делать. И все же, — ее суровые черты смягчились, пусть всего на несколько секунд — Я бы выдержала сотню бессонных ночей, если бы это означало быть рядом с тобой каждый восход солнца.          Бабочки в животе Энид вернулись с удвоенной силой, даже после трех лет совместной жизни и почти целого года жизни под одной крышей поэтически пронизанные чувства Уэнсдей всегда удивляли Энид. Она не смогла удержаться от глупой улыбки и поднесла кружку ко рту, чтобы спрятаться за ней — Всего сотня? — нервно спросила она.            Уэнсдей приподняла бровь, но Энид заметила, как насмешливо дрогнули губы Уэнсдей — Еще тысячи, если ты того пожелаешь.          Энид опустила голову, чтобы спрятаться за волосами, Уэнсдей никогда не удавалось превратить ее в застенчивую растрепку. Она уставилась на содержимое своей кружки, чай теперь был должным образом настоян, что было заметно по его цвету. Она поднесла его к губам и сделала глоток, но жидкость обожгла ей язык и горло, заставив поморщиться.            Обычный спокойный взгляд Уэнсдей сменился разочарованным — Я же говорила тебе, не обжечься.          Энид поставила кружку на стол и сердито надула губы — Все было не так уж плохо. Со мной все будет в порядке.         Уэнсдей тихо вздохнула через нос, что, как знала Энид, означало, что у нее какие-то неприятности. Уэнсдей поставила свою кружку и обогнула стол, внезапно оказавшись рядом с Энид с какой-то неестественной, но грациозной скоростью, и как бы невзначай уселась к ней на колени, оседлав ее и прижав к стулу.        — Э-э... — довольно проницательно произнесла Энид. Ее руки инстинктивно опускаются на бедра Уэнсдей.            — Я должнв сама наливать тебе чай? — спросила Уэнсдей с хитрыми нотками в голосе.            Энид почувствовала, как ее сердце заколотилось в груди, но она сохранила храброе выражение лица — Я не ребенок, Уэнс, — И все же ее собственные глаза выдавали ее, когда она перевела взгляд с темных глаз Уэнсдей на ее восхитительно привлекательные веснушки и вниз, на губы, которые оказались так соблазнительно близко.            — Хм, — Уэнсдей прижалась лбом к лбу Энид — с твоей одержимостью отвратительно яркими наклейками я бы не согласилась.            — Эй, — Энид нахмурила брови, изображая гнев, но на самом деле она не могла сильно злиться, когда самая красивая девушка, которую она когда-либо встречала, сидела у нее на коленях — Это грубо.            — Их буквально тысячи по всей квартире.          — И что?          Уэнсдей ухмыльнулась, на этот раз по-настоящему, и Энид не смогла отвести глаз — Довольно красноречивое опровержение.          Энид фыркнула — Неважно, — наконец она наклонилась и прижалась губами к губам Уэнсдей. Наконец-то она стала жертвой тактичного поддразнивания Уэнсдей, что сыграло ей на руку, но Энид было бы все равно, если бы она оказалась под каблуком у Уэнсдей. Она просто позволила себе насладиться блаженством и захватывающим ощущением успокаивающего тепла, наполняющего ее грудь.            Уэнсдей первой отстранилась, заставив Энид судорожно вдохнуть в легкие воздух, которым она с радостью пренебрегла бы, если бы это означало больше целовать свою подругу. И все же, когда Энид снова наклонилась к ней, Уэнсдей повернулась и схватила чай Энид. К большому разочарованию Энид.            Она сделала глоток из розовой кружки, рисунок в виде красного сердечка неуместно смотрелся на фоне ее черного лака для ногтей — Оно достаточно остыло. Не хочешь, чтобы я выпила с тобой еще, Энид?            Глаза Энид расширились — Нет, — Энид выхватила кружку из рук Уэнсдей — Я и сама прекрасно могу пить, спасибо, — Затем она сделала большой глоток своего чая "на сон грядущий", чтобы подтвердить свое утверждение.        — Понятно, — затем Уэнсдей наклонилась вперед и запечатлела целомудренный поцелуй на лбу Энид, прежде чем соскользнуть со стула — Рада за тебя.          