Пари на судьбу Британии

— Что вы двое забыли в палате моей пациентки?! Драко вздрогнул, услышав мелодичный женский голос. Даже если бы Драко очень хотел, то в жизни не смог бы ни с кем перепутать Жозелин Робер. Едва заметный французский акцент в её речи на английском скрывал гонор, с которым женщина общалась. Драко улыбнулся вошедшей в комнату женщине. — Жозелин! Какая встреча! Как жизнь? — Была бы лучше, если бы бывшие студенты моего отца не пополняли мою клинику новыми тяжёлыми пациентами, — фыркнула женщина, смахивая невидимые пылинки со своего халата, — но мало мне этого! Они же ещё притаскивают толпу вояк и бродят, где вздумается! Драко с наигранным сочувствием покачал головой, пока взглядом окидывал женщину. Взгляд прошёлся по причёске: каре, которому Жозелин не изменяла последние семь лет точно. Блонд, который, по мнению Драко, ей совершенно не шёл, также оставался фирменной чертой главного колдомедика клиники. В Жозелин ничего не менялось: больничная одежда розового цвета, идеально-выглаженный халат, золотые серьги, стильные лодочки на каблуке… О! — Мадемуазель Робер, я мог бы объяснить наше поведение, но не раньше, чем сделаю комплимент вашим великолепным туфлям! Розовый цвет отлично сочетается с твоим больничным костюмом. Выглядишь в них просто великолепно, Жози. — Твоя лесть, месье Малфой, хоть и приятна, но на меня не подействует, — задрала нос женщина, — к тому же это подарок от Гермионы. Лимитированная коллекция модного дома Гринграсс с амортизирующими заклинаниями. Драко улыбнулся, Жозелин всегда была такой: всегда знала, когда ей льстят, но каждый раз велась. Женщина любовным взглядом окинула свои туфли, но потом снова натянула серьёзную мину. — Вас двоих ищут ваши подчинённые по всей больнице. Ещё чуть-чуть и начнут пол вскрывать в поисках Поттера и Малфоя. Я едва справляюсь с этим хаосом, пока вы чаёвничаете в палате моей научной диссертации. Драко демонстративно допил невидимый чай под грозным взглядом мадмуазель Робер. Поттер осторожно поставил чайную пару на стол и шепнул Драко на ухо: — Очень милое прозвище для пациента. Жозелин громко фыркнула. — Месье Поттер, вам никогда не говорили, что шептаться в присутствии других людей невежливо? — На удивление, я часто слышу это во Франции, — не остался в долгу Поттер. — Может стоит принять к сведению? — хищно улыбнулась Жозелин, стреляя взглядом в сторону двери. — Авроры вас ищут, месье Поттер. Поттер попытался сделать вид, что это его собственный выбор — так спешно покинуть помещение — и что он совершенно не боится женщину в белом халате. Однако скорость, с которой Поттер выбежал из палаты Дженны Томпсон была сравнима со скоростью газели, спасающейся от тигра в саванне. Невозмутимый вид Поттера не смог никого обмануть, кроме него самого. Бедняга даже забыл снять тиару, которую нацепила на него Дженна на время чаепития. Драко готов поставить все своё наследство на то, что следующие пару месяцев весь Аврорат будет гудеть от шуток про принцессу Гарриетту Поттер. Драко, в отличие от друга, так не спешил. Он повернулся к Дженне и мягко ей улыбнулся. — Прости, мне пора идти. Дженна кивнула, с грустью глядя в пол. А потом внезапно вскинула голову верх и начала рыскать взглядом по комнате. Увидев, что искала, на своей больничной кровати, Дженна подскочила и подбежала к ней. А потом также быстро вернулась, сжимая в руках плюшевого мишку. — На, — протянула Дженна медведя Драко, — это тебе! — Мне? — удивился Драко, сжимая в руках медведя. Он сжал его пальцами так резко, что На секунду ему даже показалось, что внутри что-то твёрдое. «Наверное какой-то шарнир,» — подумал Драко, переводя взгляд на Дженну. Медведь ему был знаком. Дженна отдала ему Хранителя. Мишку, сшитого так криво, что, не было сомнений, к нему приложила руку Грейнджер. Драко прижал к себе мишку поближе, чтобы проверить реакцию Дженны. Всё же она отдавала ему свою любимую игрушку. Но Дженна лишь широко улыбнулась и захлопала в ладоши. — Тебе-тебе, — быстро закивала головой Дженна, — подарок! Гермиона мне подарила мне Хранителя, а я дарю его тебе! Тебе нужнее! — Спасибо? — удивленно пробормотал Драко, не зная радоваться ли ему новому приобретению. И