За счет заведения

Со временем у Кристофера выработалась дурная привычка делать все самые сложные задания у Саймона на работе. Сам Саймон пока не до конца понимал, как к этому относиться — с одной стороны, его наконец-то полноправный парень (при каждой такой мысли он натурально умирал от разрыва сердца) проводил с ним почти целые сутки, с другой же, его никак не отпускало такое гнусное в своей природе ощущение пресыщенности. Первое время они будто балансировали на грани желания в ту же секунду съехаться и ужаса от необходимости подпускать чужого, пусть и любимого человека ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Что было на душе у Кристофера, Саймон мог только догадываться, но смутное ощущение общности тревог и нелепых сомнений помогло пережить критическую фазу отношений, и со временем страсти в его душе подутихли достаточно, чтобы почти не краснеть на неловкие попытки флирта и беззлобное подшучивание коллег. В сущности, они с Кристофером просто дружили, просто иногда еще держались за руки и прочее. Это делало его бесконечно счастливым, но пресыщало. Его эмоциональные качели выдохлись, казалось, на удивление быстро, а туманное будущее и навязчивые мысли о том, что в скуке Кристофер непременно возненавидит его, пожирали его не менее милосердно, чем семейные встречи по праздникам. Словом, за парой неурядиц все было относительно хорошо и стабильно. Разве что сроки по сдаче курсовых наконец обрели хоть какие-то четкие даты, и Кристофер, этот неискушенный горящими дедлайнами юнец, повадился захаживать к ним чуть ли не каждый день. Это было чудесно, правда. Саймон мог готовить ему какао, слушать его донельзя забавное бормотание над очередным трактатом об особенностях римской правовой системы, искоса наблюдать за ним и иногда перехватывать такой же лениво-заинтересованный взгляд из-под редких ресниц. Беда пришла откуда не ждали — Марта нашла себе парня. Когда она на радостях ворвалась в кофейню не в свою смену и едва не распугала своим видом пару клерков из соседнего офиса, Кристофер искренне ее поздравил и был готов позабыть о римском праве в угоду сплетне, но вот у Саймона возникли сомнения — в конце концов, какой человек купится на… Марту. Впрочем, сама Марта на его язву только показала язык. — Просто ты бесишься, потому что теперь парень есть не только у тебя, — безапелляционно выдала она, заявила права на чашку мокко и таки утащила Кристофера к столику у окна. Саймон закатил глаза, но вроде не зарделся и не чувствовал необходимости прятаться в подсобке, что однозначно можно было засчитать как победу. Чутье не подвело его в этот раз. Невероятный красавец Адриан оказался братом Мелайоры, что само по себе не было таким уж преступлением, хотя памятуя о начале их истории, Саймон ни от одного Стормстоуна ничего хорошего не ждал, и, нужно сказать, не зря. Из обрывков разговоров он узнал, что обозначенный молодой человек был не только красавцем, но и пару лет назад удачно вписался в какой-то стартап по искусственному интеллекту, а теперь пожинал плоды своих трудов — о, и неизменно находил время отправить Марте букет доставкой. Однажды на заре их знакомства, девушка с довольным видом замечала, что цветы — это пустая трата денег, а теперь вот заливисто рдела каждый раз, как в окне показывался курьер. Саймону, в сущности, было всё равно, пока в историю необъяснимым образом не втянули Кристофера. — Доставка! Звонкий голос отвлек от беспечного протирания стойки, и он скривился — помяни черта. Марта же, напротив, просияла и приветливо взмахнула рукой. — Кэт! А ты, смотрю, зачастила. В помещение ворвался ураган рыжего, неся за собой тонкий цветочный аромат: сегодня выбор пал на гортензии. Адриан оказался сообразительным и не присылал одни только розы, иначе