Энид внезапно почувствовала покровительство, что, как она быстро поняла, было частью плана Уэнсдей, когда она самодовольно вернулась на свое место на противоположной стороне их маленького столика и сделала еще глоток кофе.            Энид нахмурила брови — Ты делаешь это потому, что я однажды отнесла тебя в постель?          — Абсолютно.          — Уэнс! — Энид раздраженно выдохнула — Это было примерно неделю назад!          Уэнсдей только пожала плечами — Тебе следовало бы помнить о последствиях своих действий.          Энид нахмурилась и обреченно опустилась на свое место — Это так несправедливо.          Уэнсдей сохранила свою самодовольную позу, изогнув бровь, но в остальном хранила молчание, позволяя Энид погрязнуть в жалости к себе.            Через мгновение Энид прислушалась к звуку дождя, барабанящего по их окнам, как раз по другую сторону тяжелых плотных штор, которые Уэнсдей купила для их первой ночи здесь.       Чувствительный нос Энид дернулся, когда она почувствовала привкус дождевой воды на грязи, которая просачивалась сквозь маленькие струйки свежего воздуха, проникавшие сквозь щели в окнах.            Уэнсдей нахмурила брови — Что-то случилось?          — Идет дождь, — сообщила Энид.            Глаза Уэнсдей прищурились, когда она повернулась и осторожно потянула за край одной занавески, пропуская немного тусклого утреннего света, отмечая темные облака на небе, а также маленькие капельки воды, которые начали падать — Так оно и есть, — подтвердила Уэнсдей, опуская занавеску — Надеюсь, это перерастет в бурю.          — Надеюсь, — согласилась Энид, что было бы не в ее характере пять лет назад, но она прожила всю свою взрослую жизнь бок о бок с Уэнсдей, что, возможно, постепенно изменило некоторые ее предпочтения. Это, а также, если погода станет действительно плохой, ее занятия снова придется отменить, что также означало больше времени дома с Уэнсдей.            Уэнсдей допила остатки кофе и встала, чтобы поставить кружку в раковину, прежде чем быстро вернуться к Энид с протянутой рукой — Вернись ко мне в постель, — сказала она своим обычным повелительным тоном, поскольку не была склонна к просьбам.            Энид приподняла бровь и взглянула на свой недопитый чай — Разве ты только что не пила кофе? Я не думаю, что кто-то из нас сможет снова заснуть, — И все же, несмотря на свои слова, она все равно взяла Уэнсдей за руку, поскольку была не из тех, кто отказывается.            — Я бы просто хотела лечь рядом с тобой, cara mia, — Уэнсдей схватила Энид за другую руку и потянула со стула в сторону их спальни — Мы могли бы даже посмотреть один из твоих фильмов на твоем телефоне.          Энид не смогла удержаться от широкой улыбки, растянувшей ее губы, когда ее потянули обратно к их кровати, она взглянула на свою тумбочку, так как каким-то нехарактерным для нее образом забыла свой телефон этим утром — Звучит заманчиво, Уэнс, — Она повернулась и схватила свой телефон с прикроватной тумбочки, когда они обе снова улеглись в постель. Через несколько минут они уже были под одеялом, голова Уэнсдей устроилась на изгибе шеи Энид, когда она включила Netflix на своем телефоне — Что ты хочешь посмотреть на этот раз?          Уэнсдей несколько секунд смотрела на телефон — Был один фильм о пластилине, который ты мне однажды показывала, несколько лет назад. О неблагодарной дочери, на которую охотится бельдам, — Энид удивленно фыркнула — Коралина? Думаю, тебе бы это понравилось, в детстве мне снились кошмары.          Энид включила фильм и еще раз сместилась, прежде чем нашла идеальное место. Правой рукой она обхватила за талию своего готического плюшевого мишку, подбородком прижалась к виску Уэнсдей, а левой рукой держала телефон под удобным углом.            Даже если бы занятия сегодня не отменили, Энид все равно могла бы прогулять.