Епитимия | Penace

Сентябрь 2008 В течение нескольких месяцев его жизнь проходила в режиме «работа — дом», с минимумом развлечений. Он не настолько глуп, чтобы полагать, что решит все свои проблемы, закончив строительство, хотя оно, конечно, отвлекает его от худших из них. Между стрессом, связанным с принятием бизнеса отца и восстановлением дома магловским способом с незначительной помощью, до этих пор у Драко почти не было возможности изучить другие методы, которые могли бы помочь. Обратиться к целителю разума было идеей Поттера. Драко это приходится не по нраву. В первый раз, когда он садится за стол, чтобы поговорить о своих чувствах, покалывание магии под кожей оказывается невыносимым для него. Он попросил целителя дать ему советы, не требующие обнажения души. Именно поэтому Драко, с напряжёнными плечами и учащённым сердцебиением, стоит перед маленькой студией со стеклянным окном Йога. Учитывая тяжелую работу, которую он выполняет вручную, он не нуждается в физических упражнениях. Даже квиддич не оказал такого влияния на его бицепсы, которые напрягаются под рукавами белой футболки. Однако целитель настоятельно рекомендовал ему заняться йогой, чтобы контролировать свои мысли. Через контроль дыхания. Он до сих пор не уверен, как это работает, и на сколько его хватит, но если он всерьёз хочет исцелиться и жить дальше, ему лучше последовать полученному совету. Тем не менее, он не может заставить себя переступить порог. Внутри не так много людей, но, глядя через стекло, он чувствует, что на нём слишком много всего. На них облегающая спортивная одежда. Он же выбрал в джинсы — когда он выходил из дома, ему казалось, что это достаточно повседневно. Он и не думал, что может быть более непринуждённым, пока не увидел леггинсы и обтягивающие майки. Пока он мешкал у входа, прозвенел дверной колокольчик, и сквозь непримиримые дебаты в голове прорвался весёлый голос. — День добрый! Вы чего там стоите? Он почёсывает затылок и некоторое время смотрит на землю, прежде чем ответить. Он не может просто сказать незнакомке, что был у целителя разума, поэтому он врёт. Слова проскальзывают у него уверенно и напыщенно. — Йогу мне посоветовал попробовать… один приятель. Мне дали ваш адрес, и вот я здесь. Честно говоря, я не очень понимаю, как это работает. Кажется, я не одет подобающим образом. Стараясь не выдать своего любопытства, она окидывает взглядом его джинсы и ботинки из драконьей кожи, но прошлое Драко научило его быть проницательным. Чего он никак не ожидал, так это последовавшего за этим дерзкого смешка. — Точно. Заходите. — Она распахивает дверь, снова вызывая звон колокольчика. — У нас есть кое-какая одежда, которую вы могли бы приобрести, хотя она, вероятно, будет вам мала. На сегодня сойдёт. Драко узнаёт, что её зовут Джемма и она владеет студией йоги «Здесь Дзен». Студия специализируется на всём, что связано, как говорит Джемма, с «высокими вибрациями и расслаблением». Он не совсем уверен, что это значит, но она кажется достаточно милой. Джемма не соврала насчёт размера одежды. Преимущество знания портновского заклинания в том, что его яички стиснуты всего несколько минут, пока он разбирается со швами. Раз уж назвался нунду, он стоит на поролоновом коврике и выглядит довольно потерянным в слишком коротких серых спортивных штанах, без обуви или носков. «Босиком», — ужасается он, и сердцебиение учащается, потому что демонстрировать перед незнакомцами уязвимую часть своей анатомии кажется ему чрезвычайно личным. — Ладно, народ. Начинаем. — Джемма выходит в переднюю часть комнаты и жестом приглашает Драко присоединиться к группе на полу. Магия пульсирует в его жилах, и на мгновение ему кажется, что он сейчас взорвёт студию. Все взгляды обращены на него. Ему хочется броситься наутёк. Вместо этого он встречается взглядом с Джеммой и её широкой, приветливой улыбкой. И вот он сидит на своём коврике, сложив ноги вместе, обхватив руками коленные чашечки и расправив плечи. Проходит несколько минут, прежде чем ему удается добиться хоть какого-то подобия спокойного дыхания. К его удивлению, мышцы шеи словно каменные, и он совершенно не гибкий, в сравнение с остальными. Но в конце, когда он лежит подобно трупу и глубоко дышит животом, Драко понимает, что до этого он не позволял себе быть настолько расслабленным — возможно, ни разу в жизни. Он платит за год вперёд, а Джемма передаёт ему приветственную папку с дюжиной медитаций, которые он может попробовать дома.

