Возлюбленный без определенного места жительства

Сяо Чжань отложил газету, потянулся, стараясь не потревожить соседей, и взглянул в иллюминатор. Внизу серебристой, цвета алюминия, лентой, переливалась лагуна, вид на которую частично загораживало крыло самолета. Туристы с видеокамерами и фотоаппаратами пытались запечатлеть смутные образы рассыпающихся мгновений, восклицали «Венеция», «лагуна» на разных языках, как будто, если они произнесут эти слова вслух, все это станет им принадлежать. Останется в их личном замкнутом магическом круге навсегда. Сяо Чжань едва слышно вздохнул, и когда самолет, наконец, остановился после короткого пробега по посадочной полосе, поднялся, разминая затекшие ноги. Снял свой небольшой чемодан с багажной полки. Стюардесса с дежурной улыбкой и отсутствующим взглядом повела к выходу двух одиноких пассажиров бизнес-класса, девушку с рукой в гипсе и высокого парня, скорее всего китайца, хотя, со своей светлой кожей, он мог быть и корейцем. Когда они проходили мимо Сяо Чжаня, движение внезапно застопорилось. Девушка заулыбалась ему и взволнованно сказала по-английски. — Я вам так благодарна, что вы уступили мне свое место. — А… — тихо пробормотал Сяо Чжань, едва заметно улыбаясь в ответ. — Рад, что с вами все в порядке. Парень, шедший следом, с любопытством уставился на него. «Надо же, какой рыцарь… и ведь с такими длинными ногами ему, наверняка, было очень некомофортно сидеть в эконом-классе», — подумал Ван Ибо, разглядывая еще более высокого, чем он, худого, очень привлекательного азиата, скорее всего, тоже китайца. Сам Ван Ибо благополучно проспал весь перелет из Лондона в Венецию и даже не заметил, что в бизнес-классе, кроме него, была еще и травмированная девица. Помимо бесконечных ног «рыцаря» взгляд невольно привлекали красивое лицо с большими, полными грусти глазами, и изящные руки с длинными пальцами. Почему-то при взгляде на эти руки представлялось, как они аккуратно перебирают ветхие старинные свитки, касаются драгоценного фарфора и… так же бережно снимают с чужих плеч тонкие шелка… Ибо мотнул головой, отгоняя эти образы. После недолгого, но глубокого сна в самолете, голова выдавала странные картинки. И хотя лицо и фигура человека, с которого Ибо по-прежнему не сводил глаз, были безупречны, все остальное… темно-серые вельветовые джинсы, любимые многими отнюдь не за элегантность, мягкий свитер, подчеркивающий худобу его владельца и в придачу длинный плащ, свисающий с локтя… конечно, в конце октября в Венеции не слишком жарко, но плащ… Этот парень совсем не в курсе, что сейчас носят? Ван Ибо с трудом заставил себя отвлечься от созерцания и двинулся к выходу. Туристы, шурша пакетами из дьюти-фри, потянулись следом. При выходе из самолета, на верхней площадке трапа, Ибо, движимый непонятным порывом, предложил девушке с гипсом донести ее багаж. Она радостно согласилась. Ибо взял ее рюкзак и оглянулся через плечо. Парень с плащом возвышался над другими пассажирами, которые разделяли их и рассеянно смотрел по сторонам. Интересно, заметил ли он… Ибо еще сильнее вытянул шею в надежде поймать этот ускользающий взгляд. Видимо, да, заметил, потому что та же едва заметная улыбка тронула безупречно очерченные губы. Ибо обрадовался непонятно чему. Вообще-то, он был не в особом восторге от этой внезапной поездки, но в агентстве очень настаивали. Фотосессия в дождливой, а еще лучше затопленной осенней Венеции казалась всем — и менеджерам, и спонсорам, очень романтичной. От возражений Ибо, что романтики в виде дождей никто не гарантирует, они отмахнулись. Хорошо, хотя бы сами не поехали. Забронировали ему номер в «Локанде Вивальди», может, и не самом роскошном из отелей на Рива дельи Скьявони, зато одном из наиболее уютных и спокойных, где не рискуешь нарваться на папарацци, вечно дежуривших в «Даниэли» или «Гритти». Впрочем, Ван Ибо их не сильно опасался — хотя он был известен, как успешный мотогонщик и фотомодель, но все же не настолько, чтобы журналисты видели в нем желанную добычу. Начало съемок было запланировано на следующий день. Фотограф, чьего имени Ван Ибо не запомнил, должен был прийти в его отель к десяти утра, а до этого времени Ибо был полностью свободен. Неожиданный перерыв в активной деятельности немного смущал его, но поразмыслив, он решил, что тоже имеет право побездельничать в этом красивом городе. Передав попутчицу и ее вещи в руки встречающих друзей, он направился к остановке катеров-такси. Они были украшены