тому факту, что девушка, которая в двадцать с небольшим ведёт себя как ребёнок из первого класса магловской начальной школы. Дженна толкнула руки Драко, заставляя прижать страшненького медведя к груди ещё ближе. — Дженна, ты такая щедрая, — ласково промурлыкала Жозелин, — очень мило с твоей стороны подарить твоего любимого мишку Драко! Дженна смущенно отвела взгляд в пол. Жозелин улыбнулась своей пациентке так нежно, как не улыбалась ни одному живому существу в своей жизни, после чего посоветовала девушке отдохнуть. Дженна безропотно последовала указаниям, взяв в руки другую мягкую игрушку и улеглась в кровать, помахав Жозелин и Драко на прощание. Драко вышел из палаты следом за Жозелин, сжимая в руках плюшевого мишку Дженны. Этот медведь смотрел на него из захвата пустым стеклянным взглядом, как и все плюшевые звери. И тем не менее именно эти два глаза убедили Драко, что эту игрушку необходимо сохранить. Стоило им отойти подальше от палат пациентов, как всякие следы радушия слетели лица Жозелин. — Скажи мне на милость, Драко, что такого я сотворила в своей жизни, что вы с Гермионой меня регулярно наказываете? Это мне наказание за то, что я в своё время нарушила свою клятву не дружить со студентами отца, да?! Этот твой Гойл — уже третий англичанин в моём отделении за последний год с такими симптомами, — женщина начала загибать пальцы, — Дженна Томпсон, Джордж Паксон и Грегори Гойл. И за всех троих по счетам платит британское министерство. Может хоть ты мне расскажешь, что твориться у вас в правительстве? — Джордж Паксон? — удивленно переспросил Драко. — Да, — кивнула Жозелин, — поступил чуть меньше месяца назад. Сначала всё время ртом воздух ловил, словно пытаясь рассказать о чём-то. После плакал и жаловался на головные боли. А потом резко перестал, зато начал паясничать. И с ним я скоро повешусь! Подростки такие противные! А месье Паксон, судя по нашим наблюдениям, как раз переживает подростковый бунт. Ему будто бы тринадцать-четырнадцать лет. Вечно ноет, что мы его не понимаем, на зло не ложится спать в отбой и вечно читает магловские комиксы про Чудо-женщину. С Дженной примерно также было, только она ментально младше. Она ведёт себя как ребёнок лет восьми. И ни одной проблемы с лапочкой! Если Гойл тоже проснётся буйным подростком, я не знаю, как выживать буду! С Дженной уже после первого месяца лечения прогресс был ощутим, потому что она все предписания соблюдает, а вот с Паксоном… Ладно хотя бы нам за это прилично платят. — И кто такой богач? — поинтересовался Драко. — Ты меня вообще слушаешь? Я же сказала, что ваше министерство, — фыркнула в ответ Жозелин, — его лечение оплачивается из бюджета Отдела Аудита Министерства Магии Великобритании, как и лечение Дженны. Я даже удивилась, что оплата лечения Гойла будет проводиться из бюджета Отдела Международного сотрудничества. Даже пришлось бумаги переделывать, а то как обычно на Отдел Аудита подготовили. Драко нахмурился. Мистер Паксон — бывший глава Комитета Образования. Его место теперь занимала мать Драко. Если кто и должен был взяться за лечение бывшего сотрудника, так это Комитет, а не Отдел Аудита. И почему Отдел Аудита уже оплачивает лечение двух сотрудников не своих отделов? Очень подозрительно. — Жозелин, а можешь показать мне чеки? — У своей женщины сам спросить не можешь? — удивилась колдомедик. — Гермиона — опекун Томпсон и Паксона. У них обоих совсем нет семей. Маглорожденные. Драко прикусил губу. Ему очень сильно не нравилось всё это. — Скажем: мы несколько повздорили. Так покажешь? Жозелин приподняла бровь вверх. Драко точно знал, что Жозелин ни капли ему не поверила. И это значит, что как только он выйдет за двери больницы, Жозелин отправит весточку Грейнджер. Но Драко было плевать, Грейнджер и так знает, что он копает под неё. Ему нечего скрывать. В отличие от некоторых. Жозелин тем временем пришла к соглашению с самой собой. Она махнула Драко рукой, чтобы тот шёл следом за ней. — Тебе это дорого обойдётся, — пропела она, бойко стуча каблуками по полу. Драко уже мысленно прикидывал, на какие туфли от Модного Дома Гринграсс ему придётся разориться. Интересно, Дафна сделает ему скидку по старой дружбе?