***

Гермиона приходит с двумя пакетами с едой из их любимой маленькой лавки, торгующей карри. Это первый раз, когда она вернулась в дом с тех пор, как он попросил её уйти, и полчаса до того, как она постучала, Драко провёл, практикуя дыхание Уджайи, которое он осваивал последние несколько недель в «‎Здесь Дзен». Тем не менее, даже это не подготовило его к тому, как она проскальзывает в дверь, такая знакомая и уютная. — Ух ты! — говорит она без всякого приветствия, кружась по гостиной. — Это неузнаваемо! Всё это ты сделал сам? Драко подходит, чтобы освободить её запястья от пакетов, и кивает. — В основном. Мне помогали тут и там с отдельными вещами. Я не очень хорошо разбираюсь в электричестве, и некоторые каркасные работы выполняли подрядчики, но гипсокартон, стены, фанера на полу — всё это я. — И никакой магии? — Гермиона звучит так очаровано, так гордо, что он с трудом сдерживает румянец. Она расплывается в лучезарной улыбке, когда он кивает. — Я просто не могу поверить… Прости, если это грубо. Но ведь нет прецедента, чтобы волшебник построил дом без магии, не так ли? — Теперь есть. — Он натянуто улыбается, выкладывая еду на маленький столик, который соорудил. — Боюсь, кухня ещё не отстроена, поэтому придётся поесть… здесь. — Всплеск нервной энергии зарождается в его сердце и струится по венам. Он проводит пальцами по волосам, просто чтобы занять руки. — Мебель до сих пор на складе, даже кровать в спальню я перетащил только сейчас. Кажется, что Гермиона совершенно не замечает напряжения, царящего вокруг них, и опускается на колени на пол с беспечной улыбкой, от которой у него перехватывает дыхание. — Здесь — в самый раз, — говорит она, распаковывая и выкладывая еду. Словно в этом нет ничего необычного. Закуски в одном углу. Основные блюда — в другом. Она нанизывает кусочек курицы на вилку и указывает ей на него. — Садись, ешь. И он ест. На нервах, он с трудом может сосредоточиться на том, что у него на тарелке. Но еда его и не волнует. Не тогда, когда взгляд Гермионы порхает по дому, не обращая внимания на то, как он наблюдает за ней. Как он отслеживает каждое сжатие её розовых губ, пока она жуёт. Как он краснеет, проводя глазами по её шее, когда она глотает. Её ноздри раздуваются, пока она ест. Глаза сужаются, когда она внимательно осматривает новое пространство — своё старое пространство. А как только она, наконец, ловит его пристальный и виноватый взгляд, её язык скользит по нижней губе в самой дразнящей манере. — Тебе не достаёт окон. Ему требуется несколько секунд, чтобы осознать, чтобы мозг зафиксировал, что она заговорила. — Я несколько раз менял планировку, — говорит он, в горле пересохло от чего-то, что он не позволял себе чувствовать уже несколько месяцев. — Честно говоря, так и не определился, где их разместить. Гермиона хмурится, а её лоб морщится, пока она пытается подобрать слова. Это вызывает у него улыбку. — Так ты огородил весь дом стенами словно какой-то… вампир? — Её заразительный смех эхом разносится по всему дому. — Точно, ты верно угадала. — Хрипловатый смешок царапает ему горло. Она кидает на него притворно-суровый взгляд, не более угрожающий чем у карликового пушистика, и он не выдерживает и хохочет. — Я разберусь с этим на выходных, если тебе так угодно. Она фыркает и снова тычет в него едой. — На самом деле, да. Солнечный свет полезен для тебя. Драко ворчит что-то про Тео, Лонгботтома и комнатные растения, от чего она вновь заливается смехом. После расправы над едой они сидят в тишине. Приятной. Лёгкой. Это всегда ему нравилось в ней: их магия была настолько совместима, что им не нужно было заполнять паузы бесполезными, отвлекающими пустяками. — Твой телевизор пропал. — Гермиона смотрит на него краем глаза, губы поджаты, словно она пытается разгадать какое-то древнее, неразрешимое уравнение. — Я не чувствую искр твоей магии между нами. — Хмурый взгляд углубляет морщины