не понятно, кто бы разрушил эти отношения раньше: сама Марта или Саймон, у которого бы так в скором времени развилась стойкая антипатия к их удушливо-сладкому запаху. Впрочем, дело было не в цветах, не в том, что Марта знала, кажется, половину города, и даже не в том, что при мысли о потраченных на эдакую роскошь деньгах становилось натурально плохо, а экологическая повестка переставала казаться совсем уж бредовой. Дело было в курьере. Как Катарина очутилась в доставке цветов — это вопрос из серии безответных, какими любил сетовать его университетский преподаватель конфликтологии. Девушки ее ранга скорее владеют цветочным бизнесом, что, впрочем, едва ли было так уж далеко от истины. Батюшка ее ныне возглавлял юридический факультет, а о его ранней карьере легенды ходили у половины гуманитарщиков. У Кристофера не было ни единого шанса вляпаться ни во что серьезное, и все же он сумел. Иногда Саймон искренне хотел отвесить ему подзатыльник. Спасала только пока еще искренняя вера в принципы ООН и тот факт, что сам Крис ответит больнее. — И мой дорогой Кристофер тоже здесь. Мгновение — и Катарина уже обвивала своими изящными белыми руками Кристофера за плечи, удобно устроившись щекой у него на макушке. Стакан предупредительно скрипнул в руках Саймона, а самому ему пришлось крепко сжать челюсть, лишь бы не скривиться совсем уж заметно. Кристофер поднял на него умоляющий взгляд, но Саймон умел противостоять его чарам, а Марта удалилась искать вазу под цветы. — Рад вас видеть, госпожа Катарина. Кристофер попытался улыбнуться. Саймон успел выяснить, что тот был не слишком тактильным, а потому едва ли в тот момент наслаждался ее обществом, и ему на невыносимо долгое мгновение даже стало жаль товарища. Катарина не принимала отказов и, кажется, даже не знала, что это такое, да и помимо них в кафе были еще посетители. Разыгрывать сцену было никак нельзя, пусть и до зубного скрежета хотелось. — О, ну я же просила, — нарочито-наигранно начала Катарина. Голос ее взвился до звучного высокого, каким пародировали капризных любовниц в низкосортных сериалах. Получилось так удачно, что у Саймона потемнело в глазах, а девушка, точно заметив это, хищно заулыбалась и стиснула Кристофера в объятьях еще сильнее. — Для человека, спасшего моего папеньку, я Кэт, давай уже не так формально, в конце концов, мы не чужие друг другу люди. Кристофер было слабо запротестовал, но, когда его натурально утянули назад и прижали к чужому тело, как-то слишком уж быстро сдался для состоящего в отношениях человека. Катарина, однако, несмотря на давнее знакомство с Мартой, была для их общества посторонней и потому едва ли заслуживала посвящения в их внутренние дела. Оставалось только в очередной раз улыбаться и терпеть. — Это такой пустяк был, что вы… Просто однажды Кристоферу не повезло столкнуться с деканом в коридоре и окликнуть его, когда он потерял какие-то бумажки, а после с важным видом выслушать ворох витиеватых оскорблений в пустоту на грани приличия. Потом выяснилось, что без этих бумажек могло сорваться очень важное сотрудничество с коллегией адвокатов. По сему поводу профессор Лайвингтон даже лично его поблагодарил, а дальше — цветы, забытое за стойкой пособие по римскому праву, неожиданное знакомство, помадки с корицей… Недавно, когда они пересеклись на обеде в месте притяжения доброй половины их корпуса — курилке, Кристофер нервно пожаловался ему, что Катарина повадилась передавать ему сладости через старосту, и теперь пара курсов уверена, что между ними что-то есть. Саймон тогда чуть не отхватил сердечный приступ на месте. Хуже всего было то, что он не мог понять ее намерений, а полунамеки были так тонки, что при желании в них можно было прочитать даже благословение на брак. Стоило