***

После долгих часов разборок с документами в клинике Жозелин, Драко и Гарри вырвались оттуда, чтобы погрязнуть под бумажной работой в посольстве Магической Британии. Там их ждали часы написания отчётов и организации встреч с представителями французского политического бомонда, каждый из которых выражал крайнюю обеспокоенность тем, как развивается дело «месье Гойла». Так что им удалось вырваться домой, чтобы перевести дух, только под утро. И первое, что Драко сделал, вернувшись, — прилип взглядом к пробковой доске, что висела над кухонным столом. Она окончательно лишилась всех старых записок Гермионы. Вместо этого на ней появились колдографии: Гойл, места его преступлений, жертвы, улики по делу «польского лавочника» и много чего ещё. Драко не был аврором, но это дело было его делом настолько же, насколько это было делом Поттера. И дело приобретало странный поворот. За шаг до раскрытия — главный подозреваемый слёг в больнице под чутким присмотром колдомедиков и под не менее чуткой охраной жандармов и авроров. По всей Европе сейчас рыскали следователи в поисках той самой книги с ритуалом, о которой упоминал Гойл. Драко чуял, что Отдел Тайн связан с делом «польского лавочника» не только порт-ключом и книгой. Здесь было что-то более масштабное. Но что именно? В поисках ответа Драко рыскал глазами по доске. Поттер решил применить свои навыки следователя более продуктивно — он искал кофе на кухне Малфоя. Затея была провальная, ведь кофе закончился у них ещё до отъезда на допрос, но Поттер — гриффиндорец. Их девиз: «Слабоумие и отвага!» — и Поттер продолжал копаться на кухне в поисках того, чего там не было. Драко же слизеринец. Пока он видит цель, отвлечься он не может. Особенно на такие тривиальные вещи как кофе. Поэтому Драко думал. И мысли его бродили вокруг одного вопроса. А с чего всё началось? Гойл отправился запугивать женщин, чертить руны и устраивать жертвоприношения по указке Коллинза. Подтвердить это может книга, в которой описан ритуал. Точнее: потенциально может подтвердить. Потому что доказать, что книга была взята из библиотеки Отдела Тайн сможет только невыразимец. Малфой знал ровно троих: Тристан Коллинз, Падма Патил и Дженна Томпсон. Коллинз соврёт, Патил подставлять им нельзя, а показания Томпсон не могут считаться достоверными. Девочка лежит в клинике лечения болезней, вызванных ментальной магией. Её разум сейчас ненадёжный свидетель. Существование самой книги, кстати, тоже под вопросом, ведь до сих пор её никто не нашёл. Да и верить на слово Гойлу глупо — он подозреваемый. Но и игнорировать его слова нельзя. Парень сразу после слов про книгу слёг в клинику Робер, а это что-то да значило. Но нужно дождаться медицинского заключения. Что у них есть ещё? Косвенное доказательство в виде порт-ключа, использованного Гойлом во время одной из погонь. Он был зарегистрирован Отделом Тайн и передан Гойлу одним из сотрудников отдела. Но достаточно ли этого, чтобы доказать причастность главы отдела? Ответ очевиден. — Что-то не сходится, — пробормотал Драко, закусив большой палец. — Конечно, не сходится! — проворчал с кухни Гарри. — Я поверить не могу, что у такого кофемана как ты, Малфой, на кухне не припасено ни зёрнышка кофе! Драко устало потёр лоб ладонью. Страсть Поттера к кофе была предметом достойным исследования. Такой страсти прославленный герой магической Британии не испытывал даже к жене и заклинанию Экспелиармус. — Мерлин… — Вот-вот! Даже Мерлин от такого в шоке! — следом за голосом Поттера из кухни раздался скрежет кастрюль и звон разбитого фарфора. — Упс! Малфой, тебе сильно была дорога кружка с зелёным динозавром? Драко решил не отвечать на этот глупый вопрос. Потому что, очевиднейшим образом, кружка Драко была дорога. Как и половина вещей в этой квартире, кружка была подарком Гермионы. Быстрым движением руки Драко подхватил со стола свою волшебную палочку и кинул в осколки кружки на полу Репаро. Кружка вернулась к первозданному виду, а Драко к размышлениям. — У