флагами Венеции и окружены вездесущими чайками, чьи недовольные вопли с непривычки оглушали. Можно было поехать и на автобусе, но ему хотелось попасть в город морем. Он и раньше бывал в Венеции, но в одиночестве впервые. И в отличие от предыдущих поездок, сейчас ему не надо было никуда бежать. Уже поднимаясь на борт катера, он еще раз увидел привлекшего его внимание мужчину. Тот стоял в стороне от причала, опираясь на перила, и смотрел вдаль — туда, где смутно виднелся город по ту сторону серо-зеленых вод. Он надел свой длиннополый плащ и стал похож на короля в изгнании, по неведомым причинам утратившим и родину, и корону. Ван Ибо с опозданием подумал, что мог бы предложить ему разделить такси, но тот уже развернулся и направился в сторону автобусов, идущих к Пьяццале Рома. Ибо почувствовал смутное разочарование, но оно быстро растворилось в плеске воды и солнечных бликах. Ни о каком дожде и речи не было, хотя полуденное солнце окутывала облачная дымка, придающая всему вокруг нечеткость, расфокусированность, несерьезность. И образ человека из самолета тоже постепенно терял свою тревожащую душу яркость. За свои двадцать три года Ван Ибо успел повидать много людей — и красивых, и не очень, большинство из них соприкасались с ним по касательной и забывались. Одни раньше, другие чуть позже. И этот парень, увиденный мимоходом, тоже забудется, как и другие. Ван Ибо расслабился и с удовольствием принялся глазеть по сторонам. Заботливый таксист поинтересовался на неплохом английском, не холодно ли ему и не хочет ли он перейти в небольшую закрытую каюту. Ибо поблагодарил и отказался, предпочитая подставлять лицо порывам ветра и мелким соленым брызгам. Город поднимался из вод Адриатики ему навстречу — старинный и эфемерный, не знающий, что такое спешка, и его умиротворенность — реальная ли или выдуманная, была почти осязаемой. Такси миновало Арсенал и причалило на набережной у Сан-Заккариа. Ван Ибо расплатился, пожелав таксисту хорошего дня, ловко выпрыгнул на берег и направился в свой отель, который находился совсем рядом. На ресепшн молодая девушка с заботой, достойной воспитательницы детского сада, снабдила его ключом, картой города и приветственным сувениром в виде зонта с эмблемой отеля. Номер оказался просторным, с красивой мебелью и широкой кроватью, в ванной комнате имелся дополнительный инфракрасный обогреватель, а из высоких окон открывался роскошный вид на лагуну и остров Сан-Джорджо. На наружном подоконнике сидел голубь и тихонько курлыкал, вопросительно поглядывая на подошедшего полюбоваться видом Ибо. Тот ухмыльнулся птице уголком рта и угостил печеньем, прихваченным из самолета. Голубь распушил хвост и сделал несколько движений, напоминающих поклоны. Ибо весело рассмеялся, впервые за несколько недель. После того, как разобрал вещи и принял душ, он почувствовал, что проголодался. Заботливая сотрудница отеля, помимо всего прочего, обеспечила его адресами нескольких ресторанов, где ему, как гостю «Локанды Вивальди» полагалась не только вкусная еда, но и неплохая скидка. Он спустился вниз, прошел по набережной и сел за столик в ближайшем из рекомендованных заведений. Заказал салат, пиццу с артишоками и креветок на гриле. Наевшись, стал думать, чем бы таким заняться. Обычно у него было мало свободного времени, а тут целых полдня в его полном распоряжении. Слегка прищурившись, потому что солнце рассиялось совсем не по-осеннему, он смотрел, как воды лагуны, волнуясь под порывами свежего ветра, захлестывают часть набережной, по которой бродили немногочисленные туристы. Он тоже решил бесцельно прогуляться по городу и направился в сторону Сан-Марко. По дороге сфотографировал колокольню греческой церкви позади своего отеля, уже несколько веков стоявшую, наклонившись под немыслимым углом, поглазел на японцев, осаждающих гондолы, и почувствовал себя школьником, прогуливающим уроки. Лениво позволил городу затянуть себя в лабиринт торговых улочек между Сан-Марко и Риальто. Поток пешеходов медленно тек вдоль витрин магазинов с дорогой одеждой и обувью, косметикой, но больше всего было изделий из стекла — от здоровенного дерева, усаженного яркими попугаями, до мелких фигурок и ярких украшений. У всех прохожих в руках были пакеты с покупками и Ибо тоже захотелось что-нибудь купить. В итоге он приобрел коробку шоколадных конфет в популярном магазине, где можно было надегустироваться сладостей до тошноты… или на неделю вперед, в зависимости от вашей к ним