только подумать об этом, как юноша дернулся, на мгновение ослепленный вспышкой удивительно ярких гнетущих эмоций, и едва не сбил локтем гору бумажных стаканчиков. Кристофер с Катариной дружно — дружно! — подняли на Саймона глаза, и тот устыдился своей реакции. Тогда же из подсобки вернулась Марта с вазой и застала их в таком двусмысленном положении, что едва не засмеялась вслух. — Кэт, ты смущаешь мальчиков. Впервые в жизни Саймон был искренне рад ее видеть. — Госпожа Катарина, разве у вас нет больше заказов на сегодня? — сдержанно заметил он, делая вид, будто совсем-совсем не заинтересован в своем парне в ее руках, а она была только рада ему подыграть. Катарина не обратила внимание на завуалированную угрозу в его словах, но Кристофера из объятий выпустила, и оба юноши наконец вздохнули с облегчением. Только надолго ли?.. — Мне лестно, что вы заботитесь о моих цветах, но они не погибнут от небольшого перерыва. — Девушка забралась на высокий стул у стойки и с невыразительным интересом пробежалась взглядом по позициям меню на меловой доске позади Саймона. — Тем более, что компанию мне составит дорогой Кристофер. Партия продолжалась. Вообще, Саймон не ожидал, что совершенно случайная, в своей сущности, женщина, которая при всей своей игривости не пыталась даже обменяться с Кристофером контактами, будет вызывать в нем такую жгучую ненависть. Жизнь в окружении людей настолько далеких друг от друга, но по нелепой случайности считавшихся семьей, отучила его еще в раннем детстве быть жадным, и все же он не мог перестать думать о том, что еще чуть-чуть и случится непоправимое. Марта, читающая его как открытую книгу, обычно в их отношения не лезла, но сейчас сочла важным заметить, что тот бесится по, мягко сказать, ерунде, да вот только Катарина была кем угодно, но не обозначенной ерундой. — Раф, пожалуйста. На мгновение Саймон почувствовал, что живет в анекдоте. — Лавандовый? — криво усмехнулся он скорее для себя, но девушка неожиданно серьезно отнеслась к его предложению. — А давайте! Лавандовый раф был предметом шуток на любом форуме, но при этом собирал поразительно большую кассу для сегмента секретарш и целеустремленно опаздывающих на пары старшекурсниц. Теперь вот еще и цветочных курьеров. Молчание под утробный рев кофемашины затягивалось, и Кристофер откашлялся. — Так… как вы очутились в доставке? Вопрос был призван просто разбавить обстановку, но Катарина ухватилась за него с воодушевлением безнадежно тонущего человека. — О, на самом деле специально. Папенька считает, что для хорошего управления нужно побывать во всех должностях. — Саймон хмыкнул, пока взбивал молоко: просто старшая дочь не последнего человека в крупном университете в просто доставке была слишком нереалистичной картиной. — Ты знаешь, цветочный бизнес не то чтоб сильно прибыльный, а я лишь пытаюсь понять, что и где можно оптимизировать. Под оптимизацией она, кажется, понимала отказ от собственной доставки, и Саймону даже стало жаль ее курьеров. Впрочем, только на мгновение, потому что в следующее она всплеснула руками и наклонилась ближе к Кристоферу, норовя вцепиться в его запястья. Скупая жадность вновь зашевелилась в сердце, подобно сонной змее. — Кстати, в эти выходные за городом будет агропромышленная выставка, я собираюсь туда за новыми сортами цветов и думаю, что ты можешь составить мне хорошую компанию. Эспрессо едва не полился мимо чашки. Стоило лишь на миг расслабиться, а она уже нанесла удар — при чем ниже пояса: Кристофер насилу мог отказать, тем более когда просящий с такой жалобной надеждой хлопал перед ним густо сдобренными тушью ресницами. Марта искоса посматривала на них, но, благо, молчала. — Но… госпожа Катарина, разве у вас нет более… ну, подходящих людей? — попытался