Грейнджер в заметках было написано, что Дженну поместили на лечение во Францию за счёт ОА. Жозелин сказала, что Дженну и Паксона лечат за деньги отдела аудита. У обоих похожие симптомы. И Жозелин упомянула, что скорее всего у Гойла будет тот же диагноз. — Да? — кинул ему через плечо Поттер, раскрывая створки очередного нижнего ящика кухонного гарнитура. — Изначально Томпсон и Паксон вели себя так, будто физически не могут рассказать о своих тревогах, но сильно хотят. Но через время они начали забывать об этом и появились новые симптомы: провалы в памяти, сильная деградация в возрасте, — промычал под нос Драко, — сам видел, что Дженна Томпсон ведёт себя так, будто ей лет восемь. Джордж Паксон, по словам Жозелин, переживает подростковый бунт. И за обоими приглядывает Грейнджер. Хотя не обязана. Дженна — бывшая подчинённая Коллинза. Паксон — бывший начальник целого комитета. Почему Отдел Аудита оплачивает лечение бывших сотрудников министерства магии, а Грейнджер выступает их опекуном? От Поттера ответа на эти вопросы не требовалось. Драко просто думал вслух. И ему не нравилось то, что приходило ему в голову. Теория о том, что Грейнджер была не только пресс-секретарём, но и сотрудником Отдела Аудита уже достаточно давно будоражила мозг Драко. И во всём он находил подтверждения этой мысли. Черновики Гермионы были расчётами бюджетов каждого отдела министерства. Они пестрили формулами и графиками. Таблицами расходов. Гермиона тщательно высчитывала на оборотах заранее написанных речей для министра размеры растрат и выявляла места, где потенциально могла бы быть коррупция. — Это странно, — согласился из кухни Поттер, всё ещё бренча посудой на кухне, — Отдел Правопорядка лечит за свой счёт только сотрудников, пострадавших при исполнении. Другим приходится выкладывать деньги из своего кармана. А у вас как с соц пакетом? Драко лишь промычал в ответ что-то не особо вразумительное. Дела с лечением сотрудников в Отделе Международного сотрудничества обстояли точно также, как и во всём министерстве, — никак. То, что они оплатили лечение Гойла, скорее исключение из правил. Плюс скорее всего Драко за это лишиться премии. Отдел международного сотрудничества старался экономить на лечении и пособиях. За исключением случаев, когда сотрудник получал увечья во время исполнения служебных обязанностей и ежегодных обязательных обследований. Заключались эти обследования в посещении трёх колдомедиков разной специализации и одного анализа крови. И так ситуация обстояла во всех отделах. Каждый сотрудник министерства магии занимался своим здоровьем самостоятельно. Кроме того, Дженна Томпсон была сотрудницей Отдела Тайн и пострадала, по информации от Падмы, в нерабочее время. А про Паксона писали в газетах, что у него обострилась хроническая болезнь. Тоже под увечья при исполнении служебных обязанностей не попадало. Министерство не обязано было оплачивать содержание Томпсон и Паксона в дорогой французской клинике. Тем более не обязан это был делать отдел, в котором они даже не работали. А точно ли не работали? — Поттер! — Драко ворвался на кухню, заставив Гарри подпрыгнуть на месте. — Расскажи мне всё, что знаешь про Отдел Аудита. — О, Моргана, — буркнул себе под нос Поттер, забираясь на стул, чтобы дотянуться до верхних полок кухонных шкафов. Гриффиндорцы никогда не сдаются, даже если затея безнадёжна. — Малфой, это не просто так тайный отдел. — Который создал твой друг Кингсли Шеклболт, — ехидно усмехаясь, мелко закивал Драко, — так что ты слышал, Поттер? — Ничего, чтобы не знали все остальные читатели «Ока», — буркнул Гарри, почти проваливаясь внутрь кухонного шкафа, — хэй! Здесь чары расширения пространства?! — Здесь жила Грейнджер, — отмахнулся от него Драко. — Точно, — выкрикнул из глубины шкафчика Гарри, — так о чём мы? Отдел Аудита, да. Структура отдела стандартна: начальник, его зам и рядовые сотрудники. Все они засекречены. Никто не знает, кто они. Кингсли на моей свадьбе говорил, что думает над тем, чтобы