привязанности. Сообразительный дизайнер догадался украсить витрину беспрерывно льющимся водопадом из шоколада, и тот неодолимо притягивал проходящих мимо детей, да и многих взрослых тоже. Ибо оказался в их числе и долго глазел на тягучий маслянистый поток. Дойдя до Риальто и выйдя к Большому каналу, он почувствовал, что слегка устал, и неплохо бы присесть и отдохнуть. Заметил маленькое кафе, удачно угнездившееся на самом берегу, с правой стороны моста. К сожалению, все три столика были заняты. Взгляд Ибо упал на высокого человека, сидевшего вполоборота к нему. Тот, не замечая окружающих, задумчиво глядел вдаль. Точеные черты лица, длинные ноги, плащ… король-изгнанник на фоне венецианских дворцов выглядел так, будто обрел, наконец, свое потерянное королевство. Ван Ибо смотрел на него и сам не понимал, что чувствует. Он непроизвольно сделал шаг вперед и знакомый-незнакомый пассажир повернул голову в его сторону и произнес: «А…». У Ван Ибо потеплело в груди — его узнали. — Вы ищете место? Если хотите, можете присесть за мой столик. Голос звучал приглушенно-мелодично и чуть устало. Ибо поблагодарил и сел на предложенный ему стул. Заказал минеральной воды и постарался не слишком явно пялиться на человека рядом с собой. Получалось плохо. Каждое его движение притягивало взгляд. Они были плавными и как бы не совсем завершенными, как будто любое действие не особо стоило того, чтобы его завершать. Странное тянущее чувство в груди Ибо усилилось. Предчувствие, предвкушение, ощущение опасности и радости одновременно. — Вы, — наконец робко промолвил он, — первый раз в Венеции? — Нет. Я часто бываю здесь. Ему улыбнулись, вздернув верхнюю губу и обнажив чуть кроличьи передние зубы. И их обладатель сразу стал выглядеть намного моложе, заодно подрастеряв свою аристократическую ауру. Ван Ибо почувствовал разом и волнение и умиротворение, глядя на эту невообразимо привлекательную улыбку и крошечную родинку под ней. Они немного поговорили о достопримечательностях, а потом просто сидели рядом молча, любуясь игрой света на опорах моста. Ван Ибо мог бы просидеть так хоть весь вечер, но его сосед посмотрел на часы и достал кошелек, собираясь заплатить. Одна монета выскользнула и покатилась по столу в сторону Ибо. Он поймал беглянку и протянул законному владельцу. — А… — произнес тот, склонив голову и заинтересованно разглядывая Ибо. — Оставьте себе… на память. Это прозвучало странно. Ибо слегка напрягся, на ум пришла мысль, что ему пытаются что-то продать. Он посмотрел на монету повнимательнее. Она явно была старинной, на одной стороне просматривались потускневшие очертания льва, на другой — крест. — Это дукат семнадцатого века, но он фальшивый, так что не беспокойтесь… — Вы разбираетесь в подобных вещах? Но она все равно, должно быть, ценная, я не могу принять такой подарок, — засмущался Ибо. — Давайте так. Бросим жребий. Лев — монета ваша, крест — она остается у меня. Ван Ибо охватил непонятный азарт и он кивнул, соглашаясь. Серебряный кружок взлетел в воздух и приземлился на ладонь Ибо. — Лев. Она ваша. И ответ на ваш вопрос — да, разбираюсь, я антиквар… помимо всего остального. — О, мне почему-то всегда казалось, что все антиквары пожилые… — В общем, вы не далеки от истины. — Тогда… спасибо. И вот, — Ибо протянул пакет с недавно купленной коробкой конфет. — Не знаю, нравится ли вам такое. — Нравится, — улыбка заставила Ибо на миг прикрыть глаза. Они попрощались, еще раз поблагодарив друг друга за приятный вечер и разошлись каждый в свою сторону. «И почему я не спросил у него номер телефона? — размышлял Ибо, медленно возвращаясь к себе в отель, — мог бы зацепиться за его слова об антиквариате, пусть бы даже он впарил мне какую-нибудь ненужную вещицу. Зато смог бы пообщаться с ним подольше». Он не анализировал свои эмоции, но чувствовал, что ему хотелось бы гулять вместе с этим человеком вдоль каналов, поднимаясь на многочисленные мосты и мостики, разговаривать или молчать, и неважно, если тот не захочет рассказывать о себе. Но теперь все это останется лишь мечтой и бережно хранимым воспоминанием. Состояние легкой эйфории, удивления и грусти не покидало Ван Ибо весь остаток вечера и половину ночи. Он рано лег, но заснуть ему удалось далеко не сразу. Подаренную монету он положил на столик и время от времени касался ее пальцами, как бы проверяя, не исчезла ли она. Он напрочь забыл одно из основных жизненных правил — никогда, никогда, не принимать подарки от незнакомцев.