опротестовать ее решение Кристофер. Он то бледнел, то краснел и решительно не мог сконцентрировать взгляд на чем-то одном. — Я ничего не смыслю в цветах. Тот факт, что он не мог отказать напрямую, необъяснимым образом злил Саймона еще сильнее. Только он поверил, что есть кто-то только для него, только обрел стабильность, как обязательно нашелся конкурент. Соперник. Он не понимал Катарину, и неизвестность в нем мешалась со всеми мелочными чувствами, мариновавшими его душу последние недели, образуя взрывоопасную смесь обиды и страха. Только обретя Кристофера по-настоящему он понял, как невыносимо одинок был раньше, и теперь ни за что не хотел его отпускать. — Это не страшно, в конце концов, за цветы отвечаю я. — Девушка продолжала наседать. — Тебе достаточно только составить мне компанию. Ну же, соглашайся, жизнь не крутится вокруг твоей курсовой. И вот, когда Кристофер уже был готов сломаться, Саймон вмешался. Блюдце жалобно звякнуло, когда юноша опустил оное аккурат у рук Катарины. — Ваш лавандовый раф, — холодно произнес он, и Кристофер кинул на него умоляющий взгляд. Конечно, он и не собирался соглашаться, и Саймон почувствовал себя полнейшим идиотом. Ревность дурна, но и он не святой. Поэтому он решился на финальный прыжок в бездну. — А в выходные мы заняты. Тишиной можно было вскрываться — настолько густой и острой она была. Саймон и Катарина не сводили друг с друга глаз, оба хмурые и готовые расцарапать оппоненту лицо. Кристофер предпочел ни на кого не смотреть вовсе и всем видом показывал, что лучше бы оказался где угодно, лишь бы не между конкретно этих двух огней. Одна только Марта являла в себе чудеса благоразумия. — Давай лучше я, — вздохнула она, подходя ближе и несильно пихая Саймона плечом. Катарина моргнула, удивленная, и недоверчиво перевела взгляд на подругу. — Я думала, у вас с Адрианом планы. — Планы только у него и, к сожалению, не на меня, — быстро улыбнулась Марта. — Его спешно вызвонили на какую-то конференцию. Так что я свободна. Если тебя это, конечно, устроит. — Устроит! Еще как. — Катарина согласилась неожиданно просто для кого-то, кто еще мгновение назад был готов стоять насмерть за возможность погулять с красивым парнем. При чем чужим. — Я заеду за тобой в восемь. После она за раз осушила чашку с кофе и встала из-за стойки. Саймон был готов сделать ей еще порцию с собой — даже пускай за счет заведения, — лишь бы она уехала и больше не появлялась ближайшую пару недель, а то и никогда. Ревностный жар еще кипел в его жилах, когда она замерла в дверях и обернулась с лучезарной улыбкой: — Кристофер, была рада с тобой поболтать, но ты не думай, что я так просто отстану. Еще увидимся! Смотрела она при этом на Саймона и откровенно веселилась. Это было объявление войны. — Вы в курсе, что оба придурки? — обратилась к ним Марта, когда машина Катарины скрылась из виду. — Она твоя подруга, не моя, — парировал Саймон. Девушка на это лишь фыркнула и демонстративно вышла в зал собрать пустые чашки. Когда они остались наедине, Кристофер наконец смог тяжело выдохнуть и заметно расслабить плечи. Он поднял на Саймона глаза и потянулся к нему, касаясь запястья в жесте быстрой благодарности. — Спасибо, что спас меня, — слабо улыбнулся он, и Саймона начало отпускать. Иногда его пугало, какой властью Кристофер по-настоящему обладал над ним, но он вовсе не был против. Оставалось только научиться принимать его теплоту без ужимок. — В следующий раз просто откажи ей прямо, — только и смог выдавить он из себя, чувствуя, как закололо краской щеки. Улыбка Кристофера расцвела шире, и всё мерзкое и злое в душе окончательно умерло. Впервые в жизни Саймон усомнился в принципах ООН, и назад дороги у него больше не было. Если Катарина хочет войны, она ее получит.