внедрять сотрудников в отделы. Но тогда он не знал выгорит ли эта схема с лазутчиками в каждом отделе, которые будут трудиться как рядовые сотрудники. Кроме того, оставалась проблема с тем, на какую официальную должность назначать начальника отдела, чтобы тот мог спокойно ходить между отделами, не вызывая подозрений. Вроде он что-то придумал, раз уж отдел создали. Так… что ещё? А! Это единственный отдел, который не отчитывается перед министром. Отдел аудита подчиняется экономической комиссии Визенгамота. Малфой оторопел. — Той, которую возглавляет леди Лонгботтом? Поттер высунулся из шкафа и закашлял. Но в ответ на вопрос Драко кивнул. Драко уставился на свои собственные ноги на полу так, будто между пальцами у него начали расти грибы. Комиссия под предводительством Августы Лонгботтом занималась законопроектами в экономической сфере. Они были постоянной рабочей групой экспертов по экономике с разным бэкграундом и огромной базой советников, состоящей из владельцев малых и средних бизнесов. Августа делала огромную работу в этой комиссии, потому что помимо законопроектов, они ещё и принимали бюджет министерства. Влияние Августы в этом вопросе сложно было переоценить. В прошлом году она четыре раза отправила бюджет на пересмотр. — А что мы знаем про главу отдела Аудита? — поинтересовался Малфой. Гарри слез со стула и пододвинул его к следующему кухонному шкафу. — Ничего, — прокряхтел Поттер, снова взбираясь на стул, — его личность хранится в тайне. Все члены экономической комиссии находятся под непреложным обетом. — Даже про предыдущего начальника отдела ничего неизвестно? — попытал счастья Малфой. — Не-а, — Поттер разочарованно захлопнул дверцу шкафчика, ничего там не найдя, — ни крупицы информации. Я на самом деле удивился, что они вообще дали знать о смене руководителя отдела в министерской газете. В том плане, что: зачем? Их личности и так никто не знает. Не избыточно ли это? Драко было над чем задуматься, пока он наблюдал, как Поттер с угасающей в глазах надеждой передвигает стул к следующему кухонному шкафчику. Действительно: зачем? Тайный отдел отчитывается только перед несколькими людьми в Визенгамоте, которые под непреложным обедом не могут рассказкать о личности начальника. Тогда зачем писать об увольнении? — Вообще забавно, конечно, получилось, — рассмеялся Гарри, копаясь в старых упаковках чая, — я почти пропустил этот анонс. Эта новость совсем мелким шрифтом была напечатана. Прямо под новостью об увольнении Гермионы. Я ещё тогда подумал, что за один день два увольнения высокопоставленных чиновников министерства — даже как-то много. Действительно много. Даже слишком. Ещё и новости друг под другом. Не удивительно, что Драко пропустил это известие, всё его внимание было приковано к скандальной новости про Грейнджер, как и у большей части волшебников. Кто в такой ситуации заметит новость о безымянном начальнике отдела Аудита? Как удобно. И очень знакомо. — А если это сделали специально? — Что именно? — отвлёкся от поисков кофе на секунду Поттер. — Анонс о замене начальника Отдела Аудита, — промычал Драко, закусывая ноготь на большом пальце, — намеренно скрыли новость, которую были обязаны напечатать, громким скандалом. — И кому это выгодно? — насмешливо поднял брови Поттер. — Министру плевать, он даже личности его не знает. Кроме того, Отдел Аудита не занимается оценкой деятельности министра, и не подконтролен ему. Коллинз по нашим наблюдениям со СМИ особо не работает, да и ему на смену начальника отдела плевать, о внутреннем расследовании хищений в Отделе Тайн общественность не знает. И кто остаётся в плюсе от того, чтобы не придавать огласку этому? — Думаю, что Отделу Аудита, — прищурился Малфой. — Объясни, — попросил Поттер, делая шаг к Малфою. — Отделы министерства покрывают стоимость лечения своих сотрудников, пострадавших при исполнении, — Драко загнул один палец, — это раз. Дженна, со слов Падмы, подверглась насилию в нерабочее время, её нашли в бессознательном состоянии