на её лице. — Ты изменился. Драко никогда не был склонен говорить о своих чувствах. Похоронить их — да. Заточить глубоко внутри — безусловно. Это вытесняли из него столькими разными способами, что он уже потерял счёт. Внутренности сводит судорогой от одной мысли о том, что ему придётся раскрыть часть своей души. Во рту становится сухо. В горле ком. Он делает долгий, глубокий вдох через нос и сжимает губы в тонкую линию. Он изменился. Закрыв глаза, Драко расслабляет челюсть — этот приём он почерпнул на занятиях йогой с Джеммой. — Ты знаешь, как утомительно строить дом с нуля? — спрашивает он, медленно открывая глаза, и замечая, что она смотрит на него в ответ. Она качает головой, и он продолжает с едва заметной, печальной улыбкой. — Это как… закладывать фундамент, понимать, что он треснул, и возвращаться к началу, чтобы выяснить причину. Снова и снова. Он погружён в свою мысль, слова рождаются у него без особых раздумий. — Так вот, ты строишь основание, да, и каждый слой дома — это ещё один слой основания. Чем больше слоёв, тем выше защита от внешних факторов — бурь, диких животных, других людей. И с каждым слоем ты чувствуешь себя в большей безопасности, верно? Обретаешь достаточно уверенности, чтобы двигаться вперёд, добавлять новые слои, стараться изо всех сил. У него пересыхает во рту, дыхание учащается. — Это требует точности. Любая трещина в фундаменте может стать причиной краха будущего дома. И нельзя просто построить внутреннее наполнение и надеяться, что оно обеспечит такую защиту. — Он сглатывает, потерявшись в собственной метафоре. — Благоустройство снаружи дома — например, сада — важно для общей устойчивости дома, того, как он воспринимается и как ты чувствуешь себя, возвращаясь в него каждый день. Гермиона с блеском в глазах наблюдает за ним. — Твой сад в ужасном состоянии, — замечает она, нисколько не помогая делу, хотя игривость в её тоне заставляет его слабо улыбнуться. — Работаю над этим, — заверяет он её. — Я начал перестраивать дом в качестве некой формы епитимии, но сейчас… Это самое приятное, что я делал в своей жизни. Поттер посоветовал терапию. — Гермиона заинтересованно выпрямляется, но Драко остужает её пыл. — Мне, кстати, категорически не понравилось. — Она выглядит разочарованной, и он усмехается. — Но целитель рассказал мне о йоге и… — Ты, что, правда?! — Черт возьми, да, — говорит он, задыхаясь от смеха. — Я не такой гибкий, как мне казалось, но квиддич не требовал особой растяжки. — Ты более гибкий, чем ты думаешь. — Голос у неё задорный, а в глазах пляшут огоньки, пока она постукивает пальцем по подбородку. — А что насчёт эркерного окна с видом на сад? Каким-то образом она знает — всегда знает — что ему нужно, даже когда он сам не понимает, что. Смена темы разговора, когда его голос хрипнет, и ему становится сложно смотреть на неё, — это именно то, что ему необходимо. Мерлин, как же сильно он её любит. Когда ему больше нечего сказать, Гермиона перечисляет ему все места, где он может расположить окна. И он сделает это, установит их везде, где она указала, хотя бы для того, чтобы навсегда запомнить ту ночь, когда она добровольно вернулась в его жизнь. А позже, когда Драко провожает Гермиону до двери, возвышаясь над ней и отчаянно пытаясь не поднять её подбородок, чтобы поцеловать его, он благодарит её. — За то, что никогда не пыталась исправить меня, — говорит он, когда она хмурится. — За… понимание. Её рука лежит на предплечье Драко, прямо над тем, что осталось от Чёрной метки. Она улыбается, и его бросает в жар. — Знаешь, нет необходимости благодарить меня за элементарную человеческую порядочность. — Дай мне знать, как доберёшься до дома, хорошо? Гермиона краснеет, сжимая его руку, и отворачивается. Позже, когда он уже лежит в постели, его телефон вибрирует. Драко улыбается, глядя на яркий экран, проводя пальцем по сообщению, будто это её щека. ГГ: Цела и невредима х