утром за пределами здания министерства, а значит Отдел Тайн оплачивать лечение не обязан, — Драко загнул второй палец, — это два. Дженне оплачивают содержание в одной из лучших клиник в мире по лечению ментальных заболеваний из средств Отдела Аудита. — Последнее ты основываешь на черновиках Гермионы? — скептично приподнял бровь Поттер. — И на чеках оплаты, которые мне любезно показала Жозелин Робер, когда мы были в больнице. — Кстати, откуда ты знаешь эту бестию? — вспыхнул Поттер. — Оттуда же, откуда её знает Грейнджер. Жозелин — дочь профессора Робера, которого ты встречал пару дней назад. На лице Поттера отобразилось озарение. Он широко раскрыл глаза. Казалось, перед ним только что раскрылись самые потаённые секреты вселенной, а не то, что два человека с одинаковой фамилией — родственники. — Малфой, ты раньше мог сказать, что у тебя связи по всей Магической Франции? — Ага, связи точно те же, что и у Грейнджер, которая, к слову, является по документам опекуном Томпсон и Паксона. — И значит, что Гермиона положила их обоих в больницу, а оплату за лечение провел Отдел Аудита. И что? — А то, что они оба были сотрудниками отдела Аудита! Это откровение, к несчастью, заглушил радостный визг Поттера. Тот, наконец, нашёл запрятанную пачку зернового кофе, которую вытащил на свет божий. Радость была не долгой, так как внутри пачки вместо зерен Гарри нашел стопку писем. — Кто хранит письма в пачке из-под кофе? — Я, — поднял руку вверх, Малфой, сверля затылок друга взглядом. — Ты меня вообще слышал? — Дженна Томпсон и Джордж Паксон — сотрудники отдела Аудита, да, — махнул на него рукой Гарри вытаскивая первое попавшееся письмо, — вау, это от твоей мамы? — Поттер? Ты серьёзно сейчас игнорируешь мой блестящий вывод? — «Дорогой сын! Вот уже на пятое моё письмо я не получила ответа…»— продекламировал Поттер, после чего цокнул языком, — какой отвратительный сын у леди Малфой! — Ага, конечно, — закатил глаза Драко, — может вернемся к моей идее? — Которая основывается на догадках и не имеет никакого влияния на моё расследование? — уточнил Гарри, не отрывая взгляда от письма. — Что? Гойл связан с Отделом Тайн, ты сам видел! И Томпсон связана! — Да, — согласился Поттер, — но Паксон тут не при чём. А тот факт, что Дженна Томпсон была сотрудником Отдела Аудита, никак не влияет на дело «польского лавочника». Даже тот факт, что твоя мама пыталась женить тебя на Астории Гринграсс для меня интереснее. — Серьезно? — Ага. Твоя мама тогда не знала, что младшая Гринграсс лесбиянка? Драко подошел к Поттеру и выхватил из его рук письмо. — Она ещё и не знала, что я помогал Дафне организовать побег Астории. — Скандальненько, — присвистнул Гарри, — надо будет расспросить Гермиону про это. Драко замер на месте. Он неловко закусил нижнюю губу и отвел взгляд в сторону. Поттер быстро заморгал. На лице у него отобразился шок. — Ты не рассказал своей девушке про то, что ты помогаешь другой девушке сбежать из дома? Не просто девушке, а самой Астории Гринграсс, которую все СМИ называли твоей невестой ещё до войны? Малфой окончательно разозлился. Он взял свою палочку и поджег стопку писем в руках Поттера. Тот тут же завизжал, роняя горящие письма в раковину, где вспыхнув яркой вспышкой, они стали пеплом. Гарри нервно дул на свои ладони, хотя огонь даже не коснулся кожи героя Магической Британии. — Ты можешь сжигать письма, сколько хочешь, но то, что ты не рассказал своей девушке о встречах со своей невестой, — факт, — заключил Поттер, всё ещё осматривая свою руки нервным взглядом. — Поттер, мы можем хотя бы день не обсуждать мои прошлые отношения? — взвыл Драко, крепче сжимая палочку в пальцах. Это странным образом его успокаивало. Гарри спрыгнул со стула и с размаху плюхнулся на него. Он тяжело вздохнул, грустным взглядом окидывая развороченную кухню. — Нет, не можем, я тут, между прочим, страдаю без кофеина! Хочешь, чтобы мой мозг работал: накорми его либо сплетнями, либо кофе. Драко закатил глаза, но все же протянул другу руку. Гарри схватился за неё. Резким движением Драко поднял Поттера со стула и потянул за собой в коридор. — Я куплю тебе чёртов кофе, а по пути можешь завалить меня вопросами о Грейнджер, но после мы вернёмся к расследованию! Гарри прижал ладонь к щеке, изображая из себя смущенную барышню. — Это же свидание моей мечты! С этими словами они вышли из квартиры. Драко провозился с ключами минут десять, явно оттягивая момент разговора с Поттером. Но терпение Драко закончилось раньше, чем терпение Поттера, насвистывавшего себе под нос веселую песенку. Так что Драко всё же запер дверь и вместе с Поттером двинулся к лестнице. — Итак, вернемся к моему вопросу, — Поттер зашагал вниз по ступенькам. — Какому? — Почему ты не рассказал Гермионе про ситуацию с Асторией? — бросил через плечо Поттер. Драко и сам не знал ответа на этот вопрос. Пять лет назад, когда эта проблема стояла перед ним на пороге в лице заплаканной Дафны Гринграсс, которая умоляла его не раскрывать их планов никому, Драко решил, что сдержит слово, данное однокурснице. Когда Драко спустя несколько недель сидел на кухне и, обливаясь слезами, читал записку Грейнджер, то жалел о многом. Но никогда не думал жалеть о сокрытии этой части своей жизни. Драко помнит последние три месяца обучения в магистратуре даже слишком хорошо. Он помнит, как ежедневно пачками получал письма от матери, в которых чернила были смешаны с женскими слезами. На бумаге была выплеснута во всей своей красе женская истерика: в одном абзаце Нарцисса умоляла его жениться на Астрии, а в следующем же называла бессердечным сыном, который не хочет помогать семье. Помимо этого, он через день встречался в кофейне с Дафной, где они планировали, как именно им привезти Асторию во Францию, и как раздобыть порт-ключ в США, где девушку точно не выдадут чистокровным родителям. Драко целыми днями обдумывал, что напишет матери, как будет разговаривать с отцом Астории на «помолвке», как именно объяснит Грейнджер своё отсутствие. При этом Драко пытался готовиться к защите своей магистерской диссертации и старался кормить Гермиону, по уши закопавшуюся в исследования для своей диссертации. Вся их кухня была в драгоценных камнях, бабочках и написанных на салфетках формулах. В такие минуты Драко немного ненавидел гениальный мозг Грейнджер за то, что тот забывал напоминать хозяйке про еду и сон. Драко регулярно находил Гермиону уснувшей на собственных записях. И на полу. И, что хуже всего, на унитазе с зубной щёткой во рту. Должен ли он был перегружать свою девушку проблемами сестёр Гринграсс, которые Драко взялся разрулить лишь ради того, чтобы мать от него отстала? — Это лишняя информация, у неё и без меня проблемы были, — подытожил Драко. Гарри толкнул дверь подъезда переступая порог. — В отношениях это так не работает. Это не «лишняя информация». Это то, что влияет на ваши отношения. Не пойми неправильно, друг, но если ты прятал письма матери там, где их нашел я. То с чего ты взял, что их не нашла Гермиона? Драко было нечего на это ответить. Он прятал их в пакете из-под кофе, спрятанного за всеми остальными. Вероятность, что Грейнджер могла их найти мала. Но не равна нулю. — К тому же, — Гарри замедлил шаг, чтобы Драко успевал идти рядом, — даже если она не могла помочь, была загружена, устала до невозможности и всё такое, ты мог хотя бы поставить её в известность. Это же не про втягивание в проблемы, а про доверие. Драко, признаться, никогда не думал о случившимся с такой точки зрения. — Про письма матери ты вообще не рассказывал? Драко помотал головой. Ни слова. Поттер промычал себе что-то под нос. Малфой не расслышал, что именно. Но ему было это и не нужно слышать. Путь до кофейни, где они закупились зерновым кофе, и обратно они прошли молча. Дома, после чашки кофе, Поттер ожил, и добавил на их доску заметку: «Известные сотрудники Отдела Аудита». В списке значилось ровно два имени: Дженна Томпсон, Джордж Паксон. А ниже карандашом было подписано:

«Возможно (!) Гермиона Грейнджер».